Terrible Thing

«Неужели зло так привлекательно?..» Лермонтов М.Ю.

Dusty Springfield — Son Of A Preacher Man

      «Каждое утро я произвожу себя на свет», — сказал как-то один персонаж из какой-то книги (Софи не помнила ее названия). Именно этой цитатой она могла бы охарактеризовать себя, вставая ни свет ни заря, чтобы поддерживать тело в тонусе, а мозг держать в холоде, как свежий утренний ветер. Ярко-золотой солнечный круг блеснул на небосводе, заставляя инстинктивно прищуриться. В лицо ударил новый поток ветра, который нежно холодил кожу, заставляя мурашки пробежать по телу, скрываясь где-то в районе поясницы за легкой бесформенной футболкой и жесткой полоской лосин, которые были куплены на скорую руку в спортивном магазине со скидкой. Привычное утро, привычный темп бега, песня, которая играла из динамиков наушников каждый день, став для Софи уже сродне обыденности. Легкий бег помогал хорошенько проснуться, а прохладный душ после него быть бодрым еще целый день, так как работы было ужасно много. Раз. Два. Три. Четыре… Каждый раз Блэкмор считала про себя, в ритм песни — это помогало ей сосредоточиться на беге и на быстром темпе жизни в городе Палермо, куда она переехала пять лет назад, не имея в Италии родственников. Наверное, так даже лучше. У человека появляется самостоятельность, сила воли, желание добиться цели, а самое главное — в таких ситуациях начинаешь рассчитывать только на себя. Софи нравилось быть независимой по мере своих возможностей. Это придавало уверенности, что ей все по плечу, что никакая бумажная волокита не заставит ее остановиться и свернуть со своего пути. Что-то сродне ежедневному правилу, которое она всегда старалась соблюдать.       Свернув в сторону ближайшего сквера, девушка смахнула со лба выступившую испарину, продолжая держать размеренный темп бега. Вот справа пожилая пара вышла на прогулку, держась за руки, о чем-то увлеченно разговаривая. Интересно, они каждое утро встают вместе, завтракают вместе, гуляют тоже вместе и ничто не способно их разлучить? Похвально. Для Софи это казалось самой настоящей редкостью, так как большинство ее знакомых либо в разводе, либо одиноки, как и она сама, предпочитая погружаться в рутинную работу, посылая желание найти партнера на всю жизнь далеко и надолго. Серые глаза вцепились внимательным взглядом в пожилую пару. Мужчина держал руку своей жены настолько крепко, что кожа ее пальцев слегка побелела. Его блеклые глаза смотрели на нее то ли с нежностью, то ли с любовью (Софи так и не поняла, чего было больше), а губы с сеточкой морщинок были изогнуты в какую-то загадочную улыбку. Она же прямая его противоположность. Другой образ. Другие эмоции, взгляд. Женщина что-то ему активно доказывала, нахмурившись, будто от этого диалога зависела ее дальнейшая жизнь. Софи улыбнулась. Именно такие люди в основном и сходились, начинали жить вместе, затем скрепляли свои отношения узами брака, рожали детей… Обычная среднестатистическая пара, которая достойна внимания.       Несколько прядей волос выбились из хвоста. Пришлось собирать их снова в тугую прическу. Интересно, что заставляет людей жить вместе настолько долго? Долг, отношения, секс, обязательства…? Или же что-то другое? Но этого что-то Софи, в силу своего возраста, не могла понять, считая это чем-то странным, даже фантастическим. Казалось, что такое явление, как «жить долго и счастливо и умереть в один день» становится своеобразным стереотипом, которое мешает оценивать жизнь здраво. София Блекмор, будучи воспитана в обычной американской семье со средним доходом, уже успела испытать на себе многие горечи жизни, начиная с развода родителей, когда ей было 10 лет, и заканчивая полугодовыми отношениями, которые были построены на бесконечных упреках на тему отсутствия ее эмоциональности. Может, это профессиональная деформация, а может издержки характера, но Софи было на это абсолютно плевать. Она гордилась тем, что всегда оставалась спокойной в любой стрессовой ситуации, потому что думать на холодную голову означало выиграть поединок — а это ее самое главное кредо в жизни. Хм. Кто бы послушал ее размышления… Если бы кто-то узнал о ее своеобразных раздумьях, то поспешил бы ретироваться или, того хуже, покрутил пальцем у виска, отмечая про себя, что услышал мысли умалишенного человека. Странная улыбка расцвела на губах. Их изгиб говорил о тех эмоциях, которые бурлили внутри женской сущности, демонстрируя разочарование в каких-то жизненных вещах, о которых даже думать не хотелось, о горечи, переполнявшее сердце. Казалось, вот, все ответы лежат прямо на поверхности, прямо перед тобой, только руку протяни и дотронься. Дотронься. Схвати пальцами настолько сильно, будто готов раздавить с противным хрустом под кожей. Но вместо нормального ответа Софи получала лишь расплывчатую формулировку ее цели в жизни, насмехаясь над желанием узнать больше. Как это мерзко — ощущать это все внутри себя, но внешне оставаться безучастной.       Закончив размышлять об отношениях и всей жизни в целом на такой грустной ноте, девушка остановилась около толстого дерева в парке, вдыхая носом прохладный утренний воздух. До боли в горле, до насыщения в легких, чтобы все мышцы свело. Надо сделать растяжку. На седьмом упражнении, сделав упор-присев на левую ногу, мысли завели Софи в так называемую «страну одиночества и уныния», сделав это утро еще более мрачным, хотя солнце успело полностью показаться из-за горизонта, будто играя с жителями Палермо в какую-то придуманную им игру. Только вот Блекмор эта игра совершенно не нравилась. Музыка в динамиках наушника неожиданно смолкла, а вместо него зазвонил уже давно приевшийся музыкальный рингтон. Надо будет поставить новый. — Привет, жаворонок! — весело пропели в наушниках, заставляя Софи непроизвольно улыбнуться этому прозвищу, которое закрепилось за ней еще в детстве. — Не удивлюсь, если ты уже сидишь в своем склепе и предоставляешь написанные ночью отчеты своему любимому детективу-красавчику… — С чего ты взяла, что он мой любимый? — возмущению девушки не было предела, так как со своим коллегой по работе (которого успела упомянуть горячо любимая и единственная подруга Эрика Казони — наполовину англичанка и наполовину итальянка) у Блэкмор сугубо профессиональные отношения. Или это так казалось Софи… — В этот раз ты не угадала. На данный момент я в парке неподалеку от дома — завершаю утреннюю пробежку, — в наушниках послышалось тихое фырканье как всегда язвительной и проницательной подруги, которая никогда не упустит своего шанса упомянуть ее место работы «пристанищем для психов» или еще чем похуже… — Но потом, да, поеду в свой, как ты выразилась, «склеп» и предоставлю все отчеты человеку, с которым меня связывает только работа. — Лучше бы тебя этот Оскар, не помню его фамилии, на свидание позвал… — проворчали в ответ на том проводе. Блэкмор буквально услышала эту фирменную манеру подруги — возмущаться и улыбаться одновременно, при этом пытаясь сделать самый серьезный тон. Когда-то Эрика говорила, что эта ее повадка досталась ей от матери. — Знаешь, мне сейчас особо не до свиданий, — да, это было правдой, как бы Софи не старалась этого отрицать. Время на знакомства, отношения и прочее у нее попросту не хватало времени. Работа в обыкновенной психиатрической лечебнице ужасно изматывала, особенно когда те, с кем проводишь регулярные беседы, неожиданно умирают. Не всегда своей смертью и не всегда от своих рук. Новая череда самоубийств бедных девушек заставила Софи посмотреть на всю эту ситуацию совершенно под другим углом. Для понимания этого ушли сутки, проведенные дома за ноутбуком, прослушивая записи сеансов. Только пока не было осознания, по каким мотивам один человек может совершить с несколькими жертвами такие жестокие махинации? Что это? Очередной человек, у которого были проблемы с родителями, с одноклассниками? Комплекс неполноценности? Психическое расстройство? «Нет, Блекмор, копай глубже», — раздался голос в голове, заставляя Софи задуматься. — Что на этот раз? Маньяк терроризирует Палермо, а ты составляешь его психологический портрет? — видимо, Эрика что-то уронила, так как послышался какой-то грохот, а затем парочка матерных ругательств. Блекмор на это лишь рассмеялась. — Ну, маньяком этого человека назвать трудно. Скорее объект воздыхания у одной особы. Только меня смущает тот факт, что она и еще две девушки покончили с собой… — Софи снова погрузилась в свои мысли, а от былого веселья не осталось и следа. Радоваться было нечему. Три девушки, все они были из очень хороших семей, воспитанные, но из-за каких-то обстоятельств, как говорит обычно Оскар, «тронулись умом». — Как раз сегодня я еду в отдел, чтобы передать досье этих девушек для дальнейшего изучения. — Одна из этих девушек наблюдалась у тебя? — голос подруги сделался серьезным, немного хрипловатым. Софи сразу же представила, как Эрика сидит за столом в доме своего жениха, в мешковатой одежде и с неаккуратным пучком каштановых волос на голове, пьет кофе и говорит с ней по телефону. Только сейчас девушка осознала, что они не виделись уже примерно две недели: работа у одной, жених у другой, а в итоге получаются редкие звонки, короткие разговоры и дежурные вопросы по типу «Как дела», «Как работа», «Чем занимаешься», «Что нового» и так далее. Захотелось встретиться. — Да, — лишь выдавила из себя Софи, чувствуя, что пора сменить тему этого разговора. Говоря о своей работе, девушка всегда чувствовала себя неловко, потому что никому не будут интересны люди, которые больны морально, которые вынуждены беседовать с ней, чтобы держать свои симптомы в узде. Потому что им это нужно. Каждый раз, когда кто-то спрашивал у Софи, где она работает, то она либо уходила от темы, либо и вовсе отмалчивалась, потому что не хотела какой-то бурной реакции или череду новых расспросов на данную тему. Девушка обычно предпочитала слушать, чем говорить о себе, и всех это устраивало. «Ты прекрасный слушатель, Софи», — когда-то ей сказала Эрика, улыбнувшись, а она лишь на это кивнула, потому что и сама уже давным-давно знала про это. Признайся себе. Блэкмор была не готова говорить. И это было горькой правдой. Потому что в ее жизни хватало подводных камней, хватало проблем, хватало всего… И она всегда молчала. — Слушай, как на счет встретиться сегодня вечером? Мы могли бы посидеть в кафе, поговорить, ты бы мне рассказала, что у тебя произошло за все эти дни, что мы не виделись…       В трубке воцарилось молчание. Эрика думала, возможно, проверяла свое расписание на сегодня, чтобы сказать точно, а Софи терпеливо ждала, понимая ее. Когда две девушки, которых объединяет, в первую очередь, одиночество, в дружеских отношениях, им ничто не мешает ходить куда-то в месте: пусть в кино, кафе, на танцы, в спортзал, в клуб, чтобы потанцевать, ходить друг к другу в гости с ночевкой. Но достаточно одного случая… Да, одного, незначительного. Пустякового. Хах, кого она обманывает? Это вовсе не случай, и он не пустяковый, не незначительный…! — Хм, да, почему бы и нет, — произнесла Казони, заставляя Блэкмор вынырнуть из своих мыслей. На душе появилось облегчение после ее ответа. — Предлагаю встретиться в кафе в шесть вечера. Заодно ты мне все расскажешь, что там у тебя на работе творится и я своими новостями поделюсь. Договорились? — Договорились. — ответила Софи, улыбнувшись, а затем отключилась, чтобы наконец-таки завершить свою утреннюю пробежку и отправиться домой. День обещал быть долгим и насыщенным обычными трудовыми делами, из-за чего идти куда-то вовсе пропало желание.       Блэкмор бежала обратно, все той же дорогой. Теперь людей на улице было гораздо больше, особенно в парке. Вот мужчина лет сорока спешит в офис, укутавшись в свое пальто, словно на улице минусовая температура. В ту же секунду в лицо ударил холодный ветер, заставляя поежиться. Да, сейчас бы такое же пальтишко ох как не помешало… Вот слева женщина гуляет с ребенком, который по неизвестной Софи причине разревелся, сидя на грязной траве под деревом. Слезы текли по пухленьким щечкам малыша, глаза были прикрыты, а в просвете между разомкнутыми губками торчали два крохотных молочных зубика. Мать ребенка стояла рядом, нагнувшись к нему, чтобы поднять, но почему-то у нее это выходило ужасно неуклюже. То ли ее куртка была неудобна, то ли ребенок слишком капризничал…       Перейдя порог своей одинокой квартиры, Софи прямиком направилась в ванную, попутно стягивая с себя всю одежду и оставляя ее на полу — все равно потом выбрасывать в корзину с грязным бельем. Мысли крутились вокруг убитых девушек, Эрики и ее бойфренда, который как раз две недели назад сделал ей предложение. Блэкмор помнила, как Казони названивала ей весь вечер, а она не могла ответить, так как ужасно задерживалась на работе, а когда уже взяла наконец-таки трубку, на нее обрушилась новость о том, что ее подруга выходит за муж через месяц. — Ого, — только и могла сказать тогда Софи, отложив очки в сторону и потерев глаза. Ужасно хотелось спать, но боль от трения сильно отрезвляла, заставляя все еще находиться в «состоянии зомби» после многочисленных бесед с пациентами, обходов и заполнений нужной начальству документации. Радости за подругу не было, зависти тоже. Для Блэкмор это была вполне ожидаемая новость. — Я тебя поздравляю! — Что-то не слышу я в твоем голосе радости, моя дорогая Софи… — пропели в трубку звонко и саркастично, буквально побуждая девушку непроизвольно хихикнуть. Что Блэкмор и нравилось в Казони, так это умение поднять настроение и отвлечь от чего-то, хоть на пять минут. Девушке всегда становилось легче после вот таких разговоров. Она чувствовала себя свободной, как птица, вольная лететь туда, куда захочет, и никакая работа, никакая документация не посмеет ей помешать! — Неправда! Я действительно рада за тебя! — получилось как-то слишком детско с ее стороны, но этот ответ вызвал тихий хохот в трубке. Софи помешала кофе в чашке, приложившись губами к краю, отпила горячую жидкость. Горько. Не вкусно, но эффективно. — Держательницей юбки позовешь? — А я хотела позвать подружкой невесты… Ну раз ты хочешь держать мою юбку в туалете после выпитого шампанского — я исполню твое желание! — Софи рассмеялась на сказанную шутку, а Эрика вместе с ней.       Блэкмор стояла под душем с закрытыми глазами, а капли стекали по ее лицу, спускались вниз, на плечи, горяча кожу. Пальцы принялись водить по линии талии, рукам, плечам, намыливая тело своим любимым гелем для душа с запахом цитрусов. Этот аромат прямо-таки въедался в нос, из-за чего хотелось пробовать его еще и еще. Горячая вода помогала согреться, а мысли уносили ее все дальше от реальности, концентрируясь на воспоминаниях, эмоциях, мыслях, переживаниях. Софи не хотела оставаться одной. Она прекрасно понимала, что когда Эрика выйдет замуж, у нее не будет на нее времени. Уже не будет как раньше. Она будет все так же погружена в работу с головой, приходить домой поздно и сразу ложиться спать, потому что на душ и ужин просто нет сил. Она будет так же строго смотреть на себя в зеркале, одеваясь на работу, а ей никто не скажет, хорошо ли она выглядит. Она будет сидеть в одиночестве на кушетке в гостиной и смотреть сериалы по ноутбуку в праздники. Просто потому что ей не с кем их праздновать. Черт бы побрал эту жизнь. Черт бы побрал это одиночество.       Софи закурила. Снова. Она много раз ругала себя за эту привычку, но ничего не могла с собой поделать. Ей это было нужно. Прямо сейчас, стоя у окна в одном полотенце, со стекающей с волос водой. Каждая затяжка приводила к расслаблению тела, заставляя стайку мурашек пробежать по коже, спускаясь по линии спины и исчезая в районе ягодиц. За окном была другая жизнь, яркая, наполненная разными красками, шумная. Девушка на данный момент не ощущала себя частью этой системы, находясь где-то за ее пределами. Так ей было спокойнее. Она здесь, в своей квартире, своеобразном коконе, который она выстроила вокруг себя, где она чувствовала себя в безопасности. «Так было нужно», — повторяла она сама себе каждый раз, когда ее сотовый телефон звонил, а на дисплее высвечивалось слово, которое не хотелось видеть. Мама. Сколько уже она с ней не разговаривала?       «Каждое утро я произвожу себя на свет», — раздалось в мыслях, на что Софи усмехнулась, разомкнув губы, выдыхая дым. Надо открыть окно, чтобы не пахло в квартире, но почему-то делать этого не хотелось. Телефон сразу же переправил звонок на голосовую почту, а палец руки (Блэкмор сама не зная, почему так сделала) нажал на прослушку сообщения. Странное напряжение сковало мышцы, будто что-то должно случиться. — Здравствуй, моя Софи. Извини, что я тебе столько раз звоню за неделю, надеясь, что ты мне ответишь и все у нас будет, как раньше. Я понимаю, почему ты игнорируешь меня уже год — я виновата перед тобой и перед твоим отцом. Очень сильно… — возникла пауза, которую Блэкмор терпеть не могла. Хотелось ее как-то заполнить. И поэтому девушка решила быстро начать одеваться, рваными движениями доставая из шкафа чистую выглаженную юбку карандаш, белую блузку и светло-желтый тонкий свитер, подаренный Эрикой на день рождения в прошлом году. Сил не было слушать этот голос. В груди вскипело раздражение, граничащее с яростью, которую хотелось подавить, но она огромным бурлящим потоком лавы сочилась наружу. — Я звоню у тебя спросить, может быть, ты слетаешь к нам на выходные? Бабушка Рози очень хочет с тобой увидеться, — опять пауза, заставившая Софи замереть на месте, когда она уже вдевала в тугие (черт побери!) петельки пуговицы блузки. — Перезвони мне, как появится свободная минутка. Целую.       Этот звонок заставил задуматься о том, стоит ли все-таки ехать или же продолжить игнорировать бесконечные звонки с извинениями и просьбами приехать. Блэкмор была в растерянности, стоя около зеркала и поправляя одежду, чтобы на ней не было ни одной складочки. Интересно, а она действительно раскаивается в том, что сделала и скрыла? Пальцы, еле дрожа, аккуратно расправляли и без того идеально выглаженную ткань не с целью избавиться от несуществующих изъянов, а чтобы просто унять дрожь в конечностях, чтобы восстановить свое внутреннее равновесие, которое было легко нарушено и сметено одним лишь звонком. Звонком человека, которого не хотелось ни видеть, ни слышать. Софи глубоко вдохнула и резко выдохнула, чувствуя себя несколько раздавлено и сковано. Почему она позвонила сейчас? Почему просто не может оставить ее в покое? Мама. Когда она в последний раз вспоминала о ней, как о близком человеке? Наверное, очень давно, если учесть, что Блэкмор редко давала себе повод размышлять на данную тему… Настроение и настрой на работу был безнадежно испорчен, светло-желтый свитер со слабой вязкой слишком бледнил, темные круги под глазами отчетливо выступали на изможденном работой лице, а глаза сами собой увлажнились. Не реви. Не вздумай! Даже не думай заплакать! Софи сдерживала в себе этот порыв постоянно, стоило только подумать о том, что произошло с ее семьей. Из-за этого приходилось постоянно нагружать себя дополнительными часами в клинике, чтобы хоть как-то забыться. И это помогало, но действие было кратковременным.       Пришлось, тяжело вздыхая, замазывать следы практически бессонной ночи специальным тонирующим кремом для лица. Круги под глазами скорее напоминали синяки, оставленные после чьего-то сильного кулака… Жалкое зрелище. Серые глаза внимательно всматривались в отражение в зеркале, подмечая все детали. Надо воспользоваться румянами, чтобы скрыть бледность, подвести глаза, делая взгляд более выразительным, а не блеклым и стеклянным, забрать волосы в строгую прическу, чтобы не мешали при работе. Сколько там времени осталось на сборы? Минут тридцать, не больше. Значит, надо было засунуть все переживания в глубокую ж…       Телефон запел голосом Джона Леннона, заставляя вздрогнуть и обернуться к столу, на котором рядом с пепельницей лежало мобильное устройство. Тяжело вдохнув исходящий от недавно потушенной сигареты дым, Софи взяла трубку, недовольно цокнув языком. — Надеюсь, ты уже на пути в участок… — проговорили в трубке слишком довольным голосом, заставляя девушку улыбнуться. Оскар как всегда в своем репертуаре — спешит на работу, подстегивая остальных взять с него пример. Только брать желание окунуться в дебри преступного мира почему-то не хотелось. Совсем. Даже появилась мысль твердо сказать «Нет» и отправиться по своим делам. Так, где там любимая губная помада? — И тебе доброе утро, Оскар, — проворчала Блэкмор, нахмурившись, торопливо ища в своей косметичке нужную ей вещь. Только вот она и не спешила попадать ей в руки, где-то прячась (маленькая дрянь!). — Я уже почти готова и сейчас приеду к тебе, чтобы отдать заполненные отчеты о девушках. Что-то нашел новое по самоубийствам? — Пока только отчет коронера по вскрытию, — мужской голос на том проводе говорил хрипло, практически безэмоционально, но было здесь что-то не так. Обычно подопечный Софи всегда говорил расслабленно даже тогда, когда рассказывал о чем-то действительно ужасном, а сейчас… — Приедешь — поговорим про это. Через сколько тебя ждать? — Минут через тридцать я подъеду. — теперь уже Софи была обеспокоена, чувствуя, что ее ожидает очень серьезный и напряженный разговор. На этом ее собеседник ответил лишь лаконичным «Встретимся», а затем отключился, давая возможность девушке закончить собираться на работу. Мысли продолжили перемалывать эту череду самоубийств, заставляя все тело окаменеть от напряжения.       Оскар Сарто — человек, который никогда не будет что-то скрывать от нее или же пытаться ее обмануть. Такого прямолинейного мужчину еще поискать надо, особенно когда что-то касается пунктуальности… Софи хорошо относилась к нему, чувствуя в нем хорошего человека, преданного своему делу. Характеристика его была довольно-таки скромной и совершенно обыкновенной: тридцать пять лет, рост сто восемьдесят два, стройного телосложения, светлые волосы, карие глаза, живет в небольшой квартирке недалеко от центра Палермо, холост, имеет медицинскую страховку… Можно было перечислять до бесконечности. Из личных качеств можно подчеркнуть его педантичность, чрезмерную тягу к допросам, добросовестность, целеустремленность и страсть к раскрытиям преступлений. Вполне себе такой неплохой экземпляр, к которому стоило бы присмотреться, но «смотреть» мешала работа. Черт побери. Вообще, практически каждая ситуация в ее жизни заставляла задуматься об окончательном одиночестве. На всю жизнь. «Ты бываешь ужасно вспыльчивой», — говорила ей когда-то бабушка Рози и в чем-то Софи была с ней согласна. Частое сдерживание своих эмоций приходит к срывам, а значит злость в любую минуту готова вылиться огромным потоком лавы наружу. Блекмор не хотелось этого, поэтому постоянно приходилось сдерживаться, чтобы не сказать что-то едкое в адрес другого человека и не обидеть в порыве отрицательных эмоций.       Выйдя на свежий воздух, серые глаза оглядели улицу, пытаясь найти в ней что-то, что ей точно не понравится. Девушка и сама не знала, чего хотела сейчас: вернуться домой или же поехать на работу, погружаясь в очередную рутину с документацией. Мимо нее туда-сюда шли люди, чуть ли не задевая ее локтями, торопясь куда-то. И Софи их ужасно понимала, потому что спешить было куда. Хотелось успеть абсолютно все за день. Иногда девушке казалось, что вся жизнь состоит из беготни из одного места в другое, а впридачу тебя еще сопровождает при этом нервное напряжение. Надо. Надо, Блэкмор, надо, иначе Оскар вынесет мозг. А он умеет это делать очень хорошо. Надо будет добавить это в список его главных качеств.       Сигнализация машины приветливо пиликнула, заставляя Софи дернуть дверь на себя, усаживаясь на водительское сидение. В салоне стоял холодный воздух, так как нынче в Палермо были очень прохладные и душные ночи, которые порядком выводили девушку из себя. Она любила тепло, любила солнце, потому что именно оно заставляло ее блаженно щуриться и улыбаться. Свет возвращал в ее голову хорошие мысли, придавал ей сил. Но сейчас голубое небо заволокло серым плотным покрывалом туч, редкие капли дождя разбивались о лобовое стекло ее авто, а туман спустился к городу, задевая своими невидимыми руками здания. Пахло бензином — этот запах Софи ненавидела. Хотелось от него избавиться, потому что он дразнил нос, вызывая неприятный приступ тошноты. Ладони замерзли. Февраль делал Палермо холодным и отстраненным, почти что безжизненным городом, который делался еще мрачнее за счет постоянного пасмурного неба. Губы разомкнулись, выпуская на волю горячий выдох прямо на замерзшие пальцы, стараясь согреть кожу. Заведенный двигатель машины довольно урчал, немного вибрируя, а Блекмор продолжала неподвижно сидеть в кресле, грея руки. Все обойдется, главное — не мерзнуть.       Выехав на дорогу, Софи внимательно следила за проносящимися мимо нее знаками, которые предупреждали о смене скорости вон около того поворота, бросала частый взгляд на зеркала, внимательно всматриваясь в них сквозь стекла очков. Радио играло фоном, чтобы не ехать в тишине — это расслабляло девушку, заставляя отвлечься от мучивших ее вопросов и сосредоточиться на вождении, изредка вслушиваясь в то, что говорила радиоведущая. Полицейский участок, куда Блэкмор очень часто наведывалась с целью сотрудничества, находился в самом центре города, а значит, скоро она уже будет на месте. Нужные ей для работы документы лежали на соседнем переднем сидении, привлекая своими большими буквами внимание. Надо было их сложить в какую-то папку… Но на это просто не было времени. Свернув на нужную улицу, Софи проигнорировала сигнал и ворчание водителя сквозь прозрачные стекла машины, предпочитая больше вслушиваться в мелодию заигравшей песни, оставаясь при этом крайне спокойной и невозмутимой. Она считала, что ругательства не помогают выпустить пар, оставляя после негативных эмоций лишь опустошение. Она предпочитала внутренние конфликты, чтобы взглянуть в лицо плохому и послать к чертовой матери.       Припарковавшись там же, где и обычно (благо, было свободно место), Софи вышла из машины, прихватив с собой рабочие документы. Ноги, обутые в аккуратные высокие сапоги на длинной шпильке, маленькими грациозными шагами преодолели путь до участка, а свободная рука толкнула дверь. Центральный отдел полиции Палермо встретил ее запахом только что заваренного крепкого кофе без молока и сливок, шуршанием бумаг и бесконечной трелью проводного телефона, который почему-то брать никто не спешил. Поздоровавшись с некоторыми работниками на проходной, Софи испытала желание закурить, чувствуя, как у нее противно засосало под ложечкой. А день только начался… — Здравствуй, Софи, — поздоровалась с ней Челия Давлет, приветливо улыбнувшись. Блекмор выдавила из себя что-то наподобие ответной улыбки. Нет, это было не из-за того, что эта милая женщина была ей неприятна. Совсем наоборот. Она хорошо относилась к ней и всем остальным людям, работающим в этом здании, но просто на данный момент настроение не располагало к какому-либо диалогу, который не был связан с работой. Хотелось уже поскорее дойти до нужного кабинета, чтобы вручить осточертевшие бумаги прямо в руки Оскару, который наверняка буркнет что-то из раздела «Можно было бы и по аккуратнее» и примется их просматривать. — Не заглянешь ко мне на кофе? Там ребята из отдела пропаж принесли такие вкусные конфеты… — Извини, Челия, я на диете, — проговорила Софи, делая такой виноватый вид, что любой работник полиции ее тут же бы простил. Давлет — очень умная и сообразительная женщина из бухгалтерии, о которой можно было много чего сказать: живет в счастливом браке, есть двое детей, страшно смешлива, любит пошептаться с какой-то там Мартой (Блэкмор даже не помнила, как она выглядит — это не так важно, и ей за это не стыдно) о степени накаченности мышц вон у того красавчика, который только что пролил на себя кофе. Бедняга. Наверное, у него есть запасная рубашка с собой? Девушка одарила его коротким сочувствующим взглядом, а затем снова посмотрела на Челию, уже вовсю глазевшую на бедолагу-мужчину. — Как-нибудь в другой раз.       Продолжать дальше отнекиваться не пришлось. К счастью для Челии. Потому что та уже и думать о ней забыла, а теперь неслась к «пострадавшему» с коробкой салфеток, будто это пятно можно оттереть. Софи лишь хмыкнула и зашагала себе дальше, вдыхая носом аромат кофе, который буквально пропитал свежевыкрашенные стены. Где-то вдалеке по коридору слышны были мужские голоса, которые о чем-то активно спорили. В пальто было жарко. Распахнув его, Блэкмор ускорила шаг. — Привет, Софи, — поздоровались с ней мужчины из отдела пропаж, чьи лица девушка так толком и не могла запомнить. То ли это из-за недостатка времени на знакомства, то ли из-за нежелания — Блекмор и сама не знала, предпочитая об этом не думать. Серые глаза устремили свой взгляд на наручные часы. Восемь утра. Как раз вовремя.       Девушка быстро поздоровалась в ответ, помахав напоследок рукой, виновато улыбаясь. Времени на формальности, к сожалению, не осталось, а Оскар любил пунктуальность (черт!). Бросив напоследок ребятам извинения и что она очень спешит, Софи буквально ворвалась в убойный отдел, кивая детективам в знак приветствия. В нос ударил запах мужского одеколона, чая с лимоном и почему-то лекарств. Оскар махнул ей рукой, общаясь со своей коллегой по работе, которая ему что-то сосредоточенно говорила, при этом показывая документы. Блэкмор сняла пальто и повесила его в шкаф, принявшись разглаживать невидимые складки на своей одежде.       В помещении, где сейчас находилось примерно десять человек включая пришедшую недавно девушку, просто напросто нечем было дышать. Воздух казался спертым, несвежим, раздражая нос, из-за чего захотелось чихнуть, но Софи сдержалась, закрывая рот и нос ладошкой. В пол уха она слышала, о чем разговаривали вон те ребята около углового стола, но вникать не хотелось совершенно. — Ну неужели никому не хватит смелости открыть наконец-таки это чертово окно? — гаркнул мужской голос прямо за спиной у Блэкмор, из-за чего все присутствующие сразу же замолкли и уставились на только что пришедшего начальника. Кто-то поспешил открыть окно, кто-то теперь сидел и делал вид, что работает (или он действительно работал…?), а Софи поспешила к Оскару, чтобы не мозолить глаза ни окружающим, ни ужасно злому начальнику убойного отдела Палермо — Леону Монтанелли, который готов был убивать одним взглядом того, кто плохо сидит, стоит или занят делом. Благо, девушка приходила сюда не так часто, а поэтому видела этого человека довольно-таки редко. Софи не знала, к счастью это или нет… — Детектив Тоцци, ко мне в кабинет через пять минут. Захватите с собой дело о том наркоторговце, который на этой неделе перевез за рубеж сорок килограмм героина. Заодно придумайте причину получше, почему вы до сих пор ничего не узнали о нем от наших информаторов.       Леон Монтанелли — очень своеобразная личность, а его бесконечные перепады настроения заставляют кровь стыть в жилах. Если писать про него характеристику, то можно отметить его чрезмерную тягу к порядку и точности. Рационален, не смотря на свой характер, прагматичен, эмоционален, что прослеживается в его манере речи, а именно в обыкновении употреблять самые страшные ругательства. Обладатель тонкой душевной организации. Рост 190. Брюнет, темно-карие, почти черные глаза, о которых бы какая-нибудь писательница пошляцких романов написала «как ночь, а в них отражалось извечное раздражение», трехдневная щетина на лице, острые черты лица. Привлекала небольшая ямочка на подбородке, которая казалась представительницам слабого пола довольно-таки занимательной. Во время перерыва о нем шептались: кто-то говорил, что он деспот и самый настоящий изверг, а кто-то считал его неплохим человеком, который требует от своих подчиненных хорошо выполненную работу. От мыслей Софи отвлекла громко захлопывающаяся дверь за длинной черной фигурой, а все остальные поспешили облегченно выдохнуть, принявшись за работу. — Ты как всегда вовремя, — одобрительно изрек Оскар, заставляя девушку вынырнуть из мыслей. Мужчина смотрел на нее добро, уважительно, из-за чего хотелось улыбнуться ему, ответить хорошим расположением, ведь она считала его неплохим человеком. В руках он держал какую-то пухлую увесистую папку без названия, которая почему-то Блэкмор показалась очень важной. Любопытство, которое всегда играло с ней плохую шутку, завладело сознанием, а фирменная женская любознательность заставила девушку буквально впиться взглядом в потертую обложку из дешевого прочного картона. Аккуратно положив папку на стол, при этом чуть ли не сдувая с нее пылинки, Сарто жестом руки предложил Софи присесть на рядом стоящий стул, а сам уселся за свой рабочий стол.       Серые глаза девушки внимательно следили за его мимикой, за его движениями рук, как пальцы с неким нетерпением трогают папку, пробуя серый картон на ощупь, как они вытаскивают какие-то бумаги, раскладывая их перед собой, сортируя в отдельные группы. Блекмор чувствовала себя неуютно. И это вовсе не из-за того, что буквально несколько секунд назад в помещении бесновался Монтанелли, всем своим видом говоря, что если кто-то поспешит отлынивать от своих обязанностей, то на него обрушится кара в виде немедленного увольнения. И это вовсе не из-за того, что Софи сотрудничала с полицией не официально. Или из-за этого? А может, день с самого начала не задался? — Эй, ты в порядке? — спросил Оскар, отвлекаясь от изучения бумаг, переводя на нее обеспокоенный взгляд. Девушка была благодарна ему за то, что просто спросил об этом. На самом деле она и сама не знала, в порядке она или же наоборот. Ей это предстояло узнать сегодня. Возможно, когда она переступит порог психиатрической лечебницы, она поймет, что нет, не все в порядке. Только почему? «Хотела бы это я узнать сама», — раздался голос в голове, заставляя вздрогнуть. — Еще одна бессонная ночь? — Ничего, еще одна чашка кофе — и я снова как новенькая, — проговорила без улыбки на лице, потому что улыбаться не было сил. Чего ей стоило выдавливать улыбку на своих сеансах с пациентами, а сейчас, когда рядом Оскар, а мысли вертятся только вокруг бедных мертвых девушек, уголки губ просто напросто отказывались подчиняться. — А ты, я вижу, чем-то обеспокоен. — О, — протянул мужчина с улыбкой, с озадаченным видом почесав затылок. Такой облик детектива Сарто не вязался с его привычкой быть все время серьезным и сосредоточенным. — Сегодня утром проверял почту. Мне пришло письмо от сестры, в котором говорится, что она выходит замуж. — И каково знать, что твоя младшая сестра выходит замуж раньше, чем женишься ты? — саркастично поддела мужчину Софи, хотя и вовсе не хотела этого делать. Само вышло. Наверное, это все настроение. Но в ответ Оскар лишь усмехнулся, одарив девушку каким-то странным взглядом. Если бы Блэкмор его не знала, то подумала, что эта его загадочная улыбка в стиле романтичного денди и снисходительный взгляд — приглашение к флирту. — Хреново, — признался мужчина, а его улыбка стала еще шире, — Но как подумаю, что могу и дальше заниматься сексом с кем ни попадя, на душе становится легче, — тут уже Софи не сдержалась и тихо хихикнула, прикрывая рот рукой. — А как там Эрика? Не передумала выходить за знаменитого бизнесмена, который неделю назад грозился оттяпать руку своему бывшему партнеру за хищение имущества его компании? — Нет. У нее все отлично. Пусть будет счастлива, — ответила Софи, вспоминая их сегодняшний разговор. Они встретятся вечером, чтобы поговорить. Интересно, она изменилась или все такая же? Ну да ладно, не об этом сейчас надо думать. Блэкмор протянула одну большую папку с характеристиками своих пациенток. Надо поменять тему разговора. — Что там с отчетом коронера по вскрытию?       На этих словах лицо мужчины посерьезнело, между бровей пролегла небольшая складочка, а губы сжались в одну тонкую линию, выражая полную сосредоточенность. Девушка терпеливо ждала ответа, барабаня пальцами по столу — старая привычка, которая приводила ее чувства в норму. Работа всегда отвлекала от отрицательных мыслей, высасывала все силы, и Софи это ужасно нравилось, потому что после тяжелого рабочего дня не оставалось времени для очередного самобичевания. А переживать девушке было из-за чего… Но сейчас не об этом. Оскар достал из ящика стола файл с бумагами, который издавал приятные шелестящие звуки. — Коронер буквально заверил меня, что смерть произошла не от потери крови, а от передозировки наркотиком. Так же, у всех девушек были перерезаны вены острым лезвием, которое было обнаружено в руке у каждой. И было это сделано уже после наступления смерти, — Софи внимательно вгляделась в бумаги, достав из сумки свои очки, чтобы не щуриться, пытаясь разглядеть мелкий почерк коронера. Сарто, наверное, ждал какой-то реакции на свои слова, но, убедившись, что удивления на симпатичной женской мордашке так и не предвидится, продолжил, — Этот наркотик нельзя достать у обычного дилера. Слишком дорогой. Но интересно другое: тело Дианы Гоцци было найдено ближе к утру на лавочке небольшого скверика неподалеку от библиотеки на Корсо Витторио Эмануэле, тело Лии Риччи обнаружено рано утром неподалеку от места, где нашли синьорину Гоцци, на детской площадке в обычном жилом районе, а тело Анны Давлет в небольшом полесаднике на территории Кафедрального собора. Не думаю, что представительницы «золотой молодежи» будут принимать дозу в больших количествах в таких малозначимых для них местах. Скорее всего, их сначала накачали наркотиками, затем уже перевезли трупы в место, где обычно людно в светлое время суток, а затем вскрыли им вены, преподнося это полиции на блюдечке с голубой каемочкой под названием «Суицид». — Одна из этих девушек наблюдалась у меня в течение нескольких месяцев. Я не замечала за ней никакой склонности к употреблению наркотических веществ. У Дианы Гоцци были проблемы, но не такого рода, — Софи почувствовала себя неудобно, поерзав немного на стуле, стараясь избавиться от ощущения, что ее здесь просто не должно быть. То ли она чувствовала себя некомпетентной в вопросах, которые касаются расследования, то ли это ее мысли буквально заставляли стремительно встать и выйти из участка. Пальцы сжали ткань юбки, сминая ее, образуя на ней складки, которые потом, возможно, не разгладятся. Но только сейчас это ее не волновало. — Именно она утверждала, будто некто по имени Рокудо Мукуро имел с ней интимную связь и совершал насильственные действия по отношению к ней? Мне показалось это всего лишь очередной галлюцинацией, потому что эта девушка действительно страдала психическим расстройством после смерти своего отца и брата. Это в принципе ничего не должно значить для расследования, но я подумала, что ты должен знать об этом. Я все подробно написала в отчете. Диана Гоцци даже пыталась проникнуть в дом к этому человеку, из-за чего у нее постоянно были проблемы с полицией, — Софи говорила спокойно, уверенно, чеканя каждое слово, будто скороговорку, а Оскар внимательно слушал, нахмурившись, при этом листая дело этой девушки. Блэкмор на миг замолчала, понимая, что, возможно, эта информация следствию никак не поможет. Это всего лишь бедная девушка, которая, возможно, влюбилась в этого человека, но боялась с ним познакомиться. Скорее всего, она просто наблюдала за ним издалека, а затем психическое расстройство дало о себе знать, заставляя ее мучиться от галлюцинаций. — Проводя сеансы с Дианой, мне даже иногда казалось, что она действительно знала этого мужчину… — А ведь возможно такое, что она его знала, — задумчиво проговорил Оскар, сжимая губы в тонкую линию, внимательно вчитываясь в бумаги. — Только есть одно НО. Остальные девушки в компании Рокудо Мукуро замечены не были. — Не думаю, что «наш новый знакомый» может быть настолько влиятельным человеком, чтобы запудрить мозги девушке, — Блэкмор покачала головой, понимая, что Сарто что-то понял сам для себя, а теперь перемалывал это в своей голове. Софи гордилась тем, что могла найти общий язык с любым человеком — пусть это будет самый грубый и несговорчивый, но она заставит его раскрыться ей. Профессиональная деформация — вещь очень тонкая и опасная, которой она стала часто грешить. Вместо тонкой сочувствующей натуры еще «зеленой» девушки-психиатра Блэкмор стала жесткой, расчетливой и слишком рациональной, чтобы поддаваться каким-то чувствам. Она считала, что главное кредо в ее профессии — это выявить корень проблемы и устранить его, желательно различными психологическими манипуляциями. Вмиг серые глаза округлились от своего нового открытия и как-то слишком воодушевленно воззрились на задумчивого и мрачного собеседника, активно просматривающего отчеты о ее наблюдениях. — Я буду тебе очень признательна, если ты мне дашь письменное разрешение навестить синьору Гоцци. — Хочешь покопаться в чужом белье? Это так необходимо? — Оскар одарил свою собеседницу скептическим взглядом, тем самым говоря: «Плохая это затея, Софи», но девушка просто проигнорировала его, задумавшись о своем. — Ты даже не представляешь, как. Мне нужен ее ноутбук, телефон, планшет — все ее гаджеты для дальнейшего поиска информации. — Ответы на многие вопросы сокрыты в ее переписках в социальных сетях? Неплохо, — Оскар улыбнулся, по-дружески похлопав ее по плечу. Тело сразу же расслабилось, а плохие мысли покинули голову, будто их сдуло сильным ветром. Софи любила ощущать в себе уверенность, любила чувствовать, что ей все по плечу, потому что именно от этого зависело в ее жизни очень много. Отсутствие уверенности вызывало дезориентацию, делало слабой и даже беспомощной. А ей этого не хотелось. Только не сейчас… Захотелось курить, до дрожи в руках, что случалось с ней довольно-таки редко, Наверное, всему виной бессонница и постоянный стресс. Блэкмор прикусила губу, чтобы унять в себе желание выйти из кабинета на свежий воздух и выкурить сигарету. — То, что ты сказала, очень важно, Софи. Возможно, это дело имеет под собой более серьезную почву, чем мы думали. — Говоришь так, будто знаешь, что из себя представляет этот Рокудо Мукуро, — фыркнула девушка с усмешкой на губах, но затем снова сделалась серьезной, так как образ нахмурившегося и напряженного Оскара буквально въелся в ее память, куда-то дев всю легкость в теле. Софи всеми фибрами своей души чувствовала, что здесь что-то не так, что она должна это выяснить, потому что Сарто не мог быть встревоженным без причины. Вопрос так и вертелся на языке, а любопытство съедало изнутри, заставляя девушку мысленно взвыть. Почему-то посетила мысль, что мужчина не захочет делиться с ней информацией, но любопытство было сильнее каких-либо опасений. Только не сегодня и не в ее рабочее время. — Оскар? Ты что-то знаешь? — У меня будет к тебе небольшая просьба, — Софи не понравилось, с какой интонацией он произнес эти слова. Будто выплюнул это из себя, сощурив свои глаза, смотря прямо и холодно, пригвождая девушку к этому чертовому стулу. Не так она планировала начать свой рабочий день. Совершенно не так. Пальцы впились в сидение слегка поскрипывающей мебели, чтобы чувствовать себя уверенно. Ткань неприятно царапала кожу, оставляя после себя еле заметные покраснения, но Блэкмор стоически выдержала эту пытку, смотря на Оскара открыто, исподлобья. Она считала, что если человек старается давить морально, стоит принять его позицию, отсалютовав ему тем же — всегда срабатывало. На мужском лице пролегла какая-то не свойственная его характеру тень, придавая весьма жуткое выражение, от которого кровь стыла в жилах. У Софи противно засосало под ложечкой. — Не пытайся что-либо узнать об этом человеке. Для твоего же блага. А письменное разрешение я тебе выпишу, не волнуйся. — И это все? Все так просто? В голове возникло множество вопросов на темы «Почему она не должна ничего знать?», «Кто такой Рокудо Мукуро, раз заставил офицера полиции помрачнеть в прямом смысле слова?», «Оскар Сарто спятил?» и тому подобное. Каждый хотелось разобрать по отдельности, но времени особо на это не было. Наверное, ее лицо сейчас выражало слишком много эмоций, поэтому мужчина снова похлопал ее по плечу, на этот раз более ощутимо, чем до этого, — Я постараюсь все выяснить через своих связных. Боюсь, тремя убийствами это дело не закончится. — Мужчина поднялся, всем своим видом давая понять, что занят. Не очень вежливо. Надо будет добавить своеобразный пунктик в строку «Личные качества», отмечая его невоспитанность и невежество. Бросив что-то в стиле «Было приятно с тобой поговорить», Оскар поспешил удалиться в кабинет своего начальника, прихватив с собой папку с информацией о девушках.       И вам всего доброго. Софи была расстроена и взволнована одновременно. Она не злилась на Сарто. Нет. Просто было странное предчувствие, что если она начнет что-то узнавать из других источников, то ей определенно не поздоровится. Оскар наверняка волновался за нее, старался уберечь от необдуманных поступков и неожиданных неприятностей. Но Блэкмор давно уже себе призналась, что ей нечего было терять. Она одинока, детей у нее нет, мужа и парня тем более, ее ячейка общества под названием «семья» дала ощутимую трещину, которая теперь образовалась в огромную пропасть между ее родителями и ею самой. С этими мыслями Софи вышла из здания главного полицейского участка города Палермо, сделав долгую затяжку и выдыхая ванильный дым сигареты через нос. Поистине великолепное ощущение.

***

      Девушка чувствовала, будто по ней только что проехался огромный асфальтоукладчик, размазав ее тело по твердой поверхности стола. Работать не хотелось, заполнять документацию не хотелось, но зато хотелось пить, и далеко не воду. От одного воспоминания терпкого вкуса вина на языке появилось неприятное першение в горле, из-за чего Софи настигло ужасное желание его прочистить. Шум за дверью ее кабинета, где она обычно отдыхала или заполняла истории болезни, уже казался привычным, духота в тесной комнатке давила на голову, причиняя ужасную боль. Казалось, что весь мир был сегодня настроен против нее. Или это все пессимистичный настрой? И что в таких случаях говорят делать? Писать дневник или просто делать какие-то пометки в органайзере, например, какие чувства человек испытывал сегодня и почему? Ни того, ни другого Софи делать не любила, хотя советовала данный вид терапии всем своим пациентам. Многие говорят, что это хорошо помогает анализировать свои поведение и эмоции, но девушке заниматься этим было просто некогда. Днем ей приходилось подолгу задерживаться на работе, а вечером дописывать отчеты о проделанном, чтобы хоть как-то скоротать время в одиночестве. Иногда Софи посещали назойливые мысли пойти куда-нибудь, чтобы развеяться, но вместо этого она все-таки оставалась дома, развалившись в удобной для себя позе на небольшом диванчике и с безразличием переключала каналы по сотому кругу в надежде найти что-то интересное. Ужасно часто и невовремя звонила бабушка Рози, чтобы узнать, как у нее дела. Иногда эти разговоры раздражали, а в редких случаях приводили в норму, являясь своеобразной отдушиной. Звонки матери Софи старалась всячески игнорировать, но слушала оставленные ею сообщения на автоответчик каждый день, изредка комментируя особо раздражающие ее фразы. К примеру «Очень невежливо игнорировать N-ное количество звонков» или «Ты очень неблагодарная дочь, Софи». Каждый раз Блэкмор лишь хмыкала на что-то подобное, при этом готовя себе завтрак или ужин, улыбаясь. Но настроение после этих звонков портилось.       Монитор компьютера горел настолько ярко, что иногда Софи приходилось отвлекаться от изучения интернет статей о некоем Рокудо Мукуро, чтобы хоть немного дать глазам отдохнуть. В такие моменты она либо переключала свой взгляд на вид из окна, либо шла в комнату отдыха к кофемашине, чтобы выпить чашечку ароматного эспрессо, а затем снова шла в свой кабинет. В интернете удалось мало что найти об интересующем ее человеке: ни одной фотографии, лишь возраст, основной род деятельности — бизнес, благотворительность, владение акциями… Ни в одной статье не упоминалось о скандалах, интригах и личной жизни — из-за недостатка этой информации Софи пришлось сделать определенные выводы. Рокудо Мукуро скрытен, определенно умен и предпочитает обществу уединение. Больше всего Блэкмор насторожило то, что во всех просмотренных статьях, а их было достаточно, чтобы у девушки сложилось мнение об интересующем ее человеке, не было ни единой фотографии, будь это даже фотосессия или же снимок журналиста. Почему-то у Софи появилась в голове такая мысль, что даже если бы какой-нибудь бедолага попытался сфотографировать на телефон вышеупомянутого сеньора, отважившегося нашли бы через сутки в какой-нибудь темной подворотне без каких-либо признаков жизни. Но об этом думать не хотелось.       Иногда Софи делала какие-то пометки у себя в записной книжке, выделяя самые основные факты о Рокудо Мукуро, а затем, перечитывая написанное, она убеждалась, как же ничтожно мало о нем известно. На каждом сайте девушка встречала одну и ту же информацию о том, что Рокудо Мукуро является владельцем нескольких коммерческих банков, заведений увеселительного характера, где не было замечено ничего такого, что бы нарушало закон, а так же ему принадлежит хороший процент акций одной частной компании, название которой Софи почему-то показалось смутно знакомым. Остальное, написанное в интернете девушка окрестила ничем иным, как «кучей мусора». Очевидно, что все эти статьи были заказными.       Глаза слезились и щипали от напряженного взгляда в монитор компьютера. Хотелось очень хорошо проморгаться, найти в своей сумочке увлажняющие капли для глаз, но сильный шум за дверью отвлек девушку от своих далеко не позитивных мыслей, заставляя прислушаться. Много разных голосов, разговаривают громко — привычно для клиники, тем более, когда этот самый шум издают пациенты. Захватив с собой парочку историй болезни, чтобы провести плановый осмотр больных и беседу с ними, а заодно и отвлечься от своего маленького расследования, Софи вышла из кабинета, закрыв за собой дверь, замок которой почему недавно начал заедать. Ноги на каблуках уже гудели от усталости, но эти неприятные ощущения оставалось только игнорировать. До конца рабочего дня осталось уже совсем чуть-чуть, а сегодняшняя ее смена оказалась не такой трудной, как предполагалось раньше. Громко цокая каблуками, девушка шла по длинному широкому коридору мимо палат, смотря на все с какой-то отрешенностью. Группа людей, состоявшая из главного врача лечебницы, медсестры и посетителей, о чем-то активно беседовала, но их Блэкмор оставила без внимания. Чем дальше она шла, тем голоса становились еще громче. Софи остановилась у одной из дверей, которая была приоткрыта. Рядом стоявшая медсестра кивнула, при этом явно контролируя ситуацию. Но от этого почему-то легче не становилось… Девушка заглянула внутрь палаты через узкую щелочку. — Сеньора, нам нужно знать, где растут вот эти цветы? Вы же помните свой дом, да? Помните вот эту фотографию? — молодой женский голос показался Блэкмор чересчур знакомым. Оставалось только еще чуть-чуть приоткрыть дверь, чтобы увидеть лицо его обладательницы, и прислушаться. Серые глаза внимательно прошлись по нервно перекошенному лицу пациентки, которая находилась у них здесь чуть больше недели. Женщина тридцати пяти лет, волосы забраны на затылке в куций хвостик, который чем-то напоминал Софи крысиный, некоторые пряди совсем неряшливо спадали на ее плечи, но по-видимому, они нисколько не доставляли проблем. Лицо бледное, слишком вытянутое и изможденное лекарствами и бессонными ночами. Душу кольнуло сочувствие, а ладонь непроизвольно смяла в руках уголок белого халата. Рядом с ней сидела сама обладательница этого знакомого голоса, и в этой девушке Софи узнала Алессандру Конти, детектива из убойного отдела лет двадцати восьми, чьи манеры и сострадание оставляли желать лучшего в данной ситуации.       На заданный вопрос пациентка не спешила отвечать, как-то слишком вымученно улыбнувшись. Движения кистей её рук были резкими и нервными, заставляя насторожиться. Блэкмор понимала, что она не могла сейчас вмешиваться, так как ничего опасного не произошло, но хотелось все-таки войти в палату и сделать замечание детективу. В работе с такими людьми необходимо в первую очередь терпение и спокойствие. — А вот здесь мы прошлым летом отдыхали. Нас Энрике возил на Карибы. Тогда мой сыночек Марко сорвал мне веточку орхидеи, — на ум приходило только один эпитет, который бы этой женщине очень подошел. «Бедная». Чуть больше недели назад в дом четы Карбоне ворвался человек, который, видимо, искал что-то очень ценное в каждой комнате, перерыв там все вверх дном. Только вот сеньор и сеньора оставили дома одного своего семилетнего сына, а сами ушли по своим делам. Софи помнила, как Оскар рассказывал ей об этом деле, не утаивая ни одной детали. Увидев на полу бездыханное тело своего сына, Дельфина Карбоне сошла с ума от горя, а ее муж под страхом смерти сбежал. Достаточно было вспомнить слова Монтанелли о том, что этот «кретин» наверняка прячет где-то огромную сумму денег. Иначе, зачем убийца приходил в их квартиру? — Эти черные тюльпаны, — детектив Конти тонким пальцем указала на какое-то темное пятно на фотографии (большего Блэкмор разглядеть не могла из-за плохого зрения), — где они были? У вас дома? — На карибах было хорошо. Марко тогда загорел очень сильно, — женщина принялась с новой силой что-то рисовать, чиркая разноцветными карандашами по бумаге. Софи считала, что такая терапия полезна для человеческого морального состояния: рисунки, которые содержат яркие цвета, благоприятно влияли на психику больного. Дельфина чаще всего рисовала либо море, либо себя и своего сына, либо цветы.       Детектив Конти, судя по недовольной физиономии (лицом это было назвать трудно), явно теряла терпение, поскольку женщина ни на какие вопросы не реагировала и отвечать на них не собиралась. Ее тонкие, даже костлявые пальцы, темные глазки, как у дворовой собачки, и перекошенный рот выдавали в ней желание закричать от злости. В любой другой ситуации Блэкмор бы это только позабавило, но вот сейчас это начинало настораживать. — Дельфина, где растут эти тюльпаны? — делая сильный эмоциональный акцент на слове «где», слегка протягивая гласную букву, жестко произнесла Конти. Испуганные глаза бедной женщины стали доказательством, что повышать голос явно не стоило. — Зачем же вы на меня кричите? — прошептала с ужасом на лице она, смяв в руках рисунок. — Зачем… — Софи дала рядом стоявшей медсестре распоряжение, чтобы приготовили успокоительное, а сама ринулась в палату, видя, как Алессандра, мать его, Конти принялась успокаивать эмоционально нестабильную женщину, понимая, что натворила. Ее худая рука принялась гладить сеньору Карбоне по предплечью, но та резко отшатнулась, в ужасе округлив глаза, — Не трогайте… Не трогайте!       Наверняка этот истошный вопль слышали все. Блэкмор выругалась про себя, смерив детектива Конти беглым убийственным взглядом, а затем подбежала к принявшейся рвать разрисованные листки бумаги в клочья женщине, пытаясь ее успокоить. Ладони нежно обхватили ее запястья, останавливая от этих действий, ощутимо обездвиживая, а губы принялись что-то шептать, не останавливаясь. Тут вбежала в палату медсестра, держа в руках шприц. Софи внимательно следила за тем, как быстро лицо пациентки меняется, как глаза начинают тускнеть, смотря на нее прямо, при этом что-то бормоча себе под нос. Наверняка что-то о Марко, как им было хорошо вместе. Ее голос то срывался на крик, то затихал, превращаясь в шепот, а с уколом вообще затих, оставляя после себя короткое эхо.       Дельфина старалась дышать часто, но глубоко, следуя советам молодого врача, чьи серые глаза внушали ей надежду на выздоровление. Она не чувствовала боли от сделанного укола, не чувствовала, как по ее щекам текут слезы и совершенно не чувствовала, что начала проваливаться в сон. Ей просто было хорошо.       Софи ощущала, как раздражение начинает накатывать на ее тело огромной волной, превращаясь в самую настоящую злость. Оставив заснувшую пациентку на попечение медсестер, она вышла из палаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Взгляд сразу же уперся в женский силуэт детектива Конти, шею которой хотелось сжать пальцами, перекрывая кислород. Идиотка. Каблуки с новой силой зацокали по холодному больничному полу, одна рука потянулась в карман халата за телефоном, чтобы набрать номер Монтанелли и высказать все, что она думает о их работе и отделе в целом. Хотелось выругаться. Блэкмор остановилась напротив облокотившейся о белую стену девушки. — Я не могу оставить сегодняшний инцидент без внимания, — проговорила Блэкмор безапелляционным тоном, скрестив руки на груди. — Нам только недавно удалось блокировать ее воспоминания о случившемся с ее сыном, но вместо того, чтобы войти в положение, вы приходите сюда и рушите все. В следующий раз вас сюда попросту не пустят. — Ты доложишь обо всем моему начальнику? — горько усмехнулась в ответ Алессандра, некрасиво скривив губы. Софи относилась к ней также, как и к остальным работникам полиции, но каждый раз Конти будто специально тестировала ее терпение на прочность. Выполняла свою работу не очень качественно, не обладала терпением и способностью мыслить здраво, в перерывах прохлаждалась в курительной комнате вместе с другими работниками, хихикая над очередной чей-то глупой шуткой… — Как и ожидалось от тебя. — Стабильное состояние пациентов — моя проблема, подчеркнутый непрофессионализм — твоя, — парировала Софи, показывая, что разговор окончен. Необходимо было еще за оставшееся рабочее время провести плановый осмотр других пациентов. Так, а куда она подевала истории болезней? Девушка вспомнила, что впопыхах положила их на стул в палате сеньоры Карбоне, а затем пулей ринулась туда, не обращая внимания, что ее спину обожгли прямым взглядом, полным раздражения. Ее перестало заботить, что думают о ней люди — выросла уже из такого возраста. Блэкмор больше волновало, что она сама потом о себе будет думать. Сейчас она считала, что поступила правильно, сделав замечание, но… Мнение весьма переменчиво.       Осмотр пациентов прошел гладко, без каких-либо дальнейших происшествий. Даже странно. Но Софи предпочитала сейчас не думать о плохом, а сосредоточиться на приятных мыслях: вот она дозаполняет оставшуюся документацию, рабочий день наконец-таки закончится и она пулей выбежит из здания лечебницы, направляясь к своей машине, чтобы на ней уже отправиться в центр Палермо. Черт возьми! Встреча с Эрикой. Блэкмор про нее совершенно забыла, что было довольно-таки странно, учитывая ее организованность. Во всем был виноват Оскар Сарто со своими тайнами и расследованиями, в чью атмосферу она не вписывалась от слова совсем. Софи с детства мечтала быть следователем. Даже рисовала в альбоме себя в черном пальто, такого же цвета шляпе и с полицейским значком в руках. Веселое зрелище. Блэкмор помнила, как ее отец, смотря на ее художества, улыбался ей широко, искренне и говорил, что из нее выйдет замечательный полицейский. Девушка усмехнулась и покачала головой.       Что обычно люди начинаю писать в своем дневнике, чтобы рассказать о своих чувствах? «Дорогой дневник…» — слишком банально и не естественно, но так до тошноты привычно. Софи наверняка бы в первую очередь написала о своем детстве, которое, по ее мнению, было довольно-таки неплохим. Уютный дом в Калифорнии, прогулки по вечерам с родителями, пироги бабушки Рози по воскресеньям, встречи с друзьями, занятия в балетной школе два раза в неделю, море игрушек, столько же мечт, а затем переломный момент, который настиг ее семью совсем неожиданно и резко, что Блэкмор даже ничего не успела понять. Развод родителей, уход отца из дома, его звонки каждый вечер воскресенья с дежурными вопросами, например «Как дела в школе», и вечные упреки матери о том, что Софи должна прилагать большие усилия в учебе. И почему, интересно, эти мысли пришли в голову?       Мрачные мысли прервал телефонный звонок, а высветившиеся на дисплее номер и подпись жирными крупными буквами «МАМА» выбила из колеи. Изменять традициям не хотелось, а мотать нервы тем более, поэтому Софи твердой рукой нажала на кнопку отбоя, переадресовывая звонок на голосовую почту. Нужно отметить ее чрезмерную настойчивость. Девушка хмыкнула и принялась заполнять документацию дальше, иногда поглядывая на часы. Секундная стрелка перемещалась по циферблату быстро, идя только вперед, противно тикая. Хотелось запульнуть эти часы в открытое окно, чтобы они разбились об асфальт и перестали идти — отличное средство, чтобы выпустить пар. Может, стоит записаться в секцию бокса? Софи всерьез задумалась над этим, отмечая, что это вполне неплохая идея. В последнее время работы много, нервного напряжения тоже, а снимать его было просто необходимо.       Несмотря на все нюансы и отсутствие каких-нибудь изысков, девушка любила свою работу. Другой бы, возможно, подумал, что она точно сошла с ума, но Блэкмор нравилось пропадать здесь, в этом кабинете, а не сидеть дома. Увлечение проблемами других помогало забыть о своих — это не есть хорошо, но Софи было это нужно, как кислород. Каждый раз, приходя сюда, она садилась за свой рабочий стол, изучая материалы о только недавно поступивших в клинику, а затем шла на осмотр в палаты к пациентам, чтобы провести с ними стандартную беседу. Иногда к ней, как к неплохому специалисту, приходили на консультации, чтобы рассказать о каких-то своих проблемах, а она лишь окуналась в это с головой, не имея возможности остановиться. Размышления прервал скромный стук в дверь, а затем громкий, но спокойный голос Рикардо Торрегросса — главного врача больницы, чей взгляд и улыбка всегда вызывали у Софи спокойствие и тепло в душе: — Софи, — произнес он строго, но в то же время его интонация была доброй, скорее родительской, из-за чего девушка невольно улыбнулась, — я пришел тебе сказать, что сегодня ты можешь уйти с работы пораньше. Там Синтия стоит возле регистратуры. Сдай ей все истории болезни, которые успела заполнить, чтобы она приняла смену, и можешь быть свободна. — Хорошо, сеньор Торрегросса, — ответила воодушевленно Блэкмор, не сумев скрыть улыбку счастья. Она раньше уходит с работы. Быть такого не может! «Никогда бы не подумала, что когда-нибудь буду выходить из клиники на час раньше положенного. Надо будет рассказать об этом Эрике», — подумала Софи, оставляя большую кипу бумаг на столе в регистратуре, а затем отправилась собираться.       Такой окрыленной девушка еще никогда себя не чувствовала. Будто ей дали годовую премию или она выиграла в лотерею огромную сумму денег, но уход с работы на час раньше — перспектива более привлекательная. Закрывала кабинет Блэкмор жутко довольная собой и этим днем, уже одевшаяся в свое любимое пальто, и даже заедающий замок сейчас не раздражал ее, как раньше. Софи чувствовала, как ее тело наполняется энергией, которую доселе она не знала где найти, как ее головная боль проходит, а вместо нее наступает приятное опустошение. Хоть бы так было всегда: она приходит на работу, время идет быстро, к ней заходит синьор Торрегросса в своих фирменных очках в тонкой оправе и с улыбкой на губах, отправляет ее домой, а она счастливая распахивает двери клиники на улицу и спешит к машине. Рука находит телефон в кармане пальто, находит в списке контактов желанное имя и номер, а палец нажимает на кнопку вызова. Быстрые шаги к припаркованному неподалеку автомобилю сопровождают длинные гудки, а затем приветливый голос подруги нарушает затянувшуюся тишину: — Если ты мне звонишь раньше положенного, то это значит, что задержишься на работе еще на три с половиной часа, а значит встретиться не получится? — Софи подавила смешок, внимательно слушая свою подругу. Эрика Казони действительно невероятная девушка, заставляющая каждый раз смеяться над ее наигранным недовольным тоном. В ней была какая-то изюминка, харизма, которая притягивала к себе людей, как магнит. Она всем нравилась: высокая, очень симпатичная, для некоторых даже красивая, кареглазая, с волнистыми длинными волосами и забавной челкой, которую она пыталась отрастить, но безуспешно (Эрика считала, что без челки она выглядит не очень привлекательно), душа компании… Нельзя сказать, что она прямая противоположность Софи, нет. Просто-то, как и должно быть, Блэкмор отличалась от нее своей серьезностью и жесткостью. Казони все всегда опекали, как маленькую девочку: что ее родители, что ее Фред из Бруклина, с которым она встречалась еще в колледже, что сейчас ее жених… Иногда даже создавалось впечатление, что она ничего не умеет делать, полностью завися от кого-то, но Блэкмор предпочитала об этом не думать, а принимать все как есть нормально, потому что это часть ее жизни. У Софи было все совсем не так. — Не угадала. В этот раз я освободилась пораньше, — пропела девушка в трубку, не стесняясь проходящих мимо нее людей. Ничего, сегодня она может себе это позволить. Все-таки она собиралась провести вечер в компании своей подруги… На том проводе послышался удивленный возглас Эрики, заставивший засмеяться. — Сможешь сейчас приехать в кафе? — Ну если на то пошло, то я сейчас же собираюсь и еду. Хоть посмотрю на тебя. Мне все-таки интересно, перестала ли ты носить тот официоз в виде блузки и юбки… — Софи на это замечание лишь закатила глаза, разблокировав машину, из-за чего та отозвалась приветливым пиком и подмигиванием фар. — Мне кажется, или ты сейчас закатила глаза? — Тебе кажется, — засмеялась Блэкмор в ответ, повернув ключ зажигания в машине. По фырку на том конце провода девушка поняла, что Казони нисколько не поверила ей. Ей же хуже, подумалось Софи, выезжая с парковочного места на проезжую часть. — Тогда увидимся там, — голос Эрики звучал радостно, с предвкушением, что заставило девушку вспомнить те времена, когда они виделись постоянно. Из-за этих воспоминаний в груди затеплилась надежда, что после этой встречи у них снова все изменится. «Ты идиотка, Софи, как прежде уже не будет никогда. Ты лишь зря теряешь время», — буквально трубил внутренний голос, та часть ее характера, которая всегда ждала только плохого от людей. Хотелось противопоставить своих опасениям что-то, но аргументы в голову не приходили. Честно говоря, Блэкмор безумно нервничала, что для нее было редчайшим случаем. Обычно она старалась быть спокойной в любых стрессовых ситуациях, например, когда ей нужно было за несколько часов сдать все отчеты на проверку начальству, или когда на очередном приеме в клинике на нее набросился человек, страдающий шизофренией, но сейчас все было иначе… Простая встреча с близким человеком заставляло руки леденеть, а сердце быться сильнее.       Даже после того, как Эрика отключилась, а вместо ее голоса на проводе стали звучать лишь одни монотонные гудки, Софи продолжала задумчиво смотреть вперед. Все ее движениях были скорее механическими, чем обдуманными. Ноги продолжали нажимать на педали, комбинируя сцепление и газ, сцепление и тормоз, не забывая при этом переключать передачи. Глаза цепко всматривались в дорожные знаки, следили, чтобы случайно ни на кого не наехать, фоном играл какой-то джазовый стандарт в исполнении певицы, имя которой девушка никак не могла запомнить. Но ее голос был приятным, мелодия успокаивающей, а сама атмосфера в машине заставляла просто расслабиться хоть сейчас, хоть на чуть-чуть, забывая про все заботы. По дороге в центр Софи встала в небольшую пробку на светофоре. Пальцы барабанили по рулю совсем невесомо, не оставляя даже и звука, отбивая только ей известный ритм. Иногда девушка тяжело вздыхала, при этом произнося что-то наподобие «Да уж» слишком озадаченно, а затем приоткрывала окно, стряхивая пепел от сигареты на асфальт.       Мысли вернулись теперь не к Эрике, а к Оскару, который сейчас наверняка еще катается по городу на своей машине, чтобы опросить родственников погибших девушек. Только Софи думала, что это совершенно бесполезно. Обычно дети не доверяют свои самые сокровенные тайны своим родителям, а прячут все в переписках с друзьями или в памяти компьютера. Возможно, стоит поискать какую-то информацию в личных вещах убитых, например, в дневнике или на страничке в социальных сетях? Надо напомнить об этом завтра Оскару. Или лучше сейчас? «Отправлю ему смс», — решила для себя Блэкмор, паркуясь в нескольких кварталах от нужного кафе, так как обычно в центре нельзя было оставить машину дольше, чем на минуту.

***

      Девушка шла по улице быстрым шагом, приближаясь к кафе, где обычно она проводила свободное время с подругой, выпивая бокал вина с каким-нибудь салатом — как раз самое то, что сейчас нужно. Только если в прошлые разы она с нетерпением ждала встречи с Эрикой, то сейчас будто все происходило спонтанно и как раз не вовремя. Голова девушки была забита совсем другим, жутко хотелось домой, но вместо этого она продолжала идти к кафе, не сбавляя темпа. Вот она сейчас толкнет прозрачную дверцу, войдет внутрь, увидит сидящую за столиком девушку, которая ни капельки не изменилась внешне, подойдет к ней и, натянув улыбку, поприветствует без особых эмоций. Все как обычно. Наверняка Эрика будет вся светиться от счастья… Софи тяжело вздохнула. Когда в последний раз она чувствовала себя по-настоящему счастливой? Хорошо, если только несколько месяцев назад, когда получила годовую премию на Рождество, и то вся эта сумма куда-то (именно туда обычно и деваются деньги!) исчезла, оставив после себя лишь запах краски. Что там говорила ей мама всегда? Что деньги — это самая важная составляющая человеческого счастья? Девушка фыркнула, проходя мимо какой-то уж чересчур шумной и эмоциональной компании, которая громко смеялась и нисколько не стеснялась прохожих. Из этой компании выделялась одна девушка, которая на фоне остальных была ярче — нет, не в плане цветовой гаммы ее одежды; она громко и фальшиво распевала песни, из-за чего остальные дружно подхватывали и пели уже вместе с ней, при этом пританцовывая и поочередно прикладываясь губами к горлышку бутылки дешевого пойла (его Софи видела в маленьком магазинчике, куда обычно любила захаживать после трудного рабочего дня, чтобы купить чего-нибудь съестного, но менее калорийного). Девушка только сейчас поняла, что бессовестно завидует разгуливающей по вечернему Палермо компании, так как ей самой не хватало свободы и людей, которые были бы с ней рядом. Как эгоистично с ее стороны…       Софи толкнула узорную деревянную дверь рукой, проходя внутрь кафе, вывеска которого красиво сверкала во мраке этого прохладного вечера. Серые глаза сразу же пробежались цепким взглядом по посетителям, надеясь выцепить хрупкую фигуру своей подруги. Эрика сидела за дальним столиком около окна, вид из которого открывался на парк и яркие вывески магазинов. Блэкмор улыбнулась своим мыслям. Ничего не изменилось. Ее подруга все такая же: счастливая, рыжеволосая, смотрит своими смеющимися карими глазами в окно, при этом потягивая из стаканчика сок. Сок? Неужели, ее вкусы все-таки изменились? — Видок у тебя еще тот… — проговорила вместо приветствия девушка, вставая со своего места и обнимая улыбнувшуюся Софи. Одна из официанток услужливо забрала у Блэкмор пальто, при этом положив на столик меню. — Что на этот раз — крикливая шизофреничка из десятой палаты или маньяк из четырнадцатой? И что это опять на тебе надето? Ты в этой одежде похожа на деловую мамочку, которой недавно исполнилось тридцать. — И тебе привет, — усмехнулась Софи, при этом не упуская возможности закатить глаза, игнорируя критику своей подруги. Ей нравился свой стиль в одежде — как раз то, что надо для ее профессии, тем более, юбка карандаш и блузка еще ни одну женщину не испортили. Девушка уселась за стол, отмечая про себя, что Эрика стала выглядеть намного счастливее с их последней встречи. Она буквально светилась изнутри, как светится самая яркая звезда на небосводе. Блэкмор не сдержала широкой улыбки. — Вижу, что ты вся в предвкушении свадьбы. Хоть намекнешь, что стоит вам подарить в этот памятный день? — Подари лучше себя. Желательно чтобы эта версия тебя пришла ко мне на свадьбу безумно счастливая, не одна, а с каким-нибудь красавчиком. Так хотя бы я буду смотреть не только на своего Гуерино. Софи в ответ рассмеялась. — Ты понимаешь, что твой Гуерино обидится, если на свадьбе ты будешь смотреть не на него, а на меня с парнем? — к их столику подошла официантка, приветливо улыбаясь. Блэкмор заказала себе бокал красного вина и салат, а затем переключила все свое внимание на свою подругу, которая тихо хихикала в кулачок. — Кстати, как у него дела? От Оскара я слышала, что у него были какие-то проблемы с компанией? Надеюсь, что все обошлось? — Он рассказывал, что кто-то из его деловых партеров занимался хищением имущества компании, которой непосредственно руководит Гуерино. Все это время он был весьма занят, до ночи задерживался на работе, но потом все постепенно начало налаживаться, — Эрика приложилась губами к соломинке, отпивая немного сока. — Завтра в одном из очень элитных клубов состоится вечеринка в честь подписания нового контракта. Кстати, ты приглашена. В этот день я решила устроить девичник, но мой жених предложил совместить эти два события. Что скажешь?       Софи в замешательстве уставилась на свою подругу, стараясь найти нужные слова. Совместить вечеринку в честь заключения какого-то контракта и обычный девичник — идея странная, из-за чего сейчас девушка и думала, что же нужно ответить на это приглашение. Отказаться она никак не может, иначе это обидит Эрику, но идти в клуб, где будет толпа незнакомых ей людей, совершенно не хотелось. — Что такое? Тебе не нравится эта затея? Только, пожалуйста, скажи мне правду, — занервничала ее подруга, в следствие чего Блэкмор взяла ее за руку, успокаивая. — Эрика, все хорошо. Я просто немного устала за сегодняшний день. Конечно я пойду, только я не уверена, что буду трезвой на этом мероприятии, — Софи засмеялась, пригубив красное вино. Эрика в ответ лишь хитро улыбнулась. — Об этом можешь не волноваться. Этот элитный клуб принадлежит одному очень хорошему знакомому Гуерино. Насколько я знаю, он является владельцем нескольких процентов акций, поэтому любезно предложил организовать вечеринку в своем заведении, куда будут приглашены только единицы. — К этому я настроена довольно скептически. Очень странно, что мы — люди, совершенно не связанные с местной элитой бизнеса, будем входить в число этих самых «единиц». Попахивает аферой. Это случайно не наркопритон? — задумчиво проговорила Софи, накалывая одну большую симпатичную креветку на вилку. — Ты не должна забывать, что я будущая жена представителя, как ты сказала, элиты бизнеса. Ничто не помешает мне воспользоваться этой привилегией, даже если со стороны это будет выглядеть, как наглость. Тем более, когда Гуерино сам предложил мне устроить девичник в этом клубе, я просто не могу отказаться. — Главное, чтобы тебе все понравилось, остальное меня не волнует. Если хочешь поступить именно так — я препятствовать не буду. — Софи ничего не оставалось, кроме как смириться с тем, что ее подруга хочет проводить девичник в, по ее мнению, очень сомнительном месте. Элита не всегда ведет себя как элита, а это значит, что стоит ожидать неприятных инцидентов. — Тебе не стоит волноваться по этому поводу. Я уверена, что мой жених не порекомендует мне какое-то подозрительное заведение. Думаю, что все пройдет на самом высоком уровне.       Софи на это ничего не ответила, устремив свой задумчивый взгляд в сторону, пытаясь разглядеть в вечернем Палермо что-то поистине для себя новое и прекрасное, но лишь встретилась глазами со своим отражением, которое было достаточно ярким из-за хорошего освещения помещения. Девушке казалось, что она, отражающаяся в стекле, выглядела очень бледной и уставшей из-за череды бессонных ночей. Лицо ее выглядело изможденным, темные круги пролегли под глазами, делая и без того бледное лицо практически мертвым, а глаза казались вообще черными, как и этот вечер, но в них не было жизни или того радостного блеска, который был у Эрики. — Софи, — протянула подруга обеспокоенно, снова привлекая к себе внимание. — С тобой все в порядке? Что-то случилось на работе? Ты выглядишь очень обеспокоенной. Это все из-за того убийцы, да? Я слышала, что недавно нашли третью девушку. Неужели там все настолько серьезно?       Сказанное Эрикой заставило Блэкмор снова задуматься. Стоит ли ей обо всем этом рассказать, когда уже скоро произойдет одно из самых важных событий в жизни ее подруги? Стоит ли вообще что-то говорить по этому поводу? Данные преступления и откровение Дианы Гоцци тяготили ее больше всего, не давая спокойно попивать вино, наслаждаясь музыкой, которая фоном играла в кафе, при этом весело общаясь со своей лучшей подругой. Ей определенно нужно отдохнуть… Или закурить. — Как ты уже знаешь, я помогаю полиции в расследовании дела об убийствах трех девушек, одна из которых была моей пациенткой и наблюдалась у меня в течении года. Для нее не было свойственно проявлять агрессию по отношению к другим людям, она всегда была тихой и довольно-таки ведомой. У нее началась депрессия из-за смерти отца и брата, которого убили пять лет назад — не знаю, при каких обстоятельствах это случилось, но знаю точно, что в ее семье царили полное взаимопонимание и гармония. — Боже! А ее мама как-то пыталась вывести ее из этого ужасного состояния? — Софи почувствовала себя неуютно, так как понимала, что Эрика бы сейчас предпочла разговаривать на какие-то более позитивные темы, нежели ее ужасная работа… — К сожалению, ее матери самой нужна была помощь. У убитой девушки были ярко выражены галлюцинации, она даже создала себе воображаемого друга и сексуального партнера, с которым они часто переписывались по интернету и каждое воскресение встречались. Изначально я не обращала на это внимание, так как понимала, что это плод больного воображения и что никакого друга по переписке не существует. Так думала, пока она не назвала мне его имя. — И что, это какая-то известная личность? Может быть, это всего лишь ее сексуальная фантазия. В подростковом возрасте я очень любила Джорджа Клуни, ну ты сама знаешь… Естественно, там было столько фантазий… — О, избавь меня! — Ладно-ладно, хорошо… Софи поспешила прочистить горло, поспешив вернуть тему разговора в нужное русло: — Я не думала, что этот человек будет известен публике, будь он музыкантом, певцом или же бизнесменом. Человек с таким именем мог быть ее другом, сокурсником или же новым знакомым. На правах полицейского конечно же, — Софи ухмыльнулась, вспоминая, как год назад Леон Монтанелли выдал ей специальный документ (по ее же просьбе), напоминающий полицейское удостоверение, — я просмотрела список учащихся университета, где Диана училась, но человека с таким именем мне найти не удалось. Так же я знаю, что среди друзей его нет тоже, а значит, он — новый знакомый. — Но, а как ты найдешь, с кем могла эта девушка познакомиться и где именно они встретились? Это ведь невозможно. — Правильно, невозможно, поэтому я оставила эту затею. Ее передвижения по городу не могла отследить даже ее мать, так как я прекрасно знаю, что Диана часто лгала ей о своем местоположении. Сегодня же утром я предоставила дела убитых девушек Оскару, упомянув, что одна из них назвала имя предполагаемого убийцы, на что он в ответ предостерег меня, чтобы я не пыталась искать об этом человеке информацию. — В его стиле… А ты, я так понимаю, его слушать не собираешься и будешь пытаться узнать об этом человеке все, что только сможешь. Плохая идея, Софи. По твоим словам можно сделать вывод, что этот человек опасен, а значит чем-то все-таки известен, следовательно не нужно тебе в это ввязываться. Оскар Сарто делает это, потому что работает в полиции, и даже это в плачевном случае не спасет его, а ты всего лишь психиатр, который помогает (!) этому бездарю. — Я — психиатр, в обязанности которого входит составление полного психологического портрета преступника, даже если это подозреваемый! — в порыве доказать подруге свою точку зрения, Софи чуть не подавилась креветкой. — Дай угадаю: ты уже искала информацию о нем в интернете. — проворчала Эрика, скрестив руки на груди. — Что-то нашла? — Лишь то, что ему тридцать, что он бизнесмен, владеет банками, клубами и… — прервалась Софи, замерев от осознания того, что она была близка к разгадке, — Так ты говорила, что хороший знакомый твоего жениха предложил организовать вечеринку в принадлежащем ему же клубе? — Да, говорила. Причем это один из лучших ночных клубов Палермо, — кивнула Казони, а затем через несколько секунд округлила глаза от удивления. Видимо, она тоже догадалась, что к чему, — Так ты думаешь, что он и есть ваш подозреваемый? Сомневаюсь. — Тебе Гуерино случайно не говорил, как его зовут? — Софи предпочла допить оставшееся в бокале вино залпом, понимая, что ей этого явно будет мало. — Говорил. Честно говоря, я не запомнила его, но точно могу сказать, что его имя очень красивое и необычное. — Рокудо Мукуро? — Точно! Да, Рокудо Мукуро… Стоп, что?! — вскрикнула Эрика, не контролируя своих эмоций, из-за чего другие посетители странно покосились в их сторону. Тяжело вздохнув, Софи заказала себе еще бокал вина, сказав при этом официантке, что он не будет последним, ибо больше размышлять на трезвую голову совершенно не хотелось. Черт бы побрал этот девичник… ________________________________ Led Zeppelin — Heartbreaker