Непокорная

Январь пролетел незаметно, ведь каждый день был полон уроков и тренировок. Несколько раз она даже засыпала в выручай-комнате, потому что не было сил дойти до гостиной Слизерина. Комната предоставляла ей в такие моменты тёплый камин и мягкую кровать, поэтому Амелия даже не сомневалась в правильности своих решений. С Анимагией дело продвинулось вперёд, и теперь она могла спокойно превращаться в волчицу, при этом так же трансформируя вместе с телом свою одежду. Однажды она даже рискнула обратиться в запретном лесу, где битый час бегала меж густых деревьев, наслаждаясь свежим запахом кристально-чистого снега. Ей даже удалось поймать белку, правда она так и не смогла себе объяснить, зачем это сделала. Так же она решила заново начать варить оборотное зелье, так как ситуация со Снейпом становилась только хуже. Бывали моменты, когда он, завидев ее в коридоре, разворачивался и шёл в другую сторону, лишь бы не пересекаться с ней. Амелия на это лишь ухмылялась, но внутри было слишком тревожно, будто что-то не сходилось. Со Стихийной магией было сложнее всего, ведь это было не обычное волшебство из палочки. Она требовала много сил и времени, и чаще всего Амелия откладывала эти тренировки на потом, потому что они давались ей с большим трудом. Однажды она даже загремела в лазарет из-за того, что сильно изнурила себя, и хлопнулась в обморок прямо посреди Большого зала. Ужин тогда был в самом разгаре, поэтому Амелия собрала большую публику своим фееричным падением. После этого случая ее оставили в Больничном крыле на сутки, а мадам Помфри выявила сильнейшее магическое истощение. Вопросов к ней тогда было море, ведь всех интересовало, как шестикурсница смогла схлопотать истощение. Самым ее любимым временем были тренировки с ОД. Она кайфовала от каждой минуты, проведённой в кругу ребят, если не брать в расчёт некоторых личностей. Ей даже удалось вызвать телесного патронуса, вид которого ее очень сильно насмешил. Волчица! Видимо, это ее судьба, раз и анимагическая форма и вид телесного патронуса так идеально совпали. Поттер тогда разве что не описался от радости, впрочем, как и сама Амелия. В феврале начались дожди, что ставило в трудное положение ее походы к озеру. Покататься на коньках было сродни бальзаму на душу, и она понимала, что уже начинает тосковать по скольжению и шумному ветру в ушах от быстрой езды. Теперь ее озеро превратилось в снежное месиво, на которое было опасно наступать. Так же все были взвинчены перед игрой в квиддич, в которой будут участвовать Гриффиндор и Пуффендуй. Слизеринцы искренне желали победы Пуффендуйцам, ведь тогда они были бы в финале. И все к этому стремительно шло, ведь команда Гриффиндора по-прежнему была без двух загонщиков и ловца. В середине февраля школу потрясла новая сенсация: Поттер дал откровенное интервью о восстании Волдеморта в газете «Придира». Амбридж рвала и метала, грозясь отчислить любого, кто посмеет иметь при себе выпуск этой газеты. Но студенты даже заучивали наизусть слова из этой статьи, передавая их друг другу. Из-за этого Поттера стали больше уважать и больше не считали чокнутым придурком, которым его постоянно выставлял «Пророк». — Чокнутый придурок! — прошипел Малфой, и Амелия мысленно усмехнулась, что всё же не все поменяли о Поттере своё мнение. — Он назвал этой дуре Скитер все имена Пожирателей, что были на кладбище в ту ночь. У отца теперь большие неприятности! Амелия в этот момент ощутила лишь небольшую радость от того, что ее отца не было там в ту ночь. Ей не хотелось, чтобы их фамилия прогремела в какой-нибудь газетенке, и все тыкали бы в неё своими пальцами, перешептываясь за спиной. А Малфою она могла только посочувствовать и пожелать чуда, которое спасло бы его самого от тёмной метки. На конец февраля была назначена игра Гриффиндор — Пуффендуй и вся школа собралась на трибунах, чтобы посмотреть на команду счастливчика, которая попадёт в финал. Именно на этот день выпала солнечная погода, хотя до этого беспрерывно шли дожди. И победил Пуффендуй с отрывом в десять очков. Уизли снова лажал на воротах, но ситуацию спасла его младшая сестра — Джинни, которую временно поставили ловцом вместо Поттера. Хоть Амбридж и навсегда запретила играть ему в школьной команде, многие считали, что все это изменится, стоит Амбридж уйти с поста Генерального Инспектора. А в это уже верили все. Начало марта выдалось солнечным. Большая часть снега растаяла, оставив вместо себя лишь противные лужи на размытых дорожках. Из-за этого походы в Хогсмид были не из самых приятных, но студенты все равно рвались хоть ненадолго покинуть замок, чтобы отдохнуть от постоянного надзора Амбридж. — Где ты постоянно пропадаешь? — спросил Драко, стрельнув подозрительным взглядом в Амелию. — В гостиной практически не появляешься. У тебя кто-то появился? — Что? — девушка усмехнулась и задумалась, понимая, что новый парень бы в самом деле объяснил ее частые отлучки на тренировки. — Глупости! Просто я много занимаюсь в библиотеке. — В какой библиотеке? Потому что в школьной тебя тоже нет! — Малфой, вот что ты заладил? — она нахмурилась, понимая, что все ее отмазки выглядят неубедительно. — В конце концов, имею же я право на личное время? — Так я и спрашиваю, появился ли у тебя кто-то! — он пожал плечами, мол что непонятного, а Амелия лишь закатила глаза. — Если кто-то появится, ты будешь первым, кто об этом узнает, — успокоила она его, не зная, что ещё сказать. Малфоя этот ответ удовлетворил, и он, казалось, забыл про свой основной вопрос. А все дело в том, что Амелия действительно стала намного реже появляться в гостиной Слизерина. В основном она заходила лишь за тем, чтобы проверить зелье и добавить новые ингредиенты в него. В остальных же случаях, она проводила время в выручай-комнате, и вот уже неделю ночевала только там. Специально для этого, она нашла и выучила заклинание незримого расширения, и теперь в ее сумке покоилась добрая половина всех ее вещей. И это было очень удобно. В Хогсмиде ребятам пришлось разделиться, потому что Амелии надо было на курс трансгрессии, которой их начали обучать ещё в январе. Каждый урок сопровождался мучениями в виде головокружения и тошноты, но она продолжала их посещать, так как хотела научиться этому искусству. Все шестикурсники пришли в назначенное время и заняли места перед магом, посланным из министерства, чтобы обучить их. Всю территорию охраняли мракоборцы, безмолвно сливаясь с каменной кладкой домов. Сегодня они должны были переместиться на семь футов вперёд, при этом не расщепить себе что-нибудь. Для таких случаев здесь была ведьма из больницы Святого Мунго, но каждый надеялся, что ее помощь никому не понадобиться. — Что, Стэнфорд, боишься облажаться, как в прошлый раз? — усмехнулся Эдриан Пьюси, стоящий в трёх футах левее. — Завали, Пьюси, — напряжённо откликнулась она, вспоминая, как ее вырвало на прошлом занятии. — Я надеюсь, что ты сегодня проебешься похлеще прошлого урока и трансгрессируешь куда-нибудь к кентаврам в Запретный лес. Слизеринец довольно фыркнул и стал ожидать команды старта от министерского посла. — И помните про три главных «Н», — Напомнил Уилки Двукрест, проходясь вдоль студентов. — Нацеленность, настойчивость и неспешность. Амелия усмехнулась, мысленно проговаривая свои три «Н»: не паниковать, не облажаться, не блевать. — И так, на счёт три! Один! Два! Три! Амелия зажмурилась, мысленно представляя тот участок земли, который ещё недавно сверлила взглядом. Все ее тело напряглось, и будто невидимая сила дёрнула ее за пупок, попутно выворачивая девушку наизнанку. Вдруг под ногами снова появилась земля, и девушка с опаской распахнула глаза. Получилось! — Схавал, Пьюси? — усмехнулась она, оглядевшись по сторонам. Но парня нигде не оказалось, и Амелия подумала, что ее надежды все-таки оправдались. Уилки Двукрест словно не заметил, что в толпе студентов стало на одного человека меньше, поэтому продолжил занятие. Амелия озадаченно вращала головой, почти не вслушиваясь в слова наставника, ведь она выучила всю информацию о трансгрессии ещё прошлым летом. Когда занятие закончилось, девушка на ватных ногах пошла в сторону «Трёх метел», зная что ее там ждёт Малфой и парочка других слизеринцев. Справа от неё шёл такой же уставший Маттео, разве что его лицо было не таким серым, как у Амелии. — Ты заметил, что Пьюси куда-то исчез прямо посреди занятия? — спросила она, когда они подходили к «Трём мётлам». — Не имею привычки смотреть за этим бараном. А что? — Просто интересуюсь. Интересовалась она не просто так, а с подозрениями на то, что вышеупомянутый баран попросту слинял с урока и нашёл себе занятие поинтереснее. Так и оказалось. Пьюси вальяжно сидел за столиком посреди зала «Трёх метел», смеясь над очередной шуткой Уоррингтона. Завидев ее он громко прокричал на весь зал: — Эй, Стэнфорд, ты не всех там заблевала? — вслед за этой репликой тут же послышался дружный гогот слизеринцев за его столом, но Амелия на это заявление прошла мимо него и с усмешкой на лице показала ему средний палец. — Козел! — фыркнула она, когда села за стол, где уже сидели Малфой и Забини. — Нет, вы слышали его? — Забей, Эмс, он просто жалкий неудачник, — Малфой шутливо потрепал ее по плечу и по-доброму улыбнулся. — Этот неудачник свалил с обязательного урока и прослушал всю ту нудную хрень, что нам втирал парнишка с Министерства. Я почти ему завидую! — Вызывай санитаров, Малфой, Стэнфорд завидует Пьюси! — заржал Забини, от чего девушка не выдержала и ухмыльнулась. — Дурак, — беззлобно фыркнула она, боднув его плечом. Остаток дня до ужина они провели в «Трёх мётлах», медленно потягивая сливочное пиво. В непринуждённой обстановке и разговоры были веселее и время шло быстрее. Лишь когда на Хогсмид опустились густые сумерки, ребята опомнились и спешно пошли в Хогвартс, а их громкие голоса эхом разносились по проселочной дороге. — Мерлинова срань, кажется я перепил сливочного пива! — пошатываясь заявил Маттео, а остальные захмыкали. Амелия прыснула в кулак, понимая, что сегодня и в самом деле сливочное пиво текло рекой, и теперь с ее лица не сходила глуповатая улыбка. — Лучше тебе не показываться на ужине, Фицджеральд, иначе тебя даже Трелони с ее шлейфом хереса раскусит, — усмехнулся Забини. — Кстати, я слышал, что Амбридж планирует уволить ее! — Давно пора, — согласно кивнул Малфой. — Ей место на ярмарках — развлекать за деньги всяких неудачников. — Она настолько ужасна? — удивилась Амелия, которой посчастливилось избежать уроков Прорицания. — Раньше она каждый урок предсказывала смерть Поттеру, — фыркнул Драко, растягивая губы в насмешливой ухмылке. — И было очень забавно наблюдать за тем, как по началу очкарик верил ей. Он изобразил испуганное лицо, которое, видимо, принадлежало Поттеру, и все дружно загоготали. Отправив Маттео в гостиную Слизерина, ребята пошли в Большой зал, надеясь на то, что ужин ещё не закончился. За столами уже практически никого не было, поэтому они ужинали в такой же весёлой обстановке, привлекая к себе немногочисленные взгляды. Стащив несколько сэндвичей для Маттео, они вернулись в гостиную и обосновались на диванчике около камина. Блейз откуда-то достал початую бутылку огневиски, и они по очереди пили из неё, передавая ее из рук в руки. В камине задорно потрескивали поленья, создавая уютную обстановку. Огневиски грел изнутри, опаляя горло жаром даже при маленьком глотке. Амелия впервые пила такой крепкий напиток, поэтому старалась не частить, чтобы оставаться в своём уме. В полночь в гостиной показался Снейп, и Забини в последний момент успел спрятать уже пустую бутылку себе за спину. Хмуро поглядев на своих студентов, он попросил разойтись всех по комнатам. — И да, Забини, спрятанная бутылка никак не избавит гостиную от вашего перегара, — заявил он в конце, и вся компашка быстренько разбежалась по своим комнатам, плохо пытаясь скрыть глумливые смешки. Уже лёжа в постели Амелия подумала, что это был один из лучших дней за последнее время. Без вечерних тренировок, без штудирования книг, без осторожных вылазок в выручай-комнату. Просто обычный день в компании ребят, которых она не боялась назвать своими друзьями. Ребят, которые легко приняли ее в Хогвартсе и внесли в ее жизнь много нового. Но хоть в грядущей войне они фактически были на одной стороне, Амелия знала, что в этом вопросе между ними огромная пропасть, сотканная из ее секретов.