Jump

Тёплая ночь опустилась на город, окутывая все незримые места своим темным одеялом, пробираясь через окна внутрь тех, кто стал её заложником. У Хосока внутри ночь, даже не так - там кромешная тьма; там нет различий - день и ночь слились воедино, и он бродит во всём этом абсолютно потерянный. Ничего не хочется: он по-прежнему ходит на учёбу, на практику, занимается домашними делами, пытается общаться с людьми, но всё это для него не имеет смысла, он потерял свой смысл две недели назад. В руках быстро тлеет сигарета, когда легкие вдыхают её никотиновые пары. Это неизвестно какая по счёту сигарета за ближайшие два часа, в пепельнице гора окурков, но шатен не унимается - окончив предыдущую, берётся за следующую, и так непрерывно, пока его голову атакуют мысли уже какой чёртов вечер подряд. После того звонка Хосок сотни раз пытался дозвониться до Юнги, но в ответ слышал лишь ненавистное: «Аппарат абонента выключен, или находится вне зоны действия сети». Он много думал, слишком много, не раз пытался пойти к нему и поговорить напрямую, но что-то до сих пор его останавливало. Последние слова парня так сильно ранили. Он убеждал себя, что этого не может быть, его ангел не мог так с ним поступить, наверняка это какая-то шутка, дурацкая, больная, но шутка. Только вот одна противная мерзкая мысль всё же прокралась, просочилась змеем в недра его мозга и затаилась там в уголке, постепенно выгрызая все остальные. Она-то и не давала пойти к Юнги, потому что он боялся услышать, что те слова были правдой, что Хосок был всего лишь пробником, мужиком на час, которым пользуются, если хотят забыться ненадолго. А потом понимают, что это была ошибка, что нужно, оказывается, ценить того, кто рядом, кто проверенный человек, от которого знаешь, что ожидать. Зачем ему кто-то, кого он почти не знает, зачем ему эта неизвестность, зачем этот чужой?.. Хосока ломало, выворачивало от этих мыслей, ведь Юнги ему не чужой. Он стал ему 'не чужим' когда столкнулся с ним в первый раз; когда смотрел на него издалека на горе, сразу поймав зрительный контакт с ним из всей толпы; когда учил его кататься и когда полностью доверился ему в студии. Тогда он становился для него 'родным'. Он не думает, что слишком рано для таких заявлений - странно, но Хосок сразу почувствовал, что он 'его' человек, да, его, только его, и видел в глазах того, что он думает также. Разве он смеет не доверять любимым глазам? Что бы это ни было, шатен всё же решает пойти к Юнги и поговорить, потому что больше не может терпеть тот комок эмоций, который не даёт ему покоя вот уже третью неделю подряд, который режет его внутренности и прокручивает через мясорубку. Пускай ему будет больно, пускай его сердце разорвётся от горя, но он должен знать наверняк -, пусть повторит это, глядя ему в глаза. Когда решаешься на конкретный шаг, когда выбор сделан - становится спокойнее от осознания того, что твоё дальнейшее действие развяжет стотонный узел сомнений, повисший верёвкой на твоей шее. Завтра он всё прояснит - либо 'да', либо 'нет', третьего не дано. Хосок ложится спать и первый раз за две недели быстро засыпает. Завтра тяжёлый день… *** Рекомендовано: Kate Bush — This Woman's Work В комнате душно. Юнги лежит на кровати не двигаясь, поджимает колени и обнимает подушку. Он не знает, что душит его больше — спёртый воздух или его слезы, которыми он давится. Все ночи стали одинаковыми, превращаясь в одну непрекращающуюся пытку. После того звонка он словно в прострации. Парень знает, что сделал всё правильно, но вот только как жить после этого - совсем не знает. Почему так плохо? Почему солнце вдруг резко перестало греть, пища стала безвкусной, краски вокруг потеряли свой цвет, а в груди ноет и кровоточит не затягивающаяся рана? Как бы он хотел не встретиться с Хосоком, как бы он хотел забыть его глаза, руки, ласки, поцелуи, выкинуть из головы его голос и это нежное «мой котёнок», чтобы не испытывать сейчас эту муку. Когда это пройдёт? Почему не проходит? Почему болит ещё сильнее? Сейчас Хосок в безопасности - это самое главное, потому что рядом с Юнги его ждут постоянные проблемы и неприятности. Парень это понимает, но от этого не становится легче, так как сам себя он загнал в ловушку, из которой не может выбраться. Его чувства давят изнутри, а снаружи напирает Лэй, не давая парню покоя. Он сменил ему телефон, который также подвергается ежедневному контролю, стал требовать больше внимания, не отходит от Юнги ни на шаг, постоянно пытаясь выяснить, что с ним не так, но тот в ответ лишь мотает головой, всё больше замыкаясь в себе. А это только ещё больше злило блондина - он требовал от Юнги ласк, податливости, а если тот не давал добровольно, брал его силой, чем заставлял парня чувствовать себя ещё отвратительнее, хотя больше, казалось бы, невозможно. Он ещё раз пробовал разговаривать с ним, просил его отпустить, просил хотя бы перерыв в отношениях, но все слова уходили в никуда, Лэй лишь твердил о своей любви, что он никогда не отпустит его. Парню нужно всё и сразу, и он не приемлет возражений. Впереди важный забег по паркуру, он должен показать, что лучший в этом, по-другому быть просто не может. Ему нужно тренироваться, но оставлять Юнги одного надолго он тоже не хочет, потому что его не покидает чувство, что тот ускользает от него, этого Лэй тоже не мог допустить. То что его, должно быть его! И если он не может любить своего малыша без принуждения, тогда он просто заставит быть рядом, если надо — применит силу! Он уже давно выучил его характер, с самого первого дня знакомства с ним он брал быка за рога, всегда принимал решения за него, потому что лучше знает, что ему нужно! Вот и сейчас блондин не изменяет своим принципам - малыш наверняка просто вредничает, капризничает, не подпуская к себе. Ну ничего, он и не таких ломал, никуда не денется, Лэй ему просто не позволит. *** Лёгкий ветер едва ворошил мятные волосы на голове, неся с собой приятную прохладу в этот жаркий день. Юнги стоял, прислонившись лбом к рабице, огораживающую родную площадку. Под ногой плавно, из стороны в сторону, перекатывался скейт, этот единственный друг, который не первый раз становился свидетелем его грусти. Парень первый раз за две недели взял его в руки, но до сих пор так и не проехался - он просто захотел побыть в этом месте наедине, пройтись по знакомому покрытию, увидеть снаряды, которые он обкатывал сотни и сотни раз, практикуя трюки. События сами собой прокручиваются в голове парня, напоминая их урок с Хосоком, как он нелепо смотрелся здесь, во всей этой амуниции для катания, но, в то же время, так трогательно, с каким трепетом держал за руку и смотрел в глаза так, что мир внутри переворачивался. Глаза стали влажными, сквозь мокрую пелену, вдалеке, ему показался желанный образ. Смаргивая слезы с ресниц, он боялся развеять его, пытаясь насладиться ещё хоть немного, хоть пару секунд, но, смахнув солёные капли, образ не растворился, а наоборот приобрёл реальные очертания. Там, возле знакомой машины, стоял настоящий Хосок и курил сигарету. Не отрывая глаз, он смотрел в одну точку, которой был Юнги. Когда парень осознал это, его сердце тут же пропустило удар. Он ответно смотрел, замирая, чувство, что время вокруг остановилось и осталась только лишь их незримая связь, которая, вдали друг от друга, разрывала на части обоих. Всё хорошее быстро заканчивается, и из гипнотического созерцания парня вырывает голос. Он не услышал, как Лэй вошёл на площадку.  — Вот ты где? Малыш, ты решил наконец развеяться? Я рад снова видеть тебя здесь, — глаза Юнги забегали в испуге. - Опять глазки на мокром месте, почему ты грустишь? Мне это не нравится, иди ко мне, — он притянул парня в объятья. Юнги не сопротивлялся, просто притих возле его груди, а о своей груди он не думал, потому что сердце просто выпрыгивало. Он пытался успокоиться, дышать ровнее, мысленно успокоить бешеный пульс, но получалось плохо, а Лэй заметил и принял это на свой счёт.  — Что с тобой? Волнуешься? Ты давно не выражал своих эмоций, я скучал по этому. Он взял его за подбородок и потянулся к губам. Юнги распахнул глаза и, неожиданно для себя, отвернулся, не желая принимать его. На что блондин вопросительно посмотрел - такая реакция его не устраивала. Он положил руку ему на затылок и силой притянул, но малыш сопротивлялся с особым рвением. Ему вдруг резко опротивел Лэй - ещё одно его прикосновение и, кажется, парня стошнит, он упирается ему в грудь руками и не поддаётся. Этот маленький упрямец конкретно его злит. Тогда блондин больно сжал его волосы на затылке так, что Юнги зашипел и уже никуда не мог рыпаться. Лэй грубо впился ему в губы, не давая и шанса вырваться, слушая лишь недовольное мычание в ответ. До того момента, пока его не отрывают от парня. Юнги в полном недоумении видит перед собой разъярённого Хосока, который сзади взял блондина за шкирку и отшвырнул на сетку.  — Отъебись от него! Разве не видно, что он против! Лэй быстро сообразил, что к чему, и ему совсем не понравились выводы, которые он сделал. Лучше его не доводить, потому что зверь, проснувшийся в нем, с остервенелым рыком кидается на шатена, сшибая его с ног, он валит парня и бьёт его по голове. Но Хосок тоже не лыком шит - из-за адреналина, прыснувшего в кровь, в нем просыпается неведомая сила, и он рывком переворачивает соперника на спину, подминая под себя, сжимая руками ему горло так, что блондин весь покраснел и вены выступили на лбу. Как только Хосок отвлёкся на причитающего Юнги, Лэй изворачивается, просовывает между ними колено и отпихивает ногой в грудь. Оба встают, пышут гневом.  — Так и думал, что это из-за тебя! Неспроста мой мальчик так грустил, когда я брал его на 'гору', а к этой площадке вообще первый раз за две недели подошёл! Ты что, уёбок, вздумал зариться на моё? — он медленно приближался к шатену. — Тогда мне придётся научить тебя, что чужое трогать нельзя, — он обернулся по сторонам и крикнул куда-то. — Эй, парни, готовьте игрушки, пора размяться! Со всех сторон от площадки, будто собаки, стали собираться в стаю несколько парней, а в руках они держали биты, кастеты и другой различный инвентарь для подобного хобби. Это скорее всего так, для запугивания, никто его применять не собирается, наверное… потому что Лэй справится и один. Но если подстраховать, то они уж так подстрахуют, что живого места не останется. Юнги расширил глаза в ужасе от понимания того, что сейчас произойдёт неизбежное. Не будет такого, что Лэй возьмёт и отойдёт в сторону, как истинный джентльмен, даст дорогу счастью своего парня, да ещё и покаянно извинится, удаляясь прочь с глубоким поклоном. Нет, всё будет с точностью до наоборот - в преддверии страшного, которое картинками стало мелькать в сознании Юнги, он делает первое, что приходит ему в голову. Мысль одна — 'защитить'. Он всем телом кидается на блондина, пандой повисая на нём, руками и ногами блокируя тело.  — Хосок, беги! — истошный крик, парень в замешательстве уставился на них, не понимая, что это кричат ему. — Беги, твою мать, беги! От родного голоса мозг заработал и в подсознании включились инстинкты самосохранения, которое дали телу сигнал бежать, бежать что есть сил. И Хосок бежит, понимая, что эта идея заведомо обречена на провал, просто самая хреновая идея. Увидев это, Лэй рассмеялся не на шутку.  — Стойте, парни, — приостановил он рванувших за тем ребят. — Подождите, это даже интересно, как он собрался сбежать от трейсеров, да ещё в своём же районе! Ха, я поржу с него! — он громко захохотал. — Слезай, малыш, убежал твой рыцарь! Что ж, я, пожалуй, даже дам ему секунд двадцать форы, как думаешь, успеет спрятаться? — он, злорадно улыбаясь, вопросительно смотрит на Юнги, который, наконец, расцепил конечности.  — Лэй, не надо, не делай ему ничего, я останусь с тобой, я буду делать всё, что ты скажешь, только, пожалуйста, не трогай его, — из глаз полились горячие слезы.  — Ты рано его оплакиваешь, но я ведь тебя предупреждал, малыш, верно? Я просто покажу ему, что бывает с тем, кто посягает на 'моё', — он провёл ладонью по щеке Юнги, стирая слезы.  — Нет, нет, нет, я не нужен ему, — истерит парень, он бросается тому на шею, цепляясь руками. — Останься со мной! Лэй всматривается в его испуганные глаза и морщится, осознавая:  — Да ты запал на него! — он скидывает с себя его руки, от злости ноздри раздуваются. — Молись, чтобы он остался жив, — цедит он и срывается с места, перепрыгивая попадающиеся на пути снаряды площадки. Вся гоп-компания уносится в погоню за Хосоком, не замечая препятствий на своём пути. Для них будто перестали существовать высокие бордюры, парапеты, лестницы и вообще любые ограждения становились лишь покорными слугами, протягивающими свою руку помощи в нужный момент. Долго искать не пришлось, Хосок оказался не силён в этой беготне, хотя бежал быстро. Но без тренировок это оказалось не так просто, бок уже закололо, дыхание сбилось и он прислонился к какому-то забору, чтобы хоть немного отдышаться. Но это, к сожалению, ему не удалось, потому что из-за угла уже показались дикие лица мстителей. Одной секунды хватило, чтобы понять — 'он отдохнул' и, забыв про боль в боку, шатен кинулся в подворотню. Там он пробежал между обшарпанных зданий, которые ещё больше крали его уверенность в своих силах своей мрачностью пейзажа. Хосок понял, что открытая местность - это совсем не выигрышная для него позиция, поэтому, увидев впереди заброшенное, видимо, на самой середине постройки здание, он забегает в него. Что дальше делать, понятия не имеет, потому что идея на этом и прервалась. Парни, во главе с Лэем, сбавили шаг, шли вразвалочку, и только надменно пересмеивались, понимая, что птичка сама залетела в клетку. Они это место знают слишком хорошо и спрятаться там от них будет невозможно. Блондин первый медленно проходит в здание.  — Кис-кис-кис! Котик, где ты? Я тебя найду, — улыбаясь, тянет Лэй. — А потом оторву тебе лапы и хвост, — он прислушивается к каждому шороху. — Разве ты не знаешь, что нельзя заходить на меченую территорию? За это придётся ответить. Остальные разбредаются по сторонам в поисках мишени. Все оборачиваются, когда слышат глухой стук и видят, как тело одного из них тяжело обваливается без сознания. Рядом падает небольшой отколотый кусок бетона. Хосок стоял на втором ярусе недостроенного этажа и заготовил груду бетонных ошмётков для каждого. Все оставшиеся ямакаси, как пауки, мигом забрались наверх, окружая Хосока со всех сторон.  — Ах ты, какой шкодливый котик, гадить нехорошо! Следует научить тебя манерам. Он с размаху кидает в парня битой и та, набирая скорость попадает ему в ребра, Хосок корчится от боли, но не издаёт и звука, кроме тихого кряхтения. Он поднимает лежащую рядом биту, опираясь на неё, как на костыль.  — Что, понравилось брать чужое? — блондин говорит совсем не о бите. Хоби исподлобья смотрит зверем.  — Юнги не твоя собственность, чтобы ты его присваивал!  — Заткни пасть и не смей произносить его имя своим поганым ртом!  — Это ничего не изменит! Хочу, чтобы ты знал, я буду бороться за него! Глаза блондина плавят яростью, сочат ненавистью, прожигают злостью.  — Хм, хочу посмотреть, как ты будешь делать это мёртвым.  — Лэй, — гордо говорит Хоуп, — ты же и сам понимаешь, что уже проиграл!  — Я тебя зарою, блядина! — ревёт блондин. В порыве гнева он в три шага преодолевает расстояние между ними и кидается на Хосока, а тот, в свою очередь, нагнулся ещё ниже и бросился ему в ноги. Из-за чего блондин пролетел мимо, не успев схватить его. Он проскользил по полу и влетел в стену, где стояли такие же бетонные куски с торчащей в разные стороны арматурой. Один из них начал падать на Лэя. Не успев среагировать, он инстинктивно поднял руки перед собой и вся жизнь уже пронеслась перед глазами. Конец ещё никогда не был настолько близок к нему, как вдруг он понимает, что чувствует лишь давление в ноге. Он медленно открывает глаза и видит, что Хосок руками подпирает падающий кусок бетона. Только один, самый длинный штырь успел достать до ноги блондина и начал протыкать бедро. Остальные парни спохватились и метнулись бежать к нему, пока шатен их не остановил.  — Стойте там, где стоите! — рявкнул он. А а иначе я отпущу плиту. Парни замерли на месте.  — Ну что, сейчас, думаю, ты будешь более сговорчив? — он пристально смотрит на блондина сквозь длинную чёлку, волосы слиплись, а по виску стекают капли пота.  — Чего ты хочешь? — цедит Лэй.  — Выбирай - я сейчас вынимаю железо из твоей ноги и ты дальше бегаешь и прыгаешь, покоряя всё новые вершины своими целыми ногами, но отпускаешь Юнги. Либо ты остаёшься с ним, а этот штырь прокалывает тебе бедро и дробит кость, да так, что ты не то что бегать, а ходить вряд ли сможешь. Лэй дёргается, пытаясь сдвинуться с места, но арматура только сильнее заходит в бедро, он протяжно мычит от боли.  — Выбирай! — повторяет Хоуп. - Паркур или Юнги, что для тебя дороже? Лэй загнанным волком смотрит на шатена, готовый в эту же секунду разорвать его на куски, он рычит от безысходности.  — Выбирай! — ещё громче говорит парень, — я долго ждать не буду! - ещё сильнее опускает плиту и железо глубже впивается в ногу, он воет от боли и вновь переводит взгляд на Хоупа.  — Забирай, — еле слышно.  — Громче!  — Забирай, — повторяет Лэй.  — Скажи так, чтобы слышали твои псы!  — Забирай его нахуй! — кричит блондин. — Он мне и так надоел! А ты давай, подбирай объедки за мной - я неплохо с ним развлёкся, сорвал свежий цветочек, а тебе сейчас достанется лишь то, что я от него оставил! — плюётся ядом Лэй. Хосок с криком опускает сильнее бетон, причиняя боль блондину, но затем резко поднимает плиту и выдергивает железо из плоти. Его ребята тут же реагируют и помогают встать Лэю. Шатен отходит и плита с грохотом падает на пол, распуская повсюду клубы пыли. Сквозь эту дымку Хосок видит горящие глаза парня, в которых видно разочарование. Он понимает, что сейчас его не будут догонять, скручивать и брать свои слова назад - это не свойственно такому человеку как Лэй, человеку улиц, человеку свободы и своих правил, которому самому будет нарушать западло. Он знает, что блондин не нарушит данное слово, он видит это по его глазам, тот сделал свой выбор, который оказался не в пользу малыша. Но также он видит в его глазах и отчаяние, те мерзкие слова, что он сказал про Юнги, были сказаны из-за боли, которая полосовала его. Да, по-своему, но он любит мятного ангела, и Хосоку страшно представлять, насколько трудно ему далось это решение. Дикие глаза боли и злости дали всё понять без слов. Они смотрели друг другу в глаза пару минут неотрывно, после чего Хосок отшвырнул лежащую рядом биту и направился к выходу. Тогда парни Лэя встрепенулись и намылились догонять, но блондин их остановил.  — Не надо, — приказал он. — Пусть идёт, — чуть тише. Хосок вышел с этих руин и вздохнул полной грудью. Всё, чего он сейчас хотел — это увидеть Юнги, поэтому направился в знакомом направлении, на площадку, в надежде увидеть его там. Он шёл, не зная, правильно ли поступил, ведь Юнги сказал, что тот ему больше не нужен. Но он уверен в одном - что даже если так, сам Юнги Хосоку просто необходим, и бороться теперь за него ему никто не запрещает. Хоби находит его на том же месте, на площадке - тот так и не смог двинуться с места, облокотившись рукой на рампу. Он уткнулся в неё, полностью обессилев - ему страшно, потому что он уже ничего не может сделать и он действительно молится о том, чтобы не случилось самого ужасного. Подняв голову, он увидел за сеткой избитого, всклокоченного, грязного Хосока, который просто боялся к нему подойти, боялся, что не нужен, что его оттолкнут. Он этого не переживёт, особенно от любимого человека. Хоуп медленно заходит на площадку, а сердце Юнги замирает, он смотрит на него кристальными глазами и не верит в то, что видит. Его красавчик жив, он пришёл, он идёт к нему, он не верит собственным глазам. И только лишь когда тот подходит ближе, дотрагивается до его мокрой щеки, Юнги понимает, что он реальный, что он здесь, с ним - значит всё позади. Тогда мятный ангел сминает руками его майку на груди и прижимается к ней, льнёт всем телом, чтобы поверить, что он настоящий и заходится в своём накопленном плаче. Хосок крепче вжимает его в себя и все его глупые сомнения рассеивается…