Скажи, что не убьешь меня!

Самое нелюбимое в работе — это встреча с начальством. Хуже только, если эта встреча состоится со всем нашим гаденьким репортёрским коллективом. А ещё ужаснее, когда ты на этот журналистский «саммит» опаздываешь. — Мисс Краутерс, в вашем договоре сказано, что любое опоздание равносильно… — начало было наше ужасное начальство. А затем скосил взгляд на поднос с тремя стаканчиками кофе в моих руках. Я же быстро сориентировалась. Да, перед злом — спать нельзя. Расплылась в самой доброй улыбке, сделала взгляд провинившегося щенка, затем проговорила: — Прости за опоздание, Ваше Темнейшество, но в кофейне была очередь, но я всё равно смогла добыть для вас — ваш любимый сладкий раф. — Ладно, садись, тля, — смилостивилось подобревшее начальство, нетерпеливо поглядывая на самый большой стакан с ароматной жидкостью. Быстренько отдав мужчине его кофе, я села рядом с Джексом. Парень схватил свой стакан с кофе и одними губами сказал «спасибо». Что же, миссия выполнена. Я и от пуль увернулась и, как обычно, стала даром с небес. Что же ещё нужно для счастливого журналиста? Расследование, достойное меня! — В наш город приехала Бет Уоллис, — провозгласил мужчина, торжественно глядя на наш репортёрский штат. Мы же, как один, мигом подались вперёд, будто хищники, учуявшие кровь. Бет Уоллис — актриса, что за два года обрела неслыханную популярность, снявшись в двух блокбастерах, в каких-то бестселлера и мелодраматичном новом сериале, что получил кучу наград. Но было кое-что любопытное: она никому и никогда не даёт интервью и ей удаётся, как-то обходить камеры папарацци, хотя все знают, где она живёт. — Это невозможно, — произнесла надменно главная «звезда» и истинная сука нашего журнала Рената Мелдрид. Внешность — голубоглазый ангел с золотыми локонами и силиконовыми дарами хирургии, а так же с характером заносчивой зубатки. Мы её с Джексом ненавидим, а все ненавидят нас, ибо Рената ещё лидер в нашей шайке. Все тут же поддержали Ренату, мол, да, невозможно, мы лучше устроим интервью с бобрами. Я и Джекс хитро переглянулись. Если коллектив против, то мы просто обязаны встать на оппозицию! А ещё мы сладкоголосые подхалимы и поэтому нас премируют каждый месяц… А что? Между прочим, любимые сумки от «Channel» не приползут в наши шкафы запросто так! — Бет, говорят, является вегетарианкой, — протянул Джекс. — И каждый день тренируются со звёздным тренером Роберто Ардини, — добавила я, чувствуя, как наши коллеги с жадностью прислушиваются к нам. Естественно то, что мы сказали было неправдой, но они-то этого не знали! Пустим по ложному следу этих корыстных ищеек, а сами займёмся сутью. Вот и начальство осознало, что мы с Джексом набрехали с три короба, а значит твёрдо решили взяться за слежку за актрисой. Намазюканные чёрными тенями голубые глаза одобрительно сверкнули. — Вот! Это тот настрой, что я ждал от главной звезды нашего журнала, Рената, — ненавязчиво намекнул на оплошность девушке наше Великое Темнейшество. — Молодцы, Джекс и Милли. А теперь все свободны. Улыбаясь, как две обожравшиеся акулы, мы вышли из кабинета под ненавидящими взглядами наших коллег. Но не это главное! Мы едем расследовать и разоблачать знаменитую актрису. Ох, это будет нечто и круто. Жаль, что не как в боевиках, где взрывы и крутые пушки. Скорее всего кому-то из нас снова придётся напялить блохастый костюм гориллы. — Эй, Краутерс, — окликнул меня знакомый стервозный голосок, когда мы с Джексом подошли уже к машине. — У неё бич-фейс, Милз. Давай просто переедем её машиной, а затем свалим всё на несчастный случай, — шепнул Джексон. — Кто-то из нас не удержится и напишет статью о том, как дочь мэра со своим другом переехали голову высокородной суки под одну из песен AC/DC, — так же ответила я, расстёгивая пуговицу своего розового пиджака. — Тоже верно, ведь я за рулём так горяч, а здесь видеокамеры, — посетовал парень, поправляя свои намазюканные гелем волосы. Вот что он поправляет? Его волосню даже ножом не разделить. В итоге, я смело шагнула навстречу блондинистому силиконовому переростку-богине. Вот нечестно! Я — мелкая даже на каблуках, а она высокая и сможет меня в лёгкую прибить одной из своих сисек. Короче, шансы были неравны. И будь мы на боксёрском ринге, то мои слова были бы такие: «Ладно, всё понятно. Бай-бай, ребят!». Окей, бокс мне не особо интересен, а вот рестлинг — совсем другое дело. Я бы взяла себе крутое сценическое имя и придумала опупительный образ с крыльями или же плащом. — Не знаю, что ты и твой огеившийся Джастин Бибер задумали, но интервью с Бет получу я, — угрожающе процедила она, тыкая своим огромным когтем мне в ключицу. Эк, она самоуверенная. Но вот Джастина Бибера я, как и Джекс, ей не простим. Мы с четырнадцати лет пищали на его концертах и даже пробрались в гримёрку. Стащили белые крутые трусы, которые подписал Джастин. Они теперь у Джекса покоятся в рамке на стене в гостиной. Но тут вступил в игру Джекс, который точно не простит Ренате такого пренебрежения к его кумиру. — А я-то думал, что у тебя не так много времени, ведь Орландо всё время один, — протянул Джекс, подмигивая мне. Ложь — это один из заработков в мире жёлтой прессы. И владеть этим оружием нужно так же виртуозно, как повару ножом, хоккеисту клюшкой, хирургу скальпелем и т.д. Короче, мы с Джексом — асы. — Орландо сейчас… А откуда ты знаешь моего парня? — не таким уже надменным голосом переспросила Рената, опасливо переводя взгляд голубых глаз с моего лица на Джекса. Неловкость, сбилась с цели, когда заговорили о ком-то, кто влияет на неё сильно… а вот заминка и напряженность говорили лишь об одном — у неё проблемы с парнем. И судя по тому, как шея начала краснеть — сильные. Скорее всего в плане постельных дел. И самое главное — мы это поняли. Моя маньячная улыбочка нашла своё отражение на лице друга. — Были мы в одном закрытом местечке на прошлой неделе… — начала я. — …"Врата Ангела», — быстро добавил Джексон. Я прокашлялась, чтобы не засмеяться. Ну, Джексон! Надо бы его расспросить кого он там цепляет, ведь по бесстыдным глазам вижу, что у него VIP-пропуск. — В свингер-клубе? — фыркнула пренебрежительно Рената, но голубые глаза лихорадочно заблестели. Вот и попала мышь коту в лапы. А дальше мы поступили, как две самые паскудные в мире гадины. Вообще, мы за добро во всё мире… но не по отношению к этой мечте похотливого фермера. Расплылись в самых сочувствующих улыбках и дружно проговорили: — Да. Писали статью об этом месте. Говорят, что употребляют там незаконное кое-что. — Он там был с одной хорошенькой брюнеткой. Ох, но я тебя понимаю, Рената, это так ужасно, когда изменяют, — пропела я, решив оставить самый сок Джексону. — И не говори, Милз, — печально покачал головой Джекс, прикладывая наманикюренную ручку к груди. — Тем более, когда твой партнёр любит, чтобы его страпонила какая-то азиаточка… Но тут Ренату откровенно прорвало. Она с визгом сорвалась, будто бешеная горилла на транквилизаторах, крича: — Господи, неужели опять?! Как только стервозная блондинка скрылась из виду, то… Ладно, не буду юлить. Да заржали мы вдвоём настолько громко, что если бы от смеха лопались стекла, то мы были бы в этом деле профессионалами! — Опять?! — орали мы как две курицы. — Знаешь, мне её даже жалко стало, — выдала я, вытирая слёзы. — Это ж что за мачо у неё, что она так вцепилась в него? — Да по любому болт просто невъебически огромный, вот и присосалась к бедному Орландо, — хихикнул Джекс. А затем уже серьёзно посмотрел на меня и участливо произнёс: — Ох, я её так понимаю. — Меня окружают одни извращенцы, — патетично прокомментировала я, заправляя прядь тёмных волос за ухо. — Что ты, что Рената, что этот клещ тысячелетний. Мы сели в машину, где Джекс начал рыться в своём рюкзаке, попутно интересуясь: — Кстати, хотел спросить: ты ему книгу написала? — Он мне дал материал, — сморщилась я, вспоминая как сидела в кабинете роскошного дома и делала заметки, — всякие убийства, предательства, убийства, беспутные связи с девушками, которым следовало после этого в церковь сходить, снова убийства, так же самобичевание, что продолжалось пару десятилетий и… я упоминала об убийствах? — Да, — кивнул Джексон. — Ну и? Сделала конфетку из этого, моя бойцовская кура? — Да рождественский пирог! — воодушевилась я, а затем снова помрачнела. — Вот только не думаю, что этому ВВЗ понравится начинка этого пирога. — Ты не отдала ему лично? — тихо спросил парень. — Да я испугалась! Ох, я там такого понаписала, а потом поняла, что по-другому просто не могла и… А кто бы не испугался, блин? Отправила по электронной почте, а теперь боюсь, что к вечеру стану курой-гриль! — в панике воскликнула я. — Слушай… а можно я с тобой пару дней не буду видеться? Я с искренним возмущением посмотрела на друга, что виновато потупил взгляд. — Ничего не подумай, Милз. Я тебя очень люблю. И при других обстоятельствах, то первый купил бы нам билеты в Мексику и фальшивые удостоверения. Но у меня типа отношения и парень, а ты… а тебе пока ничего не перепадёт, так что… — Ну ты и петушара, Джекс. Лучшего другана на пенис смазливого вампира променял, — осуждающе буркнула я, обидчиво отворачиваясь от него. Ощущаю как Джекс тяжело вздохнул. Вот! Пускай его совесть замучает! Так ему и надо! — Хоть до дома подвези, иуда любвеобильная.

***

Вот именно так я и осталась одна. То есть, Джекс меня подбросил до дома, но я бомжу приплатила, чтобы он кричал ему вслед порочное: «Предпочёл дружбе оргазм». Короче, настроение у меня было дерьмовое и я одна решила проведать дом Бет Уоллис. Да, меня хоть и кинули… но туфли от «Джимми Чу» сами мне на ноги не прыгнут! Так что нужно попотеть, чтобы выкупить их. Господи, когда-нибудь любовь к туфлям и сумкам меня сгубит… И это будет самая крутая смерть! Смерть от того, что любишь — просто гениально. Но, так как я боялась выходить из дома в своём обычно секси-облачении, то пришлось вспомнить молодость, когда я была скейтершей. И нет, это не одно из моих хобби, что я начинаю и на полпути бросаю. На доске я каталась с девяти лет вплоть до окончания школы, а потом мне захотелось быть женственной секси-цыпой. Короче, мои рваные джинсы, белая майка, кеды и супер-длинная рубаха были снова на мне. Ради конспирации надела вязаную шапочку, в которой спрятала свою тёмную гриву и хипстерские очки. А так же никакого макияжа. И ву-аля! У вас получился подросток-задрот. Так как все скейтборды у меня были в доме отца, то пришлось идти своими ножками. Да, казалось бы человек, у которого нет машины должен привычен к любой ходьбе. Но меня вечно возили! И, честно говоря, я устала топать, что уже сидела на всех скамьях встречающихся скверов. Наверное, мой маршрут можно было описать такими словами: «Сижу на скамейке. Делаю передышку. Я за ЗОЖ», затем «Снова я и скамейка у Старбакса. Движение — это жизнь», и последнее «С вами программа: «Я лежу на скамейке, ибо сейчас сдохну». Диван и еда — forever». — Это что?! — чей-то злобный рык надо мной. На скамейку опустилась, скрепленная скрепками, пачка бумаг. На мужика не смотрела, ибо это Новый Орлеан и скоро будет парад Марди-Гра. А туристы забавные люди и не все доброжелательны, так что обыденно. Все всегда чем-то недовольны, но многие желают выговориться. Правда, я была не в настроении болтать, поэтому с ленцой выдала: — Мужчина, для макулатуры есть отдельные контейнеры. Позаботьтесь немного об экологии. Не будьте паразитом в пищевой цепи, — зевнула я, мельком взглянув на бумаги. Вроде, роман какой-то. Похрен. Моим ногам нужен отдых. — Милли, — недобро протянул надоедливый голос, в котором я вдруг признала не особо доброжелательного гибрида. Глаза вмиг стали, как пять копеек. Ладно, без паники! Сейчас разберёмся. — Вы ошибаться, мистер. Я есть Соня из… Россия, — попыталась я с сильным акцентом сказать, стремительно вскакивая со скамейки, намереваясь, естественное дело, позорно убежать. — Сдвинешься с места — вырву хребет, — ласково протянул Майклсон, насмешливо глядя на меня. — Убедительно, — признала я, садясь обратно на скамейку и стягивая с головы шапку. — Тем более, я возраст почитаю и всё такое. А ты не мальчик, чтобы бегать за мной. — Рад, что ты осоз… О, я ещё не закончила! — Тем более, откуда мои предки родом — почитают стариков, — с глубоким уважением протянула я, чуть ли не перекрещиваясь. Хотя, перекреститься-то как раз не мешало бы. Похоже, Клаусу не понравилось продолжение. Вон как глаза прищурил, будто кобра, что готовится сделать смертельный бросок. Эх, где ты был, Майклсон, когда я тащилась по Эдварду Каллену… Ладно, тут я загнула слишком. Эдвард — идеал, а Клаус — нервный слишком, гаркал все время на меня и мои невинные шуточки, а ещё и кожа не сверкает… хоть бы хайлайтером пользовался, что ли, чтобы не разочаровывать фанаток вампирской тематики. — Закончила? — процедил вампир. — Да… пока, — буркнула я, складывая руки на груди. — Что тебе на этот раз не понравилось? Клаус мне объяснил. Но если честно, то лучше бы не объяснял, ибо в следующий миг я чуть со стыда не сгорела! Гибрид нацепил на свою злобную морду самую измывательскую улыбочку, перехватил поудобнее макулатуру (честно говоря, не думала, что будет столько листов. Мне казалось всего 300-400 стр, а тут… где-то 600!) и начал зачитывать хорошо поставленным голосом: — Самый крутой и волнительный роман о жестокой любви. Роман «Томящиеся в сладкой неге страсти». Название по мне чересчур плебейское, Милли. Немного разочаровался, — съехидничал Клаус, отрываясь от чтива. — Я бы назвал по-другому. Авторства… Вот теперь мне стало не до шуток! Я отправила не тот документ! Совсем не тот! А книгу, которую мы писали с Джексом два года в пьяном угаре и приступе хихиканья, с кучей пошлятины и… Короче, это личное! — Отдай! — завопила я, пытаясь выхватить из рук смеющегося мужчины наше похабное творение. — Авторства Грязного Джордана… Теперь хоть понятно откуда взялся Джордан, — продолжал веселиться гибрид. — И Шаловливой Миртл. А Миртли, я как понимаю… — Это вообще не твой заказ, — прошипела я, всё-таки выхватив наш роман из рук угорающего Клауса. Мужчина вскинул на меня искрящиеся весельем зелёные глаза и саркастично протянул: — Да я понял. В моей скромной биографии не было тройничка с фейри… — Ты что, это… читал? — в ужасе спросила я, ощущая, что физически не могу смотреть в глаза надоедливому гибриду. Вот знаете есть же дневники 11-13-летних девочек, что встречают свой «идиал» и строчат ему пылкие любовные послания, а так же описывают их первый поцелуй и секс, а затем отец-пуританин находит эту летопись разврата и ванильности и… Короче, у меня сейчас было так же, будто прочитали мой дневник (да, у меня был такой! Я просто всегда была чуть-чуть впечатлительной). Но утешало, что я могу свалить всё на Джексона, что тоже приложил свой вклад к этой книге. — Признаюсь честно, что обычно пренебрежителен к любовным романам… но не в этот раз, — в конце уже откровенно заржал Клаус, закидывая голову назад. — Ха-ха, как смешно, — скорчила язвительную мину я, чуть ли не с ненавистью засовывая наше с Джексом толстенькое творение в рюкзак. — Я бы на твоём месте это сжёг, — ехидно заметил мужчина, глядя как я, пыхтя и ругаясь, впихиваю макулатуру в рюкзак. — Ну вот ещё, — взыграл во мне великий жалельщик. — Я это оставлю для потомков. — Как познавательный справочник? Я хмуро взглянула на гибрида, у которого, похоже, весьма хорошее настроение. Странное дело, что мне больше нравится, когда он орёт. Вот серьёзно. Хотя бы можно понять чего ожидать. — Нет, — медленно говорю я, закидывая рюкзак на плечи и вставая со скамейки. — Знаешь ли, я собираюсь стать довольно популярной личностью. Если не знаменитым журналистом, то хотя бы женой кого-то популярного, а затем горькое расставание, где я уезжаю в Армению к дяде Сурену за порцией достойных меня мужиков… Короче, не в этом суть. Просто моим потомкам стоит знать с чего начался путь их тетушки Милли. — Таким не гордятся, — отрезал уже как-то невесело Клаус, вставая со скамейки. — Когда буде готов мой «заказ»? Хотелось сказать, что через три года, ибо обещанного ждут столько времени. Но язык не повернулся ответить это в лицо самому сильному существу на планете, поэтому скромно сказала: — Совсем скоро. — А затем пошла по дорожке. Клаус шёл рядом. Вот ему что, делать нечего? — Слушай, а тебе там не надо кого-нибудь убить или же угрожать? Не хотелось бы отнимать твоё время. — Все запуганы и убиты, так что сегодня у меня появилось окошко в расписании, — непринужденно отозвался мужчина. Я скрежетнула раздражённо зубами. Мне надо искать «грязное бельё» Бет Уоллис, а это делать невозможно, пока ко мне прицепилась эта злобная махина. Надо натравить Ренату на Клауса. Чувак-то как раз в её вкусе — опасный, скотина и при деньгах. Ох, что делает с миром «50 оттенков серого». Ладно, попытка номер два. — Клаус, — говорю я тоном уставшего астролога, — насколько я поняла из твоей биографии, то у тебя достаточно бурная личная жизнь. И сомневаюсь, что на данный момент — ты не занят. Советую уделить это окошко в расписании нынешней пассии. — Именно этим я сейчас и занимаюсь, Милли, — с милой улыбкой проговорил Клаус. Я чуть ли не споткнулась от этой фразы. Чтобы я и этот вампирский мафиозник, у которого даже кожа не сияет?! Вот уж дудки! — Во-первых — я твой писарь, а не подружка; во-вторых — у меня сейчас работа, то есть серьёзное журналистское расследование и в-третьих — фу! — воскликнула я. Зелёные глаза хищно прищурились, а затем он сделал резкий шаг ко мне. Я мысленно закатила глаза, отступая назад. — Ты забываешь, Милли… Но тут мой взгляд уловил знакомую фигуру. Следуя выработанным журналистским рефлексам, я резко толкнула рассерженного Клауса в ближайший переулок и сама скользнула следом. — Неужели так сразу? — усмехнулся с двусмысленной интонацией Клаус. — Замолчи, а? — закатила глаза я, вручая опешившему вампиру свой рюкзак. Присев на корточки, я выглянула из-за стены. Да, это был мой старый знакомый… который тоже меня терпеть не может, а так же бывший парень Джексона — режиссёр Курт Фицпатрик, на самом деле являющийся достаточно старым вампиром. Что он здесь делает? Ведь он живёт в Лос-Анджелесе и то, чуть тогда нас не убил с Джексом. Ладно, скажу честно, мы сбежали позорно из Лос-Анджелеса. У бедного Джексона потом была депрессия, ведь именно Курт чуть не убил его. Атлетичного телосложения блондин решительно шёл дальше, с любопытством осматриваясь. — Ужасный бывший? — с интересом спросил Клаус, выходя обратно из переулка. — В его вкусе человеческие пацанчики со сливками на груди, — говорю я, снова натягивая на себя шапку и очки. — Короче, я пошла. — Не буду мешать, — проговорил мужчина, задумчиво глядя вслед Курту. На этот раз я пошла прямо за Куртом. Что ни говори, но меня напрягало, что он в городе. Если честно, то он ещё такой урод, что издевался над Джексом… Короче, я просто не могла не проследить за ним. Но кто бы знал, что две мои цели пересекутся! Ибо Курт прямо дошёл до дома, в котором остановилась Бет! Его пропустили без слов. Я было хотела выдохнуть и выйти из кустов, в которых пряталась, но тут же зарылась в них, так как к дому подъехал чёрный «Мерседес», из которого при параде выскочил Марсель! А он что здесь делает? Кстати, Жерара тоже преспокойно пропустили. Это что у них за собрание? Секта? Оргия? Или же собираются выпустить парфюмерную линию? Убить кого-то? У-у-у-у-у, как любопытно! Я теперь всеми доступными и недоступными способами должна туда попасть! Решила пролезть с задней части дома. Как раз охраны практически не было. Наверное, на обед утопали. Но для начала мне нужно было преодолеть высокий забор. Залезла на кирпичный подступ, потянулась и уцепилась за пики забора, носком кеды начала ползти по столбу вверх, пока не закинула одну ногу на расстояние между двумя пиками. Вся красная и пыхтящая, я резко подпрыгнула и… — А-а-а… ой, — всё-таки заткнула себя вовремя я, грохнувшись на зелёный влажный газон. Правда, я расцарапала себе все руки и больно ударилась коленкой об одну из пик, когда летела лицом вниз на газон. — У тебя удивительный талант — выходить на след крупных проблем, — раздался над головой хрипловатый голос. — Ты же вроде свалил, — буркнула я, хватаясь за протянутую руку. — Я сказал, что не буду мешать тебе идти, а на счёт другого я ничего не говорил, — насмешливо говорит Клаус. — Так что ты хотела расследовать? Думаю, тебе вот это много скажет. — Мужчина распахнул дверь из сарайчика, из которого такое зловонье вырвалось! Зажав ткань футболки у носа, я заглянула и… и чуть не упала в обморок! — Закрой! — чуть ли не завизжала я, встретившись с потухшим взглядом белесых глаз какого-то мужика. Боже, я даже на похоронах боюсь трупа. А здесь их было штук шесть! — Кстати, это как раз репортёры, что перебрались через забор, — усмехнулся мужчина, потрясая в воздухе крутой камерой и кидая её обратно на гору мертвецов. Меня откровенно замутило. Господи, если ты есть там, то не дай мне, Милли Виктории Краутерс, вырвать содержимое желудка на глазах этого вампира-мафиозника! — Да поняла я уже! Хмыкнув, гибрид милостиво закрыл дверь сарайчика. Да уж, пришла называется раскручивать Бет на интервью, а в итоге чуть не стала закуской. Иронично, блин. — Но не беспокойся, Милли, ты сегодня обязательно возьмёшь интервью, — с какой-то недоброй интонацией проговорил Клаус, зло глядя на дом. — Да я и без него обойдусь, — отвечаю я, уже искренне молясь смыться отсюда. Но, судя по сердитому прищуру зелёных глаз мужчины, то хрен мне. — Ладно, пошли! Расфигачим здесь всё и всех, — всё-таки сдалась я, доставая из рюкзака камеру и диктофон.