Игрушка киллера

Дан тяжело дышит, притягивая меня к себе. Его тело худое и хрупкое, но гибкое, что позволяет заниматься с ним сексом в самых развратных позах. — Сильней! — простонал он. — Х-хочу сильней! Я сижу на краю кровати, а он на мне, обхватив меня руками и ногами и прогибаясь под моими объятьями. Я оставляю очередной засос на его бледной коже, из-за чего он издаёт нежный стон, заставляющий меня возбудиться ещё сильнее. Я кладу руки к нему на бёдра и опускаю их вниз, чтобы войти в него полностью. Комната наполняется его криками и стонами. Я перевернул его, положив на кровать, и начал резкими движениями входить в него. Через пару минут его тело начинает дрожать, я заткнул его рот поцелуем. После того, как он кончил себе на живот, я не остановился, а лишь еще больше ускорился, после чего кончил внутрь него. Я лег рядом с ним, тяжело дыша. — Я сейчас сдохну… — прошептал он, жадно вдыхая воздух. — Мы всего лишь трахнулись, не преувеличивай… — ответил я. Я взял с тумбочки упаковку влажных салфеток и вытер ему живот. — Помочь тебе одеться? — спросил я. — Надень на меня боксеры, а потом я посплю немного, — тихо ответил он. — Поспать с тобой? — спросил я, надев на себя спортивные штаны и подняв с пола его боксеры. — Мне плевать… — тихо ответил он. Я одел его, укрыл одеялом и лег напротив него. Белоснежная кожа, черные взъерошенные волосы, такого же цвета ресницы и брови, нежно-розовые губы и белые глаза, смотрящие всегда куда-то в пустоту и неизвестность. — Ты смотришь на меня? — поинтересовался он. — Я знаю, что смотришь! Тебе глаза выколоть? — И мы будем вдвоём слепошариками? — улыбаясь, спросил я. — Отвали, придурок, — толкнув меня рукой, сказал он. — Ненавижу тебя… — Хочешь есть? — поинтересовался я, поправляя его одеяло. — Я могу приготовить что-нибудь для тебя. — Я хочу спать, так что заткнись… — сказал он тихо, закрыв глаза. — Хорошо, спи… — поцеловав его в лоб, ответил я. И откуда в нем столько злобы? Единственный человек в этом мире, которому я позволяю разговаривать с собой таким тоном, может легко послать меня, зная, что максимум, что я сделаю — это шлёпну его по заднице. Но если бы мне такое сказал кто-то другой, то мне было бы очень приятно отрезать ему язык, слушая его душераздирающий крик. Но Дан для меня очень много значит. Я бы не сказал, что люблю его. Наверное, я просто нуждаюсь в человеке, который примет меня таким, какой я есть. И он — именно тот человек.