Маленькие истории

Она вновь слышит тихое «Бетси». А ведь ее религиозная мать еще со времен помолвки была против этого прозвища, полагая, что, заменив полное православной красоты имя на «еретическое подобие», они прогневят Бога. Кажется, прогневили… Сегодня это гадкое «Бетси» ударило по сердцу своей слабостью и беспомощностью. Он напуган. Он потерян. И Бетси знает о причине… Его частые встречи с друзьями, проходившие порой и в их доме, с самого начала казались подозрительными. Она не влезала в дела мужа, хоть и определенности и ясности желала отчаянно. Великие реформаторские идеи, несогласие с политикой императора, мятежные мысли и целая стратегия, разработанная для устранения крепостного права и провозглашения России республикой? Пожалуйста. Александр, к великому сожалению жены, никогда не держал этого в секрете. Напротив, кричал о своих умозаключениях каждому человеку, во взгляде которого — по мнению молодого человека — читалась заинтересованность в судьбе страны. Однако… справедливости ради, стоит отметить, что в последние годы он все же стал несколько осмотрительнее. Быть может, причина кроется в то и дело растущей подозрительности императора? Или же бунтарь наконец образумился? Бетси не могла дать точного ответа на эти вопросы. Однако одно она знала решительно: то, что ее муж держит в секрете, однажды либо вознесет его над всеми великими умами и преобразователями империи, либо возведет его в стан мученика. Ее совсем не радовало, что 14 декабря — день годовщины их свадьбы — стал днем переприсяги новому императору. Глупость какая. Запутались в августейших особах. Ужели так сложно понять: если один из братьев категорично отказывается от прав на престол, то его место должен занять второй. К чему все так затягивать? Страна вот уже более двух недель без легитимной власти. Пока девушка распоряжалась подготовкой праздничного ужина, пока приводила в порядок свое любимое платье и целовала пухлую щеку сына, которому уже через месяц исполнится год, Сенатская площадь багровела кровью Милорадовича — первой кровью события, которое через много лет будут знать, как Восстание Декабристов. Сердце пропустило удар, когда до слуха донесся грохот пушек. Оставив Филипа на попечение слуг, она, не помня себя, бежала в самую гущу событий. Обрывками фраз, испуганными взглядами зевак и прохожих до ее разума добралось страшное известие об этом чудовищном мятеже. Теперь она все поняла. Теперь все встало на свои места. Его сегодняшнее отсутсвие, его волнение, его частые встречи с друзьями. У Бетси не было никаких доказательств, не было осязаемости фактов, но она уже знала о том, что ее муж — организатор антиправительственного восстания. Она проклинала его с отчаянием и горечью, проклинала всем сердцем, каждой клеточкой своего существа. Чего он желал? Преобразований? Великих реформ? Лучшей жизни? Славы? Памяти потомков? Что ж, последнее, впрочем, ему удастся. Теперь, очернив свое имя предательством, нарушением присяги, он останется кровавым пятном на полотне истории. Он не подумал ни о себе, ни о ней, ни о Филипе. Что будет с Александром? Что будет с ней и Филипом? Их дорогой мальчик, их дорогой Филип… Что, если гнев нового государя обрушится и на ребенка? Она проклинала Александра. Проклинала, но, вернувшись домой, упала перед иконами и в исступленных слезах горячо молила Господа лишь о его спасении. Входная дверь скрипнула. Она вновь слышит тихое «Бетси». А ведь ее религиозная мать еще со времен помолвки была против этого прозвища, полагая, что, заменив полное православной красоты имя на «еретическое подобие», они прогневят Бога. Кажется, прогневили… Сегодня это гадкое «Бетси» ударило по сердцу своей слабостью и беспомощностью. Он напуган. Он потерян. И Бетси знает о причине, поэтому лишь молча обнимает Александра, целуя его волосы, осторожно сжимая его пальцы и с нежностью шепча что-то о любви и упокоении. Когда-то давно она поклялась, что всегда будет на его стороне… Что ж, пришло время доказать слова делом. Раньше она полагала, что для этого у нее будет целая жизнь, но… теперь подобной роскошью не обладал сам Александр. Они вместе отправятся в его кабинет, вместе сожгут компромитирующие бумаги и письма, в глубине души все еще надеясь на спасение. Они вместе отправятся за праздничный стол. Сегодня годовщина их свадьбы. Важное событие. Требует внимания. Арест Александра не стал неожиданностью. Бетси старалась вынести это с достоинством и не проронила при конвое и слезинки. А потом… потом было долгое ожидание. Она намеревалась подкупить гарнизон крепости, в заточении которой находился муж. Уж если не побег, то хотя бы короткое свидание, но… безуспешно. Тишину июльской ночи нарушил гром барабана, через бурный поток Невы ударивший в самое сердце Бетси. Пока за прочностью стен вершилась стршная казнь над ее мужем, девушка клялась, что воспитает сына, привив ему взгляды и стремления отца. Пусть они бунташные, пусть они вольнодумные, пусть они опасные, но… как бы страшно ни было, это ее долг. Она бы многое отдала за то, чтобы Александр остался жив. Сибирь, каторга, рудники — что угодно. Она бы последовала за ним. Она бы стерпела все. Только быть рядом. Рука об руку. Сердце к сердцу. Сквозь стену слез, сквозь пелену боли ей кажется, что ветер доносит до нее что-то родное и нежное… Она вновь слышит тихое «Бетси». А ведь ее религиозная мать еще со времен помолвки была против этого прозвища, полагая, что, заменив полное православной красоты имя на «еретическое подобие», они прогневят Бога. Кажется, прогневили… Сегодня это гадкое «Бетси» ударило по сердцу своей слабостью и беспомощностью. Он напуган. Он потерян. И Бетси знает о причине, но… не знает как помочь. Она поклялась всегда быть на его стороне, поклялась всегда быть рядом, но в эту страшную минуту нежность ее рук не сможет коснуться его волос и принести желанного успокоения. Он получит лишь покой. Вечный покой, подаренный ему тугими объятиями петли.