Маленькие истории

Ароматный чай в изысканных объятиях фарфоровых чашек давно остыл, печенье в томительном ожидании уже осознало бесполезность собственного существования и грустно черствело под мерное тиканье настенных часов. — Так значит, вы уходите, мистер Гамильтон? — в волнении сжимая ткань платья едва слышно спросила Элизабет, глядя куда-то в сторону. Молодой человек не смог сдержать легкой улыбки. Под гнетом смятения Элайза вновь путалась в нормах, условностях и дозволенностях. Это было несколько забавно, но так мило и искренне. — Александр, — поправил Гамильтон, — мы помолвлены уже более месяца, а вы все никак не запомните моего имени, — подавив веселую усмешку продолжил он, надеясь хотя бы шуткой рассеять тяжесть предстоящего расставания. Девушка вновь смутилась, подарив жениху неловкую улыбку, за крошечными стенами которой притаились могучие баррикады отчаяния. — Как далеко уходит армия? Как скоро вы вернетесь? Будете ли вы в опасности? — вопросы сыпались как из рога изобилия, а взволнованное свечение карих глаз Элизабет уже принимало теплые объятия мутной пелены слез. Теперь уже Гамильтон отводил взгляд в сторону. Он не хотел пугать его нежную, любящую Бетси, но факт того, что он — адъютант Вашингтона не всегда мог спасти молодого человека от неожиданных нападений британцев на лагерь, от шальных пуль и, конечно же, от ярости дезертиров, однако… — Я в полной безопасности, моя дорогая. Вам не о чем волноваться, — Александр бережно взял руку девушки в свою, — и… обещаю, вы станете моей женой до Рождества. Сердце Элайзы пропустило удар, дышать стало труднее. Только одна мысль о том, что она навеки свяжет свою судьбу с этим удивительным человеком, заставляла ее погибать от счастья. А теперь вот, вот она — эта точная дата, не абстрактное обстоятельство предстоящего события. Блаженная и тихая радость продлилась недолго. Как только Элизабет вспомнила о том, что в скором времени ей придется расстаться с этой безмерной глубиной пронзительно голубых глаз, с этой ослепительностью синего мундира и с этим любящим сердцем, она вновь впала в состояние беззвучного неверия и горькой печали. — Постойте, — неожиданно воскликнула деушка, хватаясь за руку полковника, как утопающий за единственную возможность спастись. Она судорожно сняла с тонкого пальца маленькое серебряное колечко, которое, откровенно говоря, не представляло особой материальной ценности, но… Элизабет носила его не снимая и теперь надеялась на то, что вместе с кольцом она передаст жениху тепло своей любви, которое послужит ему защитным щитом от суровых реалий войны. — Возьмите, прошу вас. Пусть оно напомнит вам о тех, кому вы бесконечно дороги. Пусть оно напомнит вам о том, что вас любят и ждут. Гамильтон с трепетом принял этот крохотный подарок, бережно положив его во внутренний карман мундира. — Я буду помнить о том, что теперь несу ответственность не только за себя, но и за свою нежную невесту, — отозвался полковник, вновь взяв Элайзу за руки. Чувственные, пунцовые губы девушки так и манили солдата. Александр более не мог себя сдерживать. Однако, сократив расстояние между их лицами он замер, одумавшись. — Вы позволите… — прошептав начал он, — перед долгой разлукой я бы хотел… — Гамильтон не успел закончить своих медленных, тщательно подобранных слов, потому что Элизабет, взволнованная и огорченная скорым расставанием приобрела решительность, рожденную жгучей тоской. Александр почувствовал тепло губ девушки на своих губах и со всем трепетом и любовью отвечал на первый в их с Элайзой жизни поцелуй. Влюбленные не заметили того, как скрипнула входная дверь. Скайлер неловко прокашлялся, но так и остался не услышанным.Ему пришлось повторить свое действие вновь, прикладывая больше усилий. Покрасневшие щеки Элизабет и непродолжительное замешательство Александра дали понять, что пара узнала о присутствии генерала. — Мистер Гамильтон, ваши лошади поданы, — совершенно невозмутимо начал Скайлер, внутренне усмехаясь реакции молодых людей на его появление. Еще на мгновение в комнате повисло молчание, а Александр судорожно размышлял над тем, как лучше поступить в этой ситуации. Попробовать ли оправдаться или же лучше сохранять железную невозмутимость? — Сэр, я… — кажется, молодой человек избрал первый путь. — Элизабет, твои сестры хотели тебя видеть, — произнес Скайлер, дав понять, что сделает вид, что неловкой ситуации вовсе не случалось. Александр на прощание ободряюще улыбнется Элайзе, а затем, сохраняя нежность их первого поцелуя, они разойдутся, чтобы встретиться лишь через полгода.