Глава 6
28 декабря 2019 г., 21:03
У Бакуго уходит несколько секунд, чтобы понять, где он находится. Ключевую подсказку ему, вероятно, дает копна зеленых волос. Деку такой теплый, и обнимает его как гребаная коала. Солнечный свет заливает комнату — спальня Деку намного лучше освещается по утрам, чем его собственная. Это так непохоже на первый раз, когда они спали вместе — никаких костлявых локтей, впивающихся в его бок. Уютно, солнечно, и пахнет шампунем Деку.
Бакуго вздыхает, и Деку начинает ворочаться, укладывая голову ему на грудь. Затем он издает удовлетворенный звук — что-то похожее на кошачье урчание. Видимо, ему очень удобно. На мгновение Бакуго проклинает тот факт, что он не может просто закрыть глаза и спать дальше. Всего на мгновение — потому что пока всякие ленивые статисты дрыхнут до полудня, он, вообще-то, надирает мудакам задницы. Ага, он ни в коем случае не мягкий или что-то такое. Нахер это дерьмо.
Бакуго склоняется и целует макушку Деку, потому что он теперь может это сделать, если захочет. Он не мягкий, он клянется. Ни в коем случае. Но сейчас ему так хорошо, шокирующе хорошо.
Бакуго думает, что это, возможно, лучший день во всей его жизни, и он еще даже не встал с постели.
В конце концов, он встает, потому что через пару часов он должен быть на работе, и ему бы не помешало позавтракать. Он решает заодно сделать завтрак и для Деку, и, когда он разбивает яйца на сковородку, две сильные руки обвивают его талию, и очень сонный Деку прижимается к его спине.
Бакуго чувствует, как его сердце взволнованно замирает, и говорит: «Привет, мудила. Я мог обжечься», — но это не работает, потому что его голос выходит намного более мягким, чем обычно. Это ужасно.
— Ммм, — бормочет Деку в его плечо. Он оставляет там легкий поцелуй и затем говорит: — Отпросись с работы.
Бакуго фыркает и аккуратно переворачивает омлет, стараясь сильно не пихать локтем свой новый аппендикс.
— Ты говоришь мне отпроситься с работы? Ты, из всех ебаных людей? Ты даже не знаешь, как брать выходные.
— Скажем так, у меня появился хороший повод остаться дома, — это такая глупая, дурацкая фраза, но из-за нее что-то в груди Бакуго сжимается. Он глубоко вздыхает, вздрагивая.
— Ты пиздец тупой, — вот что он высказывает. И это чистая правда. Деку гребаный идиот, висящий на нем, будто бы не весит херову тонну. — И ты ужасно тяжелый, — от этого Деку начинает хихикать.
Бакуго умудряется освободиться от своего зеленоволосого рюкзака в достаточной степени, чтобы разложить их завтрак по тарелкам и налить обоим чай. До Деку, кажется, доходит, что ему нужно немного передохнуть, потому что он садится завтракать на противоположный от Бакуго конец дивана.
Деку заканчивает жевать, вежливо откладывая палочки, и говорит:
— Ну что, ты отпросишься? — в его глазах столько надежды, что он напоминает щенка, который ждет, когда его заберут из приюта.
Это звучит очень заманчиво, особенно в сочетании с этими дебильными дековскими щенячьими глазками. Бакуго кажется, будто его жизнь перевернули с ног на голову и запихнули в блендер. В это же время на прошлой неделе он был готов поклясться, что не чувствует к Деку ничего, кроме раздражения. Сейчас он смотрит на него, и его желудок делает кульбит и наполняется ебучими бабочками. Бакуго нравится Деку. Ему, блядь, нравится Деку. Самый настоящий чертов краш.
Какого хуя?
Этого хватает, чтобы заставить его засмеяться. Начинается спазмом в животе и заканчивается истерическим хохотом. Деку смотрит на него довольно озадаченно.
— Каччан? Я просто спросил…
— Я знаю, тупица, — говорит Бакуго сквозь смех и пододвигается, сокращая расстояние между ними. Он заключает Деку в кольцо из своих рук, притягивая того к себе, и в его голове всплывают воспоминания из детства. — Помнишь, как мы смотрели мультики по утрам в субботу? Как мы залезали под мое большое красное одеяло и сидели плечом к плечу?
— Угу, — тихо выдыхает Деку. Бакуго видит, как его переполняют воспоминания, как меняется его лицо, как его губы вздрагивают в улыбке.
Бакуго снова смеется, а затем прижимается к губам Деку, целуя их. Это первый поцелуй за день, и они оба немного плавятся в нем. Ладонь Деку ложится на его челюсть, и его шрамы ощущаются такими грубыми на лице Бакуго. Черт возьми, он хочет провести намного больше времени, целуя Деку, но ему нужно идти на работу.
Он разрывает поцелуй и прислоняется лбом ко лбу Деку.
— Смешно, как все обернулось, — Бакуго вздыхает и признается: — У меня сегодня встреча.
Деку хмурится. Они настолько близко, что Бакуго не может этого увидеть, но он буквально чувствует, как наморщился его лоб.
— Кто назначает встречи в субботу?
Бакуго усмехается.
— Герой номер один, который не утруждает себя их посещением.
Деку хмыкает, целует его еще раз, и отстраняется так окончательно, что Бакуго становится немножко больно.
— Но после — будешь только ты, я и всё, чем мы захотим заняться. Понял, задрот?
Деку улыбается.
— Понял.
Прощальный поцелуй получается таким милым и приятным, что Бакуго всё время в пути до офиса тратит на то, что проклинает имя великого героя Старателя. Он мог сейчас быть дома и смотреть, как ему отсасывают член, но нет! Он тащится в гребаный офис ради какой-то тренировки по технике безопасности. К сожалению, эта херня обязательна для всех, кроме самого Старателя, так что, по крайней мере, Шото тоже должен быть там. Вероятно, тоже похмельный. Они с Момо вчера очевидно нажрались в слюни. Так этому всезнающему мудиле и надо. Бакуго думает немного задержаться и купить ему кофе.
Упомянутый всезнающий мудила действительно выглядит убитым в хлам. Он безэмоционально залипает в стакан с кофе, когда Бакуго пододвигает его к нему. Шото поднимает взгляд на Бакуго, и его глаза практически встречаются друг с другом на переносице, пока он не моргает, чтобы восстановить картинку.
— Йо, че за херня, чувак? — говорит Бакуго вместо приветствия.
Шото что-то неразборчиво мычит и благодарно поднимает стакан, но затем его глаза резко суживаются и фокусируются на шее Бакуго.
Ох, блядь. Там засос.
Там засос, и он забыл его прикрыть. Бакуго шлепает ладонь поверх и бросает на Шото уничижительный взгляд, который, как он надеется, говорит тому не лезть не в свое ебучее дело.
Ответный взгляд Шото говорит: «Чем ты занимался вчера ночью?» — хотя, возможно, это было «Какого хрена ты не надел шарф?» Бакуго не уверен на сто процентов в правильности перевода с языка пялящегося Шото на человеческий.
Затем кто-то в центре кабинета прочищает горло, и Бакуго предполагает, что на какое-то время он спасен.
Где-то между «укрытием гражданских» и «первой помощью в случае травм» Бакуго поплыл.
С хера ли его должно волновать, что Шото видел засос? Именно из-за Шото началась вся эта херня с фиктивными отношениями. Так что это не было тупо. Вообще-то, это была одна из самых гениальных идей Бакуго — притвориться, что они с Деку встречаются. Подчеркните это, выделите маркером, обведите — как угодно.
Его охуительная идея подарила ему парня? Или секс-партнера? Или… ох, нахер это дерьмо.
Она подарила ему Деку, который отсасывает ему, с которым можно целоваться и вместе спать, и, вероятно, заниматься другими приятными вещами.
Бакуго Катсуки чертов гений.
Он собирается сказать Шото о том, какой он гениальный, а затем протереть Шото лицо своей гениальностью. Бакуго: 1. Шото: 0. Ха!
Толчок кулака в бедро возвращает его в реальность. Шото шепчет в его ухо: «Бакуго, тут обсуждают мертвых людей. Пожалуйста, перестань ржать».
Да, Бакуго думает, что это справедливо. Его гениальность может подождать.
Совещание продолжается так долго, что Бакуго вообще забывает свой первоначальный план, пока Шото сам не напоминает ему про отметину.
— Повеселился с Изуку прошлой ночью? — спрашивает он, сидя в своем кресле максимально неподвижно (чтобы не расстраивать желудок). Он ковыряется палочками в чашке с рисом, периодически отправляя в рот по одному зернышку за раз. Бакуго его почти жаль.
— Еще как, — триумфально заявляет Бакуго.
— Ну, я рад, что вам так сильно понравилось свидание с нами. А я, с другой стороны-…
— Нет. Погоди-погоди. Мне, блядь, не понравилось свидание с вами. Момо тут ни при чем, с ней все в порядке. Но по пятницам у нас вечера пиццы и сериалов. Мы смотрим тот сериал про беспричудного героя. Деку гребаный задрот. Но, ёб твою мать, Шото, ты хоть представляешь, сколько ебучих усилий потребовалось, чтобы подготовиться к этому тупому свиданию? Надо было практиковаться, и-…
— Практиковаться? — недоверчиво перебивает Шото. — В чем?
— Блядь, — шипит Бакуго, потому что всё пошло не по его плану. — Не важно. А важно то, что после этого мы с Деку охуенно провели время, и я не могу дождаться, когда вернусь домой и продолжу в том же духе.
Когда он заканчивает говорить, он чувствует, как полыхает его лицо, но, несмотря на это, он все же доволен тем, что смог это озвучить. Бакуго крутанулся на стуле, пытаясь вернуть себе самообладание.
Шото оживляется до той же степени, до которой он был способен оживляться весь день, и говорит:
— О! Так вы наконец-то сошлись?
Бакуго разворачивается на стуле в обратную сторону так быстро, что поток воздуха взлохмачивает его волосы.
— Что ты сейчас сказал?
— Я спросил, сошлись ли вы.
Бакуго хочет, чтобы каждый до единого работник в офисе Старателя пришел на его следующий сеанс у психотерапевта и лично рассказал его врачу, насколько хорошо он справился со вспышкой ярости, которая взорвалась у него в груди в этот момент. Очень, очень спокойно он спрашивает:
— Ты знал? Ты всё это ебаное время знал?
— Конечно, я знал. Я, возможно, немного рассеянный, но из всех живущих в этом городе людей тебя проще всего прочитать.
Бакуго закрывает глаза и считает до десяти.
— Но вы действительно сошлись, да? — спрашивает Шото, когда он доходит до семи, видимо, потому что ему надоело жить. Затем он добавляет: — Просто в прошлом году Изуку говорил мне, что запал на тебя, и я правда хочу, чтобы вы оба были счастливы. Теперь, с вашего позволения, я собираюсь сдохнуть от похмелья.
В этот день Бакуго уходит с работы рано — и надеется, что никто этого не заметил.
— Эй! Задрот! — орет он, как только переступает порог квартиры. Он приятно удивлен, что Деку все еще дома. Он был наполовину уверен, что тот отправится патрулировать или что-то в этом духе, но Деку здесь, суетится в гостиной в своих идиотских крохотных шортиках с Всемогущим, и Бакуго больше не боится признать, что обожает их.
Деку ставит корзину с бельем на диван и подлетает к Бакуго с яркой улыбкой.
— Привет! Ты рано.
Бакуго надувает губы, напрашиваясь на поцелуй, потому что он хочет, и ему плевать, что прошла всего пара часов, — но он не чувствует себя достаточно жалким, чтобы попросить словами. Деку целует его. Это реально классно.
— Шото мне кое-что разболтал сегодня, — начинает Бакуго, обнимая Деку за шею.
— И что же? — пальцы Деку поднимаются к бицепсам Бакуго и нежно ложатся поверх.
— Ты говорил ему, что влюблен в меня, в прошлом, блядь, году.
Бакуго наблюдает, как лицо Деку расплывается в улыбке — настоящей, искренней, от уха до уха. Кажется, что его глаза засветились.
— Ох, Каччан, — говорит он, чуть смеясь. — Намного дольше. Думаю, я любил тебя еще до того, как узнал, что такое любовь.
И это…
Это творит с Бакуго что-то необъяснимое, потому что вокруг резко становится слишком много свободного пространства. Так много лет собрано в одной-единственной фразе Деку — хороших и ужасных. И вот он, гладит кончиками пальцев руки Бакуго и улыбается, как самый счастливый идиот на планете.
Бакуго думает, что, возможно, так и есть.
Он не знает, что сказать; кажется, он хочет разрыдаться. Вместо этого он сжимает Деку в самых сильных объятьях, на которые только способен, и говорит ему: «Ты такой тупой», — так нежно, как только способен.
Они решают переиграть упущенный пятничный вечер — заказывают пиццу и усаживаются на диване, натянув на себя одеяло. Прямо как в воспоминаниях Бакуго о детстве, только теперь вместо сериала о Всемогущем они смотрят, как беспричудный герой накрывает наркокартель (как и было заявлено в превью).
Деку тихо говорит:
— Когда мы были детьми, такого сериала просто не могло существовать, — это не горькое утверждение и не что-то глубокомысленное — просто факт. Деку прав. Мир не знает, что у него не было причуды — и никогда не узнает, но уделять так много внимания таким мелочам — это так по-дековски, что Бакуго не может удержаться и нащупывает в одеялах его ладонь, чтобы поцеловать.
Так много вещей делают Деку тем, кто он есть. Бакуго только сейчас понимает, что ему не только известны все до единой, но и нравятся. Ладно, большая часть. Он все еще считает смешным то, что Деку не умеет готовить, но это не имеет значения — ведь Бакуго не собирается никуда деваться.
В перерывах на рекламу они говорят.
— Ты знаешь, чего ты хочешь от этого? — спрашивает Деку, бережно отодвигая челку от его глаз. Его лицо такое нежное, и Бакуго интересно, что он чувствует глубоко внутри, о чем он сейчас думает.
На самом деле, Бакуго не знает, как ответить на этот вопрос. Он никогда не был влюблен — не так, как Деку, но есть что-то… Что-то, что заставляет его хотеть засыпать в постели Деку, переплетать свои ноги с его и не бояться этого. Что-то, что заставляет его хотеть готовить для Деку завтрак, обед и ужин и говорить ему, когда он слишком сильно себя изматывает, что ему нужен отдых. И обнимать его на кухонном полу, если ему нужно выплакаться. Что-то, что заставляет Бакуго хотеть целовать Деку, трогать Деку и позволять Деку видеть те части себя, которые до него никто не видел. Но у него нет подходящих слов, которыми он смог бы это выразить. По крайней мере, сейчас.
Вместо этого он говорит:
— Много чего, — затем: — Тебя.
И, когда глаза Деку наполняются слезами, он думает, что этого достаточно.
Так что теперь чертов задрот — его сосед по комнате и парень, что определенно не является тем, во что, по мнению Бакуго, должна была превратиться его жизнь — но он не собирается жаловаться, по крайней мере, не сегодня. Деку теплый, а одеяло вокруг них мягкое. Он чувствует, как потихоньку начинает отключаться, когда стук во входную дверь резко прогоняет подступающий сон.
— Я открою! — заявляет Деку, вскакивая, как гребаный кролик, к двери. На пороге стоит парень, который живет на другой стороне коридора. Бакуго не слышит, что он говорит, но видит, как он передает Деку письмо.
Деку плюхается обратно на диван рядом с Бакуго и говорит:
— Твою почту случайно доставили соседу. Держи.
Бакуго точно знает, откуда это письмо, еще до того, как открывает его.
Это его ебучая страховка, и на сей раз он должен государству всего лишь сорок тысяч йен.
Рядом тихо хихикает Деку.
Бакуго пожимает плечами:
— Могло, сука, быть и хуже.
Он откладывает письмо и целует своего Деку.
