Сувенир

      Воняло нещадно. Митя смотрел как шевелятся уши на голове идущего впереди фавна и закрывал нос свободной рукой. Второй он прижимал к себе пакет с пирожками.       — Главное, когда выскочит псина — не орите, не пытайтесь убежать, не дергайтесь вообще, — говорил Эон, хлюпая копытцами по мутной жиже, что покрывала землю в пещере. — Я не собираюсь искать мага, чтобы он заново пришил вам руку или ногу.       — А у меня муж беременный! — заявил Адам вдруг, заставив Хиро вздрогнуть от неожиданности. — Котик, давай ты останешься тут?       Хиро закатил глаза. Откинул полу плаща, вынул из-за пояса пистолет и демонстративно перезарядил.       — Ты уверен, что вы справитесь без меня? — спросил он.       — Так, — махнул рукой Эон. — Беременяшка пусть идет с нами. Тут опаснее, чем в самом пекле. Если придут консультанты «Орифлейм», то спрятаться ему будет некуда.       — Они и тут есть? — удивился Митя.       — Да, с некоторых пор открыли филиал неподалеку, разносят журнальчики и пробники. Даже циклопа не боятся, втюхали ему одеколон с флердоранжем и цитрусовыми нотками, который не перебивает даже вонища от разлагающихся внутренностей снаружи… А теперь заглохли все!       Фавн застыл на месте. Митя, ойкнув, сделал шаг назад, прижимаясь спиной к груди Адама.       — Спокойно, — сказал тот, но голос его дрогнул.       Из темноты, цокая когтями, вышагнул трехголовый пес размером с теленка. Обвел шестью налитыми кровью глазами всех поочередно, облизнулся и оскалился. Из трех пастей закапало.       — Цербер! Фу! — уверенно произнес Эон. — Сидеть! Сидеть, я сказал!       Псина не реагировала, качнувшись вперед весьма недружелюбно. Хиро потянулся к поясу, но фавн вытащил из рюкзака плеть-девятихвостку и хлестнул ею по собственной ноге.       — Сидеть!       Псина, заскулив, плюхнулась тяжело на зад. Из темноты неожиданно выскочили еще две, поменьше, и заюлили у ног Эона. Оба «щенка» носом и ушами почему-то напоминали сенбернара.       — Нагуляла таки, — хмыкнул фавн. — Давно тебя стерилизовать пора, плодишь хрен пойми кого. В прошлом году от пастушьей собаки приплод принесла — не разберешь что, носы длинные, а лапы короткие. Отдали на воспитание местному фермеру, амбары теперь стерегут. Пойдемте, что ли, чего ждем?       Митя, которому наконец удалось выдохнуть, засеменил за проводником. Стало еще темнее, и пришлось достать фонарик. Теперь они спускались вниз, с каждым шагом дышать становилось труднее, спертый воздух был влажным и горячим, как в предбаннике. Когда выбрались к подземной реке, одежда липла к телу и в кедах хлюпало после луж. Эон, осмотревшись, указал на стоящую у берега лодку.       — Вон он, хрыч, — сказал он. — Эй, дед! Харе морду плющить, перевози нас давай!       Сидящий на камнях старик в балахоне разлепил слепые глаза:       — Плата сначала.       — Вот блин, — произнес Эон. — У кого-нибудь есть монетки?       Все принялись выворачивать карманы.       — Кредитка не подойдет? — спросил Митя.       — У меня только бумажные, — проговорил Адам. — Биткоины еще на сайте…       — Криптовалютой не берем, — молвил сурово старик.       — А пирожками? — схватился за соломинку Митя. — У вас таких нет.       Когда костлявая рука выпростала из бумажного пакета папулину стряпню и сунула ее в рот, он понял, что батя-то не хухры-мухры, а в самом деле чего-то там предвидит… Либо просто хотел избавиться от папулиных пирожков, которые тот его есть заставлял в промышленных масштабах, что было более вероятно.       Они погрузились в лодку, и старик, оттолкнувшись веслом, направил ее к противоположному берегу.       Митя, сопя, озирался по сторонам.       — Вниз не смотрите, там мертвецы, — предупредил Эон.       — А то я и думаю, почему вон та коряга напомнила мне моего дядю, — сощурился Адам. — Он в прошлом году умер.       — Сочувствую, — сказал Митя.       — Спасибо, — ответил тот. — Помер как последний идиот — обронил зубную щетку, подскользнулся на плитке и стукнулся затылком о ванну. Хотя служил в горячих точках по контракту… Ого, гляньте, правда он!.. Не, дядь Миш, спасибо, у меня своя есть, не надо!       Проплывающий мимо в водяной мути полуразложившийся призрак обиженно сунул зубную щетку в складки одежды.       Противоположный берег встретил их душераздирающими криками из ответвления пещеры. Эон, провозгласив, что лучше подолгу на одном месте не задерживаться, направился именно туда. Ответвление привело их в город у подземного озера, над которым, как лампа, горело небольшое искусственное солнце. Плутая между хижин из камня, Митя шарахался от мелких хихикающих чертенят, похожих на исполинских красноглазых кроликов.       — Господибоже! — воскликнул Адам. — А можно сфоткаться с ними? Я в инсту бы выложил.       — Фото и видеосъемка запрещены, — ответил фавн. — Штраф — водные процедуры в кипящем котле.       Адам, вздохнув, сунул мобильник в карман.       У киоска с хотдогами Эон попросил налить холодной колы и спросил у продавца:       — Скажите, а дэвы так и живут в квартале Пылающих Феминисток?       — Да, — прогундосил продавец. — Рядом с кварталом Огня Коммунистической революции. Ваша теплая кола, возьмите.       — В смысле теплая?..       — А вы что хотели? С кубиками льда? Тут вам не райские кущи, скажите спасибо, что не кипящая!       Окошко хлопнуло. Эон, насупившись, повернулся к остальным.       — Дерьмо, — сказал он. — Ненавижу это место.       Оказавшись дома, Драйзер сразу прошел на кухню, где шипело и скворчало — мама была дома. Как и все дочери Лилит, дьяволицы, она была крылата, рогата и цвет ее кожи приближался к цвету блестящего на солнце мазута. Мама, нацепив фартук, жарила отбивные.       — Сыночек, ты вернулся! — завопила она, едва его копыто коснулось вышитого крендельками половика.       — Мам, я снова ненадолго, — сказал Драйзер хрипло — мама стиснула его так, что воздух выжался из легких.       — Опять придет твой друг, этот… фавн? — насторожилась та. — Аэсми, я говорила тебе, что он втравит тебя в неприятности своим образом жизни? Он абсолютно безнравственное создание…       Драйзер, разрезая отбивные, отключил ту часть сознания, что отвечала за связь с внешним миром, пропуская слова родительницы мимо ушей. В том, что Эон за ним придет, он не сомневался — так было всегда, они с детства поклялись помогать друг другу, даже если их пути разойдутся. А вот захочет ли Митя иметь с ним что-либо после всего случившегося — вопрос другой. Конечно, там, в уютной темноте ванной, где омега сам терся об него, прося о большем, чем просто поцелуи, все казалось проще. Там он был альфой, человеком, а здесь… Рогатым и хвостатым уродом, которого Митя, слава всем богам, не увидит. Поэтому определенный шанс на успех все же был.       — …в прошлом году. А сейчас она работает в школе, учителем младших классов, очень начитанная и образованная девочка, — услышал Драйзер, выныривая из своих размышлений.       — Кто? — спросил он.       — Как кто? — захлопала нарощенными ресничками мама. — Гертруда! Соседская девочка, помнишь вы в первом классе за ручку ходили.       — И что?       — И то, что тебе давно пора жениться! Я уже обо всем договорилась с ее мамой, буквально минуту назад по телефону, в эту субботу ты пойдешь к ним на ужин, пригласишь Гертрудочку в парк…       — Мам. Я никуда не пойду. Тем более с Гертрудочкой.       — Пойдешь! — рявкнула мама, хлестнув хвостом по ножке стола. — Я уже договорилась!       В аду время текло иначе, но даже с учетом этого Драйзер не ожидал, что спасение придет так быстро — в дверь постучались. Мама, полыхая зрачками, утробно зарычала, но Драйзер оскалился недружелюбно, по-настоящему, и уши ее прижались к голове. Он открыл дверь, успел обрадоваться Эону, но перевел взгляд на стоящего за спиной фавна бледного Митю, и его собственные уши, бодро стоящие торчком, поникли.       — А его-то ты зачем привел? — спросил он.       — Сам увязался, — пожал плечами Эон. — Так что, идем обратно? Или ты решил тут остаться?       — Нет, нет! — торопливо прикрывая дверь, сказал Драйзер. — Мам, я быстро!..       Он, сгребая разношерстную компанию как стайку цыплят в полуобъятия, отвел всех за угол дома и глянул на Митю, который рассматривал его со смесью ужаса и удивления.       — Все еще хочешь, чтобы я вернулся? — поинтересовался он с грустной усмешкой, теряя весь былой задор.       — Если ты будешь в том же теле, что и раньше, то хочу, — сказал омега. — Такую образину я не прокормлю, уж простите.       В сердце у Драйзера потеплело, он аккуратно смахнул с Митиной щеки ногтем волосы и улыбнулся. Эон, хмурясь, вынул из кармана рюкзака фигурку свиньи и выразительно кашлянул.       — Свинья? — удивился Хиро.       — Сувенир из Германии, — ответил Эон. — Очень соответствует характеру заточаемой сущности.       — Аэсми, ты скоро? Кто там? — разнеслось по дому громогласно, и Драйзер вновь вздрогнул.       — Давайте отойдем подальше, — сказал он. — Родственников лучше любить на расстоянии.