Yours, forevermore

Следующим утром Саске ощутил присутствие Сакуры, словно тонкий электрический разряд, еще до того, как она коснулась двери его кабинета. Ее чакра, знакомая до боли, плела тревожную мелодию, заставляя Учиху насторожиться. Женская рука замерла на ручке, будто ведя невидимую борьбу; куноичи колебалась, не решаясь войти. Саске понимал ее смятение — сам был на взводе всю бессонную ночь, и осознание неминуемого визита Сакуры заставляло сердце сжиматься от неясной тревоги. (Проклятые образы не отпускали: обнаженная, влажная от пота, Сакура, изнывающая от наслаждения, сводила его с ума.) Поэтому, когда краем глаза он заметил ее, одетую, как всегда, в строгий белый халат главного врача больницы Конохи, Саске даже не удивился собственной неспособности поднять взгляд. Он буравил взглядом лежащие перед ним бумаги, а в горле стоял тугой комок. Лишь бы Сакура не заметила его состояния, не обиделась… — Э… — услышал Саске ее нерешительный вздох, и как же трудно было удержаться, чтобы не взглянуть на ее зардевшееся лицо. Единственная уцелевшая после битвы рука сжалась в бессильном кулаке. — Мне… сказали, что ты вчера заходил ко мне в кабинет. «Конечно, нужно было выставить его маленькую личную трагедию на всеобщее обозрение», — промелькнуло в голове Хокаге. Но он ожидал подобного, поэтому чувствовал лишь легкое раздражение от вторжения в его личное пространство. Тем не менее, Саске кивнул. За все годы их непростых, но связанных судьбой отношений, он никогда не лгал Сакуре и не собирался начинать сейчас. — Да, приходил. — Ты… действительно приходил? — переспросила Харуно с такой неприкрытой оторопью в голосе, что Саске почувствовал острый укол вины. — Но… почему? (Она больше не считала себя частью его жизни, его планов… Впрочем, так оно и было все эти годы.) Сглотнув, Саске, наконец, поднял взгляд на Сакуру, откинулся на спинку кресла и заставил себя смотреть ей прямо в глаза, ощущая, как пальцы невольно сжимаются в кулаки. В животе все похолодело от воспоминания о тембре ее голоса, о нежных прикосновениях ее рук, скользящих по влажным волосам, по разгоряченной коже. — Саске-кун? Вырвавшись из оцепенения, Саске ощутил, как горит кожа на шее, и тут же похолодел, а низ живота опалило волной желания. Какого черта с ним происходит? Он должен взять себя в руки. В горле пересохло, и Саске откашлялся, пытаясь вернуть самообладание. — Это н… — он осекся, не зная, что сказать. Сам не понимал, что заставило его пойти к ней той ночью. Сглотнув, он помедлил и, собравшись с духом, неловко произнес: — Я… хотел спросить, не пообедаешь ли ты со мной? — Ты… правда? — пролепетала Сакура, совершенно ошеломленная. Ее лицо вспыхнуло еще ярче, и она машинально поднесла руку к шее, застенчиво перебирая пальцами цепочку ожерелья. Саске бесстыдно любовался ее движениями. Снова поднялась волна кипящей страсти. Он представил, как его губы изучают каждый изгиб ее тела, оставляя поцелуи и легкие укусы, спускаясь все ниже, чтобы ласкать и дразнить ее идеальные розовые соски. Черт! — мысленно выругался он, отводя взгляд на свой стол, не в силах больше смотреть на нее. Это неправильно. Он становится зависимым… Боже, каким же жалок он сейчас выглядит. Все это может привести к тому же исходу, что и прошлой ночью. (Не в силах перестать думать о ней, не в силах остановить поток фантазий. Он откинулся на спинку кресла Хокаге, закрыл глаза и застыл, крепко стиснув зубы. Одна рука вцепилась в край стола, а другая лихорадочно пыталась унять пульсирующую эрекцию.) Легкий румянец тронул его щеки. Саске провел рукой по волосам, и разноцветные глаза слегка расширились. Черт побери, он должен остановиться. Их связь и так почти разорвана — это последнее, о чем он должен сейчас думать. — Ты сегодня свободна? — через несколько мучительных секунд ему удалось выдавить из себя этот вопрос. Саске надеялся, что она не заметила легкой хрипотцы в его голосе. — Я… у меня накопилась работа с бумагами, но… я могу отложить ее до завтра, — предположила куноичи. В ее голосе прозвучала неожиданная застенчивость, и Учиха не смог удержаться от того, чтобы снова взглянуть на нее. Сакура все еще краснела и машинально заправляла выбившуюся прядь волос за ухо, выглядя при этом невероятно счастливой. Саске сглотнул комок в горле. Боги, почему он не сделал этого раньше? — Тогда приходи ко мне в кабинет через час, — сказал он, кивнув. — Я угощаю. В ее прекрасных зеленых глазах вспыхнула искра надежды. Сакура сильнее прижала папки к груди. — Хорошо, — выдохнула она. — Но, Саске-кун, ты уверен, что сможешь? — Сакура, — мягко перебил Учиха. Его сердце забилось сильнее от того, как приоткрылись ее губы. — Все в порядке. Я просто уйду с работы попозже. И улыбка, которой она наградила его в ответ, была самой прекрасной из всех, что Саске видел за последние годы. (Еще один маленький шаг к тому, чтобы все исправить, прошептал его разум.)