Непокорная

В кабинете повисло напряженное молчание, в котором были слышны лишь тихие шаги Дамблдора, который медленно, но верно, приближался к ним. Амелия до боли закусила нижнюю губу, чувствуя, что сейчас состоится один из самых неловких разговоров в ее жизни. — Вся школа гудит о том, что ты, Северус, завёл роман со студенткой, — начал Дамблдор, посмотрев поочерёдно на них обоих тяжелым взглядом ясных голубых глаз. — Стоит ли говорить, что я получил множество гневных писем от родителей учеников, в которых они меня сердечно просят уволить тебя? — Но ведь вы не можете уволить его из-за обычных сплетен! — возмутилась Амелия, чувствуя, как начинает кровоточить нижняя губа, из-за чего в пересохшем от волнения рту, почувствовался металический привкус. — Я как-то слышала о том, что Флитвик берет взятки на экзаменах, но ведь это не значит, что все эти слухи — правда. Она умолчала о том, что сама пустила эту «утку», чтобы развести Блейза Забини и посмотреть на то, как он попробует подкупить Флитвика. — Я бы пропустил каждый громовещатель мимо ушей, если бы эти слухи не имели под собой весьма плодородную почву, Амелия, — подметил Дамблдор, и девушка не могла поспорить с его заявлением. — И что вы предлагаете, директор? — глухо поинтересовался Снейп, и по его каменному выражению лица, Амелия не могла понять, что сейчас происходит у него на душе. — Есть несколько вариантов развития событий, и я прямо сейчас изложу вам их, но решение останется лишь за вами, — только сейчас Амелия заметила во взгляде директора безмерную усталость, и она невольно подумала о том, сколько всего ему пришлось выслушать из-за их оплошности. — Вариант первый: вы будете все отрицать. Вы не будете видеться, разве что на уроках, не будете обмениваться даже приветствиями и взглядами. Вы должны показать всем, что все эти сплетни — вымысел. И показать должны настолько правдоподобно, чтобы сами поверили в это. Амелия представила себе, как это будет происходить, и ей стало не по себе от его слов. Ей совсем не хотелось прервать общение с Северусом на целых два месяца, ведь каждая их встреча могла закончиться катастрофой. — Вариант второй, — тем временем продолжил Дамблдор, прерывая ее размышления. — Вы подтвердите все слухи и стойко встретите волну негатива, которая, могу поспорить, будет оглушающей. Но, в таком случае, я не могу гарантировать, что ты, Северус, останешься преподавать в Хогвартсе. Будет ужасный скандал, исход которого я не смогу взять в свои руки. Есть большая вероятность того, что также исключат и вас, Амелия. Будет обидно, если вы покинете Хогвартс за два месяца до выпускных экзаменов. Она бросила короткий взгляд на Снейпа, который в этот момент повернул голову в ее сторону. Ответ был настолько очевиден, что они могли даже не переглядываться между собой, чтобы принять общее решение, которое повлечёт за собой почти два месяца разлуки. — Мы будем все отрицать, — голос Снейпа был таким низким и «безликим», что Амелии стало не по себе от этого тона. — Прекрасно. Школе не нужен такой скандал, а я не могу позволить тебе, Северус, уйти отсюда раньше времени, — он внимательно посмотрел на него, а Амелия нахмурилась, не понимая, какой подтекст несут его слова. — Ты и сам это знаешь. — Знаю. — Я не знаю, — вклинилась Амелия, переводя взгляд с одного на другого. — В чем дело? — Уверен, Северус обязательно все расскажет, когда придёт время, — уклончиво ответил Дамблдор. — И раз уж мы договорились, я хочу внести несколько условий. — Условий? — нахмурилась Амелия, скрещивая руки на груди. — Во-первых, вы не будете видеться до самого последнего дня в школе, — начал Дамблдор, загибая пальцы на здоровой руке. — Во-вторых, мисс Стэнфорд, я запрещаю появляться здесь, в Хогвартсе, вашему домовому эльфу. С этого момента вам запрещено покидать школу. — Что?! — Амелия спрыгнула со стола, чувствуя, как к лицу от возмущения прилила горячая кровь. — Но… как же собрания Ордена? Как я попаду к себе домой? — Я повторю, с этого момента вы будете жить исключительно в Хогвартсе. А на собрания вы можете ходить через камин в моем кабинете. — Шикарно! — язвительно фыркнула Амелия. — Будут ещё условия? — На этом все. Я полагаюсь на ваше благоразумие, Амелия, — она невольно подметила, что чопорное «мисс Стэнфорд» вновь исчезло из его речи, и на смену злому копу вновь пришёл добрый. — Продержитесь эти два месяца, а дальше можете делать все, что только заблагорассудится. Северус? — Я вас услышал, — Снейп бросил на Амелию долгий взгляд, словно прощаясь. В нем сквозила такая тоска и обреченность, что она невольно почувствовала, как увлажнились ее собственные глаза. На сердце было очень тяжело, словно они и в самом деле расстаются, а не будут всего лишь делать вид. — Прекрасно, — Амелия поджала дрожащие губы и кивнула Дамблдору. — Прекрасно. Она вышла из кабинета и сморгнула застывшие в глазах слезы, чувствуя, как они текут по щекам горячими дорожками, теряясь за воротом школьной рубашки. Она не замечала ни студентов, наблюдающих за ней исподтишка, ни шепота, который усиливался, как только она проходила мимо них. Амелия будто вообще ничего не чувствовала, кроме безграничной тоски, которая тяжелым камнем легла на ее душе. А ведь все только стало налаживаться. Только начала отступать боль от потери родителей, только начала блекнуть тьма после убийства Беллатрисы. Она начала жить, вдыхая воздух полной грудью, не чувствуя тяжести и угрызений совести, наслаждаясь тихой жизнью с любимым человеком под боком. И все пошло по одному общеизвестному месту. С этим осознанием пришла злость, ведь кто-то намеренно рушил ее жизнь, распустив эти гнусные, но до боли правдивые сплетни. И эта злость стала первостепенным чувством во всей палитре эмоций, которые бурлили в ней. Эта злость стала якорем, за который она зацепилась, чтобы не сойти с ума. Амелия, во что бы ей это не стало, решила найти того человека, который принёс в ее жизнь проблемы. Проведя ночь без сна, она составила план, чтобы вычислить этого человека, только для этого необходимо было потратить много времени. Ещё прошлым летом, помимо изучения окклюменции, Амелия решила пополнить список своих навыков легилименцией. Она практически не использовала ее на деле, предпочитая не вникать в чужие мысли из-за своей бдительной совести, но сейчас, когда дело запахло керосином, это было очень даже кстати. Она начала утром следующего дня, заявившись на завтрак одной из первых. Ее улыбка была настолько фальшива и похожа на оскал, что все невольно отводили взгляд, думая о последних сплетнях, обрушившихся на Хогвартс, что было очень удобно. Сканируя каждого, кто попадался ей на пути, она узнавала о том, откуда именно этот человек узнал об их отношениях с Северусом. И к концу дня она была настолько выжата, что уснула прямо в школьной форме поверх стёганного покрывала в своей комнате. Это отнимало все силы, но, проснувшись следующим утром, Амелия все равно была полна решимости. Злость подпитывала ее изнутри, нашептывая о том, чтобы она ни в коем случае не сдавалась. И девушка не сдавалась, пока не увидела в мыслях одного из однокурсников картинку, на которой они с Северусом целовались на прощание в коридоре подземелий. Время уже было позднее, и они оба даже не думали, что кто-то может шастать по школе, поэтому позволили себе ослабить конспирацию. И все это она увидела в мыслях Эдриана Пьюси. Увидела, как он следующим же утром начал описывать увиденное во всех красках, распуская сплетни по всей школе. Как он приписывал все новые и новые выдуманные подробности, называя Снейпа мерзким педофилом, укрепляя в головах других мысли о том, что такому человеку не место в преподавательском составе школы. Амелия не знала, как сумела досидеть спокойно оставшееся время урока, нервно елозя на краешке стула. Ей хотелось в тот же миг подорваться к нему и, наплевав на присутствие Макгонагалл и пары десятка студентов, ударить со всей дури его тупую голову о его долбанную парту. И бить его до того момента, пока он не скажет зачем, ради Мерлина, он все это сделал. Как назло после урока ее задержала Макгонагалл из-за отсутствия домашнего задания, которое Амелия вчера была не в состоянии делать. И, хоть отвязаться от профессора у неё получилось за несколько минут, время уже было упущено. Пьюси уже успел куда-то смыться, и теперь она его увидит только на ужине. — Гадство! — она от души пнула чей-то мяч, оставленный в коридоре, и он с грохотом отскочил от потолка, с которого посыпалась каменная крошка. Амелия решила выплеснуть пар в выручай-комнате, чтобы ненароком кого-нибудь не прибить, и заодно составить план мести. Сейчас у неё были мысли только о том, как бы набить Пьюси морду, а в спокойном состоянии она могла бы придумать что-то покруче. Поэтому она со всех ног неслась на восьмой этаж, чтобы привести нервы в порядок. Но Пьюси сегодня явно не везло, потому что Амелия наткнулась на него недалеко от выручай-комнаты. — Ты! — воскликнула Амелия, застыв на месте. Смекнув, что девушка в курсе о том, кто распустил сплетни, Эдриан резко взбледнул и начал пятиться назад, утыкаясь затылком в каменную стену. — Стой, зар-раза! Он побежал от неё, заворачивая за угол, но они оба знали, что там был лишь кабинет Нумерологии. Когда-то давно Амелия была в такой же западне, когда за ней шла Амбридж. Тогда ее спас Снейп, но вот Пьюси уже сейчас никто не спасёт. Она тут же наложила заглушку на кабинет Нумерологии, чтобы профессор Вектор, если она конечно там, не выбежала на крики. А крики должны были раздаться с секунды на секунду. — Что, Пьюси, некуда бежать? — нараспев сказала она, чувствуя, как злость застилает разум плотной ярко-красной пеленой. — Здесь только окно и кабинет Нумерологии. Что ты выберешь, сдохнуть самостоятельно или выглядеть жалким трусом, который будет прятаться за юбкой профессора Вектор, м? Она в пять секунд оказалась прямо перед ним, вжимая парня в подоконник. Он с опаской смотрел на неё, но не предпринимал никаких попыток защитить себя. — А что я должен был делать? Смотреть, как ты стелишься под этим гадом? — выпалил Пьюси, не сводя с неё взгляда. — Не он гад, а ты! — воскликнула Амелия, упираясь своей палочкой в его сонную артерию. — Жалкое трепло, которое только и может, что разносить сплетни! — Ещё скажи, что это неправда! — с жаром прошипел он, отталкивая ее от себя за плечи. — Я лишь хотел добиться того, чтобы его уволили к херам собачьим! Скинув с плечей его ладони, Амелия со всей своей силы влепила ему звонкую пощёчину, от чего его лицо дернулось в бок, а он сам едва не потерял равновесие. — Я тебя сейчас с восьмого этажа скину к херам собачьим! — взревела Амелия и, не дав ему оклематься, с силой толкнула назад, от чего он повалился на подоконник, безуспешно пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться длинными пальцами, и с треском приложился затылком к оконному стеклу. — Зачем тебе это?! Чего ты хотел этим добиться?! — Потому что мне неприятно смотреть на то, как такая девушка как ты лижется с этим уродом! — воскликнул он, вставая на ноги, а Амелия поражено замерла, округлив глаза. — Потому что он не достоин лапать тебя, как дешевую шлюху! — Что ты несёшь? — прошипела она, делая два шага назад, когда он двинулся в ее сторону. — Ты с ума сошёл? — О, сошёл, — он мрачно усмехнулся и потёр горящую огнём щеку. — Давно сошёл, когда понял, что влюбился в тебя! Но ты то с этим хорьком Малфоем носишься, то теперь со Снейпом! — Какой влюбился, Пьюси? — на эмоциях воскликнула Амелия, а ее голос едва не перешёл на писк. — Ты постоянно доставал меня своими нападками, а теперь будешь говорить, что влюбился?! — Представь себе! — он сделал ещё несколько шагов в ее сторону, и Амелия невольно попятилась назад. — Ты такая невыносимая, Стэнфорд, что меня трясло каждый раз, когда я видел тебя! И, знаешь, говорят, что врагов надо держать к себе еще ближе, чем друзей. И я начал наблюдать за тобой. Чертова дура! Я сначала думал, что ты напоила меня гребаной Амортенцией! — Ты идиот?! — воскликнула Амелия, отталкивая его от себя. — Идиот, Стэнфорд, раз умудрился вляпаться в это дерьмо! Меньше всего на свете я хотел бы влюбиться в такую сумасшедшую, эгоистичную дуру, которая дальше своего носа ничего не видит! Ты — самое худшее, что происходило в моей жизни, и я ненавижу себя за то, что продолжаю хотеть тебя даже сейчас! Он схватил ее за плечи и вжал в ближайшую стену, наваливаясь на неё всем телом. Его руки с силой держали ее запястья над головой, на которых в скором времени от такой прыткости должны были появиться синяки. Амелия яростно пыталась вырваться из захвата, дергаясь под его весом, словно рыба на песчаном берегу. Как пойманный зверь, который отчаянно хотел жить, но знал, что на это осталось считанные секунды. — Только тронь меня, падла! — взвизгнула она, отворачивая от него своё лицо. — Я тебя собственными руками под землю закопаю! — Ругайся, милая, ругайся! Мне всегда нравился твой острый язычок! Он слюняво прижался своим ртом к ее шее, и Амелия почувствовала, как от отчаяния по ее щекам потекли слезы. Палочка осталась валяться в двух футах от них, и все, на что она могла сейчас надеяться, это на чудо. Но чуда не было, была лишь агония, которая усиливалась с каждым его прикосновением. Одной рукой он удерживал ее запястья, а другой нагло шарил по бёдрам, задирая злосчастную юбку. — Я тебя убью! — всхлипывала Амелия, пытаясь увернуться от его прикосновений. — Убью тебя, Пьюси, слышишь? Пытаясь вырвать свои запястья из его захвата, Амелия нашарила на своей руке Стихийное кольцо. Она резко крутанула его, и в следующий миг произошло три вещи. Первая: Пьюси с грохотом врезался в противоположную стену, откинутый резким потоком воздуха, который она даже не направляла. Вторая: со звоном разбились все ближайшие стеклянные окна, осыпая пол мелкими осколками. Третья: из кабинета вышла ничего не подозревающая мадам Вектор, с ужасом уставившись на открывающуюся картину. Амелия с облегчением скатилась вниз по стене, понимая, что сегодня он ее уже точно не тронет. Она выкарабкалась.