Свободолюбивые

  События переносят нас в начало XX века, где всё идёт своим чередом. Крестьяне работают на своих помещиков, устало вздыхая, молча жалуясь на нагрузку или восхваляя своего хозяина за работу и землю им данную.   К счастью, мы не будем осматривать страдания этих бедолаг, которым предрешено умереть в нещете и поте. Мы заглянем в дома, в усадьбы с большой территорией, где чисто, много места для важных или не очень встреч, много комнат, так много, что можно заблудиться, помимо семьи, живут много служанок, что заняты своими определёнными делами. В них входят: ухода за садом, уборка комнаты, по одной или две на каждую служанку, готовка завтрака обеда и ужина, красивое выставление еды на длинный стол, уход за одеждой семьи, одевать хозяев по их просьбе, держать себя в порядке, ухаживать за животными в доме и на территории, уметь правильно открывать дверь для гостей и пропускать в дом, при личных проблемах сразу сообщать жене дворянина, дабы это всё уладить, ухаживать за ребёнком семьи, воспитывать его, одевать, играть и при возможности помогать.   Звучит великолепно, ну оно так и есть. Кто откажется от того, чтобы за ним заправляли постель всю жизнь, готовили, одевали и держали порядок? Только настоящий дурак.   У нас есть две семьи. Одна, в которой воспитывается малыш Инк, учитель которого настоящий либерал, поэтому не удивительно что мальчик растёт таких свободных нравов. А родители не видят ничего плохо, они сами таких взглядов, просто не показывают этого, ведь заняты своими повседневными делами.   Инк в одних труселях выбежал из комнаты, побежав от своей няньки в лице служанки. Он хихикал, бежав босыми ножками по ковровой лестнице, благодаря ему весь дом был живой, не смотря на то, сколько тут жило людей. Инк прыгнул, затем сделал два кувырка по лестнице и плюхнулся на попку с мордочкой кота, затем засмеялся и вскочил, побежав дальше куда глаза глядят, виляя по лабиринту дома. Служанка бежала за тем с его костюмчиком, придерживая поддол платья, шепча под нос: —«Говорила мама, бегай по утрам, ух-.., фух-..», — она чуть не упала на последней ступеньке, потому что от кувырков малыша ковёр собрался, создав собой опасную  подножку. Она побежала на звук, — «Господи, как он так быстро бегает?..», — Инк уткнулся в ногу второй служанки и снова упал на попку, а затем на спинку. —«Боже мой, что наш ангел тут забыл?», — она наклонилась и взяла на руки это мягкое тельце в узорах, озираясь по сторонам, пытаясь понять, откуда прибыл её будующий хозяин и тут подбежала та, кто за ним так гнолась, — «Ты знаешь как опасно отпускать его бегать по этому божьему дому? Опасно!», — та кивнула, пытаясь отдышаться. —«У-убежал, не могла догнать никак.», — ей вручили ребёнка обратно, она посадила малыша на стульчик и начал одевать, пока тот просто улыбался и смотрел по сторонам всё подряд и пуская слюнки, что ещё не мог до конца держать и проглатывать. Одевающая его служанка плоточком вытерла их ангелочку ротик и снова взяла на руки уже не голого. —«Как так? У него совсем маленькие ножки, не могла догнать? Не верю.», — та закивала. —«Сама не верю, но Господь видит — не вру.», — она последний раз глубоко выдохнула и поклонилась, — «Спасибо.» —«Не за что, будь аккуратней.», — мадам вернулась в комнату и начала играть с Инком, что всё время вставал и обнимал его нянечку то за руку, то просто наваливался и падал, держа себя руками за пальчики ног в белоснежных носочках и хихикал, катаясь и перекатываясь.   А вот в другой такой же богатой семье было всё по-другому. Малыш Эррор сидел в платье и смотрел вниз, ничего не делая. Как только на него посветил свет из окошка, зашла служанка, Оши сразу слез аккуратно с высокой кровати и пошёл послушно за ней, спускаясь вниз, дабы поесть вместе с занятым отцом и хмурой матерью. Его посадили на стульчик и, чутка подождав, он начал кушать, протирая ротик плоточком. —«Хватит использовать одну и ту же солфетку, когда вытираешь рот. Это омерзительно. Ты думаешь, мы не такие богатые, чтобы экономить на солфетках? Веди себя нормально, а не как свинья.», — она продолжила говорить с мужем. Эррор доел и аккуратно слез, взяв свою тарелочку, то в следующую секунду ему в руку прилетела вилка и чутка воткнулась в чувствительную кожицу Эррора. Он айкнул и начал немного плакать, протирая колкость, — «Куда ты лезишь? Ты не служанка, чтобы относить посуду, марш к себе.», — Эррор аккуратно пошёл в сторону лестницы, боясь сделать лишнее движение, — «Одни проблемы от тебя..», — он всхлипнул и пошёл чуть быстрей, затем скрылся в комнате и залез на кроватку кое-как, начав плакать и обнимать подушку, не понимая, что он сделал неправильно. Так тоже делают и с другими детьми и он просто жалеет себя? Он не знал, у Эррора никогда не было и не будет друзей. Горячие слезы обжигали его щеки, от чего он тихо ссыкал и дрожаще вздыхал.   Статус у этих семей один и тот же, а атмосфера совсем разная.   Инк был умным, но немного ленивым, но если ему что-то нужно, то он во чтобы то не стало сделает всё, лишь бы это получить, не любит глупости и тупые взгляды, которые для него не поддаются объяснению, он свободолюбив, как ни странно. Либеральные взгляды теперь навсегда с ним. А Эррор не знает, чего ему конкретно хочется. Ему никогда не давали слова и всё, что он делает происходит нехотя, ему внутри хочется понимания, но никто нн может этого дать. С каждым годом это делало ему лишь больнее, и больнее и он становиться безвольной куклой в руках своих родителей.