Сувенир

      — «Счастье в дом» в этот раз осчастливит Матвея Ливенбау, обычного офисного работника простого парня. Наша бригада рабочих под чутким руководством дизайнеров воплотит в жизнь самые горячие фантазии. Психолог с мировым именем, Иван Кац, определит характер хозяина жилища путем нехитрых манипуляций и подберет детали интерьера именно под его психотип, — сообщил ведущий телепрограммы Виталий Морженев, приобнимая растерянного Митю за плечи и не давая ему выйти из кадра.       Снимали на фоне кипящей трудовой деятельности: рабочие разбирали кровать, выносили зеркала и снимали шторы. Драйзер, маяча в дверях, жевал бутерброд с колбасой и хмыкал заинтересованно. До него Митя был Сахарковым. Честно признаться, он никогда на фамилию не жаловался, но не мог не признать, что Ливенбау идет ему больше. Как и новенький спортивный костюм в облипочку.       После короткого интервью Митю обследовал психолог. Потыкал в него картинками Роршаха, попросил нарисовать дерево и домик, уточнил, кем он хотел стать в детстве, и отпустил со спокойной совестью. Когда съемочная группа, отсняв необходимое, уехала, рабочие занялись перестилкой полов.       — А спать мы где будем? — возмутился Митя.       — Вы можете ближайшие дни ночевать у родственников, — пожал плечами прораб.       Митя подумал, что этот вариант ему не подходит. С папой еще можно было сладить, а вот батя, прознав, что неизгнанный Драйзер до сих пор околачивается рядом, мог изрядно подпортить жизнь всем. Опять же, ездить потом на работу с конца города не хотелось.       В итоге, когда рабочие ушли, Митя приволок с балкона раскладушку, на которой спал и которую всегда убирал туда днем, и свернутый рогаликом надувной матрас вместе с ручным насосом. Раскладушку прислонил к стене, а насос вручил Драйзеру:       — Так, если не хочешь спать на полу, поработай немного.       Драйзер, как ни странно без пререканий, присоединил шланг к отверстию матраса и потянул ручку вверх. Затем надавил, опуская, и Митя наклонил голову набок, любуясь мышцами в рукавах футболки.       — Слушай, хрен ты моржовый, — задумался вдруг Митя. — А как тебя зовут на самом деле?       — Это значения не имеет.       — А если я хочу знать? Я твой муж, так-то.       — Только на бумаге, солнышко. Как и твои супружеские обязанности. Если ты требуешь от меня, чтобы я вел себя как твой альфа, веди себя соответствующе.       Драйзер поднял надутый матрас и тоже прислонил его к стене.       — Да на кой ты мне сдался! — возмутился Митя.       После ужина сразу пошли спать — Митя заколебался на работе, а Драйзер заколебался выносить мебель с рабочими, потому что не сумел свалить вовремя за сигаретами. Расположились в коридорчике. Митя улегся на скрипящей раскладушке, а Драйзер на застеленном одеялом матрасе в полушаге от него.       — Что там бубнит у тебя? — спросил Митя, прислушавшись к странным всхлипам из видео.       — Порно, — просто ответил Драйзер. — Тройничок. Хочешь посмотреть?       Митя, яростно дернувшись, глянул на подсвеченный экран. Затем фыркнул, отвернулся к стене и накрыл голову подушкой. Когда свет от экрана телефона потух, он ее снял и вновь прислушался. Было подозрительно тихо.       — Дрочишь, сука? — догадался Митя.       — А зачем я тогда порнуху смотрел? — задал логичный вопрос Драйзер.       — Ах ты харя кабанья, — произнес Митя нараспев. — То есть ты этим всегда занимаешься, пока я сплю?       — Не всегда. Иногда ты спишь лицом в мою сторону и твою задницу плохо видно.       — В ванную ты пойти не хочешь?       — Там неудобно.       — Ага, а здесь самое то, получается. А я вот тоже не пойду, понял?       Драйзер, хмыкнув в своей обычной манере, нарочно громко щелкнул резинкой сдвинутых боксеров. Прислушиваясь к его учащенному дыханию, Митя старался лежать спокойно и не кинуться трогать горящие огнем уши. Спустя пару минут возни в темноте Драйзер выдохнул с облегчением, опять щелкнул резинкой и произнес как ни в чем не бывало:       — Спокойной ночи, солнышко.       — Ты ебанутый! — сказал Митя. — Спокойной ночи.       Оставляя свой номер на бумажке в квартире Адама, Хиро был уверен, что тот позвонит ему. И Адам позвонил вечером следующего дня.       — Я хотел поблагодарить вас, — сказал в трубку сильный музыкальный голос, и Хиро прикрыл глаза, наслаждаясь его звучанием. — Вы ведь вчера дотащили меня до дома. На себе. Как пьяного школьника, стыдоба!       — Пустяки, — проурчал Хиро, зная, что Адам тоже вслушивается в звучание его голоса. — Вы меня совсем не отвлекли.       — А еще я должен попросить прощения за свое поведение. За то, что набросился на вас.       — Набросились? Вы про тот умопомрачительный поцелуй, от которого у меня потемнело в глазах?       Трубка промолчала обескураженно, затем произнесла более интимным тоном:       — Неужели так и было?       — Более чем. Уверен, что вам тоже понравилось, потому что я чувствовал, как ваша кожа покрылась мурашками.       Трубка вздохнула. Хиро улыбнулся.       — Странно это все, учитывая, что я даже не помню, как вы выглядите, — поделился Адам. — Но, не стану отрицать, что что-то в вас есть. Что меня зацепило. Не хотите выпить чего-нибудь в баре?       — Я буду свободен сегодня вечером. Только давайте встретимся в парке у вашего дома, а оттуда направимся в бар.       — Если вам так будет удобнее.       Хиро улыбался, завершая вызов. Парк в назначенное для встречи время обычно уже пустовал, и никто не услышал бы Адама. То, что Адам своим прекрасным музыкальным голосом умеет еще и громко орать он не сомневался.       На встречу Адам пришел минут на пять раньше. Устроился на лавочке под фонарем, запрокинул голову и с наслаждением вдохнул прохладный воздух. Впервые после расставания со своим альфой ему было что-то действительно интересно, поэтому он ждал встречи с нетерпением и сразу выпрямился, когда рядом опустилась фигура в черном балахоне.       — Привет, — улыбнулся он, пытаясь заглянуть под капюшон. — Не изменяешь стилю, я смотрю?       — Решил не шокировать тебя сразу, — проговорил Хиро, наклоняя голову еще ниже. — Сначала ведь нужно предупредить.       — О чем же?       — О том, что я не человек. И ничего круче, чем сейчас, ты за свою жизнь, поверь, не увидишь.       Адам мысленно восхитился ЧСВшностью нового знакомого, а затем открыл рот, как дебил из тупой комедии, когда тот медленно опустил капюшон и обернулся к нему лицом. Мордой, точнее, со слегка вытянутым носом, очерченной черным, как у диких кошек, верхней губой, миндалевидными желтыми глазами.       — Ни хрена себе! — восхитился Адам уже вслух. — Вот это да! Вот это косплей!       Хиро приподнял вверх уголки губ, что можно было расценивать как улыбку снисходительности, а Адам потянулся к длинным стоячим ушам на макушке. На ощупь они были теплые и мягкие, и он вздрогнул, когда уши прижались к голове.       — Электроника? — спросил Адам.       — Органика, — ответил Хиро.       Адам присмотрелся внимательнее, понимая внезапно, что даже линзы размер глаз увеличить не способны. Да и сероватая кожа на вид выглядела очень естественной.       — Ох, блядь, — произнес он. — Ударь меня, пожалуйста.       — Зачем? — удивился Хиро.       — Чтобы я не заорал.       — Так ори.       — Лучше ударь.       Хиро, помявшись в нерешительности, поднял руку и несильно, вроде бы, отвесил пощечину, однако голова Адама мотнулась, а позвонки хрустнули.       — Гран мерси, — проговорил Адам, растирая шею. — Это круто, парень. Это очень круто. Но я…       Хиро, откинувшись на лавочку, аккуратно поймал его руку в очередном жесте и опустил вместе со своей на колено. Перчаток не было, и Адам уставился на паучьи пальцы, точно измазанные в дегте. Острые когти слегка оттопыривались. Почему-то стало спокойнее.       — Ты способен к внушению? — прищурился Адам.       — В рамках необходимого. Думаешь, почему люди не вопят и не бьются головой о землю, когда их похищают пришельцы?       — А их правда похищают?       — В стране ежегодно пропадает около семидесяти тысяч человек. Около восьмидесяти процентов потом находится. Девятнадцать процентов можно отнести к сексуальному рабству, опытам спецслужб, вербовке в преступные группировки, наркоторговле, продаже органов и тому подобное. А вот один единственный процент и приходится на влияние таинственных сил.       — И Тайное Мировое Правительство тоже есть? — поразился Адам.       Хиро поморщился.       — Не знаю, я так глубоко в подробности не вдавался… Мы, вроде бы, собирались выпить?       Адам, покосившись на его руку, вздохнул:       — Не-а, не выпить. Наебашиться.       В баре они просидели почти до утра: Хиро был свободен на ближайшие дни, а Адам недавно отработал концерт и мог отдыхать до конца месяца, являясь изредка на репетиции. Обнаружилось, что пьяный Адам курит без остановки, много смеется над своими же шутками и проявляет склонность к рефлексии. Хиро прекрасно знал, что утром, когда пелена внушения, окутывающая его мозг подушкой безопасности, спадет, Адам, пожалуй, будет хвататься за голову и не понимать, как он умудрился в это все ввязаться. Способностями Хиро не злоупотреблял. Конечно, хотелось сделать так, чтобы Адам разделся сам и терся о него, как недавно вечером, но Хиро решил пойти долгим путем. Нужно было понравиться человеку, чтобы тот захотел его чистым и незамутненным разумом.       — О, я свинья, — сообщил Адам, кивая на пролитое на белую рубашку вино. — Пора домой.       Вызывая такси, он почему-то назвал другой адрес.       — Это моя квартира. А там, куда ты приволок меня в прошлый раз — родительская.       Пока такси ехало, он успел допить бутылку и на ногах не стоял, поэтому Хиро нашел вескую причину отправиться с ним. Та, другая квартира, куда он вошел спустя полчаса с перекинутым через плечо человеком, отличалась от предыдущей, пожалуй, всем, начиная от современной мебели и заканчивая панорамными окнами. Но атмосфера здесь царила помещения, в котором никто не жил. Отыскав среди прочих комнат спальню, Хиро уложил на кровать Адама. Посидел, рассматривая как тот размеренно и спокойно дышит во сне, расстегнул испачканную рубашку, затем джинсы. Раздевать человека было одно удовольствие, и он жмурился блаженно, касаясь покрытой черными узорами кожи. Человек выглядел таким сладким и красивым, как оставленный под елкой подарок, — Хиро проходил мимо рождественской выставки в торговом центре и обратил внимание — что уйти сейчас было кощунственно. Но и быть рядом — тоже. Хиро мог не сдержаться и развернуть его раньше времени.       Поэтому он, пружинисто поднявшись, вернулся к шкафу в просторной прихожей, повесил в него балахон и уставился на себя в зеркало. Огладил привычным движением кожу на бедрах, лизнул пальцы, которые пахли человеческим теплом и, удовлетворившись своим видом, отправился на поиски кухни. Адам еще не знал, как красиво он умел ухаживать.