Маленькие истории

Голубая лента в волосах, кружевной воротничок, нарядное платьице… Словом, Элизабет готова к очередному дню в детском саду. Всем своим крохотным сердечком она любила это место. Именно здесь бурлила настоящая жизнь. Именно здесь случались удивительные события. Как-то раз, на одном из новогодних утренников, Анжелика, сестра Элайзы, толкнула ее на одного из самых умных мальчиков группы. Так Скайлер познакомилась с Александром. Александром Гамильтоном. Нет, не просто Алексом, а именно Александром Гамильтоном. «Александр Гамильтон. Меня зовут Александр Гамильтон» — мальчишка постоянно повторял эту дурацкую фразу, пока Элизабет, уже сама не замечая того, автоматически закатывала глаза. Хотя, в целом, он был очень хорошим другом, знал много интересных фактов и любил делиться ими в разговорах. С каждым днем Александр и Элайза проводили все больше и больше времени вместе. Гамильтон дарил девочке рисунки, в которых, за незнанием букв, выражал все свои чувства и эмоции при помощи карандашей и красок. Все шло хорошо. Элизабет даже приносила своих кукол в группу и вместе с Александром давала им имена. Самым любимым их пупсом являлся пластмассовый Филипп. Он был довольно старой игрушкой, поэтому у него периодически вываливался правый глаз, но… юные «родители» говорили, что все это от того, что Пип — как они любовно звали своего «старшенького» — слишком много времени провел за экраном телевизора. Конечно, если быть абсолютно честными, то следует признать, что Гамильтон любил играть в семью много меньше, чем спорить с другими мальчишками. Александр постоянно конфликтовал с Томми Джефферсоном. То они не могли решить, чьи правила игры лучше, то рушили куличики и песочные замки (хорошо, не замки, а их подобие) друг друга. На самом деле, главной причиной их конфликтов был Джордж Вашингтон. Джордж Вашингтон, который уже через год должен был покинуть стены детского сада и отправиться во взрослое плавание школьной жизни. Поговаривают, что Джордж даже умел читать. Наверное, именно поэтому Гамильтон и Джефферсон так стремились оказаться ближе к этому удивительному мальчику. Собственно, как стремился и Аарон Берр. Однако, осознав, что Вашингтон не заинтересован в дружбе с ним, Берр вскоре оставил борьбу, поэтому наблюдал за всем происходящим в отдаленном углу песочницы, играя сам с собой и надеясь, на то, что его время еще придет. Элизабет лишь вздыхала, нянча своих «детей» и с тоской глядя на Александра, что отчаянно бил кудрявую голову Джефферсона лопаткой. Однако… кажется, девочка все же была счастлива. Все пошло под откос, когда Элайза заболела и несколько недель была вынуждена провести дома. За это время Гамильтон стал другом для Марии Рейнольдс. Теперь ей он рисовал картинки. Теперь ее он держал за руку во время прогулок. Теперь ей он шептал на ушко забавные истории и интересные факты. Но Скайлер вскоре вернулась. Тогда Гамильтон разорвал свою дружбу с Марией и вновь наладил тесный контакт с Элизабет. Все могло бы закончиться на этой счастливой ноте, но тут на рельсы войны вернулся Томас. Помня старые обиды, он решил насолить своему извечному противнику. Джефферсон заставил Гамильтона признаться Элайзе в дружбе с Марией. Поначалу Алекс наотрез отказывался, однако Томас пригрозил, что в этом случае сделает все сам. Если уж рисунки Элизабет еще хоть как-то смогла стерпеть и принять, то вот информация о том, что Гамильтон обнимал Рейнольдс и — Боже упаси — целовал ее в щечку, вызвала у девочки слезы. Вернувшись домой, Скайлер решила поступить по-взрослому… Правда, что-то пошло не так, поэтому, намереваясь сжечь рисунки, которые подарил ей Гамильтон, девочка едва не сожгла дом, но… в целом все обошлось. Еще какое-то время Элайза дулась и обижалась, но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло… Это был холодный ноябрьский день. Хмурые тучи сновали по серому небу, предвещая беду. Прогулка в такую погоду явилась весьма сомнительным развлечением, но никто не мог идти против установленного и строго соблюдаемого режима дня. Элайза, теплее закутав Филиппа и на время оставив его, торопливо направилась к другим девочкам, чтобы узнать «курс валюты». До отказа набивая карманы голубой курточки иссохшимися листьями, она еще не знала, что именно в этот момент ее первенец погибает от руки воспитанника младшей группы… Джордж Икер всегда был жестоким ребенком. Трудно представить, что испытала девочка, увидев своего горячо любимого, пусть и временами одноглазого, но все же горячо любимого Филиппа без головы… В медпункте доктор Хосак пытался примотать голову игрушки с помощью лейкопластыря, но… тщетно… Рана оказалась смертельна. Вот тут, в этот тяжелый, пропитанный скорбью момент рядом вновь оказался Александр. Дети помирились. Снова играли в семью. Завели другого Филиппа. Идиллическая картина могла продолжаться вплоть до самого выпуска, но всему помешал взрывной характер Алекса. Как-то раз Берр и Гамильтон повздорили. Сложно сказать из-за чего именно это началось, но вот закончилось все грандиозной дракой и переводом Александра в другую группу. — Скоро увидимся, это всего лишь вопрос времени, — торопливо прошептала Скайлер, прощаясь с дорогим сердцу другом. Мысленно она уже думала о том, что ей лучше сделать, чтобы тоже оказаться в другой группе. Быть может, больно-больно укусить Аарона? В конце концов, именно он виноват в уходе Александра. Или же отчаянно дергать кудрявые волосы Марии?.. Элайза еще не решила. Так много вариантов, так много возможностей… Но одно она знала точно. Она знала и не сомневалась в том, что еще встретится с Александром.