Сувенир

      У Мити был выходной. У Драйзера выходной был вечным.       — Ты когда свалишь уже? — проворчал Митя, косясь на то, как Драйзер отжимается посреди спальни на новом белом ковре.       Митя, сказать откровенно, ерзал на новом компьютерном стуле вовсе не потому, что тот был неудобным, а из-за того, что стояк упирался в молнию на джинсах. И если стояк скрыть было можно под положенным на колени журналом, то запах возбуждения предательское тело скрывать не желало. Хорошо, что пахло сейчас больше альфой — потом и тестостероном, даже несмотря на открытую балконную дверь. Но стало хуже, когда Драйзер, поднявшись рывком, подошел к столу и потянулся за бутылкой газировки. Митя посмотрел на твердые маленькие соски с темными ареолами и катящуюся к пупку капельку.       — Сладко пахнет, вкусно, — оскалился Драйзер, завинчивая крышку и наблюдая за ним из-под опущенных ресниц. — Так бы и съел тебя.       — Кости встанут поперек горла, — сказал Митя. — И к тому же…       В дверь позвонили. Драйзер, мотнув головой, спросил:       — Ты кого-то звал?       — Нет, видимо, из передачи, может забыли что-то снять? Или соседи.       Однако за дверью стоял Гриша. Какой-то пожухший, как трехдневный букет тюльпанов из грошового ларька, словно побитый. Митя пригляделся — действительно побитый, потому что синева на щеке под глазом была явно не естественного происхождения. У ног Гриши стояла спортивная сумка и завернутая в пищевую пленку кастрюля.       — Это что за обсос? — загудел Драйзер, маяча за спиной.       — Это мой… бывший, — сказал Митя.       — И что ты тут забыл, бывший? — Драйзер шагнул вперед, а Гриша отступил назад:       — Я… Меня… Меня муж из дома выгнал. Мне некуда больше пойти, он забрал все кредитные карты, ключи от машины и даже новый мобильник. Митенька, лапонька моя…       Драйзер негромко зарычал. Гриша прокашлялся и продолжил:       — Митя, пожалуйста, пусти меня пожить на пару дней. Потом я найду, куда податься, но сейчас я в бедственном положении. Денег мне и на пирожок вокзальный не хватит.       Митя представил, как красиво он хлопает дверью перед носом обрусевшего бизнесмена, а тот не менее красиво плетется вниз по лестнице, прижимая к груди кастрюлю. Но Митя был Митей, подумав, как обычно, что все они — люди, даже такое дерьмо, как Гриша. Отец недаром говорил о законе бумеранга.       — Только пару дней, — сказал он, давая пройти ему внутрь.       Пока Гриша пристраивал на кухне свою кастрюлю, Драйзер выловил в коридоре засуетившегося Митю и прижал его к стене.       — Что ты вытворяешь? В тебе хоть капля самоуважения есть?       — Есть. Но я не могу бросить его на улице. Я же человек, а не свинья, — проговорил Митя, пытаясь не вдыхать глубже.       — Свиня, — хмыкнул Драйзер, произнося слово на манер завхоза из глубинки. — Твоя доброта тебя погубит.       — Ты ей тоже пользуешься, между прочим.       — Мне можно. Я не человек. А, кстати, — Драйзер наклонился ближе, касаясь губами уха. — И размеры у меня тоже не человеческие.       — Мозга? — торопливо воскликнул Митя. — Я это уже понял, когда ты не мог найти кнопку разморозки на микроволновке.       — Ох, какой дерзкий мальчишка, вы только посмотрите! Нет, солнышко, не мозга, а того, от чего ты будешь кончать. Поверь мне, еще никто не жаловался.       — Значит, я буду первый.       Драйзер ухмыльнулся. Митя проклял себя за глупость.       — Я совсем не это имел ввиду, — сказал он, но Драйзер уже уходил — ему надо было одеться и идти по делам нового кафе.       — Идиот, идиот! — хлопнул себя по лбу Митя и вошел на кухню.       Гриша, достав из холодильника креветочное масло, щедро намазывал его на батон.       — На раскладушке будешь спать, — сощурился Митя.       Гриша начинал бесить.       Клиент опаздывал. Хиро, застыв статуей в темноте арки, нетерпеливо постукивал носком ботинка по выщербленному асфальту. Накатывало пока мягкими волнами, прошибая на озноб, и его потряхивало. Возможно, виноват был промозглый стылый туман, а может начинающаяся течка. Впрочем, раньше было хуже, особенно в первые пару раз, когда адреналин застилал глаза алым маревом, и ему хотелось разложить под собой все, что пахло человеком. Как и лечь под кого-то — в равной степени, поскольку те антропоморфы, к чьему виду он принадлежал, были гермафродитами. Хиро при желании мог произвести на свет здоровое потомство от близких генетически видов. Не исключено, что и от человека в том числе. Но об этом думать не хотелось, а вот о самом процессе зачатия уже думалось непрерывно, и Хиро едва не упустил своего долгожданного клиента.       — Стоять, — прорычал он, хватая за горло невысокого толстячка в мокром плаще. — Владимир Оболевский настоятельно просил передать вам пламенный привет.       — Что? — выпучил глаза тот, хватая его за руку и болтая ногами в воздухе. — Ты что? Кто?..       — Я передал. В следующий приду в более плохом настроении, если на счет нашего милого общего друга не поступит сумма из шести нулей, которую вы, уважаемый, забыли ему вернуть. Случайно, как иначе, забыли. Удачного дня, рад был знакомству!       Толстячок плюхнулся задом в лужу, раззявив рот и потирая покрасневшую шею, а Хиро, шагая под дождь, о нем сразу забыл. Плащ промок, в ботинках хлюпало, знобить начало с большей силой, по ногам текло. Было совершенно замечательно, что дождь прибил все запахи, иначе дорога до квартиры Адама показалась бы ему восхождением на Килиманджаро. Вдавив кнопку звонка до хруста, он привалился к двери и чуть не упал, когда она открылась.       — Проходи скорей! — воскликнул Адам, торопясь снять с него промокший плащ.       Хиро откинул капюшон, сбросил плащ на пол, скинул ботинки. Уши прижались к голове, в горле завибрировало, губа поползла вверх, демонстрируя острые белые клыки, хвост хлестнул по ногам. Адам отступил на шаг.       — Слушай, ну я правда не знаю, как у вас это происходит, — сказал он. — Я понятия не имею, что мне сейчас делать.       Ложиться на кровать и подмахивать, когда станет совсем жарко. Вот что…       Хиро зажмурился, сказал, что ему нужно согреться. В душ. А Адаму лучше успокоиться и…       — И довериться мне, — он был на пределе — на альфе снова был надет один халат, и ничего больше. — Я тебе вреда не причиню.       Адам сглотнул и произнес неуверенно:       — Постараюсь.       В душе Хиро сел на дно кабинки, с трудом устроив свои длинные ноги под собой, и сидел, поскуливая от удовольствия, пока горячая вода текла по спине. Поясницу ломило, а вдоль всего позвоночника прокатывалась тугими нитями боль. Его организм лишние жидкости, которых было немного, выводил через поры в коже, которых было предостаточно, особенно на ладонях, и слезные протоки, поэтому необходимости в половом члене не было. Не нужен был он и для размножения — для этого у него имелось кое-что поинтереснее.       Когда в ванной зашумела вода, Адам сел на кровать в спальне и сложил руки на коленях. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул.       Так. В ванной у него — неизвестное науке инопланетное существо с неизвестным потенциалом и способностями. И он с этим самым существом в ближайший час займется сексом. Он что, с ума сошел?..       Так. А что если они несовместимы, и член Адама отвалится после соприкосновения с микрофлорой инопланетной задницы? Также нельзя списывать со счетов неизвестных науке возбудителей страшных болезней, смертельных для человека. Или вполне адекватный Хиро может откусить ему голову после совокупления, как самка богомола. Или кто там головы откусывает.       Так. И опять же не стоит сбрасывать со счетов, что Адам со своим человеческим отростком может тупо не удовлетворить инопланетное создание. Как-то ему совсем не хотелось бы слышать после секса нечто вроде «спасибо, неплохо вышло» или «ну я пойду, наверное».       Адам, схватившись за голову, собирался позорно дать заднюю, даже несмотря на данное обещание. Но в спальню величественно вошло оно — создание. Вернее, замерло на пороге в позе победителя — руки скрещены на груди, ноги широко расставлены, взгляд из-за спутанных мокрых прядей. В ореоле из подрагивающих сзади щупалец.       И вот тут Адам действительно струхнул.       — Котик, послушай, — сказал он хрипло, отползая к спинке кровати. — Давай не будем торопить события?..       Хиро события торопить любил — процокал по полу невтягивающимися когтями на удлиненных стопах и опустился на кровать. На четвереньки. Глаза у него были мутные, и Адам похолодел.       — Блин, у меня не встанет, я тебя сейчас боюсь, — признался он, на что Хиро понимающе ухмыльнулся.       Всего щупалец было шесть. Появились они из-под расступившейся кожи вдоль позвоночника, из симметричных щелей, которые сейчас выглядели как раны. Возможно, Хиро было больно. Когда два щупа вдруг обвились вокруг лодыжек Адама, он дискомфорта не ощутил, поскольку растекшаяся слизь смягчала кожу.       — Я такой идиот, — вздохнул он, принимая неизбежность. — Я только сейчас понял, что тебе нужно от меня.       Ясно же было с самого начала, что Хиро — альфа. Хоть и не пах, конечно, но какая уже разница… Поэтому Адам, скинув халат с плеч, лег поудобнее, радуясь, что успел помыться. Тщательно, как раз для подобной позы — с раздвинутыми то ногами.       — Только давай без насилия, — сказал он. — Приложи, будь любезен, все свое умение, чтобы мне понравилось.       Хиро все это время молчал, рассматривая его выбритый пах и татухи на бедрах с искрящим интересом. Потом прогнулся по-кошачьи в спине и сразу, без разогрева, взял в рот. Смотреть, как двигается темноволосая голова с прижатыми от старания ушами было забавно, но вскоре Адаму стало не до смеха: член начал твердеть благодаря движениям умелого языка и глотки, и он откинулся на подушках, хватая ртом воздух.       — Блядский боже! — воскликнул он. — М-мм…       К оральным ласкам добавилось мокрое поглаживание яичек и сжатой дырки. Щупы, слизь. Адам закрыл лицо ладонями, чтобы не видеть этого, и внутрь аккуратно ввинтилось то, что его так испугало поначалу. Но по ощущениям оно было не таким, как если бы в него совали осьминожий отросток. Щуп был теплый, мягкий, да и слизь больше напоминала обычную омежью смазку. И было… охуенно. Еще лучше стало, когда он начал двигаться внутри, синхронно с другим — на члене, и с языком Хиро во рту Адама. Толкаясь в сжатое и мокрое, Адам путался пальцами в длинных волосах и весь покрывался колкими мурашками от волнующего мурчания. Подобные связи — в положении снизу — у него происходили и раньше, но то, что он чувствовал тогда, по сравнению с этим и сексом было не назвать. Имели его сейчас профессионально, доводя до грани, когда, казалось, яйца готовы были лопнуть от напряжения, отпуская, давая передохнуть, и по новой, почти до разрядки трахая щупальцами и языком. В итоге Адам вымок — от смазки и от собственного пота, волосы липли к лицу и шее, дышать становилось все труднее, каждый новый вдох провоцировал жалобный скулеж и мольбу о спасительной разрядке. Когда она, наконец, наступила, его тряхнуло всем телом и вышвырнуло куда-то в темноту. В себя он пришел от того, что Хиро ластился к нему, облизывая щеки. Даже не шевелясь, он понял, что из задницы течет не слизь — сперма. Или что у них там…       Одним заходом не закончилось, потому что вскоре, как только Адам попытался что-то сказать, его немедленно поставили раком и прижали головой к матрасу, растягивая пульсирующую дырку двумя щупами. Адам стонал не хуже течного омеги и с ума сходил от одного того, как член терся о простынь. Хиро прикусывал его за загривок и сжимал соски в пальцах, казалось, что рук у него тоже было несколько, поскольку они были сразу везде.       Потом Адам дополз до кухни на дрожащих ногах, выкурил такую необходимую сигарету, принял душ и завалился в кровать, притягивая к себе спящего Хиро. Щупальца втянулись в ранки, края их, еще припухшие и розоватые, покрывала свежая слизь. Думая над тем, как удивительны выверты судьбы, Адам уснул, но утро началось еще до рассвета, ибо Хиро, как-то вдруг поменяв полюса, снова ластился к нему, но по-иному, как омега: потирался щекой о плечо, заглядывал в глаза, гладил по животу и ниже. Адам, хоть и чувствовал себя сытым, устоять не смог.       — Вау, — сказал он, вжимаясь бедрами в упругий круглый зад. — Ни хрена ж себе…       Тек Хиро тоже как омега, извиваясь под ним, прижимая дрожащие уши и раздирая наволочку подушки на полосы длинными когтями. Адам тоже как с цепи сорвался, дурея от их смешавшихся запахов и хриплого рычания этого странного создания. До узла доводить не стал, додрачивал себе сам, сцапав левой рукой ягодицу Хиро, который потом долго терся о него, оставляя терпкий запах и бормоча что-то на своем языке, грея шею горячим дыханием. Окончательно проснулся Адам вечером следующего дня. Тело ломило, но от одного воспоминания о вчерашней ночи у него снова стояло. Нещадно.       — Хочешь, я сварю тебе кофе? — шепнули в ухо хрипловато, и Адам подавил полустон.       На поясницу легла узкая ладонь, скользнула между ягодиц, помяла яйца.       — Хочешь, я снова дам тебе себя? — так же хрипло, явно не менее возбужденно, произнося гласные на особый манер.       Сама постановка вопроса звучала непривычно, но Адам прекрасно понял, что Хиро имел ввиду. Иметь его, разморенного после сна, на спине, с закинутыми за голову руками, было восхитительно.