Скажи, что не убьешь меня!

Наше появление было… ну как сказать? Не то, что бы эпичным или же эффектным, но незабываемым — точно. В смысле, любой человек точно запомнит, как труп вампира влетает прямой стрелой в комнату и приземляется прямо на середину стола перед собравшимися людьми. Затем злодей нашей истории… то есть, Клаус входит уверенным шагом и с широкой улыбкой на губах. А я так… сзади прибилась Его Величества, блин. Как паж какой-то. Я держалась на чистом энтузиазме и фоткала жилище Бет Уоллис. Ну что поделать? Я — профессионал, так что меня в последнюю очередь волнуют стычки вампиров. Как говорится: чем меньше суешь нос, тем больше вероятность, что тебе его не откусят. Домик, кстати, был в стиле «дорого-богато». Какие-то странные мраморные статуи и при том картины современных художников, массивные кресла и кушетки, много всего позолоченного и красного. В общем, всего слишком. От этого складывалось ощущение, что Бет не могла определиться в стилистике дизайна и намешала всего. Вот только вместо гениальной смешанности стилей, здесь все выглядело излишне аляписто и неуместно. Стоит дать ей номер хорошего дизайнера. Пока Марсель, Клаус и еще какой-то крендель вампирской масти болтали о своем вечном, я подсела поближе к Бет Уоллис. Та, взглянув на меня, тут же оскалилась. — Крыса репортерская, — шипит она, поправляя золотое ожерелье на тонкой шее. — Ненавижу. Когда же вы уже все сдохнете? Начало отличное. Некоторые знаменитости бросаются с кулаками на репортеров. А эта и вампирша, и сдерживается. Осталось вытащить нужную мне информацию. — Когда время придет и боженька призовет, — глубокомысленно изрекла я, включая в кармане диктофон. Затем взяла карандаш и блокнот, приняла сосредоточенный вид и деловито обратилась к Бет: — А вообще, почему вы так негативно относитесь к нам? Ведь благодаря журналистам — поклонники не забывают про вас и хотят знать больше, а мы всеми силами собираем крохи информации. А если люди этого хотят, то значит вы их волнуете. Бет откинула черные волосы с шеи, облокотилась о спинку кресла и устало прикрыла голубые глаза. Нда. Выдержка — просто огонь. Но мне не заплатят за ее молчание и вид Снежной Королевы. Нужно вывести ее из себя, чтобы начальство выписало мне премию и прекрасное колье от «Тиффани» стало моим. — Вам трудно открываться новым людям, да? — сочувствующе протянула я, качая головой. Ресницы актрисы нервно затрепетали. — Это связано с перенесенной травмой в детстве? Отец часто оставлял вас в лесу? Кулаки девушки с силой сжали подлокотники кресла. Ее грудь приподнялась под тканью платья, когда она с шумом втянула в себя воздух. — У меня нет отца, паршивка. — То есть ваша замкнутость и многочисленные романы связаны с отсутствием отцовской любви в вашей жизни? — тут же уцепилась я, быстро записывая в блокнот заметки. — В вас, гадких пронырливых гадюк, совсем нет ничего святого? — зло цедит Бет, распахивая глаза. Я состроила задумчивое выражение лица и с милой улыбкой протянула: — Ну почему же? В моем друге не единожды было кое-что святое, когда он встречался с одним послушником. Кстати, аналогичный вопрос. Это правда, что у вас был роман с Отцом Джоном из церкви Святого Михаила? Бет от возмущения подскочила с кресла. Голубые глаза горели бешенством, будто она вот-вот вцепится мне в лицо ногтями. — Он — мой двоюродный дядя! — Ага! — возликовала я, взмахнув карандашом в воздухе. — То есть, у вас незаконная и аморальная плотская связь с дядей-священником, начавшаяся еще в подростковом периоде. Почему вы не обратились тогда в полицию? Вам угрожал дядя или же вы наслаждались этой связью? Глаза актрисы начали наливаться краснотой, а по лицу расползлись черные венки. Она медленно двинулась в мою сторону. Ох, кое-кто мне теперь не глаза хочет расцарапать, а сломать челюсть. Я слышала, что лучшее средство привести вампира в норму — это изумить и навести страху. Будем честными, человеческая и добрая девчонка, вроде меня, не сможет выстоять в схватке с кровососом. А кого вампиры боятся так сильно, что желание выпить кровушки — слабеет? — Прежде чем ты меня убьешь, знай, что твоя голова тут же полетит следом, — говорю я, сжимаясь в кресле под промозглым взглядом Бет. — Хватит врать. Я подняла правую руку и оттопырила безымянный палец вперед. Так, чтобы видно было колечко из белого золота и аккуратного квадратного сапфира. Да, я была истинной сорокой. В принципе, за помолвочное должно сойти. — Видишь? — Ну и? — Он подарил, — указала я кивком головы в сторону первородного. Бет перевела взгляд с меня на Клауса. Хищное выражение с ее лица пропало. Вместо него появилось недоумение и недоверчивость. Я нервно сглотнула, уже жалея, что солгала. Да и вообще, там же был Марсель. Тоже такой солидный и авторитетный мужчина в вампирской среде. Нужно было указывать на него, а не на гибрида, что заставил меня написать про него книгу. — Что-то маловато в это верится, — не скрывая скепсиса в голосе, говорит Бет. Она сложила руки на груди и оглядела мой вид. — Все так говорят, — улыбаюсь я, поправляя волосы и стягивая рубашку с плеч. — Посмотрите на нас. Ведь я такая милая, добрая, привлекательная и успешная девушка, которая могла получить любого достойного меня холостяка в городе. Но любовь зла, а у меня слишком низкая планка. Как я могла отказать этому самоуверенному и эгоист… в смысле, напористому мужчине, что влюбился в меня, как безрассудный мальчишка? Говорят же, что противоположности притягиваются? Это наш случай. Бет скривила губы в кислой улыбке. Я одарила ее самой обаятельной улыбкой из своего арсенала и принялась собираться. Кое-какой материал и фотки у меня есть, так что можно сделать прекрасный печатный скандал. А еще мне бы не хотелось, чтобы гибрид прознал, что я выставила его своим женихом, дабы не быть выпитой досуха. Тем более, уверена, что все эти тысячи лет Клаус виртуозно пудрил головы наивным девушкам, которые на следующее утро примеряли на себя фамилию «Майклсон», а он их тут же безжалостно кидал. Да, я тоже наивная и искренне верю в большую и светлую любовь, но не до такой же степени! В конце концов, в девушке должна быть капля мозгов и чувство собственного достоинства. Я поднялась с кресла, завязала рубашку вокруг талии и закинула рюкзачок за спину. Марсель бросил на меня напряженный и странный взгляд, прежде чем вернуться к разговору. Что это с ним? Неужели злится, что я привела с собой хвост в виде Клауса? — Прощайте. Обещаю, что больше сюда не вернусь! — жизнерадостно выкрикнула я у входа и махнула рукой на прощание. Красноватые лучи закатного солнца смешались с небом, из-за чего яркая голубизна приобрела нежно-пастельные оттенки; желтого, василькового и розового. Прищурив глаза, улыбнулась. Я любила солнце и весну. Когда все расцветает и оживает, а в мягком и прохладном воздухе играют нотки благоухающей сирени и хмели из пивных магазинов. И все же сердце тяготил осадок печали. Поэтому я проигнорировала звонок отца, пошла не по магазинам или же домой, а купила огромный букет белых гортензий и направилась на кладбище. В Новом Орлеане быстро темнело. Вроде только солнце светило, но стоило ему скрыться за линией горизонта и наступал мистический мрак. Конечно, я не боялась гулять по городу в такое время, ведь выросла здесь. Но, когда я узнала о вампирах, то перестала в ночное время ощущать себя в безопасности. Я быстро сумела найти нужную мне гробницу. Положила букет на каменную плитку и села рядом в позе лотоса, глядя на имя «Фортейн Мария Краутерс». — С Днем Рождения, мам, — выдавливаю из себя. Пальцы с волнительным трепетом проводят по гладкому и холодному минералу. — Я хотела прийти раньше, но, сама понимаешь, что я вечно все забываю и куда-то влипаю. Твоя Милли так и не стала похожа на папу. Делаю и говорю, не подумав. Но как смолчать, если чувства и эмоции сами рвутся из меня, а вокруг имеются безмоглые и бессердечные болваны? Да, достается, но… Сильный поток ветра прошелся по щекам и взметнул волосы вверх. Я тихо рассмеялась, уткнувшись лбом в надгробие. — Извини, опять заболталась. Просто… — По щекам потекли слезы. Я всхлипнула, вытерев влагу пальцами. Безумная тоска жгла мне грудь. — Мне так тебя не хватает, мам. Я хочу хоть на миг услышать твой голос и крепко обнять. Извиниться, что не приехала в тот вечер домой. Сказать, как сильно я тебя люблю. Я решила пойти домой, когда ветер начал пробирать до костей. На самом деле мне было так здесь спокойно. Будто мама находилась со мной. Смотрела на меня своими добрыми глазами и улыбалась. Может, это так. Ведь я отсюда всегда уходила с какой-то приятной опустошенностью в груди. Но сейчас у меня возникло иное чувство. Не проходило ощущение бегающих мурашек и тяжести между лопатками. Словно кто-то наблюдал и украл у меня этот миг единения. Это не только злило, но и настораживало. Неужели Бет Уоллис затаила обиду и выжидает момента напасть на меня? Не теряя времени, я поспешила покинуть кладбище. Еще не хватало, чтобы у меня развилась паранойя. Иначе точно придется купить себе ружье. А я уверена, что с моими везением сначала прострелю себе ногу, прежде чем попытаюсь кого-нибудь кокнуть.

***

Благотворительность. Это было святое дело, в котором я с энтузиазмом помогала отцовскому комитету. Мы с Джексом стояли на раздаче и наливали в пластиковые тарелки бездомным ароматный сливочный суп с грибами, а затем настала очередь картошки с тефтелями. Мы, Краутерсы, никогда не скупимся на благие дела. — Привет, Милз, — улыбнулся темноволосый и очень симпатичный парень. Его белозубую улыбку можно использовать в качестве фонаря ночью. — Тоже рада тебя видеть, — говорю я, протягивая старику Роди тарелку с едой. Затем взглянула на парня друга, хитро прищурила глаза и проговорила: — Если ищешь Джекса, то он в моечной. Отмывает со своего роскошного торса суп. Практически весь мокрый и частично полуголый. Глаза Джоша свернули сладострастным блеском. Взглянув на меня с благодарностью, он быстро проследовал мимо. Я прыснула от смеха, продолжая заниматься раздачей. Эти геи — такие забавные. Но мне очень нравятся их отношения и, что Джекс счастлив. Надеюсь, меня сделают главной подружкой первого жениха на свадьбе. — Эй, Сид, сделай погромче музыку! — крикнула я парню с сиреневым ирокезом. Тот озорно взглянул на меня и сделал громче песню Aya Nakamura — Copines. Он отложил в сторону половник, положил руки на бедра и начал ими вращать, крикнув: — Ну как, слабо такое повторить, Милли-Чилли? Или просто признай, что секс-бомба в этом болоте — лишь я. Вот же говнюк. Я провела ладонями по ткани футболки, ухмыльнулась и отдала еще парочку тарелок подошедшим людям. Покружилась на месте, ловя ритм песни, и начала раскачивать бедрами, поднимая вверх плавно руки. Сид положил руку на грудь и округлил глаза, когда я, продолжая пританцовывать и вертеть попой, наливала суп в тарелку. — Может, хватит пялиться на мою задницу и поможешь с раздачей? — весело крикнула я ему, поправляя бандану на голове и отдергивая вниз джинсовую юбку. — А готовить кто будет? — свредничал Сид, нарезая мясо на аккуратные квадратики. — Ладно, сейчас закончу и помогу. Я радостно пискнула и принялась обратно за работу. Через час в столовой стало душно и я решила выйти на воздух, спихнув работу на Джекса и Джошуа. А что? Вместе нужно не только осуществлять разврат в моечной, но и плечом к плечу заниматься благим делом. Я стянула с себя бандану и распустила влажные от пота волосы. Хотелось стянуть с себя пропахшую едой одежду, сигануть в какой-нибудь водоем и вдоволь поплавать. Может, отправиться в какую-нибудь тропическую страну? — Тоже не выдержала той духоты, красавица? — произносит немолодой мужчина, усаживаясь рядом со мной. В его руках были тарелка с картошкой и стакан с чаем. От него неприятно пахло немытым телом и чем-то кислым. Но я не сделала попытки отсесть дальше. Не хотелось бы обижать человека. — Да. Люблю тепло, но плохо его переношу, — отвечаю я, откидывая носком кед камешек. — Кстати, приятного аппетита. — Спасибо, — кивнул он, жадно поглощая еду. Затем скосил на меня темный глаз и представился с набитым ртом: — Дженкс. — Милли. — Тебе подходит. — Дженкс отпил чая и вытер рот салфеткой. — Неужели тебе нечем заняться вечером, раз ты работаешь здесь среди вонючих бомжей, Милли? — А что здесь такого-то? — изумилась я, разглаживая складки юбки. — Вы же люди. Просто запутались и потеряли свой смысл. В конце концов, у каждого должен быть шанс. Я уверена, что вы когда-нибудь найдете в себе силы и пожелаете большего, чем просто статус «бездомного». Дженкс перестал жевать и поник. Затем заговорил хриплым голосом: — У меня была семья и работа. Мы были счастливы. А потом случилось страшное: мою маленькую дочку сбил на смерть грузовик. Она побежала за котенком… — Мужчина потер покрасневшие глаза. — Жена не выдержала этой потери и после работы я обнаружил её в ванной с вскрытыми венами. Затем я пристрастился к алкоголю и вскоре потерял дом и работу. Я сморгнула влагу с ресниц и сжала плечо Дженкса. Да, я знала, что некоторые люди становятся жертвами обстоятельств и сдаются. Но разве стоит за это порицать? Ведь мы никогда не были на их месте. — Я очень вам сочувствую, Дженкс. Хотите я вам еще принесу картошечки с тефтелями? — Да, я был бы очень признат… Я испуганно вскрикнула, когда возле моих ног плюхнулась папка с бумагами. Ну да, я все-таки отправила Клаусу его заказ, дабы более никогда его не видеть. Да и надоело. У меня своих дел по горло, чтобы заниматься всякой ерундой еще. — Я очень сильно надеюсь, что ты свихнулась, когда решила это отправить мне, — рычит взбешенный гибрид, нависая надо мной. — А иначе бы один «психанутый волюнтарист» выпустит тебе кишки. Опять угрозы. Этот человек умеет говорить не на повышенных тонах? Я расправила плечи и встала на скамейку, чтобы быть выше его хотя бы на сантиметров десять. Очень сильно раздражало, когда меня пытаются задавить авторитетом. Вот серьезно. Уткнув руки в бока, с вызовом взглянула в голубовато-зеленые глаза. Мужчина отвечал мне упрямым взглядом. — Для начала: научись говорить «привет» или же «здравствуй». Ты требовал угрозами меня написать книгу и я сделала это. А о качестве и восхвалении тебя — речи не было, так что засунь свои претензии в известное место, Клаус. И… хотя это все, что я хотела сказать. Всего хорошего! Я дернулась к краю, как тут же горячие ладони легли мне на талию, удерживая на месте. Инстинктивно дернулась назад, из-за чего чуть не свалилась со скамейки. — Мы закончим, когда я скажу, — процедил гибрид, заглядывая мне в лицо проникновенным взглядом. У-у, как же можно быть таким тираном? Уму непостижимо. — Молодой человек, мне кажется девушка не хочет с вами разговаривать, — вступился за меня Дженкс. Я в панике взглянула на Дженкса, мысленно крича ему убираться. Полные губы перевородного растянулись в глумливой улыбочке. — Не беспокойтесь, гражданин, я — жених девушки. Влюбился в нее, как безрассудный мальчишка. Так ведь, Милли? — мстительно процитировал мои слова Клаус, опуская руки мне на бедра. Он склонил голову набок, осматривая меня насмешливым взглядом. А это уже откровенная наглость! Вот почему так всегда? Это же была невинная ложь во благо. А в итоге: ее использовали против меня! Как подло и гнусно. Я с натянутой улыбкой вернула ладони гибрида обратно к талии и проворковала: — Малыш, ты меня и людей смущаешь своим проявлением любви на публике. В конце концов, я уже передумала выходить за тебя замуж. — Какая досада. Я вне себя от горя, — язвительно отметил Клаус. В этот миг мне на глаза бросился красный спорт-кар. В груди болезненно засквербило, а дыхание сперло. Кости заныли при виде показавшейся черной шевелюры, уложенной гелем. Затем рядом с машиной остановился джип отца. Меня резко перенесло на пару лет назад, где я снова оказалась в школьном туалете, в котором остервенело стирала кровь с белой рубашки и замазывала тональным кремом синяки на лице и шее, чтобы никто ничего не понял. Шла под руку с человеком, которого ненавидела. Краутерс, мне просто нужно было спустить пар. Никому не говори. Ты не понимаешь. Кто на тебя после этого позарится, чокнутая идиотка? Если бы не ладони Клауса на моей талии, то я бы точно сбежала. А потом ждала бы Джекса и Джошуа, чтобы отправиться в ближайший бар. — Милли, — начал властным голосом Клаус, заметив мое побледневшее лицо. Я встретилась на секунду взглядом с Питером. Одежда была подобрана с присущим ему лоском. Ну конечно, деньги папочки дают ему такую возможность. Никогда нельзя действовать из чувства злости и обиды. Я же решила проигнорировать свой совет и позволить урагану эмоций унести свой рассудок. — К черту все, — шепчу я, обвивая шею мужчины руками. Взгляд гибрида стал ошеломленным и подозрительным, но он не делал попытки отстраниться. — Я хочу тебя, Ник. Какого хрена? Я его никогда так не называла. — Да неужели? — в измывательской манере отозвался мужчина. — Знаешь, Милли, твои трюки мне уже осточерте… Я одним рывком прижалась к нему всем телом и накрыла мягкие губы поцелуем. Его судорожный вздох потонул во мне, а ладони легли на поясницу. Я ощутила терпкий вкус виски, который Клаус выпил, прежде чем сюда явиться. Но это было даже приятно. Мужчина буквально отвоевал у меня инициативу в поцелуе. Его рот страстно атаковал мой, словно гибрид все это время сдерживался. Будто ждал этого. Голова даже не закружилась, а ее просто напрочь снесло куда-то. Меня уже не волновали ни Питер, ни отец, даже то, что я хотела поколотить Клауса моим творением. Я просто потерялась в вихре собственных мыслей, сосредоточившись на желании своего тела. Он прошелся горячим языком по моей нижней губе и неожиданно прикусил, вызывая удивленный стон. Его рука грубо сжала мою грудь. Соски напряглись от возбуждения и неприятно терлись о ткань лифчика. Я ощутила внизу живота наливающееся тепло. Мои губы с неуступающии рядом впивались в его, пока пальцы путались в жестких волосах. Вернул меня на землицу грешную тихий приказ: — Мы едем ко мне. Я широко распахнула глаза. Скривилась, увидев довольное выражение лица первородного. Выглянула из-за его плеча. Ни отца, ни Питера, что приехали проверить работу комитета. Кстати, и Дженкса не видать. Великолепно. Убрав руки с плеч Клауса, я спрыгнула со скамейки и быстро проговорила: — Извини, красавчик, но это было минутное помутнение рассудка. У нас, девушек, такое часто бывает. — Милли, — недобро протянул Клаус, окатывая меня раздраженным взглядом. Я мученически подняла глаза к небу, моля дать мне сил не совершить новые глупости, нервно заправила волосы за уши и бурно взмахнула руками в воздухе. Когда я волнуюсь, то мои руки начинают жить свое жизнью, постоянно жестикулируя и касаясь лица и волос. — Ну что здесь такого-то? Уверена, тебя с твоими манерами не в первый раз целуют, а потом динамят. Вот и я просто передумала. — Со мной такого не было, — холодно произносит он тоном, которым можно заморозить целый океан. — Ну и почему же? Действительно. Почему же, Милли? Я в третий раз за минуту поправила волосы, огляделась и облизала припухшие губы. Джекс — умрет, если узнает, что я поцеловала самое великое зло этого города. — Почему же… почему… — пробормотала я. Клаус иронично на меня взглянул и сделал шаг вперед. — Потому что мне… мне не понравилось с тобой целоваться. Майклсон остановился в метра от меня. Его глаза хищно прищурились, а плечи напряглись. Мне показалось, что он меня сейчас убьет. — Дорогуша, мне послышалось или же?.. Я вздернула подбородок и приняла скучающий вид. Ну да, немного приврала. С кем не бывает? Да и вообще, моя бабушка учила, что мужчина не должен думать многое о себе. В конце концов, кто-то же должен немного приземлить его. — Нет, слух тебя не обманывает. От тебя несет алкоголем и ты очень гадкий на вкус. Поцеловать тебя — все равно, что лизнуть дно бутылки от дешевого пойла, — говорю я, отходя ближе к столовой. — Ответ получен? Я могу идти? По темным глазам гибрида я догадывалась куда меня собираются послать. Но я осознавала, что и мне хотят нанести ответный удар. Пускай, будем квитами. — Милли, дорогая. Какая неожиданная встреча, — протянул сзади тягучий баритон. Я вздрогнула, ощущая, как холодок пробежался по позвоночнику. Волоски на руках встали дыбом от ощущения чужого присутствия позади спины. Тем временем, Питер обошел меня и с улыбкой оглядел мое тело. Его черные глаза сверкнули при виде моих голых коленей и V-образного выреза футболки. Рот наполнился горечью. — Здравствуй, Питер, — пытаюсь говорить ровным голосом и не выдать своей ярости. Парень попытался преодолеть расстояние между нами и обнять меня, но я уклонилась в сторону, окатывая его враждебным взглядом. Питер сузил глаза и медленно убрал руки в карманы пиджака, продолжая удерживать уголки губ в своей фальшивой улыбочкой. Напряжение в воздухе нарастало. — Рад тебя видеть. Кстати, не представишь своего друга мне? Я глубоко втянула в себя воздух. Есть приличия, которые надо соблюдать, как дочери мэра. Клаус не стал дожидаться, когда я его представлю. В принципе, он явно этого и не хотел делать, так как весьма бесцеремонно заявил: — У меня нет времени находиться здесь, как и у Милли. Так что, всего хорошего. Мы уходим. Я с облегчением выдохнула, глядя в обескураженное лицо Питера. Его шея покрылась красными пятнами, невольно вспомнилось, каким он был после неудачной игры в баскетбол или же после пьянки. — Да, все так и есть. Я обещала показать моему другу одно мое любимое место, так что пока, — кивнула я, берясь за протянутый локоть мужчины. Мы неспешным шагом пошли вперед по улице. Если честно, то мне до конца не верилось, что Клаус решил мне подыграть. И все же я была ему благодарна за это. — Что это за парень? — произносит Клаус, когда мы дошли до площади Джексона. — Из-за него же ты устроила все это шоу? Я сморщилась, а затем кивнула. Если Майклсон понял это, то ему не составит узнать и остальное. Так что, не видела смысла изворачиваться. — Он — сын друга моего отца, — отвечаю я, обнимая себя за плечи. — Знаешь, как это бывает. Родители грезят о том, чтобы породниться через детей, а в итоге оказывается все иначе. Питер с детства был уверен, что так и будет. У него возник этот тупой бзик, что раз все твердят, что мы отличная пара, то у него есть все права на меня. Клаус негромко рассмеялся, скосив на меня лукавый глаз. Затем остановился возле одного из художников, что рисовали здесь. — Забавно. Ты боишься этого заносчивого сопляка, но не опасаешься меня. Я грустно улыбнулась, наблюдая, как под кистью художника расцветают цветы магнолии. Такая нежная и изящная работа. Наверное, это так классно быть человеком с таким даром. Видеть пьянящую красоту ночного города и знать, что сможешь его запечатлеть на холсте. — Ну… ты меня не избивал до полусмерти за проигранный матч, так что… хех, у меня нет причин тебя остерегаться, — с шутливой интонацией произношу я, следуя к другому художнику. — Что ты сейчас сказала? — В одном предложении уместилось столько ледяной ярости и негодования. Я взглянула в его потемневшее от злости лицо и звонко засмеялась. Белые лепестки цветов посыпались с деревьев мне на волосы. — Да ладно тебе, бука. Это было давно и я верю, что у людей есть шанс на искупление. Каждый способен измениться. Конечно, я была не уверена, что Питер изменился. Мои принципы и все убеждения сгорали в адском пламени, когда я видела его надменное лицо. Но я могу и ошибаться. — Он не выглядел раскаившимся, — холодно гаркнул Клаус, с силой сжимая челюсти и отводя взгляд в сторону. — Твоя наивная вера в лучшее — бесит. Да что с ним такое? Сам требовал ответа, а, получив его, остался недовольным. Человек-загадка. — Послушай, — говорю я, приближаясь ближе к нему, — ты сам хотел услышать правду. И я рассказала. Остальное же тебя не касается. Как друг, ты меня поймешь. Мужчина резко вскинул на меня свои колючие глаза. — Как быстро из «жениха» я опустился до «друга», — спаясничал Клаус. — Эй, я прикрылась этой ложью, чтобы не стать ужином для Бет Уоллис, — тут же ехидно напомнила я. — Но почему тебя это так удивляет? Разве плохо дружить? К друзьям, кстати, больше доверия, чем даже к женихам и прочим любовничкам. Клаус сердито взглянул в мое игривое лицо, а затем позволил улыбке скользнуть на губы. Возле вспыхнувших глаз собрались мимические морщинки, а лицо разгладилось. — Мечтательница. Как ты вообще до сих пор жива? — саркастично произнес он, идя рядом со мной. — Кто-то наверху меня очень любит. Да и я не смотрю на мир через призму «люди и жизнь — дерьмо. Стоит всех убить». Вспышка хохота пронзила пространство. Я прикрыла рот рукой, чтобы самой не рассмеяться. Господи, никогда бы не поверила, что когда-нибудь буду так просто гулять и болтать с таким, как Клаус Майклсон. — Так тебе действительно не понравилось целовать меня? — с дразнящими нотками спросил он. Я отрицательно покачала головой, собираясь до конца стоять на своем. Да и будем честными, что у человеческой девушки и тысячелетнего вампира — нет шансов на нормальные отношения. А Клаус — не Эдвард Каллен, чтобы идти на такие жертвы, как обращение в вампира. В общем, не судьба. — А мне понравилось. — Что понравилось? Мужчина остановился и пронзительно взглянул мне в глаза. Я сложила руки на груди, уже готовясь услышать какую-нибудь гадость. — Целовать эти сладкие губы, — говорит он, прикасаясь указательным пальцем к моей нижней губе. Мой рот приоткрылся от шока. Я возмущенно стукнула его по руке, произнеся: — Возьми свои слова назад, Майклсон. Друзья так не поступают и не говор… — Гибрид, не слушая меня, пошагал дальше по тротуару. При том с такой улыбкой, что Чеширский Кот сдох от зависти! — Клаус, это возмутительно… Подожди, я еще не все сказала!