Скажи, что не убьешь меня!

— Ну как? — я покрутилась возле Джекса в фиолетовом длинном платье. — Отстой, — не глядя даже заявил парень, перелистывая журнал «Cosmopolitan». Не, ну он-то себе выбрал быстро смокинг! А теперь измывается, блин! — Говнюк, — припечатала я, кидая в него легкий газовый шарф от этого платья. — Я тебе сказал, что первое самое лучшее, — заявил Джекс. — Это закрытое мероприятие, где предполагается платье в пол, а ещё платье, которое и мне, и тебе понравилось — дорогое, — с легким унынием проговорила я, расстегивая боковую молнию фиолетового платья. Блин, нет. Мне этот цвет не особо идёт. Смотрюсь, как бомжиха. — Милз, наш супер-страшный шеф беспокоит тебя, — хихикнул парень, протягивая мне телефон, из которого доносилась старая песня C.C. Catch — Cause You Are Yong, которая была очень популярна в начале 90-х. — Уволит или не уволит? Вот в чём вопрос, — с философской миной протянула я. Хотя очень страшно. Поджилки трясутся. Помру, кажись, скоро. — Крути барабан, — хихикнул Джексон, подтягиваясь и беря чашку кофе в руки. Пару раз вздохнув для того, чтобы восстановить душевное спокойствие, я нажала «принять». — Доброго дня, Ваше Темнейшество, — учтивым голосом проговорила я. Называть так своё начальство придумала не я, а само святое/неподражаемое/любимое начальство. Просто наш шеф был… своеобразным. Он считал себя Князем Тьмы. Шизофрения это или нет, я не в курсе. Да, и вообще у нас в редакции все с дурью, а повелевает этим дурдомом, естественно, главный псих. — Приветствую тебя, ничтожная тля этого мироздания, — пафосно, но грозно проговорило начальство. — Весть о твоих рукописях достигла моего высокого слуха. Я нервно сглотнула, так как ржач снова было очень и очень трудно сдержать. — И я доволен твоей работой. — Чё, правда? — не поверила даже я. А если точнее, то прифигела очень сильно. Шеф меня впервые хвалил. Приятно, могу и привыкнуть! Джекс поперхнулся кофем. Завидует просто. — Да. Людишки, которые читают наш журнал, пришли в восторг от твоей новой статьи. И так как Брюс уволился, — на этом месте откровенное презрение в голосе к несчастному репортёру, — то я решил поручить его место в странице тебе. Название колонки сама придумаешь, когда пришлешь следующую статью. Собственная колонка на целую страницу… повышение и… статья! Ой, бли-и-и-ин… — Охуеть, — все еще пребывая в нехилом офигее, проговорила я. Напиши всякую пошлую гадость — получи повышение! Отличный слоган любого уважающего себя начальства! — Через два дня жду новую статью. И да, не стесняйся в издевках и оскорблениях, и затащи свою жертву рукописи в порочную койку. Публика любит пожестче. — Много же она любит, блин… Я поперхнулась, затем побледнела, покраснела и только потом осознала, что мне сейчас сказали. Как я такая маленькая и смертная затащу мировое зло в постель? Может мне ещё и найти этого, блин, злыдня и менторским таким тоном попросить: «Слушайте так, Клаус Майклсон, я тут услышала, что вампиры, в особенности, первородные, половые гиганты, а не хотите ли это доказать? И побыстрее, мне через час в редакцию». Увольте, но я так не работаю. — В прямом смысле? — до сих пор удивляюсь, как я это задала спокойным тоном, а не возмущенным или что ещё хуже - истеричным. — Можешь и в прямом, ради интереса, но только опиши мне как все мерзко, смехотворно, но с немалой долей вульгаризма. Все ясно? — ехидно проговорило начальство. Обожаю нашего главного и его циничное чувство юмора. Наверное, поэтому мы с ним так хорошо спелись. Было ли мне обидно, что из меня сделали почетного клоуна? Перебьетесь. Не-а. — Ага, — выдохнула я, начиная кидать вожделенные взгляды на платье, высившееся в самом верху вещевой горки на крючке. — Не дохни, ничтожная паразитка, — великодушно бросил на прощание мне босс и отключился. Прошла всего секунда и... — У-е-е-е-е-е-е-е! — кто-то заверещал восторженно, забыв про все проблемы. И даже внаглую схватил манекен и начал с ним танцевать. Ай, как невоспитанно. Вообще люди такие невежды пошли! — Милли, мы вообще-то в магазине, — попытался возвать меня к приличиям Джекс. Да, это была я. Ну, тут такой повод же! — Плева-а-а-а-ать, — счастливо пропела я, отпуская несчастный манекен. Я быстро схватила платье из кучи и подобранные к нему туфли, под удивлённым взглядом друга, и пританцовывая пошла к кассе. — Ля-ля-ля, ля-ля-ля-ля-ля! В итоге Джекс только пожал плечами на мой приступ неадекватной эйфории. — Милз. — Чё? — повернулась я, сверкая улыбкой, посрамляя все начищенные до блеска медные тазы, — да что там медные! — бриллиантовые! — Платье-то сними, — ехидно напомнил парень, что на данный момент я могу нарушить закон, от своей радости. Хотя, если и нарушать законы, то только от радости… Отличная статья для молодых и неокрепших умов, блин. — Упсики, — приняла я покаянный вид, под подозрительным взглядом продавца-консультанта. Стало действительно стыдно. — Я не ворую, я просто забыла, что на мне платье, — зачем-то брякнула я. Теперь продавец посмотрел на меня, как на душевнобольную. Джекс ловил ха-ха (тоже мне пошутист, блин), пока я пыталась обелиться/стать доброй и пушистой в глазах парня. — В смысле, я такое уродств… то есть платья таких стремн… в смысле любопытных дизайнов не ношу, вы не подумайте, — начала тараторить я, бурно жестикулируя, стараясь не наступить на подол платья. Продавец уже устал закатывать глаза от моего детального и длинного монолога, Джекс ржал, обнимая, как раз тот самый манекен, с которым я плясала, а мухи демонстративно пытались сдохнуть. Почему-то обидно больше всего было за мух. — Я понял, — паскудно разулыбался в итоге пацан. — Ни хера ты не понял, — обиженно буркнула я, себе под нос. Гордо подхватив подол платья, я не менее гордо направилась в стороны примерочных. Клиенты ехидно смотрели на меня. Сволочи все… кроме меня, естественно! Расплатившись за своё шикарное «то самое» платье, я сияя своим чудным ликом важно вышла из бутика. А Джекс тащил мои пакеты с платьем и туфельками. Ничего. Ему полезно, сам недавно жаловался, что жиреет. А я же делаю добрые дела! Однозначно, самый лучший день! — Самы-ы-ый лучший де-е-ень заходил вчера-а-а! — завывала я, махая из стороны в сторону своей темной гривой. Прохожие удивленно смотрели на меня, какой-то мальчик покрутил у виска, а я… показала ему язык. Не, ну а что? Детям дурачиться можно, а мне нет? Дискриминация! Пора начинать революцию против подобного и… — Куда теперь? — сказал Джексон, страдальчески смотря на пакеты в своих руках. — К тебе домой, естественно, пока ты от одного килограмма шмоток грыжу себе не заработал, мой Геракл, — хихикнула я. — Будем писать наш роман. Потом он станет мировым бестселлером, а затем через год мы будем жарить свои булки на Гавайях и попивать коктейльчик, засматриваясь на секси-шмекси серфингистов и спасателей. — Такси поймай, а? — прошипела жертва одного килограмма. — Господи, да что бы ты без меня делал? — закатила глаза я, подворачивая решительно рукава пиджачка и идя к трассе. Я засунула два пальца в рот, пронзительно свистнула и взмахнула рукой, проезжающему такси. Желтая машина резко затормозила рядом с нами. — Карета подана, Золушка, — весело сказала я, открывая заднюю дверь такси. Когда мы, наконец, доехали до съемной квартиры Джекса, которая находится на самом отшибе, то есть по простому народному «в жопе мира». — Доброго дня, госпожа Краутерс, — поздоровался со мной бомж Вилли, таща картонку с надписью «Помогите едой или деньгами. Храни вас Иисус или Сатана». Боже мой, бомжи такие толерантные все-таки. — И вам доброго дня, сударь, — улыбнулась я, склоняясь в легком книксене. Я достала из сумочки сорок баксов и мелочь. — Возьмите. Купите себе отвертки и шаурмы. А может и на тонкое одеяло ещё хватит. — Ты просто чудо, Милли, — улыбнулся старик, засовывая деньги в карманы растянутых грязных джинс. — Эх, жаль, что не все так считают, — разулыбалась я. Но пообщаться с бомжом мне не дал Джекс, подхватывая меня под локоть и утаскивая от места попрошайничества бездомных. Ну что поделать… У меня друг просто чистоплюй, и вонь от бездомных плохо переносит! — Мне иногда кажется, что у тебя половина города ходит в «знакомых», Милз, — недовольно буркнул Джекс. — Я стараюсь поддерживать хорошие отношения со всеми путем эмпатии и сопереживания, а так же у меня просто лицо, которому все хотят довериться, — хихикнула я. — Я не виновата, что я такая душка. — Ты просто болтливая курочка. Люди просто не успевают понять, как становятся жертвами твоей «эмпатии», — хмыкнул скептично Джекс. — Ну тебя, дурачок, — сердито сказала я. — Кстати, а на каком месте нашего эпичного романа мы остановились?

***

Когда настало время прибывать на прием, мы с Джексом заранее приехали в дом отца, чтобы спокойно собраться. Да и в доме, где восемь ванных комнат все же легче подготовиться таким гламурным цыпам, как мы. Платье чуть выше колена приятного золотисто-бежевого оттенка начиналось от подмышек, оставляя руки, часть спины сзади и плечи открытыми. Оно было довольно элегантным, но и не лишено блеска гламура, прекрасно оттеняя персикового оттенка кожу, темные волосы и живые карие глаза на миловидном личике. В макияже я решила сделать акцент на глаза из золотистых и коричневых теней, ну и наклеила ресницы, чтобы не смотреться дурнушкой, среди более расфуфыренных дамочек и вампирш. Волосы я оставила распущенными. Когда я засовывала ноги в песочного оттенка туфли на высоком каблуке ко мне ворвался Джекс, одетый в стильный темно-серый смокинг. — Давай быстрее духарься. Гости уже час как здесь. И кстати мой будущий парень, — ну он пока об это не знает, — тоже здесь. А я не собираюсь оставаться старой девой, пока ты тут налюбуешься на себя!. — Познакомишь? — спросила я, доставая флакон любимых духов с яблочным ароматом. — Пока ты здесь одеваешься, мы состаримся и умрём! И тогда никакого знакомства, блин. — Да иду уже я, — беззлобно огрызнулась я, засовывая в декольте телефон. А вдруг кто-то важный позвонит, а? Мы переговариваясь и толкая друг друга быстро прошли коридор, по которому сновали красивые женщины и мужчины… скорее всего вампиры. В любом случае, здесь находились сливки новоорлеанской элиты. И любой репортер отсёк бы себе мизинец лишь пробраться сюда и снять компрометирующий материал, которого здесь наверняка будет сегодня полно. Спускаясь по лестнице, я помахала отцу, стоявшему в окружение людей. Один из них был Марсель. Он задержал официанта и взял два бокала шампанского с подноса. А когда мы с Джексом спустились, то галантно подал мне напиток. — Добрый вечер, Милли. Потрясающе выглядишь, впрочем как и всегда, — улыбнулся Марсель, целуя меня в щеку. Я проделала то же самое, так как мы довольно хорошо были знакомы и приличия все же. — Спасибо. Ты тоже неплохо выглядишь, — вернула я комплимент. Мужчина и вправду хорошо смотрелся в черном роскошном смокинге. — Кстати, Милли, — отец подозвал меня к себе жестом руки. Рядом с ним стояла шикарная блондинка в синем платье, которая с легкой стервозинкой во взгляде рассматривала меня. Я сразу в ней определила вампиршу. Напрягшись, я подошла к отцу. Только не вампирша, чёрт побери. — Да, пап, — натянуто улыбнулась я, уже зная, что он скажет. — Это моя подруга Ребекка Майклсон. Я сегодня утром о ней тебе рассказывал. Помнишь? Такое разве забудешь? Я думала, что он выберет себе какую-нибудь статную женщину своего возраста, а не мою ровесницу по внешности, и тем более вампирской расы, из-за которой погибла мама! Нет, я так не могу. — Извини, но мне надо отойди в клозет, — сказала я, разворачиваясь и идя на другой конец зала. Стало нечем дышать, да и просто настроение быстро скатилось к самому дну. — Милли! — Я сейчас, — крикнула я, стараясь быстрее скрыться в толпе гостей. — Ага, щас. Да я лучше чешуйчатый парик съем, — прошипела я себе под нос, опустошая махом бокал с шампанским. Так, мне надо ещё. — Эй, ты, — окликнула я симпатичного официанта. Привлекательный блондинистый парниша подошел ко мне, учтиво поднося поднос с бокалами шампанского. — Вы что-то то хотели, мисс Краутерс? — спросил он. — Как тебя по имени? — Я взяла игристый напиток и снова махом опустошила. Поставила пустой бокал. Взяла ещё один под округлившимися очами парня. — Итан. — Тебе повезло, так как именно сегодня ты назначаешься элитным собутыльником, Итан, — улыбнулась я, чувствуя как начинаю хмелеть. — Ставь поднос на стол и бегом марш за новым. Всё ясно? — Да. Сейчас всё будет. — Умница, — хихикнула я, пытаясь отыскать глазами Джекса. Блин, почему когда кто-то тебе так нужен ты его не можешь найти? Или может он уже… соблазняет своего вампирского красавчика? Почему-то стало обидно. Боже, я уже завидую геям. Докатилась, блин. Я взяла бокал шампанского и покачиваясь под такт песни начала чуть-чуть попивать его. Сатанистов тут не хватает. Однозначно. Принесли бы в жертву пару кошек, вампиры бы тут же потеряли самообладание. Вот веселуха была бы! А кстати… может позвонить? Есть у меня один знакомый ярый фанат этого движения (сама чуть жертвой не стала), устроим тут такой каламбур, что… — Ммм, на удивление знакомое лицо, — раздался сзади низкий бархатный голос. Обернувшись я увидела своего недавнего знакомого, того ВВЗ из клуба, ну и одновременно герой моей статьи… Ой, блин! Я было развернулась, чтобы так быстренько свалить, так как прищур зеленых глаз — ни в коем случае нельзя было назвать добрым и… хорошая сегодня погода, однако! Но не успела я и сделать шага, как меня быстро перехватили за основание локтя. Блин, а я ведь очень хочу жить! — Неужели это слова о пощаде? — прошипел гибрид. Ой, дура! Я ещё и произнесла это вслух! Так спокойно. Я же пишу под псевдонимом, а значит всё пучком! — Никлаус. Верно? — Неужели от страха ты не потеряла дар речи? — едко поинтересовался мужчина. На удивление он был единственным, кто был просто в черном костюме и рубашке, без галстука или бабочки. — А чего мне бояться? — как можно искреннее удивилась я, хлопая глазами. — Я вам ничего не сделала. Клаус окинул меня мрачным взглядом и задержался на моих пальцах. Возникло желание их спрятать за спину, так как взгляд гибрида был такой, словно мне отрубить хотели их. — Не думал, что столь нежные ручки способны написать плоскую статейку, основанную на личной обиде. А вот теперь было обидно. Я столько часов не спала, гробила свое зрение, чтобы этот упырь загадил мое творение? Вот, гад! — Какую статья? — все еще не понимала я. Клаус зло посмотрел на меня, что меня тут же «озарило». — А, о вас! Но с чего это вдруг такие выводы, что это я? Я же не единственный репортер в городе, да и мало ли кого вы обидели… характер-то не подарок. — Да-да, я само непонимание! А что я делала ночью? Спала, естественно! — Значит, не признаешься, дорогуша? — холодно спросил мужчина, сжимая с силой мою руку. Какая я тебе «дорогуша», буйный вид страшных вампиров? Для тебя я сиятельная госпожа Милли Виктория Краутерс, черт побери! — Милли, — мрачно отрезала я, пытаясь выдернуть руку. — Пустите, а? Мне идти надо. — Писать новую полную пошлого юмора статейку? — едко среагировал Клаус. Да блин! — А мне плохо. Сейчас помру и в этом обвинят вас, мистер Майклсон! — начала нервничать я, пытаясь найти хоть одно знакомое лицо, среди толпы. — Из-за смерти какой-то мелкой паршивой журналистки? Меня посмеют обвинить в одному случае — почему я этого раньше не сделал, — съехидничал мужчина, задумчиво оглядывая меня. — Я, конечно, понимаю, что вас замучила ностальгия по Средневековью, но думаю мой отец не оценит, если я помру из-за того, с кем он хочет наладить связь. Гибрид иронично посмотрел на меня. — Думаешь меня это волнует, маленькая журналистка? — Но руку мою отпустил. — Естественно, нет. Я же не дура, — вырвалось у меня. А затем я поняла, кому это сказала и… — Всё, мне надо в эту самую… как её?.. церковь! Во! Я было развернулась, чтобы, наконец, свалить от гибрида и его непонятных нападок, но навстречу мне шёл отец, стремительно пробирающейся среди гостей, так что... — Но с другой стороны, это так негостеприимно с моей стороны не подарить вам хоть один танец, — заявила я, обратно разворачиваясь и хватая удивленного первородного под ручку. Но похоже гибрид не привык, чтобы им помыкала слабая и хрупкая девушка, потому что в следующую секунду он меня уже тащил к танцующим гостям. Тэк-с, все ясно-понятно. Самые древние любят быть доминантами во всем. Похоже толерантность у них не в моде. Заиграла песня Hey Violet — Guys My Age. Клаус одной рукой взял меня за талию, а другой перехватил руку, уверенно ведя меня в танце. — Впервые вижу, чтобы сама девушка настырно хватала так кавалера, — все же паскудно прокомментировал гибрид. Понятно, за тысячи лет немало раз практиковал свои способности в юмористическом шоу. Даже знать не хочу, что испытывают его жертвы, когда он их… того, отправляет на небеса, в общем. — Неужели у нынешних кавалеров настолько хрупкая душевная организация? — мило осведомилась я, переставляя ноги, чтобы не казаться клушей, ибо гибрид печально для меня хорошо танцевал. Клаус тихо рассмеялся. А потом снова окинул внимательным взглядом зеленых глаз. — Знаешь... я прощу тебе, Милли, ту статейку, если ты при немалой моей помощи напишешь книгу обо мне. На этот раз я все же споткнулась, но гибрид быстро попридержал меня за талию, не давая расквасить нос об мраморный пол. Что-о-о-о-о-о-о-?! — Не буду я ничего писать по вашему заказу, — возмутилась я. — И вообще у нас свобода слова и демократия… В общем, если короче, то… да пошел ты! — Или мой юный друг Джошуа перегрызет глотку твоему дружку-голубку. Забавная смерть, не правда ли? Погиб в объятиях любовника. Мне кажется здесь есть своя трагическая красота. Так ведь, Милли? — ласково проговорил Клаус, заправляя темный локон мне за ухо и заглядывая в глаза. Ну и падла-а-а… Да я про тебя такую книгу напишу, что твои «великие» подвиги будут казаться очень плохой карикатурой на Дон Кихота! Хочешь книгу, клыкастик?! Да у тебя будет целая энциклопедия о том — как херово быть тобою! — Диктатор, — прошипела я, глядя зло в убийственно-спокойные холодные глаза. — Это не ответ. — Это диагноз, — съязвила я. Выражение глаз гибрида опасно поменялось. В недалеке мелькнул Джекс с симпатичным темноволосым парнем. Господи, ну за что? — Хорошо. Будет у тебя книга. Даже три тома!