Abandoned

Эйджи посмотрел на высокого клубничного блондина, казавшегося совершенно незнакомым. Он был странным, но совсем не из-за черт его лица и оттенка кожи. Мальчик совершенно не мог понять честной улыбки, в которую сложились его губы. Мужчина наклонился к нему и протянул ему руку. “Здравствуй, как тебя зовут?” -- к удивлению Эйджи, он свободно говорил по-японски. Стоит ли ему взять руку? Что ему следует делать? Что будет правильным в такой ситуации? “Где твои манеры?!” Эйджи вздрогнул от острой боли, когда отец ударил его по голове, но сдержал вскрик. Эйджи сохранял спокойствие и низко поклонился незнакомцу. “Босс, многоуважаемый, не думаю, что следовало заходить так далеко… Я наверняка кажусь ему странным…” -- высокий мужчина продолжал улыбаться, но Эйджи хотелось, чтобы он перестал это делать, перестал быть таким приторным и добрым. Тогда было мы намного легче. “Он -- мой преемник, будущий лидер клана. Для него не должно существовать такого понятия, как “зайти слишком далеко”. В любом случае, Ибе, забери этого бесполезного ребенка. Гриффин, ты идешь со мной.” -- босс Окумура даже не посмотрел в сторону сына прежде чем покинуть комнату. Юноша по имени Гриффин повиновался, но прежде чем проследовать за боссом, посмотрел на Эйджи виновато и ухмыльнулся. “Ибе-сан, кто он?” -- спросил Эйджи, когда оказался уверен в том, что никто их не услышит. “Важная шишка клана, так что обходись с ним учтиво, договорились?” -- кивнул Ибе. Был ли хоть один случай, когда Эйджи вел себя неучтиво? Не то, чтобы это что-то меняло, ведь результат всегда был одним и тем же. Несмотря на то, что Ибе был ассистентом его отца, он также оставался в неведении того, что происходило за этими стенами. Кто посмеет перечить боссу? “Эйджи, прибавь шагу… Твоя мать тебя ждет.” Он пытался. Пытался идти настолько быстро, насколько только мог, но колени горели от боли. В то же время, Эйджи пытался сдержать слезы. Он цеплялся крохотными пальчиками за пальто Ибе. “Мама!!” Стоило Эйджи увидеть ее, как волна чувств захлестнула его и понесла куда-то вдаль. Мама понимала его и никогда не причиняла ему зла. Она знала, что означает “страдать”. Они оба были навеки заперты в одной клетке. Мать была его единственным утешением, человеком, которого он любил всем сердцем. “Эй-чан!” -- она широко улыбнулась, хотя ее глаза и оставались безжизненными на протяжении многих лет. Ее нежные объятия встретили Эйджи без боли и ненависти, и Эйджи разрыдался, уткнувшись носом в ее шерстяную юбку. -- “Все в порядке, Шуничи, можешь нас оставить. Спасибо.” “Да, мэм. Дайте знать, если понадобится что-нибудь.” Эйджи не повернулся к Ибе, чтобы попрощаться. Пока отца здесь нет, Эйджи не обязан быть хорошим, ведь так? “Ш-ш-ш… Солнышко, не плачь… Не… Ш-ш-ш… Я с тобой…” -- мама ласково целовала его волосы, но боль не желала отступать. Эйджи сдерживался часами, ему больше не нужно ничего прятать. -- “Покажешь мне, хорошо? Все хорошо…” Ей не нужны были слова, чтобы понять, что произошло. И если она знала это, то Эйджи не мог понять, почему она хочет, чтобы он отстранился. Разве ей не понятно, как ему важно чувствовать себя в безопасности? Но как бы Эйджи ни трясся и ни вертел головой, она буквально заставила его отступить назад и сесть на кресло. Она расстегнула его красивые приталенные голубые штаны, и Эйджи закрыл глаза, когда она спустила их вниз. “Боже… мой… Эйджи…” -- прошептала мама, касаясь нежной рукой его ноги. Эйджи не мог заставить себя убрать руки от лица, ему было слишком стыдно смотреть вниз. Смотреть на маму, плачущую от вида его ран. Звук, исходящий из глубины ее тела. Это не просто всхлипывания. Она рыдала как мать, наблюдающая за страданиями своего ребенка. Без надежды на спасение от этого ада. Спасения их обоих. “Я буду сильным… Обещаю… Я буду сильным, мам…” -- пряча лицо за одной рукой, другой он потянулся к матери, но она словно впала в прострацию. Действительно, что он мог сделать? Ничего. Он постоянно оказывался бессильным в этой бесконечной войне. Эйджи не хотел стать подобным своему отцу в будущем. “Нет, любовь моя...солнышко...скоро тебе не нужно будет быть сильным. Мы сбежим. Только ты и я.” -- она взяла ладонь Эйджи и поцеловала его пальцы. Это было обещание, которое она не смогла сдержать. Мама стала первым человеком, предавшим его. “Здравствуй, Эйджи. Как твои дела?” -- спросил голос на свободном японском. Эйджи сидел на скамейке снаружи, пока его отец мастерски делал вид, словно ему есть дело до смерти матери. Он мог бы убить и Эйджи этой ночью, но на него у него были другие планы. Эйджи не стал поднимать голову, чтобы посмотреть на пришедшего. Его в любом случае накажут за то, что он не остался за столом со всеми. Эйджи неважно, нет смысла чувствовать что-то. “Какой глупый вопрос. Разумеется, ты расстроен.... Не возражаешь, если я присяду рядом с тобой?” -- мужчина продолжал говорить, и не дожидаясь ответа Эйджи умостился на скамье. -- “Я знаю… что ты чувствуешь.” “Правда что ли?” -- Эйджи внезапно посмотрел на мужчину и узнал его, несмотря на то, что последний раз они виделись несколько месяцев назад. Новый ассистент Гриффин. Гриффин посмотрел на Эйджи с нескрываемым удивлением. Он казался слишком взрослым для пятилетнего ребенка. На всем его лице и особенно в голубых глазах читалось, как он жалеет Эйджи. Потому что его мать совершила самоубийство, оставив его в таком юном возрасте. Все верно. Совершила самоубийство. Так ли все было? Или отец заставил ее? Он поймал их обоих на попытке побега. Эйджи заставили поверить в эту ложь несмотря на то, что он все видел своими глазами. Отец обернул ремень вокруг шеи матери, она молила о прощении, и… Никто не отозвался на крики мамы и Эйджи. Никто не пришел. “На самом деле, да.” -- мужчина прервал поток мыслей Эйджи. Никто еще не смел ему перечить. “Знаешь ли, оба моих родителя погибли в автокатастрофе. А в Штатах остался мой брат, который их даже не помнит, потому что был на тот момент совсем маленьким. Вы ровесники, ему тоже пять лет!” “Мне почти шесть.” -- Эйджи отвернулся. Не хотелось, чтобы его сравнивали с каким-то там ребенком. Они с Эйджи совершенно разные. Гриффин тихонько усмехнулся. “Ты напоминаешь мне его.” -- продолжил он, хотя Эйджи его об этом не просил. -- “Мне действительно жаль, что это произошло с твоей мамой, Эйджи. Если тебе что-то будет нужно, я рядом, хорошо?” Эйджи медленно перевел взгляд на мужчину напротив. Глаза Гриффина были чисты, и по необъяснимым причинам Эйджи доверял ему. Он уклонялся от прикосновений остальных, но когда Гриффин дотронулся до его волос, он даже не вздрогнул. Эйджи смотрел на его открытую, дружелюбную, но грустную улыбку и наслаждался теплым прикосновением. В этот момент его совершенно не заботило то, что Гриффин коснулся его лишь потому что Эйджи напоминает его младшего брата. Пока это не причиняет боли, все равно. Эйджи начал встречаться с Гриффином почти каждый день после смерти матери. Они проводили вместе время в саду или же просто, проходя мимо, Гриффин тайком давал ему сладости или ерошил его волосы. Через несколько месяцев Эйджи перестал замечать, как начал искать любую возможность, чтобы только немного поговорить, выискивая Гриффина своими большими глазами. Иногда Эйджи не мог передвигаться от боли или же отец запирал его на несколько дней. Но Эйджи мечтал о моменте, когда ему удастся встретиться с Гриффином. Это ожидание помогало ему выжить. Гриффин стал его надеждой. Надеждой, что Эйджи удастся избежать превращения в своего отца. Что если Эйджи станет более благосклонным боссом? Которого будут уважать не из страха? Эйджи хотелось быть хорошим и добрым, совсем как Гриффин. “Кого ищете, господин?” -- поинтересовался Артур, когда они возвращались из главного здания после личного урока по фортепиано. Фредерик Артур был ребенком, которого клан подобрал в Америке. Его растили как личного ассистента Эйджи в будущем. Но Эйджи никогда не доводилось слышать, что отец наказывает Артура. Или же сам Артур слишком стеснялся рассказывать об этом. Эйджи в свою очередь хотелось бы подружиться с ним, так как их возраст совпадал, но Артур его раздражал и порой был навязчивее, чем следовало бы. Эйджи старался не проводить с ним больше времени, чем требовалось. “Никого…” -- Эйджи отвернулся от сада и вздохнул. “Эйджи! Эй!” Внезапно, этот голос. Словно молитва, пробуждающая от дремоты. Он повернулся к Гриффину, забывая о том, что должен контролировать эмоции на своем лице, и широко улыбнулся. “Грифф!!” -- Эйджи подбежал ближе, оставляя опешившего Артура позади. -- “Куда ты запропастился??” “Извини, занимался делами, но наконец вернулся.” -- он легко поймал Эйджи свободной рукой. “Ты принес мне что-нибудь??” -- Эйджи в нетерпении подпрыгнул, пытаясь высмотреть, что же Грифф прячет за спиной. Он всегда приносил что-нибудь для Эйджи. “Ох, кажется, кто-то становится избалованным...но, конечно, принес!” -- они пошли вдоль по саду, и Эйджи с удовольствием позволил обнять себя за плечи. Гриффин протянул ему конфету со вкусом матча* из Киото, и Эйджи засмеялся, хватая ее обеими руками. “Мне нравится матча!” -- он залился краской. Разумеется, Гриффин знал об этом. Они присели на одну из скамеек, и Эйджи открыл конфету. Лучше было съесть ее сразу, прежде чем ее отберут. Он наслаждался вкусом в компании Гриффина, который, казалось, также расслабился рядом с Эйджи, тихонько мыча незамысловатую мелодию. Эйджи привык к тому, что Гриффин может начать напевать ностальгические песни, и совершенно не был против. Его голос был приятен для слуха. “Что это, Эйджи?” -- Гриффин внезапно прекратил петь и взял Эйджи за руку. Под рукавом пальто остались следы от веревки. Эйджи поспешил спрятать их, отодвинув руку и потряс головой. “Ничего. Я упал.” -- быстро ответил он, но Гриффин не отступил, пока ему не удалось поймать руку Эйджи снова. Он сильнее держал ее и заглянул под рукав. “Кто сделал это с тобой? Босс уже знает?” -- Гриффину едва ли удавалось унять дрожь в голосе. -- “Это сделал кто-то из учителей? Скажи мне, Эйджи. Кто? Эйджи!” Эйджи уронил недоеденную конфету, вскочил на ноги и бросился бежать. Он не мог сказать. Не мог никому рассказать об этом. Потому что Гриффин мог кончить как его мама. Эйджи не хотел, чтобы из-за его ошибок снова кто-то страдал. Особенно Гриффин. Эйджи любил Гриффина. Он не был уверен, что это значит, но ему нужно было, чтобы Гриффин был рядом. Потерять его казалось слишком нереальным, потому, если Эйджи нужно было бы солгать, чтобы сохранить его жизнь, он бы это сделал. “Господин! Вы в порядке?!” -- в главном здании его уже ждал Артур. Он нервно ходил туда-сюда. “Конечно, я в порядке, что такое?” -- Эйджи снял пальто и отдал его служанке. Необъяснимое плохое предчувствие повисло в воздухе. “Я рассказал боссу… Боялся, что этот мужчина сделает что-то плохое… он обнял Вас и..” “Что ты сделал??” -- Эйджи отступал назад, пока не уткнулся спиной в стену. Эйджи всем сердцем желал, чтобы происходящее оказалось сном. Он вел себя так, не подумав о том, что Артур ничего не знает о Гриффине, не думая о последствиях. Отец отлучился на встречу с помощниками, так что Эйджи был защищен от его влияния. Но Артур ворвался на встречу, только чтобы рассказать боссу о Гриффине. Он не был наказан, а это могло значить только одно. “Юный господин.. Я думал…” “Пожалуйста...просто молчи. Не надо.” -- Эйджи еще никогда так сильно не хотел на него накричать. Хотелось схватить Артура за его аккуратную одежонку и швырнуть в стену. И бить до тех пор, пока он наконец не почувствует боль, которую чувствовал Эйджи. Но чем бы он сам отличался от отца, если бы поступил так? Эйджи оставил Артура, застывшего с глупым выражением лица. Он старался уговорить самого себя не винить Артура в произошедшем. Он мог испугаться за Эйджи, ведь совершенно не знал Гриффина. Но из всех людей, почему… почему нужно было говорить именно ему? Эйджи думал, что это пройдет незамеченным, пока не открыл дверь в свою спальню. Акихито Окумура был высоким статным мужчиной с густыми черными волосами и глубокими карими глазами. Все говорили, что Эйджи очень похож на него. Та аура безусловной силы и власти, исходящая от босса Окумуры, заставляла всех преклониться перед ним. Он управлял человеческим существованием, порабощая души. Он стал идеальным боссом, сильным лидером якудзы, пользующийся всеобщим уважением. За этой идеальной маской скрывался монстр. Отец молчал, когда Эйджи зашел в комнату, лишь посмотрел на него. “Прошу, отец, мы с Гриффином просто разговаривали. Артур неправильно все понял. От всего сердца, прошу прощения.” -- Эйджи опустил голову и постарался быть как можно более учтивым. “Ты никогда не понимал, Эйджи. Думаешь, я злюсь? Мой бедный мальчик, я делаю это ради тебя. Ты даже представить себе не можешь, сколько еще людей будут пытаться сломать тебя, манипулировать тобой. Они уничтожат тебя, Эйджи.” Произнося слово за словом, отец подходил все ближе, и Эйджи не смел поднять глаз и взглянуть в его недоброе лицо. Как? Почему он думал, что все хотят лишь причинить Эйджи вред? Это ведь неправда… Ни мама, ни Гриффин такими не были… “Но мама ведь ничего плохого не сделала, она…” Эйджи ахнул и потерял равновесие, неожиданный удар сбил его с ног. Отец в полную силу ударил его по лицу. Эйджи услышал, как громко он набрал воздух в легкие. “Твоя мать была самовлюбленной сукой! Она хотела забрать тебя с собой! Пыталась выставить на посмешище меня и этот клан! И ты… ты такой же, как она. Чертов мусор. Поверить не могу, что однажды ты станешь во главе этого клана… Это будет огромным провалом.” -- Окумура глубоко вздохнул с сожалением. Каждое слово, слетающее с этих губ, заставляло Эйджи чувствовать себя никчемным. Мусор. Его никогда не любили. Он не заслуживает. Не заслуживает. Эйджи дрожал, не поднимаясь с пола. Сколько раз все именно так и заканчивалось? И сколько раз ему еще предстоит пройти через это? “Но мне все еще под силу исправить тебя, Эйджи. Позднее ты будешь благодарен мне.” -- отец быстро прошел мимо, и на секунду Эйджи подумал, что он вышел из комнаты. До его ушей донесся звук битого стекла. Вероятно, ваза из шкафа. Эйджи вздрогнул и вновь задрожал, как осиновый лист. Он уже знал, что будет потом. “Нет, пожалуйста...пожалуйста...пожалуйста...пожалуйста...пожалуйста…” -- громко захныкал Эйджи, когда отец схватил его за свитер и развернул лицом к себе. Эйджи старательно отталкивал его руки от себя, пытаясь помешать стянуть с себя штаны. “Прекрати ныть!” -- прорычал он, наступая на его живот. -- “Ни к чему тебе эти эмоции! Тебе не нужно что-либо чувствовать. Верь мне.” Отец посмотрел вниз на обнаженные ноги Эйджи. На колени, усыпанные царапинами, ранами и шрамами. Когда это все началось? Вероятно, ни один из них не мог сказать точно. Словно так было всегда. Снова и снова он ранил тело Эйджи, его душу, в попытках избавиться от человечности, которую Эйджи хранил в себе. Эйджи клялся себе не сдаваться ради тех, кто все еще рядом. Ради тех, кому не все равно. Ради Гриффина. “На колени. И если вдруг услышу хоть писк…” Он не договорил, но Эйджи прекрасно знал. Он заставит Эйджи стоять коленями на осколках, пока он не сдастся и не потеряет сознание. И тогда он свяжет его и уйдет, после чего Эйджи проснется с лицом, лишенным эмоций. Отец отошел в сторону, а Эйджи поднялся, подходя к стеклу, усыпавшему пол. Он оперся крохотными руками о стену и, не жалуясь, опускался на колени. Острые кусочки впивались в кожу, прорезая ее глубже и образуя новые раны. Пол пачкался в кроваво-красном. “Отцепись от стены.” -- приказал Окумура. И Эйджи подчинился, вместо этого закрывая руками глаза. Однако отец продолжал прожигать в нем дыру взглядом сзади, убеждаясь в том, что Эйджи слушается. Эйджи не суждено было знать, наслаждается ли он происходящим или страдает вместе с ним. Ему не суждено было узнать и того, почему предыдущий босс вытворял такое с сыном. Ради клана? Ради себя? Ради Эйджи? Он не мог пошевелиться. Не мог заплакать. Не мог и слова сказать. Все его эмоции словно выжигались изнутри, пока он совершенно не потерял способность чувствовать. Пока все остальное не потеряло смысл. В душе Эйджи молился. Надеялся. Однажды он узнает ответы на все свои вопросы. Однажды сможет понять. Однажды он будет свободен.

***

Таков твой ответ? Даже спустя несколько дней Эш не мог перестать думать о смущении, которое ему пришлось испытать. Как Окумура посмеялся ему в лицо: “Думаешь, я хочу заняться с тобой сексом?”. Он откровенно унизил Эша. Окумура ушел, оставляя Эша с глубоким укусом на шее и болезненным возбуждением. Ни о какой ошибке и речи идти не может. Эш не испытывает совершенно ничего положительного по отношению к этому мужчине. Реакция его тела и приглушение здравого смысла -- совершенно нездоровые вещи, произошедшие без видимых на то причин. Неважно, с какой стороны на это посмотреть, Эша это в любом случае раздражает. Самолюбие Окумуры пересекло все допустимые границы. Все время Эш только и делал, что пытался приглушить все отрицательные эмоции по отношению к нему, притворяясь, словно подчиняется Окумуре, и тихо и мирно идти к своей цели. Но это стало последней каплей. Окумура так просто и с улыбкой купил Эша, как низкосортное оборудование. Эш проклинал всех: Окумуру, Шортера, Макса, ФБР. Эш отослал в ФБР сообщение, подтверждая свою активность. В Японии все должно закончиться. Эшу не удалось объясниться со Скиппером или с кем-либо еще. После года жизни бок о бок, ему даже не позволили нормально попрощаться. Сантиментов не было, лишь капля сожаления. Потому что в следующий раз они увидятся уже в тюрьме. Ненависть от предательства в их глазах, абсолютное осуждение. Эш не уверен, что сможет так же смотреть на них. Возможно, Эш совершил ошибку, оставив Скиппу маленькое письмо с просьбой подумать над будущим в этом клане. Но скорее всего, он сделал все правильно. Скиппер, как и остальные, слишком привержен к боссу клана. Это стыд. С другой стороны, они все -- не более, чем преступники. С последним сообщением Скиппу, Эшу следовало оставить это позади. Перелет в Японию в небольшом личном самолете в окружении охранников, мягко говоря, напрягает. Чуть более четырнадцати часов Эш проводит в ощущении, что любой взгляд в неверном направлении будет стоить ему жизни. Он словно взят под стражу и находится под неусыпным контролем. Никто не спрашивает его визу или паспорт, в своем недружелюбном сопровождении Эш за несколько минут покидает аэропорт. Снаружи их ожидает машина, и Эш уверен, что его доставят в здание, подобное такому, что находится в Нью-Йорке. Но они пересекают весь город. Эш впервые покинул США, но у него совершенно нет желания разглядывать незнакомые яркие здания и странные знаки, проносящиеся за окном. Он здесь не для развлечения. Единственное, что заставляет Эша двигаться вперед -- мысль о том, что его брат шел теми же тропами. Никогда ему еще не удавалось подобраться к Гриффину так близко, как сейчас. Эш абсолютно измотан, не имея возможности поспать часы напролет, но когда они доезжают до гор и пересекают лес, у Эша открывается второе дыхание. Размеры резиденции впечатляют. Она совершенно не похожа на американскую. С момента, в который Эш заходит в ворота с надписью 奥村**, он ощущает себя так, словно попал в проклятое святилище. Взору предстают пять зданий, но дороге не видно конца. Слово “эстетика” оказывается самым сильным из всех, которые Эш может подобрать. Все здесь, кажется, находится на своем месте, начиная от оригинальной японской архитектуры и заканчивая небольшими садиками, которые сложно описать, потому что Эш никогда раньше не интересовался этой культурой. Такой перфекционизм почти пугает, и без сомнения, это подтверждает, что Эйджи Окумура всю жизнь рос, словно золотая птица. Эша тошнит от одной мысли о том, какой же этот ублюдок избалованный, насколько велико его эго. Еще до начала этого всего Эш знал, что оба родителя Окумуры мертвы. ФБР не располагает деталями их смерти, но это не столь важно, ведь результат от этого не становится менее ужасным. Он наконец выходит из машины. И когда Эшу кажется, что на сегодня он повидал достаточно, он замечает ожидающего его мужчину. Скорее всего, он тоже американец. Такое беспокойство со стороны Окумуры кажется почти невозможным? разумеется, предположение Эша оправдывает себя. “Вау… очередной отброс.” -- мужчина жестом велит охранникам оставить их. Он чувствует себя в безопасности на этой территории, и Эш решает проанализировать свое положение, прежде чем предпринимать что-либо, потому хранит молчание. Мужчина высок, у него светлые волосы и ярко очерченные скулы. По его внешности можно сказать, что он ровесник Эша. Кем бы он ни был, у него явно нет проблем с самоуверенностью, либо же он просто показушник. Судя по взглядам, которые он бросает на Эша, он для него сравним с червем. “Прямо как Шин и говорил…” -- этот мужчина презирает Эша с самого начала. Он поворачивается спиной и идет дальше. Очень рискованное решение. Охранников и след простыл, здесь нет камер, и было бы слишком просто вырубить его. Эш молча следует за ним, пытаясь вспомнить строение клана. Насколько Окумура близок с этим человеком? Они заходят в здание, похожее на главное из всех в округе. Необычное окружение и атмосфера , как и каждая деталь здесь, так разительно отличаются от того, что Эш увидел в Америке. На самом деле, он словно появился в альтернативной вселенной. Японский стиль преисполнен хрупкой красоты, не свойственной одному-единственному человеку. Эш не ожидал встретить его прямо здесь, он не настолько наивен, чтобы думать, что Окумура Эйджи ждал его. Он одет в длинное черное пальто, покрывающее искусный костюм. “Господин, уже уезжаете?” -- блондин отступает назад, закрывая Эша от глаз Окумуры. Они одного роста, потому его действие не особо меняет ситуацию. Эша веселит то, как все вокруг пытаются защитить глаза Окумуры от зрелища в его лице. “失礼します。奥村様、車が”*** -- какая-то женщина, облаченная в кимоно, заходит в в дверь позади Эша, но быстро оценив ситуацию, немедленно отступает назад, не прекращая кланяться. Окумура даже не смотрит в его сторону. Словно это не он вынудил его оказаться здесь. Его волосы зачесаны назад, приковывая взгляд смотрящего в строгим чертам его лица, подобного лику Адониса: ни один мускул на нем не движется. Словно его и в самом деле не существует. “Линкс идет со мной.” -- голос Окумуры холоден. “Сэр, было бы лучше, если бы Артур мог…” -- появление Шина оказывается неожиданным для Эша. Существование кого-либо здесь незначительно по сравнению с Окумурой. -- “Ситуация изменяется. Эш Линкс идет вместо Артура. Не стреляйте.” -- докладывает Шин в потайной микрофон на кожаной перчатке. Дверь вновь открывается, и Окумура выходит через нее. Шин следует за ним, бросив напоследок убийственный взгляд в сторону Эша. Можно лишь позавидовать тому, насколько они все в равной степени ненавидят Эша. Он чувствует себя так, словно он вынужден ходить по лезвию ножа. “Ты глухой? Пошел, ублюдок…” -- блондин толкает его сзади к двери. Та же самая женщина в кимоно преклоняется, когда Эш проходит мимо нее. Тот мужчина, Фредерик Артур -- второй по значимости после Окумуры. Эш только сейчас понимает, что побывал в их семейном гнезде.Но Окумура все еще верховенствует, а остальные -- всего лишь разносортный мусор. Шин ожидает около машины. В этот раз Эш молча садится внутрь. Здесь, как и везде, где находится этот мужчина, темно. Но на этот раз Окумуры здесь нет. Напротив него сидит другой мужчина -- японец средних лет. “アメリカ人ですね”**** -- усмехается он. Эш не знает, как отреагировать. И что, черт возьми, он только что сказал? “О, ты не говоришь по-японски… Прости, Эйджи не так много рассказал мне о тебе.” ЭЙДЖИ?? Эш с удивлением вытаращивает глаза на незнакомца. Где Окумура? Что если он может услышать этот разговор? Впервые на памяти Эша кто-то называет Окумуру по имени. “Ты же Эш Линкс, да? Все уже наслышаны о том, как хорошо ты управлялся с бизнесом в Нью Йорке. Не терпится увидеть, как ты проявишь себя здесь. Я Шуничи Ибе.” Он -- японский Бланка, лидер группировки в Осаке. Этот мужчина выглядит слишком добродушным и спокойным в сравнении с людьми из верхушки клана, с которыми Эш уже имел дело. Это ловушка? “Так я теперь буду работать с оружием?” -- Эш хочет убедиться, что правильно все понял. Вместо конкретного ответа Ибе смеется над смятением Эша. “Разумеется, а что ты еще здесь собрался делать? Я уверен, они все тебе объяснили…” -- Ибе откидывается на сидение, заметив перемены в лице Эша и сделав вывод, что ситуация обстоит иначе. Воспоминания об опасности быть убитым Окумурой дважды, угрозы и использования как-то не складываются в ситуацию бизнес-встречи по поводу новой работы. Они смотрят друг на друга еще пару мгновений, и Ибе вздыхает. “Я уж подумал, Эйджи нашел наконец-то кого-то, кому может доверять…” -- он разочарованно встряхивает головой. -- “Эй, сколько тебе?” “Двадцать шесть.” -- Эш хочет действовать по указаниям Бланки, чтобы спасти свою задницу, но у него не выходит. -- “Впервые слышу, чтобы кто-то высказывался о боссе… так открыто.” “Я наблюдал, как он растет. Я работал на его отца, а теперь работаю на него. Я хорошо знаю Эйджи.” Так ли это? Ибе пожимает плечами, но Эш впечатлен: человек, который знает Окумуру, существует. С другой стороны, наверняка не так уж и много ему довелось узнать. Окумура лишь баловень судьбы с явным переизбытком гордости. Ибе мог бы быть ключом к ответам на вопросы Эша. Раз он работал на предыдущего босса, значит, знает Гриффина. Кровь в венах Эша вскипает от восторга. Навряд ли можно было бы представить более идеальный исход событий. Весь остаток пути они разговаривают о бизнесе. Система здесь отличается от действующей в Нью-Йорке. Здесь нет разделения на команды, Ибе контролирует всех, и Эш останется здесь в качестве его ассистента, так как его бизнес увенчался успехом. Любой поверил бы, что клан Окумуры -- просто семейный бизнес, управляемый доверенными членами семьи. Но когда Ибе поднимает рукав, чтобы проверить время по наручным часам, Эш замечает часть клановой татуировки, и это напоминает ему о том, что все они -- всего лишь умные преступники. Они словно религиозная секта, подчиняющаяся своему единственному Богу. Эш хочет спросить у Ибе, был ли Окумура таким мудаком с детства, но не может подобрать слова, чтобы спросить это повежливее. Они наконец прибывают в город, уже полностью погруженный в темноту, но его заполоненные людьми улицы, кажется, не уходят на упокой. Они заходят в небоскреб и поднимаются наверх. Эш держится поближе к Ибе, охрана же расположилась за ними. Эш не вписывается в эту обстановку. Все эти люди, богатые и одетые со вкусом, и Эш -- вымотанный, не принимавший душ почти сутки и одетый в дешевые вещи. Он не может перестать оглядываться по сторонам, но не из-за огней, дорогой еды и напитков и царящего здесь приподнятого настроения -- подобное он уже наблюдал в Нью-Йорке. Эш выискивает взглядом Окумуру. И вот он. Сидит в кресле как можно дальше ото всех в помещении, окруженном охраной. Он, кажется, крайне увлечен беседой с мужчиной напротив, который подвигает ближе к нему файл. Шин берет его наперед и заглядывает внутрь, после чего передает его Окумуре. Но это не самое важное. Рядом с Окумурой расположился еще один мужчина. даже издалека Эш видит распахнутый ворот его рубашки и глубокую метку на его шее. Кто он такой? “Эш!” -- Ибе указывает ему на свободный стол, повернутый спиной к Окумуре. -- “Не пялься на него в открытую…” -- лицо Ибе впервые за сегодня кажется строгим, и Эш тут же кивает. -- “Хочешь чего-нибудь выпить?” Но кто этот мужчина рядом с Окумурой? Почему он здесь? Было глупо с его стороны ожидать чего-то от этого вечера. Ему не удалось даже посмотреть на Окумуру еще раз. Он встретился с людьми из его команды и был посвящен в систему продаж, а также, конечно, ознакомился с угрозами в лице полиции и клана Ли. Окумура покинул заведение раньше них. С тем мужчиной? Эш раздражен тем, что не может перестать думать об этом. Не столь важно, с кем Окумура присутствовал там. Но что, в таком случае, произошло между ними в Нью-Йорке? Жизнь в Японии не слишком отличалась от жизни в Нью-Йорке. Лишь тем, что Эш не владел этим языком, и к нему был приставлен личный переводчик. Она не перекинулась с Эшем ни словом, не относящимся к работе. Подобно роботу, она появлялась только когда требовалась ее помощь. Эш видел, что Окумура здесь делает. Такая работа была лучшим способом подобраться ближе к клану Ли, а также идеальной возможностью отомстить, которую Эш выдумал для того, чтобы спасти свою жизнь. И хотя они теперь находятся на одной территории, Эш живет в другом здании, где ему отведена одна комната, и скучает по нью-йоркской суете. Вечерняя тишина постоянно создает ощущение, словно за ним наблюдают. Эшу не удается усмирить свою бдительность. Вечером, почти через месяц, Эш выходит на прогулку. Иногда он в настроении для такого рода занятий. Сначала подозревающие его во всем на свете охранники следуют за ним, но затем прекращают. И этот раз -- не исключение. Эш надевает свитер потеплее и покидает здание. Тропинка, ведущая к главному зданию, освещается, потому идти по ней проще. Эш поднимает голову и находит взглядом окно, которое, по его предположением, должно принадлежать комнате Окумуры Во всем доме темно, но лишь в окне на первом этаже горит свет. Эш тихо ругается и перелезает через невысокое ограждение. Если кто-то заметит его, Эш -- покойник, но что-то неведомое влечет его в ту сторону. Он передвигается как можно тише, не издавая лишних звуков. Это одна из идиотских привычек, выработавшихся за годы, но Эшу не хватает оружия под рукой в данный момент. Разумеется, у него ничего такого нет. Они не настолько доверяют ему. Эш останавливается рядом с источником света и прислоняется к стене спиной. Это окно крупнее, чем окно на западной стороне. Все поместье напоминает квадрат с нескончаемыми лабиринтами комнат и коридоров. Эшу доводилось несколько раз побывать там, и он все еще ни малейшего понятия не имел, как оно устроено. Он делает глубокий вдох, прежде чем заглянуть в комнату через окно. И даже несмотря на то, что невидимым магнитом его влекло сюда, он все равно не ожидал застать Окумуру здесь в полном одиночестве. Он расположился в кресле, потирая переносицу. Даже в такой позе, будучи одетым в черную объемную водолазку по типу свитера, он выглядит грациозно, почти нежно. Впервые Окумура не похож на бессердечного босса сильнейшего клана. Скорее как уставший молодой мужчина. Эш откровенно пялится. Он не хочет делать этого, но не может перестать, и лишь когда Окумура поднимает голову и встречается с ним взглядом, Эш понимает, насколько очевидной была его слежка. Неважно, какое решение он примет сейчас, это все равно ничего не изменит. Эш затаивает дыхание в этой жуткой ситуации. Окумура поднимается и подходит к окну, открывает его. На мгновение Эш не знает, что ему делать, но решает действовать по ситуации. Он забирается внутрь и закрывает окно изнутри. Комната заставлена книгами и виниловыми пластинками, размещенным по шкафам. Здесь не так много мебели, только несколько кресел и стол с граммофоном. Окумура подходит к двери, и Эшу кажется, словно он сейчас выйдет. Но он лишь выключает свет, и комната погружается во тьму. Эш шагает вперед, пока горячее дыхание позади не заставляет его остановиться. Звук, с которым Окумура выдергивает ремень из шлевок, заставляет Эша застыть на месте, он даже не пытается сбежать. Возможно, ему придется применить силу, но только если понадобится. Эша не так-то просто испугать. Холодная рука хватает Эша за правое запястье, следом за ней и другая. Движения быстры и уверенны. Он совершенно точно делает такое не в первый раз. Окумура фиксирует запястья Эша за его спиной так сильно, что его руки немеют, не оставляя ему шанса освободить их самостоятельно. Просто безумие. Шортер пришел бы в ужас, доведись ему увидеть, как Эш добровольно позволяет убить себя человеку, которого ему нужно уничтожить. И Эш тоже. Но для достижения результата порой приходится чем-то жертвовать. Если ему удастся завоевать доверие Окумуры, если получится узнать его секреты, будет проще спустить курок. Окумура толкает Эша в сторону, и тот падает на одно из кресел. Он собирается снова подняться, но Окумура твердо нажимает на его плечи, и его дыхание опаляет ухо Эша. “Я видел, как ты смотрел на меня в тот вечер. Что, хотелось оказаться на его месте?” -- он прикусывает ухо Эша. “Я не хочу быть твоей шлюхой.” -- Эш не может больше сдерживаться. Он зол и утомлен существованием Окумуры. Как он только смеет думать, что Эш мог пасть так низко? Окумура хватает его лицо, сжимает щеки, заставляя Эша издать болезненный стон. “Но ты уже. Ты мой…” Тогда почему? Почему ты игнорировал меня целый месяц? Эш не понимает, почему это так раздражает его. Он с трудом может дышать, а Окумура не собирается отпускать его лицо. Это их первый физический контакт, потому Эш просто не может быть единственным, кто чувствует, как на него отзывается тело. Вес Окумуры приземляется на него сверху, когда тот седлает Эша и наклоняется к нему ближе. Эш дышит часто, сбито, испытывая чувства, на которые ранее был неспособен. Он никогда не чувствовал сексуального влечения к кому-либо, пока не повстречал Его. Окумура наконец оставляет его лицо в покое. Он набирает воздух в легкие, что больше походит на тихий вздох, когда Окумура стягивает вниз его штаны и белье. Эш скоро перестает пытаться двинуть руками, так как они закреплены слишком прочно. Перед его глазами лишь черный. Со стороны может показаться, словно его собираются изнасиловать, но тело не может лгать. Эш возбужден и желает видеть это тело на себе. Сейчас. Ему хочется выместить злобу, наказать Окумуру любым способом за те вещи, которые он не сделал. Окумура заставляет всех вокруг принимать себя за центр вселенной, так что ему также придется смириться с последствиями. “Что…” Эш вдрагивает и запрокидывает голову, сдерживая громкий стон, когда что-то стягивается на его возбуждении. Ощущения странные и не самые лучшие. На самом деле, даже болезненные, учитывая даже то, что Эш никогда не был восприимчив к боли. Неважно, что использовал Окумура, чтобы перевязать основание члена Эша, но это доставляет ему огромный дискомфорт. “Словно я позволил бы тебе кончить внутрь. Я знаю, что ты этого хочешь, но будь благодарен уже за то, что я собираюсь тебе дать.” -- Окумура медленно лижет ухо Эша, оставляя ядовитую дорожку, но даже ему не под силу скрыть желание в голосе. Эш думал об этом моменте. Сильнейший лидер, держащий все под контролем, и без согласия которого ничего не может быть сделано. Но это -- сторона его личности, в которую не посвящен никто. Эш не был уверен, что ему хотелось познать ее. Головка члена Эша касается прохода Окумура -- горячего, нуждающегося во внимании. Он делает это без подготовки, без колебаний. Эш всеми силами пытается освободить запястья, но лишь зарабатывает острую боль в обеих частях тела. Должно быть, ему тоже чертовски больно. Эша нещадно трясет. Он старается сдерживаться, но стремительно проигрывает сражение с самим собой. Звук, который он издает, -- что-то среднее между стоном и вздохом. Напряжение застыло в каждой части его тела, делая звук еще ниже. Находясь внутри Окумуры, он чувствует себя так, словно вкусил запретный, но до безумия сладкий плод. Просто восхитительно. Эш хотел этого ровно так же, как хотел дышать, правда, не помнил, с какого момента. Возможно, с самого первого. Бедра Окумуры скользят по обе стороны от тела Эша, когда он опускается, принимая Эша глубже. Так горячо и должно быть? Должно ли это быть так невыносимо больно и приятно одновременно? Эш хочет видеть, хочет дотронуться до него. Он хочет знать больше. “Эй…” -- голос снова опаляет ушную раковину, пускает вниз горячую дорожку. Окумура не принял его полностью, это просто невыносимо. Ужасно больно, но если Эш не получит от этого все, он никогда не будет удовлетворен полностью. Сердце в груди подпрыгивает, в легких недостает воздуха, а эрекция буквально взрывается новой волной убивающей боли, когда Окумура хватает его за волосы и заставляет запрокинуть голову. “Только не говори, что ты был девственником, пацан?”-- в этих словах слышится улыбка, и подобный вопрос ставит Эша в унизительное положение. Дыхание Окумуры в очередной раз жжет кожу, когда Эш отвечает ему сквозь стон. Этот темный человек -- самовлюбленный монстр, никогда не показывающий истинных эмоций, но они так близки друг к другу, что впервые Эш может с уверенностью сказать, что Окумура Эйджи не бесчувственный. Его тело бьет мелкая дрожь, оно излучает неистовый жар. И Эш может поклясться, на долю секунды, когда он проник в него, Окумура издал звук. Словно жизнь покинула его. Полная боли сторона уродливой истории. Эшу хочется сказать что-нибудь, что лишь усилит ненависть, превратит происходящее в нечто большее. Но тело Окумуры льнет ближе к нему, и даже через слои одежды ясно, что его сердце колотится слишком быстро. Когда Эш входит так глубоко, насколько это только возможно, вес Окумуры на нем перестает ощущаться, и перед тем, как он начинает двигаться, Эш почти спрашивает: ты в порядке? “Двигай бедрами, принцесса.” -- голос Окумуры нетерпелив, и Эш уверен, что слышать его таким -- привилегия, доступная далеко не каждому. Но он узкий. Внутри он слишком узкий, и это ощущается неправильно. Хотя движения и облегчала смазка Эша, кажется, что все происходит неверно. Разве Окумура не пытался доставить себе удовольствие? Тогда почему это выглядит так, словно он пытается причинить боль им обоим? “Какой же жалкий…” -- вздыхает он, и Эш вздрагивает вновь. Его не волнует смысл сказанного, один его голос приближает к разрядке, но то, что он не сможет кончить, убивает. Окумура поднимает бедра, а затем вновь опускает их, повторяет это медленнее и не собирается останавливаться. Одной рукой он держится за плечо Эша, другой наклоняет его голову в сторону, впиваясь в кожу его шеи зубами. Эш стонет, подаваясь навстречу всем телом. Ледяные пальцы Окумуры в его волосах -- это слишком, но жар внутри него абсолютно сводит с ума. Эш подсознательно толкается бедрами вверх, подстраиваясь под этот ритм в попытке найти позицию, в которой боль уменьшится, но как бы глубоко он ни входил, как бы тело Окумуры ни подстраивалось под его член, пытка остается прежней. Боль, переходящая в зависимость. Окумура кусает и посасывает кожу Эша, стягивает свитер с плеч и продолжает. Но чем быстрее Окумура двигается, тем сильнее сжимается хватка на волосах Эша, и оба они стонут в унисон. Эшу следовало бы попросить его остановиться, но он эгоистично желает большего, ему не хочется думать о чувствах Окумуры. Шея Эша горит и зудит, но когда Окумура прижимается к ней лбом вместо зубов, это больше не беспокоит Эша. Непоколебимый босс тоже содрогается, и на мгновение Эш уверен, что на его обнаженную кожу капает не слюна. Слезы? Все заканчивается так же внезапно, как началось. Окумура слезает с него так быстро, что Эш не успевает среагировать. Он лишь делает громкий вдох, потому что ему уже не хватает этого ощущения и тепла этого тела, запаха похоти. Но этого всего больше нет. “Выметайся.” -- от его голоса все тело немеет, и Эш слышит, как Окумура тихо закрывает за собой дверь, уходя. Эшу требуется время, чтобы освободить руки, и ему приходится выбираться из неловкой ситуации, в которой его снова бросил Окумура. Когда он наконец возвращается к себе, преследуемый неустанными подозрительными взглядами охранников, он буквально валится на пол, как только дверь за ним закрывается. Все тело горит необузданным влечением, и это отнюдь не приятно. Ему приходится дрочить в душе, и у него не выходит кончить, пока он не представляет, как делает это внутрь Окумуры. Это чувство наваливается на него, Эш не совсем осознает, что произошедшее было реальностью. Его шея и левое плечо усыпаны жутко выглядящими глубокими укусами. Адреналин, выплеснувшийся в кровь ранее, приглушал эту боль, но теперь, вероятно, он не сможет уснуть без лекарств. На следующее утро он подрывается от звонка. Это Ибе. Он велит Эшу быть готовым через полчаса. Все случившееся ночью кажется глупым кошмаром, но когда Эш заходит в ванную и глядит на свое отражение в зеркале, все тело напрягается. Укусы посинели и теперь выглядят так, словно его пытались убить. Эшу приходится найти свитер с высоким воротом, как бы сильно он ни ненавидел его. Но вчера Окумура выглядел крайне привлекательно в похожем. Что. Весь день Эш пытается сосредоточиться на происходящем. Разговоры с командой, с клиентами, попытки решить проблемы с доставкой -- все это теряет свои краски, пока единственным, что может слышать Эш, остается стон Окумуры около уха, пока он вновь ощущает дрожащее тело поблизости, в которое он входит все глубже. В порядке ли он? “Эш, ты точно в порядке?” -- наконец интересуется Ибе за ланчем. Эш наблюдает за занятыми улицами Осаки из огромного окна. Здесь все одеты в длинные пальто. И Окумура тоже. “Что?” -- Эш поворачивается на его голос. “Понятно. Что случилось? Если тебе нужно что-то сказать -- говори.” -- Ибе наклоняется к нему ближе, но Эш качает головой. Он мог бы выдать темный секрет Эйджи Окумуры. Мог бы, но не хочет. “Мне нужно увидеть босса.” Ибе отвечает ему смехом. “Ты можешь рассказать мне что угодно. Эйджи не станет разговаривать ни с кем из клана кроме Бланки, Шина, Артура и меня.” -- терпеливо объясняет Ибе, но в этот раз Эш едва ли может сдержать смех. Разумеется, уж это он знает. Почему тогда Окумура разговаривал с ним вчера? И не только разговаривал. Эшу нужно увидеться с ним сегодня вечером. “Ну? Что стряслось-то?” -- настойчиво спрашивает Ибе. Эш лжет. Эш пытался пойти на прогулку и этой ночью, надеясь снова заметить свет и в этот раз не позволить Окумуре взять то, что он хочет, без взаимной самоотдачи. Но Эш не успевает даже дойти до главного дома, когда замечает, что кто-то идет навстречу. Шаг Артура довольно скор, и Эш уклоняется он удара в последний момент. “Держись от этого места подальше. Я понятно выражаюсь?” -- шипит он и хватает Эша за свитер. -- “Я тебя и вчера здесь видел. Какого хрена тебе тут нужно?? Чего бы ты ни добивался, тебе этого сделать не удастся, поэтому постар…” -- он внезапно тянет свите Эша вниз, но лишь на мгновение, пока Эш быстрым движением не возвращает его на место. Блять. Они смотрят друг на друга, застывшее лицо Артура изменяется с каждой секундой, наполняясь все большим отвращением, а затем превращаясь в жутковатую ухмылку. Он словно знает. Как будто не впервые видит такое. Эш не может объяснить почему его тело так среагировало, но он наклоняется вперед, готовясь защищаться. “Ах ты мерзавец…” -- Артур выглядит счастливым. Он также наклоняется вперед и атакует первым. Их стычка проходит быстро и напряженно, ведь расставленная в округе охрана может прекратить происходящее в любую секунду, потому Эшу следует поскорее заткнуть его. Он хватает Артура за куртку и бьет в лицо, отпрыгивает назад, избегая ответного удара сбоку. Нос Артура истекает кровью, он хватается за него и подозрительно смотрит на Эша. Но он совершенно ничего не знает. Этим ударам Эш научился не в ФБР. Это -- то, чему его научила жизнь в Яме, когда приходилось сражаться за жизнь каждый чертов день. “Что за херня? Серьезно?” -- к ним приближается Шин и смотрит поочередно то на одного, то на другого. -- “Что вы тут устроили? Разойдитесь по комнатам живо.” “Нет. Я вышел на прогулку, а он напал на меня. Я не ваш чертов узник. Если что, я -- тот, кто имел дело с мутками клана постоянно. Так что не приказывай мне, ты мне не босс.” Следовало ли Эшу быть аккуратнее со словами, ведь Шин вооружен? Уже нет. Эш кое-что уже знает об этих людях, и если Окумура способен выстрелить без раздумий, Шин всегда говорил, прежде чем предпринять что-либо. Они не могут ничего сделать с ним, и Шин это знает. “Думаешь, ты в безопасности? Ты ведь его шлюха, как и все другие до тебя. И когда босс прикажет избавиться от тебя, я стану тем, кто отсечет твою голову.” Артур утирает кровь с носа, разворачивается и направляется в сторону здания. Эш старается контролировать свое выражения лица. Шин не может понимать, о чем говорит Артур. Но тут же Эш осознает, что может. Какие еще другие? Сколько их было? И что было потом? Словно без них у Окумуры не существовало личной жизни. Кем были те другие??? “Держись от босса подальше.” -- Шин просит, не угрожает. -- “Просто делай, что должен”. -- он поворачивается, собираясь уходить. “Я здесь из-за него, так что если ты…” “Ты не понимаешь, да?” -- Шин вздыхает, словно ему приходится разговаривать с ребенком, поворачивает голову лишь настолько, чтобы видеть Эша. -- “Ты для него просто игрушка. Ты в игре, он контролирует твои мысли и твое существование, как ему угодно. Если бы ты остерегался его, как я тебе и говорил… он бы быстро потерял интерес. Но ты продолжал подбираться ближе..” “Почему тебе не все равно? Я могу разобраться в этом.” “Даже не смей думать, что сможешь его понять. Не пытайся. Только хуже сделаешь.” -- Шин скрещивает руки на груди, напрягая желваки. “Будто ты сам его понимаешь…” -- Эш понятия не имеет, сколько Шин работает с Окумурой, но, вероятно, уже годами, раз смог стать его личным телохранителем. “Я -- нет. Никто не понимает Никто не знает босса, а те, кто думают, что знают, заблуждаются.” Шин отвечает без сомнений. Эш хочет спросить, почему в первую очередь он выбрал этого человека, но они просто смотрят друг на друга долгое время. “У тебя в холодильнике есть пиво?” -- спрашивает Шин. “Что?” Удивительно, что могу сделать несколько банок пива. Взамен на рассказ о жизни в Яме Шин рассказал Эшу, как начал работать на клан. Он переехал из Китая в Японию в шестнадцать лет с отцом, но после его смерти в основном зависал с уличными бандами, ввязываясь в драки. Однажды он попал в драку с членами клана Окумуры. Эш слушал с открытым ртом, когда Шин рассказал, что он стал первым человеком, которому удалось выжить после приказа Окумуры убить его. После этого Шин был заключен под стражу, а через пять дней босс пришел к нему и предложил стать его телохранителем. После третьей бутылки Шин с улыбкой на губах поведал Эшу о том, как Окумура спас его жизнь и дал ему шанс закончить школу и колледж. Эш понял, что было у Шина на уме. Как понять этого человека? Кто же на самом деле Эйджи Окумура? Осознание того, что Шин не ненавидит Эша всей своей душой, немного облегчило ему жизнь. Кажется, он завоевал доверие телохранителя, и это являлось самым главным из всего, что нужно было сделать. Эш и подумать не мог, что это окажется так просто. Шин совершенно не такой, каким его представлял себе Эш. Несмотря на то, что он имеет дело с кланом уже на протяжении шести лет, он остался честным и милосердным. Иногда он заглядывает к членам клана низшего ранга без причины. Окумура вверяет ему собственную жизнь. Шин -- человек слова, и лишь один неверный взгляд в сторону Окумуры может заставить его выстрелить в человека без задней мысли. Он обладает преданностью сродни собачьей, и это именно то, что требуется Эшу. Наконец-то удача ему улыбнулась. Спустя недели после разговора с Шином Эйджи все еще не мог выбросить окумуры из головы. Он бессознательно выискивал его взглядом везде, где бы он ни находился, но лишь видел Артура, все еще неспособного простить ему почти сломанную переносицу. Эш находился в Японии почти три месяца. Временами он получает сообщения от Шортера с информацией о клане Ли, но в них нет того, чего Эш не узнал бы самостоятельно, находясь и работая в Японии. Либо Шортер скрывает что-то, либо он владеет таким же количеством информации о китайском боссе, как Эш -- об Окумуре. Почти нулем. Но Эш не может винить Шортера -- у него тоже есть вещи, которыми он неспособен поделиться. Японские зимы не такие холодные, как ожидает Эш, но достаточно прохладные. Прогулки снаружи уже не доставляют такого удовольствия, но с тех пор, как Эш сблизился с Шином, он пользуется своим положением, чтобы находиться в главной резиденции. Он заходит через заднюю дверь и отдыхает с Шином в просторной кухне. Они обсуждают только горячие новости, речь никогда еще не заходила о боссе. Эш пытался несколько раз направить разговор в это русло, но приходилось захлопнуться раньше, чем он все испортит. Они стали встречаться по пятницам. Но в эту пятницу в середине января Шин не ждет его, как это обычно бывало. Эш закрывает за собой дверь и разувается, прежде чем ступить на пол. ему следовало бы сесть за стол и просто ждать, но он прогуливается вдоль по вестибюлю. Во всем доме царит гробовая тишина. Тени, отбрасываемые на стены, и отсутствие признаков жизни превращают этот дом в место, тревожащее сознание. В душе Эшу хочется узнать, всегда ли здесь так было. Окумура вырос в этом месте? Неудивительно, что он такой интроверт. Такая обстановка навевает дурное настроение. Эш доходит до лестницы. Он никогда еще не был на втором этаже. Ему не стоило туда идти. Он поднимается наверх, и в конце холла замечает приоткрытую дверь. Из щелки льется свет, освещая темный пол. ему нужно возвращаться, пока еще не слишком поздно. Но Эш уже стоит напротив входа. Он сжимает губы в узкую линию и заглядывает внутрь. Комната пуста, так что ничто не останавливает его от того, чтобы зайти внутрь. Старомодный кабинет с деревянным столом и библиотекой. Ничего лишнего, лишь то, чему и следует находиться в подобного рода помещении. Кроме одной-единственной вещи. Огромная картина на стене, прямо над столом. Эш медленно моргает, не в силах отвести взгляд от семейного портрета. Мужчина, выглядящий как более взрослая версия Окумуры, женщина с красивыми грустными глазами, и мальчик. Ему не может быть больше пяти лет, у него круглые щечки и пухлые губы. Все они выглядят слишком серьезными на этом портрете, и одеты в национальную японскую одежду. Высокопоставленная семья Окумура. Тогда почему же от взгляда на картину у Эша появляется ощущение, словно он прочитал историю с очень грустным концом? Эш подходит ко столу и разглядывает лежащую на нем книгу. Он не понимает, что в ней написано и о чем она. Но с их последней встречи у Эша появилось предположение, что босс любит читать. Эш кладет руку на ручку первого ящика и открывает его. Он полон файлов, и он достает верхний наружу. Он слышит голос, доносящиеся из коридора. Разумеется, он говорит по-японски. Единственное слово, которое Эш понимает, это “Эйджи”. Шаги приближаются. У него нет времени на то, чтобы вернуться и притвориться, что он оказался здесь по случайности. Эш замирает, когда слышит имя Окумуры. Он распознает голос Ибе, но навряд ли ему это сейчас как-то поможет. Даже Ибе не сможет его спасти сейчас. Эш, подобно нашкодившему ребенку, быстро прячется под столом, но ему сильно хочется выпрыгнуть из окна. Они заходят в комнату и закрывают дверь, Эш затаивает дыхание, но беспокоится, как бы они не услышали бешеный стук его сердца. Если кому-то вздумается подойти с другой стороны стола, Эшу придет конец. Тут же. Ибе снова что-то спрашивает, и по позвоночнику Эша стекает холодный пот. Он сильнее сжимает между пальцев файл, когда осознает, что ледяной голос, произносящий что-то в ответ, принадлежит Эйджи Окумуре. Эшу следовало бы догадаться, что это произойдет. В последний раз Эш слышал, как Окумура говорит, в той комнате. Он стонал ему на ухо, оставлял метки по его телу и давал ему то, чего они оба желали больше всего. Какого… Почему он думает об ЭТОМ сейчас?? По правде говоря, хотя Эш ни слова не понимает, это первый раз на его памяти, когда Окумура с кем-либо разговаривает. Действительно строит полные предложения, а не просто раздает команды отрывочными словами. Его голос по-прежнему холоден, но звучит по-другому. Босс не пытается унизить, лишь безэмоционально отвечает. Это ложь. У Окумуры есть чувства. Вот почему Эш продолжает приходить сюда. Он ни за что не поверит, что Окумура не испытывает того же самого. Между ними произошло что-то другое, как он может притворяться? Это оказывается не так интересно, как Эш ожидал. Из всего контекста он понимает только несколько слов, но и Ибе использует особую лексику, а также из-за его акцента сложно выловить в речи отдельные слова. Голос Окумуры похож на стекло, его произношение очень четкое, но даже так в нем проскальзывает глубокая печаль. “アッシュ リンクスか”***** -- вздыхает Окумура. Эш словно просыпается ото сна, когда слышит эту реплику. Он абсолютно уверен, что только что услышал свое имя по-японски. О чем они говорят? Почему сейчас? Почему о нем? Эш не может перестать думать о том, как Окумура говорит это, прикасаясь к его нижней губе. Воздуха становится мало. Эшу следует вылезти, пока он не издал какой-нибудь звук. Пока Ибе продолжает говорить, Эш слышит, как они подходят ближе. Звук стекла, приземлившегося на стол, звук льющейся в его жидкости. К ужасу Эша, Ибе отодвигает один из приставленных к столу стульев. Внезапно их взгляды пересекаются. Лишь на долю секунды. Эш напрягается, воображая, как Ибе вытаскивает его наружу и ставит напротив Окумуры, уже приготовившего оружие. “何してるの？” Знания японского у Эша хватает на то, чтобы понять, что Окумура спрашивает, что он делает. Ибе чуть склоняется и забирает у Эша файл, после чего придвигает стул ближе таким образом, чтобы полностью скрыть Эша с обеих сторон. Эшу приходится сжаться в комок, когда Ибе легко ударяет его носом обуви. Все еще более мягкое наказание, нежели участь быть пристреленным. По каким-то причинам Ибе выгораживает его, что помогает Эшу немного расслабиться. Окумура и Ибе беседуют еще на протяжении некоторого времени -- возможно, о файле, или же о чем-то еще. Эшу начинает казаться, что он сидит здесь уже век, у него затекли ноги и правая рука. Наконец дверь открывается. “お休み、英二”****** -- Ибе не двигается, да и Окумура ничего ему не отвечает, но скоро напряжение в воздухе спадает. Окумура ушел, закрыв дверь за собой. Они оба молчат некоторое время, а затем Ибе отодвигает стул. “Тебе следует назвать мне весомую причину, объясняющую происходящее, Эш. И почему у тебя в руках оказался этот файл?” Ибе сбавляет тон голоса, но Эша уже более ничего не волнует. Он наконец может вылезти наружу. Эш лежит на спине, часто дыша, и закрывает рот. Миллионы иголочек колют его тело, но он наконец чувствует себя процентов на двадцать более защищенным. “Мне стало интересно.” -- Эш не лжет. Он медленно садится и пропускает волосы через пальцы. -- “О чем вы говорили? Я услышал свое имя.” “Тебе повезло, если это действительно единственное, что ты понял, иначе я собственноручно убил бы тебя.” -- Ибе закатывает глаза и дает бокал Эшу. С виду, в нем дорогой ром. Эш качает головой, отказываясь от написка. -- “Сколько раз я тебе говорил держаться подальше, Эш?” “Я ведь часть клана. Я живу на главной территории, и несмотря на это, со мной обращаются как с преступником. Почему? Я просто хочу равноправия. Я увидел свет снаружи, так что подумал…” “Кто здесь обращается с тобой плохо? У тебя есть свой дом, помощники, тебе разрешено ходить, куда только пожелаешь, а также ты носишь самую престижную татуировку из всех якудз в Японии, но тебе и этого недостаточно? Единственное, что тебе нужно делать -- сторониться Эйджи. Это так сложно понять?” Ибе указывает на Эша своим бокалом. Не похоже, что он злится, к тому же, за годы работы на эту семью ему наверняка приходилось справляться с чем-то потруднее. Кроме того, Эш уверен, что Ибе доверяет ему не меньше остальных здесь. Кроме Артура. Или Окумуры. “Я не хочу быть в стороне от него. Мне хочется, чтобы он меня узнал.” -- Эш серьезно смотрит на Ибе, и этого оказывается достаточно, чтобы поверить в его слова. Ибе смеется. “Ты сам себе могилу копаешь, ребенок.” -- предупреждает Ибе, но больше ничего не говорит. На его лице написано, как он устал от парней наподобии Эша. А также он знает, что все, кто пытался подобраться к боссу слишком близко, уже мертвы. Разумеется, он предупреждает. “Тогда помоги мне.” -- Эш поднимается и подходит ближе. -- “Шин, Бланка, Артур и ты...близки к нему. Как? Что мне нужно сделать?” Ибе не спешит отвечать, наслаждаясь вкусом алкоголя. “Нет. Я не желаю тебе смерти.” -- после этого Ибе поднимается. -- “Выжди пять минут и можешь выходить. В следующий раз мне не удастся спрятать тебя от Эйджи, так что лучше не испытывай судьбу. Спокойной ночи.” -- он уходит, выключив свет, но оставляя дверь приоткрытой, чтобы Эш смог уйти незамеченным. Блондин остается в темноте, страдая от головной боли. Эта загадка оказывается слишком сложной. Если ему не удастся подобраться ближе, этому аду не будет конца. Эш подходит к двери ближе, но затем поворачивается снова, чтобы в последний раз посмотреть на картинку на стене. Здесь слишком темно, чтобы полностью рассмотреть ее, но он может видеть очертания в тени. Жутко. Каким он был -- предыдущий босс? “Наслаждаешься?” Оборачиваться -- не лучшее решение, которое мог бы принять Эш, потому что Окумура уже прижимает короткое лезвие к его горлу. Босс наносит удар коленом по его позвоночнику, прижимая Эша к столу. “Думал, я не замечу? Я слишком хорошо знаю Ибе. Шпионишь за мной, Линкс?” -- он сильнее прижимает нож к его коже, и Эшу приходится постараться, чтобы сдержать стон. Значит, он знал. Знал, что Эш под столом, а Ибе прикрывает его. Знал, но ничего не сделал. Эш не двигается, в этом нет смысла: если Окумура захочет его убить -- убьет. Но Эш добился того, чего хотел. Окумура здесь. Один. Наконец, месяцы спустя, они снова в одной комнате. Окумура переворачивает Эша лицом к себе и прижимает к столу. Эш откидывается на локти. Дыхание босса мажет по коже Эша, и он послушно отклоняет голову в сторону, подставляя обнаженную кожу. “Значит ли это что-то? Значит для тебя? Та ночь?” -- тихо спрашивает Эш. Потому что для него -- да, та самая искра между ними. Она существует, пускай и состоит из чистой ненависти. Лезвие вонзается в миллиметре от головы Эша. Он специально промахнулся? Эш не издает ни звука. Он не хочет, да и не может испугаться. Ему следует показать Окумуре серьезность своего настроя. Показать безоговорочную преданность боссу. Показать, что больше он никого не хочет, и что готов умереть, лишь бы попробовать Окумуру на вкус снова. Эта идеальная ложь встает поперек горла Эша, и он практически сам готов в нее поверить. Почему притворяться оказывается так просто? “Это происходит только в темноте. Ты не прикасаешься ко мне. Ты не кончаешь внутрь меня. И никаких поцелуев.” Лишь через мгновение до Эша дошло, что это условия, которые он обязан принять. Очевидно, что оба они не хотят, чтобы это заходило за рамки дозволенного. Эшу тоже есть что сказать, но не он здесь устанавливает правила, к тому же он не хочет испортить все, что имеет на данный момент. “Согласен.” -- серьезный голос Эша становится подтверждением заключения их сделки. Это происходит на стуле за столом, Эш снова связан так же, как и в прошлый раз. В происходящем Эш видит лишь то, что может связывать двух врагов. Они оба не могут объяснить взаимное желание. Ощущения просто потрясающие, ему не так больно, как в прошлый раз, но Окумура все еще контролирует процесс. Он сверху и задает бешеный темп. В этот раз Эш снова слышит Окумуру, разумеется. Слышит болезненные стоны, выдающие его ощущения. Он ранен глубоко в душе. Окумура желает этого. Желает боли. Иначе не согласился бы на это. Эш уверен, что никто не знает о том, что связывает их двоих, или же знают, но не смеют этого показывать. По крайней мере, до тех пор, пока босс не решит избавиться от Эша, как от всех до него. Эш уживается со всеми в клане кроме Артура. Эш уверен, что он что-то подозревает, но без доказательств его подозрения -- не более, чем пустышки. Эш продолжает зависать с Ибе после работы, а тот, кажется, рад тому, что его больше не донимают вопросами про босса. Он встречается с Шином в резиденции, и они общаются. Эш наконец может самостоятельно использовать японский в речи и набирается достаточного опыта, чтобы контролировать бизнес без посредников. Он располагает доверием и уважением всей команды. Иногда ему доводится посещать встречи с Окумурой, и тогда он стоит за Ибе, сливаясь с его тенью. Босс даже не смотрит в его сторону. Они друг для друга не существуют. Окумура раздает приказы, и становится очевидно, что эта система нерушима и безусловна. Он знает каждую ее деталь, Окумура сообразителен и быстр. Эш видел, как он приказывает убивать людей. Ему доводилось наблюдать, как он наступает на жертву, прежде чем прикончить ее. Безоговорочный доминант в любой ситуации, способный принять решение в считанные мгновения. Эш ненавидит то, как близок Артур с Окумурой. Этот ублюдок силен в команде с иностранцем Эдуардо Фоксом, являющимся его правой рукой. Эш не мог решить, кто из них мозолит глаза больше. Но что бы ни происходило, ночь наступает всегда, пряча лицо Окумуры в тени, и Эш вновь не может сказать, кем он на самом деле является. Эш посещает главный дом почти каждую ночь. Пробирается через окно, подобно вору, где его уже ждет Окумура в окружении извечных виниловых пластинок. В одном и том же кресле, с теми же ограничениями, желанием, страстью, с тем же отсутствием контроля, снова и снова. Они трахаются. Другого слова для этого не существует. Окумура всегда сверху, от начала и до конца он управляет происходящим, и Эш не замечает, в какой момент становится зависимым от его быстрого дыхания, от запаха секса. Они соприкасаются лицами, обмениваются звуками. Лишь настолько близко они могут быть. То, как видоизменяются их личности по ночам, не имеет никакого смысла, потому что как только Окумура оставляет Эша в одиночестве, произошедшее начинает казаться сном. Нереальным. Эш Линкс и Эйджи Окумура не могли оказаться рядом. Их связь -- не более, чем галлюцинация, созданная ими обоими по личным причинам. Сколько раз Эш трахал босса, сколько раз вколачивался глубже и заставлял это грациозное тело выгибаться в своих руках? Эш понятия не имел, он сбился со счету, но жил ради этого. Ради тайных моментов, которые ему дарил Окумура. Но почему? Когда пришла весна, сады усыпали ярко-розовые цветы. Но новое время года принесло с собой новые беды. Клан Ли убил как минимум пять человек из клана Окумуры, что положило начало открытой войне. Кажется, такое происходит не впервые, но Эшу не доводилось ранее видеть такого зверства. Эш старался защитить своих людей, но больше никто не мог быть уверен в своей безопасности. Предатели на каждом шагу, друзья,ударяющие в спину друг друга ножами. Переломный момент начался после совершения покушения на самого босса. Разумеется, для Шина каждый из них был важен, но риск оказывался слишком высок. И Окумура ненавидел проигрывать. Эш находился там же, где сильнейший лидер в Японии, их лидер, бессердечно взял контроль в свои руки. Любой, кто вызывал малейшее подозрение с его стороны, исключался из клана, один за другим, пока роковая стрела не оказалась направлена на Эша. Он думал, ему такое не грозит, пока они трахаются. Эшу казалось, что Окумура не позволил бы этому происходить, если бы не доверял ему. На тот момент это продолжалось уже около трех месяцев. Эш думал, этого достаточно. Но это оказалось не так. Они возвращались домой со встречи, когда водитель свернул на другую дорогу. “Куда мы едем?” -- спрашивает Эш у Ибе, но мужчина не отвечает. Кажется, он вымотался сегодня, но Эш не придавал этому особого значения до данного момента. -- “Ибе?” “На прошлой неделе Артур видел, как ты разговариваешь с кем-то на улице.” -- он наконец отвечает, но не смотрит на Эша. -- “И сказал об этом Эйджи.” “Что?” -- Эш подсознательно нащупывает дверную ручку, но, разумеется, дверь заблокирована. Эша везут на его собственные похороны. -- “Это чушь собачья! Артур лжет. Я просто не мог ни с кем разговаривать, и ты, черт возьми, сам это знаешь.” “Думаешь, Артур посмел солгать боссу?” -- лицо и голос Ибе изменяются, он поджимает губы в тонкую линию. “Естественно! Этот мудак ненавидит меня с того дня, когда я сломал ему нос. Шин знает об этом! Какого черта, Ибе, серьезно?” -- Эш поворачивается к нему. Он не может принять это как должное. “В любом случае, твои слова против его ничего не значат. Прости, Эш. Все уже решено. Если попробуешь сбежать, я выстрелю.” -- отвечает Ибе с выдержкой солдата. И хотя на лице мужчины не проскальзывает ни эмоции, Эш видит, что он говорит не то что думает. Эш опирается спиной на сидение и замирает. Значит, все? Это конец? Куда его привезут? Стоит ли Эшу перестать скрываться? Может, его работа под прикрытием здесь и закончится? Он может забрать оружие у Ибе, убить его и водителя и сбежать. Доехать до ближайшего поста полиции и положить всему этому конец. Но Эш лишь пялится в одну точку, пока машина не останавливается. Ему знакомо это место. Это заброшенные склады хранения на побережье. Дверь со стороны Эша открывается. Он смотрит на Ибе, но, кажется, он не пойдет с ним. Он идет за одним из охранников, которого он очень хорошо знает. Им даже доводилось беседовать пару раз. Эш ничего не спрашивает, просто идет по узкой тропинке. Это смерть, которую для него избрали. Кто убьет его? Какие-то охранники? Шин? Или же сам мудак Артур? Он точно здесь. Эша начинает тошнить от одного его присутствия, хотя он его еще даже не видел. Артур ни за что не пропустит смерть Эша. Его последний суд. Эшу стоило бы обольститься -- здесь как минимум десять охранников включая Шина. Они думают, что он опасен? Они могут и не ошибаться, но часы Эша тикают, и нужно срочно что-то предпринять. Сказать что-нибудь. Защититься. Шин мог бы его послушать, но он даже не смотрит в его сторону. Все они до последнего преданы лишь боссу. Одна из камер хранения открыта. Там же стоит сам Окумура, провожая Эша безэмоциональным взглядом. Та же самая темная аура, полная силы. Другого исхода не дано, Эш заранее знает ответ. Его убьют. неважно, что произошло между ними, для Окумуры это ничего не значило. Все это останется за дверьми комнаты, в темноте, и будет забыто после того, как босс нажмет на курок. И он нажмет, Эш видит это по его лицу. Оно не отличается от того, с которым он убивал других. Эш поворачивается к нему, заходит внутрь и преклоняется на холодном полу. Почему он делает это? Зачем? Почему так больно осознавать, что Окумура так и не может доверять ему после всего, что было? Окумура безжалостно пинает Эша в живот. Он делает это снова и снова, пока Эш не перекатывается на бок, а кровь не начинает заливать его губы. Перед глазами мутно. Это месть за все. Ненависть выжгла сердце Окумура, не оставив в нем человечности. Его мазохистские желания могут быть удовлетворены только посредством боли. Ненависть Окумуры похожа на вулкан, переполненный жгучей, почти кипящей магмой. Ее жара хватит на то, чтобы расплавить самый тугоплавкий металл. Она растет с каждой секундой, уничтожая будущее Эша. И уже это убивает, глубоко изнутри, каждую клетку его тела. Это заставляет Эша поверить в то, что он получит то, что заслуживает. Он кашляет кровью и стонет, когда Окумура наступает ему на грудь и наклоняется, целясь пистолетом в рот Эша. “Я, черт подери, лучшее, что ты когда-нибудь увидишь. Последнее, что увидят твои предательские глаза, Линкс.” Окумура никогда не утруждает себя лишними разговорами, но сейчас он это делает, и Эш должен использовать этот последний шанс. “Я не предавал Вас, босс. И никогда не сделал бы этого.” -- он тихо ругается, когда их глаза встречаются. Этого никогда не происходило, Окумура считал себя выше этого. Но сейчас он исполняет посмертное желание Эша. Босс лишь смотрит на него, одним взглядом испепеляя существование Эша. К своему удивлению, Эш пытается запомнить каждую его черту. Все, начиная с длинного черного пальто и заканчивая рваными джинсами и свитером. Эш старается запечатлеть в памяти изгиб его пальцев и семейное кольцо-реликвию на правой руке. Это его последний шанс посмотреть на этого мужчину. Он замечает каждую черту его строгого и завораживающего лица. Темные волосы Окумуры спадают на выразительные глаза, на его левом ухе есть пирсинг. Он не всегда носит его, а следовало бы. Такая непокорность. Такая сила. Окумура великолепен, и Эшу кажется, хотя бы под конец он должен признать это. Сколько раз его тело было так мучительно близко, насаживаясь на него? И сейчас он умирает ради него? Это должно было произойти иначе, но Эш не может думать о другом. Металл оружия в руках Окумуры холодит нижнюю губу Эша, а затем он разворачивает его. Эш не уверен, почему, но он медленно поднимает руку, чтобы взять его. “Босс!!” -- кричит Шин, но уже слишком поздно. Эш оказывается быстрее. Он направляет оружие и нажимает на курок, не отводя взгляда. Окумура впечатлен. Он отступает назад, хотя ничего не произошло. Эш громко дышит. Отпускает пистолет, направленный в собственный лоб, и он с шумом падает на пол. Оружие не было заряжено. Как Эш узнал об этом? Он и понятия не имел. Эш закрывает глаза, прислушиваясь к собственному сердцебиению. Кто-то подходит сзади, помогая подняться. Это был вызов, о котором знал только Окумура. Остальные были удивлены не меньше Эша. В любом случае, это победа. Он не предавал босса. Никто не может понять этого человека до конца. С наступлением вечера становится труднее поверить в реальность произошедшего. Эш решает подумать об этом во время прогулки. Возможно ли, что под маской Окумуры скрывается нечто большее? Может, все не только из-за боли? А Эш? Что случится в следующий раз, когда он будет вынужден действительно предать клан? Телефон в кармане куртки вибрирует, и Эш без раздумий отвечает. В настоящее время производится большое количество поставок, потому он ожидает услышать кого-то из своей команды. “Джейд.” -- этот голос пробуждает его. Шортер. О нем Эш даже не подумал, когда находился на волосок от смерти. Только об Окумуре. “Аслан?” -- Эш не отвечает, потому голос в трубке зовет его еще раз. “Шортер...не лучшее время для звонка.” -- тихо отвечает он, но голос все еще звучит неестественно. Как он мог забыть о Шортере? Даже ни единой мысли не пронеслось в голове?? “Скоро что-то произойдет. Я хочу попросить тебя оставаться как можно дольше в стороне от этого. Не становись…” “Ты о чем??” -- прерывает Шортер. Война уже началась? “Насколько ты близок к Окумуре? Между вами что-нибудь есть?” -- Шортер продолжает забрасывать его подозрительными вопросами, словно знает правду. “Что..” “Ответь на чертов вопрос, Аслан!” -- кричит он, и Эш выдерживает паузу, прежде чем ответить. “Конечно, ничего нет. А что-то могло бы?” -- солгать Шортеру оказывается просто, и Эш ненавидит себя за это. “Хорошо. Не находись рядом с ним, он чокнутый психопат и мазохист. Ему было шесть, когда он впервые убил человека и…” “Откуда у тебя такая информация??” -- Эш снова не скрывает удивления. Не похоже, чтобы члены клана Ли могли о таком знать. Эша это удивляет больше, чем то, что будучи ребенком, Окумура кого-то убил. “Это неважно. Я беспокоюсь за тебя, Аслан. Это правда так. Полгода назад они убили троих моих людей. Им не так-то сложно развязать межклановые драки. Окумуре неважно, кто погибнет, пока это будет удовлетворять его. Пожалуйста, Эш. Держись подальше. Пожалуйста.” -- он тараторит это хриплым голосом. -- “Он не хороший лидер. Он просто убийца.” “И что ты мне предлагаешь? Я не могу отступить сейчас, Шортер. Я слишком погряз в этом всем, как и ты. Я в порядке.” -- Эшу по необъяснимым причинам хочется накричать на Шортера в ответ, кровь в его венах вскипает. Он хочет сказать ему, что это неправда, что Окумура -- идеальный лидер, он организован, умен и знает, что он делает. Но Эш не может. “Сейчас я прошу тебя просто не высовываться и не ввязываться никуда.” -- Шортер делает глубокий вдох, потому что Эш не отвечает. -- “Ты… ты важен для меня. Поверь, я делаю это для тебя. Все для тебя, Джейд.” “Шортер..” Слова друга трогают его сильнее, чем следовало. Эш не уверен, что следует ответить. Разумеется, Шортер -- его лучший друг, брат и самый важный человек во вселенной. В другой вселенной, в которой Эш жил раньше. Но сейчас все изменилось. Он сам изменился. Он борется на стороне Окумуры, потому не может ответить Шортеру тем же. “Пообещай мне. Я больше ни о чем не прошу.” -- Шортер почти умоляет. “Я буду в порядке. И никогда не предам тебя, Шортер. Надеюсь, ты это знаешь, так что не говори так, будто я уже это сделал.” -- наконец Эш отвечает честно, словно не замечая того, что уже рушит каждое данное ими когда-либо обещание. “Конечно знаю. Бро прежде всего?” Эш чувствует вину. Ему больно. Больнее всего -- потерять Шортера. “Ага. Я правда не могу говорить, Шортер, они могут увидеть меня, а ты и сам чувствуешь, как близка война.” “Скоро все изменится, Аслан..” Эш прикусывает нижнюю губу и поднимает взгляд. Замечает свет на заднем дворике. “До свидания.” -- он не дожидается ответа и завершает звонок. Это ощущается ужасно, но наивная его часть все еще надеется, что после того, как это закончится, все вернется на круги своя. Эш идет на свет, пока перед ним не открывается эта картина. Руки Окумуры держат лук, заряженный стрелой, он целится в мишень на другом конце сада. Эш уже видел одежду такого типа. Это национальная японская одежда для занятий боевыми искусствами. Разве что Окумура полуобнажен -- на нем лишь нижняя часть костюма и частично -- верхняя. Его левая рука, половина груди и спина обнажены, мышцы напряжены, а глаза сосредоточены. Свет преломляется на татуировке на его спине, и красный дракон вновь оживает, двигаясь вместе с тенями по воле его дыхания. Эш выпрямляет спину, потому что это зрелище заставляет силу внутри него пробудиться. Божество. Он не знал, что Окумура занимается стрельбой, но это идеально подходит ему, показывая все чувствительные стороны, которые Окумура прячет. Совершенно другой человек. Окумура отпускает тетиву, и стрела с громким звуком пронизывает воздух. Эш даже не смотрит, попала ли она в цель -- это совершенно не важно. Босс опускает руки. Эш мысленно умоляет его о том, чтобы на его лице появилась хоть одна эмоция, но не меняется абсолютно ничего. Оно пустое. Даже когда Окумура занимается чем-то, не связанным с работой, он не чувствует ничего. “Почему?” -- спрашивает Эш вслух. Они оба знают, что он имеет в виду. Окумура даже не вздрагивает, он наверняка предугадывал его появление здесь. “Ты ведь мог меня убить...но не сделал этого. Почему?” -- снова спрашивает Эш, но это бесполезно. Окумура не станет с ним разговаривать. Это не то, что он привык делать с людьми. Он уходит, словно голос Эша сравним с дуновением ветра. Окумура вешает лук на место и открывает соседнюю дверь. Ему не нужно звать, Эш сам следует за ним. Они заходят внутрь. Становится слишком темно, когда дверь закрывается. Они оба оказываются в маленьком хранилище, кажущееся меньше, чем оно есть на самом деле. Эш вдыхает сквозь сжатые зубы, пытаясь скрыть напряжение, осевшее в каждой клетке тела. Эш желает быть равнодушным, желает показать Окумуре, что даже кто-то с эго, как у него, недостаточно силен против всех на свете. Особенно после того, что произошло сегодня. Эш хочет ответить ему и услышать правду. Думаешь, ты в безопасности? Ты теперь его шлюха, как и остальные до тебя. И когда босс велит избавиться от тебя, я буду тем, кто отсечет твою голову. Слова Артура всплывают в памяти Эша слишком внезапно, повторяются раз за разом подобно одной из проигрываемых виниловых пластинок, которые так любит Окумура. Тогда Эш посмеялся в лицо Артуру, отрицая его ложь, представляя, как тот скрючится на полу тюремной камеры, когда все закончится, но… Сколько раз с того моментой он оказывался с Окумурой наедине? Эш не подается навстречу. Не помогает Окумуре в том, чтобы он снова использовал его, как инструмент удовлетворения своих мазохистских желаний. Пока что. Окумура подходит ближе и почти нежно убирает волосы Эша с его лица, потом оказывается настолько близко, что может почувствовать каждый его мускул. Впервые Эш ощущает обнаженную кожу Окумуры на своей. “Сядь.” -- приказывает босс, касаясь губами чувствительного местечка рядом с волосами Эша. Эш дрожит. От ненависти. От желания. Сесть? Он мог бы запросто опрокинуть Окумуру, прижать его к стене и жестко трахать до тех пор, пока тот не начнет кричать или же по крайней мере не покажет малейших признаков чувств на лице. Пока не добьется слов, которые Эш должен услышать. Но этому не суждено произойти, пока голос Окумуры парализует Эша, заставляя терять контроль над собой. Эш подчиняется, хотя с того момента каждая секунда неправильна. Как и всегда. Когда Эш опускается на кресло, Окумура седлает его, и комната снова сужается. Они словно заперты в коробке, наполненной страсти, и именно здесь кончается вселенная. Эш знает правила, они не меняются. Они оба не произносят ни слова, не желая проиграть в их игре. Эш наклоняется вперед и ведет губами по торсу Окумуры, скрытому одеждой. Кожа под мягкой тканью теплая. Заходить дальше ему не дозволено. “Босс…” -- выдыхает он в тело Окумуры, позволяя себе утонуть в этом отравляющем запахе богатства. Эш никогда такого не говорил, они не разговаривают, только делают, что нужно, но он не может сопротивляться. Он хочет ненавидеть его тело. Но действительно ли он этого хочет? Где правда? Почему нахождение рядом с Окумурой доставляет больше удовольствия, чем разговор с Шортером буквально мгновение назад? Почему. Эш ненавидит то, как сотрясается воздух рядом с ними. Ненавидит, что Окумура стал его первым, что он сделал Эша зависимым. Ненавидит саму лишь мысль о конце. Эш скоро стягивает свое белье, но у Окумуры это занимает больше времени из-за сложно скроенной одежды. Но когда ткань спадает с его тела, Эшу приходится закусить губу, чтобы сдержаться и не дотронуться до его кожи. Эш уже достаточно возбужден, и головка его члена истекает смазкой. Он ожидает, что Окумура предварительно свяжет его запястья, но вместо этого он хватается за его плечо и садится. Эш растягивает его изнутри, идеально зная, как сделать это правильно. Окумура стягивает его куртку. Эш поднимает руки, помогая боссу снять с себя футболку. Когда Окумура подается навстречу, Эш стонет от удовольствия, ощущая жар его кожи, дыхания, стук его сердца. Ему неописуемо хорошо. Он вынужден схватиться за кресло, потому что иначе впился бы пальцами в кожу Окумуры. Он сжимал бы ее сильнее и сильнее, рвал бы ее, причиняя Окумуре боль, которой тот так жаждет. Окумура медленно движется вверх-вниз. Пытка. Снова. Член Эша пульсирует внутри него так сильно, что он чувствует, как кончит в любую секунду. Окумура склоняет голову и делает только хуже, вбирая губами кожу Эша. Эти части его тела стали такими чувствительными, что Эш сходит с ума от экстаза. Он двигает бедрами и входит глубже туда, где это ощущается приятнее всего. Окумура узкий, но так идеально походит ему. “Глубже. Входи в меня глубже, Линкс.” -- он лижет его кожу и оставляет укус на линии челюсти, заставляя подчиниться властному приказу. Окумура обнимает Эша, прижимаясь лбом к плечу и движется быстро, принимая в себя всю плоть. Руки Эша безвольно свисают по бокам. В таких обстоятельствах сложно контролировать свое тело. “Сильнее. Сильнее. Трахай меня сильнее.” -- снова и снова шепчет Окумура, обжигая дыханием плечо Эша. И он делает это, о Господи, как сильно он хотел бы дать ему большего. Как же этот голос сводит Эша с ума. Внезапно Эш осознает, что это первый раз, когда Окумура полностью обнажен перед ним. Босс никогда раньше не снимал белье полностью. Странно. Что-то не так. Эш не чувствует этого. Дрожи, пульсации, трепета, жара, твердости. У Окумуры нет эрекции. Это не взаимное желание. Окумура этого не чувствует. По крайней мере, не чувствует сексуального влечения. Окумура никогда не хотел Эша. Тогда почему? Почему он делал это? Эш не замечает, как кладет руки на бедра Окумуры и останавливает его. Ошибка совершена. Окумура мгновенно отстраняется. Прикосновение Эша перерезало последнюю нить, связывающую их. Он психопат и мазохист. Окумура бросает Эша здесь и захлопывает за собой дверь. Вся страсть, что между ними была...тот жар. Все это было односторонним? Лишь воображением Эша? Окумура импотент? или же… просто не способен чувствовать ни при каких обстоятельствах? В любом случае, Эш нарушил правила. Все кончено. Эш ждал, что что-нибудь произойдет. Что Окумура придет и прикончит Эша. Но даже спустя три дня ничего так и не происходит. Эш в очередной раз убеждается, что для Окумуры секс -- лишь способ получения боли. Ему никогда не хотелось получить удовольствие. Окумура не способен ни на какие эмоции. И, возможно, Эш не единственный, кого босс использовал подобным образом. Почему внезапно слова Шортера обрели смысл? Что, если он прав? Эш слышит стук в дверь и не слишком долго думает прежде чем открыть ее. За ней Шин, одетый, вероятно, слишком нарядно для такого позднего часа. “Идем.” -- он отходит от двери. “Извини, я не в настроении.” Разве одного убитого взгляда Эша недостаточно, чтобы понять это? “Это приказ, а не предложение.” -- шин медленно качает головой, и Эш понимает, что выбирать ему не дано. Что теперь? Он захватывает с собой кожаную куртку и подходит к машине, садится внутрь. Но увидев, что Окумура сидит на другой стороне, хочет немедленно выпрыгнуть наружу. Эш не был готов, но теперь слишком поздно. Машина трогается. Окумура одет не по сезону -- слишком тепло, но образ выдержан в официальном стиле, он не показывает и толики дискомфорта. Верно, он всегда такой. “Куда мы направляемся?” -- Эш даже не смотрит на него. Он не может сказать, что в нем изменилось, но ему абсолютно плевать на цель поездки. В любом случае, ответа он не получает. А как же еще. Они едут в молчании довольно продолжительное время. Напряжение из воздуха исчезло. Эша уже не потряхивает, как прежде, становится холодно. Что-то в этот момент умерло. Надежда или же что-то, во что Эш наивно врил. Что Окумура Эйджи когда-либо хотел его. На самом деле, никогда еще Эш Линкс не контролировал ситуацию. Они наконец останавливаются, и Эш выходит наружу первым. Аэропорт. он наблюдает за тем, как Шин открывает дверь Окумуре. Босс подходит к маленькому самолету, где его уже ожидает охрана и пилот. “Это что еще за херня, Шин?” -- Эш быстро пользуется возможностью спросить. “Ли прислали боссу письмо с предложением дружбы. Мы собираемся встретиться с кланом Ли.” “Чушь.” -- Эшу едва ли удержался от того, чтобы накричать на Окумуру и спросить, не сошел ли он с ума. Дружба с кланом, который развязал войну?? С главным врагом? И почему Окумура берет Эша с собой? “Конечно, чушь. Не беспокойся, босс знает, что делает. Он направляется туда, чтобы убить. Я уверен.” -- кивает Шин. “Он хочет убить главу клана?” -- Эш не уверен, стоит ли ему посмеяться, или шин говорит серьезно. “И всех его людей.” -- усмехается Шин, и на долю секунды на его лице Эш замечает скользнувшую по нему тень. Он же тоже не верит в эту идиотскую идею, так ведь? Но если Окумуре что-то взбредает в голову, может ли кто-то что-либо изменить? Возможно ли его остановить? Всех его людей. Шортер.