История Коди 2

В карцере оказалось весьма тесновато. Метр на два и стены, испачканные в чём-то липком. Фу, даже трогать не буду. Пол ледяной и никакого матраса нет. Как хочешь так и спи. Окон нет. Как только дверь за мной закрылась я погрузилась в полную тьму. В темноте оказывается время летит капец как медленно. Непонятно даже прошел час или только десять минут. Уже спустя неопределенное время мне захотелось есть. Мы же с Рейчел даже не позавтракали. Живот в начале болел и громко урчал, но потом успокоился. Дальше меня стало тянуть в сон. Я и спала раза два. Вот только тут даже не было понятно, что сейчас: день или ночь? Потом я опять хотела есть. Тишина буквально давила на уши. Я уже и петь даже начала лишь бы не было так тихо. Потом прыгала по камере. Пыталась ходить. Стучала по двери с криком: — Мне так-то в туалет хочется! Потом снова бродила по камере. Всё кончилось тем что, не выдержав я всё же решила сходить в туалет прямо в камере. Надеюсь вонять сильно не будет. Неприятная мысль пришла ко мне и по поводу стен. — Да не, нет. Такого просто быть не может. Двое суток. Да мне бы для начала сутки выдержать. — Да ладно вам! — Бью по двери кулаком. — Я типа осознала, что была не права. Можно и выпустить. Может прошло больше суток? А что если они забыли обо мне, и я тут больше двух суток? А ведь казалось, что в карцере не страшно. Но хуёво точно. Но с другой стороны можно ведь подумать. Подумать о том, как подставить Смит и сделать всё возможное чтоб её пинком под зад выгнали отсюда. Никогда не думала, что месть станет смыслом моей жизни. Наказание не помогает исправиться или осознать содеянное. Наказание ожесточает и вызывает больше ненависти. — Я выберусь, — сама себе говорю, глядя в дверь. — Даже ценой собственной жизни. Мой дух не победить! Меня не сломать жалкой озабоченной женщине с недотрахом! — На выход! — Дверь открылась и даже тусклый свет лампочки больно резанул по глазам. — Ну и видок у тебя. А почему в камере так воняет? Не отвечаю пиджаку, а просто выхожу. Надо помыться. Попахивает от меня знатно. Да и одежду постирать не мешало бы. — Эванс! — Раздался звонкий голос предводителя пиджаков. — Тащи свою тощую сраку в кабинет директрисы, немедленно! — Нахер? — А ей похоже хочется поглядеть на меня. Да я дикий зверь в этом зоопарке. — Иди давай! — Проходя мимо этой я услышала её голос: — Боже, ну и воняет же от тебя. Колебалась у двери директора я не долго. Постучав вхожу и вижу эту противную улыбку. Правда, когда я подошла ближе то улыбка быстро исчезла. Её сменила брезгливость и проветривание кабинета: — Эванс! Ты двое суток в карцере провела, а не в свинарнике и тем более не со скунсами. Что от тебя разит как из помойки? — А мне почем знать? Я вообще вымыться хотела, когда меня остановили и велели к вам идти. — Да лучше бы ты вымылась, а потом ко мне. Ладно, ты наказана. — За что? — Ты прогуляла два дня уроков, — тут же вспомнилась подруга. — Наказание я тебе скажу потом. Иди и вымойся. Это ж надо было так за два дня… Дослушивать я не стала. Мне самой было противно. Так что я только заскочила в комнату прихватив нужные вещи для душа и заняла его на целый час. Даже когда я сверкала во всех местах мне казалось, что от меня воняет невероятно. Проторчав в душе, я пропустила и завтрак, и литературу. Не велика потеря. Но за завтрак обидно. Вернувшись в комнату на своей тумбочке застала кусок хлеба с маслом. За последние два дня голода этот завтрак был самым лучшим в моей жизни. Я буквально накинулась на него схомячив и укусив случайно саму себя за палец. — Спасибо за бутерброд, — сказала я, услышав, как за моей спиной распахнулась дверь. — Я бы и больше принесла, но не дали, — подруга кинула свой рюкзак на пол. — Еле это разрешили принести. У тебя как? — Едва не свихнулась в карцере, провоняла как стадо скунсов. Ещё и наказание от Смит ожидать. У тебя как эти два дня прошли? — Меня заставили до гола раздеться и когда я отказалась сорвали её с меня разорвав в клочья футболку. Привязали к парте после чего эта ненормальная отхлестала меня ремнём по спине, заднице и бёдрам. Пообещали макнуть головой в унитаз и обрить на лысо если увидят на мне ещё раз что-то что не похоже на школьную форму. Ты кстати гипс свой уделала окончательно. Смотрю на правую руку. М-да, от гипса после душа почти ничего и не осталось. Он стал словно тестом. — Помоги снять. — А не рано? — А всё равно скоро снимать. Какая разница? Рука после гипса была тоньше в два раза. Пальцы слегка хрустели при сжатии и разжатие. — Нормас всё, — а внутри так неприятно словно я и правда поторопилась. — Видишь. Натянув на себя ненавистную мне школьную форму, мы отправились на алгебру. Да гори она синем пламенем! Первое, что мне капец, как не понравилось было то, что я не могла держать в руке ручку. Пальцы сгибались, но ручку почему-то не держали. Она всё падала на парту и как назло в такой мертвой тишине этот звук гремел, словно выстрел из пушки. — Коди, — ко мне подошла Смит и так посмотрела на меня, словно я это делаю всё специально. Надо же, даже когда не хочу напакостить всё равно выходит, что я напакостила. — Ты сняла гипс? — Он не выдержал воды, — каюсь, я ступила. Надо было руку обмотать чем-нибудь прежде, чем идти мыться. Вздрагиваю, когда её рука ложится мне на голову и вздыхая, она наклоняется ко мне, говоря достаточно тихо, но весьма четко: — Рука болит? — Да не! — Пальцы вообще не держат ручку. Она снова падает, ударяясь об парту. — Всё правда хорошо. — Краем глаза вижу, как Рейчел поглядывает. — Видите? — Поднимаю правую руку и начинаю ею вертеть. Тут же раздаётся хруст на весь класс, и я стискиваю зубы, чтоб не закричать от пронзившей меня боли. — Всё правда хорошо. — Коди, — вздохнула она, и рука с мое головы опустилась мне на спину. — Могу дать обезболивающее. — Нет! — Фальцетом отвечаю, хотя хотелось конечно нормальным голосом. — Всё правда хорошо. — Можешь тогда не писать, — И она ушла к себе оставив меня в шоке, как и весь класс. — Чего это она? — Пихнула меня в бок Рейчел. — Заболела, наверное? Слишком уж адекватная. — Мне пофигу, — простонала я, уткнувшись лбом об парту стискивая зубы и сдерживая слёзы. Как же на хер больно! — Я сейчас просто сдохну! — Коди! — Похоже я слишком громко сказала. — Подойди. Бля, меня сейчас убьют. Поднимаюсь и стараясь идти гордо и решительно с покрасневшими глазами к ней. Свою правую руку придерживаю левой стараясь глядеть куда угодно, но только не на неё. Смит встала и показала мне на дверь пошла следом за мной. Кажется, что она палач, а мне сейчас отрубят голову. Смит закрывает за собой дверь и как-то странно смотрит на меня. Обеспокоенно что ли? — Дай посмотреть руку, — неохотно, но позволяю ей это сделать и тут же вскрикиваю, когда она прикасается к особо болезненному месту. — Сейчас урок закончится, и я отвезу тебя в больницу. — Не надо! — Вот только этого мне не хватало. — Всё хорошо. Мне не больно. — Я вижу это твоему лицу. Всё красное и в слезах. Остаток урока я провела, хмурясь и злясь на свою правую руку. Подстава величайшая и от собственного организма. — Рейчел, — к нам подошла директриса и глядя на меня продолжила почему-то обращаться к подруге: — Помоги ей одеться. А ты, Коди, жди меня в холле. — Она слишком странная, — говорю подруге. — Добрая что ли? Слишком адекватная. — Последнее больше подходит, но есть одно, но. Само то как она себя ведет. Слишком адекватно. Но почему? Она ведь не стала на тебя даже наезжать, когда эта ручка хрен пойми сколько раз у тебя упала. Почему? Явно же не подобрела из-за того, что стала твоим опекуном. — И не напоминай, — даже в страшном сне такое присниться мне не могло. Директриса Смит и мой опекун. Это же просто пиздец. Где опекун и где эта Смит? Она же меня изнасиловала, шантажировала, угрожала. Да что там только не было. — Теперь ещё с ней ехать. — Но твою руку и правда надо показать, — Рейчел помогла мне переодеться. Рука же стала ныть, а пальцы неметь. Спускаюсь вместе с Рейчел в холл где уже ждет Смит. На этот раз на ней был светло-голубой костюм. В руках у неё замечаю ключи от машины. Тут же вздыхаю представляя, что ещё предстоит долгая дорога до больницы. — Пошли, — иду за ней, машина уже стоит у крыльца. — Садись спереди. Замираю недобро глядя на неё. В голове уже крутится что она будет приставать. Как же я этого не хочу. Хватило. — Не ломайся и пошли, — Смит улыбнулась и я, скрипя зубами прошла и села спереди рядом с ней. Женщина завела двигатель и тут же тронулась с места. Я же пристегнувшись волнительно пялилась в окно даже боясь представить, что мне могут сказать в больнице. Явно ничего хорошего. А если скажут отрезать руку? — О чем задумалась? — Да так, ни о чем, — надеюсь, что рука останется. Я же в основном пользуюсь именно правой. — Всё будет хорошо, — она успокаивающе похлопала меня по колену и тут же положила руку обратно на руль. — Сделают рентген и может опять гипс наденут. — Там в больнице мне сказали, что гипс скоро снимут. — Может они имели ввиду через пару недель? — Дату мне не сказали, — спросить её или нет? Но даже если она не ответит, то что я теряю? — Почему вы стали моим опекуном? — Я даже подумывала тебя удочерить, но тогда наша с тобой половая жизнь превратиться в один бесконечный инцест, — и говорит с таким серьёзным лицом. — Да и ты не маленький ребенок. Появилось бы куча вопросов. А стать твоим опекуном мотивируя тем, что ты трудный подросток сирота было куда проще. — А потом я стану совершеннолетней, и мы разойдемся, — только на это и надо надеяться. — Тебе ещё два года, — на этот раз её рука крепко сжала моё колено словно, я стала её собственностью. — А за эти два года я много чего могу с тобой сделать. — Так я не дамся. — Конечно-конечно, — и улыбается так словно это пустые слова. В больнице, как и говорила Смит, мне сделали рентген. — М-да, — выдал врач, разглядывающий мой рентгеновский снимок. — Перелом у тебя почти зажил. — Тогда что с рукой? — От директрисы даже в кабинете врача не удалось скрыться. Она стояла над душой, ни на шаг не покидая меня. Ну, правда на рентгене, я всё же была да одна. — Гипс слишком рано сняли, — врач положил снимок на стол. — Предлагаю туго замотать эластичным бинтом и никаких действий вызывающие напряжение в руке. Ну или снова гипс. — Я и на бинты согласна! — Вырвалось из меня вспомнив сколько я промучилась с загипсованной рукой. — Справа возле выхода есть аптека. Купите и замотайте от локтя и до пальцев. Справитесь? — Думаю, что да, — она так сжала моё плечо, что я с трудом не закричала от боли. Её ногти прям впились в меня, едва ли не проткнув насквозь. — В крайнем случае — вернемся. Она реально купила бинт и реально забинтовала мне руку. Да так туго, что пальцы у меня посинели. — С тобой столько хлопот, — вздохнула она. — Пошли в машину. Я бы сказала сколько с ней проблем, но очередное наказание мне пока, что не нужно. — Касательно прогулов, — эта стерва так заулыбалась, что меня аж передёрнуло. Да она мысленно меня раз сто раздела и изнасиловала. — Сегодня после отбоя явишься ко мне. — Зачем? — Сажусь в машину. — Наказывать тебя буду. Гипс нам теперь точно не помешает. — А знаете, — чёрт, чёрт, чёрт. — Я передумала. Гипс всё же было неплохой идеей. Давайте вернемся. — Не ломай комедию, — дверцы тут же заблокировались. — Я этого хочу, и ты явно тоже. — Это не так, — ещё как назло на парковке людей вообще никого. — Правда? — Она пододвинулась так близко насколько могла и тут же стала покрывать мою шею поцелуями. — Мне казалось, что всю ту неделю, проведенную в больнице, ты по мне скучала. — Вам просто казалось, — пытаюсь отпихнуть эту тушу подальше от себя, но силы тут не в мою пользу. — А тот фак, — прошептала она мне на ухо и больно укусила за мочку. — Я его не забыла. — Прекратите! — Повышаю голос, когда рука этой насильницы проникла мне под джинсы. — Если не остановитесь, то я буду кричать. — Я помню, как ты кричала подо мной, — рука проникла под белье и легла на лобок заставляя меня краснеть. — Мне просто нравится трахать тебя. Такую слабую и такую… — Что мне надо сделать чтоб вы убрали руку и тем более не стали продвигать её ещё ниже? — Серьёзно спрашиваю чувствуя, что мои нервы на пределе. — Я бы предложила бы тебе отлизать мне, но ты быстрей с крыши спрыгнешь, чем встанешь передо мной на колени и приступишь к делу, — она даже задумалась, но руку не убрала. — Завтра у твоего класса алгебра и геометрия друг за другом идут. Всё это время ты будешь сидеть у меня на коленях и терпеть все мои приставания к себе. Чёрт! Это же ещё хуже, чем это. На виду у всего класса и Рейчел. Да подруга мне этого вообще не простит никогда. Какой на хер бунт, если я у неё на коленках сидеть буду? — Вот и хорошо, — руку она вытащила и завела мотор. — А можно что-то другое? — Ты можешь мне отлизать. — На коленях посидеть, значит посижу, — я прям чувствую, как моя душа разрывается в клочья. Я опозорюсь при всех. Хотя я столько раз позорилась, что давно пора привыкнуть. — Руку тебе напрягать нельзя, — мы выехали с территории больницы. — Значит будешь просто сидеть и получать удовольствие. Если не умру со стыда раньше.