Птицы не только летают (Мы падаем и поднимаемся)

      Хината резко высунул голову из-под струящейся воды, всё ещё прокручивая последнее очко, гадая, чтобы он мог сделать лучше. Он знал, что должен гордиться — и гордился, — но проигрыш всё равно остаётся проигрышем. Шоё был пойман в ловушку своей пылающей гордостью, что им удалось противостоять Аобаджосай и абсолютным отчаянием от поражения, не смотря на то, что они зашли так далеко. «Думаю, я ещё не отбросил свои мысли о Тейко и важности победы.» Он отбросил рефлексивную ненависть к себе, которую средняя школа вбила в них, покачав головой, и посмотрел на Кагеяму, всё ещё держащего голову под струёй воды.       — Эй, собрание скоро начнётся, — пробормотал Хината. Он ждал, когда Кагеяма поднимет голову и вытрется, но не был готов к тому, что скажет распасовщик.       — Прости. Они прочитали меня в конце, — Шоё быстро вспыхнул яростным негодованием по поводу того, что это небрежное извинение могло лишь означать, что Кагеяма сожалеет о том броске, сожалеет о том, что Хината был его партнёром, сожалеет об усилиях всей команды в конце. Шоё бросился к нему, желая переубедить.       — Не извиняйся! — Хината переоценил силу, необходимую для толчка Кагеямы, и они оба упали в траву. — Не надо… Не говори так, словно бросать мне было ошибкой! — Он сдерживал слёзы, пристально смотря на Кагеяму, чьё лицо исказила гримаса. Но кто-то прервал их мгновением спустя.       — Как не эстетично. — Хината замер от этого бархатного голоса и медленно (неохотно) повернулся, чтобы посмотреть на его источник.       Знакомый красноволосый парень смотрел на них чужими, красным и жёлтым глазами, школьная бело-голубая куртка, накинутая на плечи, покачивалась на ветру. Хината быстро вскочил, показательно отряхивая шорты, даже помог подняться Кагеяме. Шоё сделал всё, что только можно было, лишь бы не смотреть в глаза Акаши.       К несчастью, это неизбежно, и едва заметная ухмылка на губах бывшего капитана дала понять, что усилия Хинаты не остались не замеченными.       — Акаши, — стиснув зубы, сказал Хината. — Что привело тебя в Мияги? — Кагеяма непривычно неподвижен, и Хината молился, чтобы он не сделал чего-нибудь необдуманного. — Разве тебе не нужно тренироваться для собственных матчей?       — Конечно же победа Ракузана гарантирована. В отличии от Карасуно. — Хината даже не попытался скрыть дрожи от слов бывшего капитана, — Акаши всё равно бы это увидел своим Императорским глазом. — Я пришёл увидеть, как мой бывший товарищ по команде будет принят в Летние Межшкольные Соревнования, а застал лишь его неудачу. Ты разочаровал меня, Шоё.       Хината бессознательно сжал кулаки, не понимая, почему тяжёлый взгляд Акаши и его резкие слова всё ещё действуют на него спустя год. Шоё открыл рот, чтобы ответить, но никак не смог убедить себя подать голос.       — Ты так же не явился на встречу по обсуждению старших школ, в которые мы хотели поступить. Ты не явился ни на один из наших матчей в том и в этом годах. — Тон Акаши не поменялся, однако Хината привык улавливать угрозу, скрывающуюся за словами красноволосого. — Ты посмел игнорировать меня, Шоё?       — Конечно он проигнорирует тебя! — Хината едва сдержал вздох при звуке голоса Кагеямы. Рыжеволосый благодарен за поддержку, действительно благодарен, но этот идиот только что сделал себя мишенью…       — А ты кто такой? — Хината мог сказать, когда на Кагеяму обрушилась вся тяжесть взгляда Акаши, по тому, как темноволосый напрягся.       — Я парень, который поможет этой тупице и всей остальной команде стать номером один во всей Японии, — заявил Кагеяма, и Хината обязательно сделал бы фейспалм, если бы не боялся того, что сделает Акаши. «Пожалуйста, никаких ножниц, никаких ножниц, никаких ножниц,» — беззвучно молился про себя Шоё.        Однако, к его удивлению, Акаши не достал свои любимые красные ножницы. Вместо этого, Сейджуро усмехнулся, что было также страшно, как если бы бывший капитан достал свой любимый канцелярский инструмент, если не страшнее.       — Сначала Куроко, теперь ты. Похоже, проведенного времени в Тейко было не достаточно, что бы вы поняли, что я — абсолютен. — Хината надеялся, что жёлтый глаз Акаши блестел лишь в его воображении. «Что он имел ввиду? Что сделал Куроко?»       Акаши снова обратил внимание на Кагеяму.       — Я не позволю тем, кто не подчиняется мне, смотреть на меня сверху вниз. — Хината в ужасе наблюдал, как Акаши протянул руку и с обманчивой нежностью положил её на плечо Кагеямы. — На колени. — Без видимых преград, Кагеяма внезапно оказался на земле, озадаченно глядя на Акаши.       — Уверен, вы знаете кого-то, по имени Ушиджима Вакатоши. — Хината моргнул от непонимания и нерешительно кивнул. — Он был в Тейко. — Резко развернувшись, Акаши пошёл к выходу.       — О, — слабо произнёс Хината. Он понимал, Акаши открыл это сейчас, потому что это будет иметь самый большой психологический эффект. Однако Хината всё ещё был наполнен сомнениями, потому что кто, как не он знает, что Тейко подчёркивал (победа), что ценил (победа), его единственный приемлемый результат (победа), и если Ушиджима там учился, он…       Подзатыльник вывел Хинату из задумчивости. У него хватило сил только пристально посмотреть на Кагеяму (который, очевидно, встал, пока Шоё внутри себя сходил с ума), но, похоже, это было достаточно для другого.       — Не будь тупицей, тупица. — Распасовщик наклонил голову с той же уверенностью, которая сделала из него «короля», когда Хината впервые увидел его. — Волейбол — командный вид спорта. Не только твоя воля приведёт нас к вершине. Даичи-сан, Сугавара-сан, Асахи-сан, Танака-сэмпай, Нишиноя-сэмпай, даже Тсукишима. — Хината слабо посмеялся над кислым выражением лица Кагеямы. — И Ямагучи, они тоже здесь для этого. Мы все вместе станем номером один.       Он вытянул вперёд кулак, и у Хинаты перехватило дыхание. Кагеяма никак не мог понять смысла этого жеста, но это всё равно заставило полыхать Хинату, как солнце. На этот раз Шоё действительно мог прослезиться.       Два кулака ударились друг о друга, в то время как король и его солнце идут навстречу своему будущему.