Жизнь до ада

Машина остановилась у самых ног Джеймса. Тот с опаской покосился на неё, но, заметив знакомую фигуру внутри салона, которая маячила ему подойти, успокоился и приблизился к дверце. — Здравствуйте, мистер Химт! Чем обязан? — непринужденно поинтересовался он, присаживаясь на переднее пассажирское сидение. — Приветствую тебя, Олливер! — воскликнул Алекс, снимая автомобиль с тормоза и выправляя его обратно на дорогу, — Потрясающий выдался денёк, неправда ли? Тебя взяли на работу главным радио-диктором! Тебе, наверняка, и не снилась такая удача? — как можно естественнее смеялся брюнет. — Я сожалею, что занял ваше место. — начал было он, как его перебили. — Ха-ха, друг мой! Не понимаю, за что ты извиняешься! Чему быть, того не миновать! Да, и к тому же, прошлое не вернуть, — спокойно рассуждал Ал, не отрывая внимания от дороги.—Предлагаю проехать ко мне и отметить это! — Ох, я польщен вашим приглашением, но боюсь зря побеспокоить вас. — ответил Джеймс, рассматривая появлявшиеся местами огни большого города и на покачивающееся ветви деревьев, предчувствуя вечернюю прохладу. — Очень жаль! — мягко отозвался Химт, — Я думал, тебе будет интересно узнать, как завоевать зрительские симпатии за два выхода в эфир, но, видимо, я ошибся! Наглая ложь. Покажите такого дурака, который бы и взаправду был готов раскрыть все карты, выдать секреты успеха, наработанные годами. И ладно бы ещё своему соратнику, что тоже мало вероятно, но своему врагу, конкуренту и ненавистнику — никогда! Тем не менее, подача самой мысли, легкие нотки обиды и огорчения в голосе брюнета подействовали превосходно. — Ну, раз тут такое дело, то почему бы и нет. — сказал он и вольготно откинулся на спинку кресла. Джеймс заметно осмелел. Если пару минут назад между ними веяло напряжением, то сейчас юноша свободно задавал вопросы, высказывал личное мнение и не раз делая замечания насчёт деятельности Химта, нисколько не стесняясь и не догадываясь, что за все слова придется отвечать. «Да что вообще он сможет мне сделать?» Ха, наивный! Странно. Олливера он видит впервые в жизни, общается с ним лишь тридцать минут, а уже так яростно ненавидит, будто их вражда длится не один десяток лет. Разговоры за разговорами сильнее усыпляли бдительность выскочки. На скудные намерения унизить его в профессиональном статусе Алекс отшучивался, смеялся и незаметно сильнее нажимал на педаль газа. Ведь до дома оставалось ещё пара поворотов, а желание задушить жертву прямо в машине нарастало всё сильнее и сильнее. Джеймс болтал без умолку на легкомысленные темы, то поглядывая на дорогу, то на своего кумира, как сам признался: — Знаете, мистер Химт, а я ведь ваш самый преданный поклонник! — гордо заявлял он, шлепая себя ладонью по груди, — Я как услышал вашу передачу, сразу же заявил всем домашним, что обязательно буду работать вместе с вами и добьюсь таких же вершин, как и вы! — от внутреннего восторга перехватило дыхание, пришлось сделать глубокий вдох, чтобы завершить мысль, — И вот, полюбуйтесь! Я не только ваш коллега, но и, не побоюсь этого слова, товарищ! Алекс усмехнулся. «Товарищ? Нет. Это ты ужу загнул!» Автомобиль подъехал к воротам загородного коттеджа. Химт выключил фары и погасил мотор. — Приехали. Милости прошу! — вежливо проговаривал мужчина, отворяя парадные двери и пропуская гостя вперёд себя. В помещение, как впрочем и на улице, было темно, хоть глаза выколи. Бледный свет луны не проникал сюда из-за плотных широких штор. Когда захлопнулась входная дверь, и хозяин растворился в мраке, Джеймсу стало не по себе. Напрягало и отсутствие какого-либо шума. Ни голоса, ни шагов, ни малейшего шороха. Ничего. Юноша сглотнул слюну и, набравшись решимости, хотел окликнуть своего нового друга, но тот опередил его. — Простите за ожидание! — весело пропел Ал, зажигая по всему периметру свечи, —Проблемы с электроэнергией, да и признаться честно, мне больше по душе огненное свечение восковой пластинки. Есть в этом своё очарование. Согласны? — задул почерневшую спичку, — Что же стоите в коридоре? Проходите, проходите! — легонько подталкивая его в спину правой рукой, а левой обрисовывая полу-дугу перед ними, Алекс завёл гостя в комнату. В глаза Джеймса сразу бросились охотничье снаряжение и громадные рога оленей, украшающие стену над белоснежным камином. — Вы ещё и охотник? — стараясь развеять возникшее неловкое молчание, с новым воодушевлением, но всё-таки дрожащим голосом спросил Олливер. — Да… — подкидывая дрова в очаг, ответил Алекс, — Люблю погонять всякую живность. Кстати, вчера я сорвал куш! Как насчет моей фирменной оленины на ужин? Клянусь, вкуснее в этой жизни вы не пробовали! — повернулся он к своему собеседнику и улыбнулся. Затрещало сгоравшее дерево. Запылало яркое и жаркое пламя. Что-то беспокоило Олливера, но вот что именно, он не понимал. Чтоб хоть как-то развеять нагнетающий страх, он начал рассматривать остальные предметы интерьера. Под обзор попала лежащая на кресле книга в чёрном потрёпанном переплёте. Необъяснимая сила влекла к ней. —А что это? — потянулся он к сборнику и почти взял, но Алекс успел вырвать книжонку. — Это? Это мой личный дневник. Знаете, иногда полезно записывать свои мысли и размышлять над ними! —глухо ответил актёр, ставя записи в книжный шкаф. Немного дернув плечом, он быстро вышел из комнаты и вернулся уже с бутылкой Шато Марго* и парой хрустальных бокалов. — Выпьем, mon cher ami!*За вас и ваш мгновенный успех! — звучно проговорил сударь, подавая фужер с бордовой жидкостью. Отпив половину, Алекс устремил свой взгляд на подлетающие искры огня и для чего-то задумчиво проговорил: — Plus la personne est grande, plus son diable est grand!*— он опустошил бокал полностью и залился смехом, который постепенно приобретал маниакальные нотки. А вот Джеймсу было не до хохотушек. Он сделал только два глотка, и то через силу. Юноша прекрасно знал французский и прекрасно понял, что сказал коллега, но суть этих слов никак не мог уловить. Это такая похвала? Замечание? Или просто мысли вслух? Что бы то не было, ему не нравилась данная трактовка. Почувствовался неприятный запах подвальной сырости, но откуда ему здесь взяться? По спине по непонятной причине пробежал табун мурашек. Странное предчувствие никак не покидало сознание. «Что-то не так! Но что конкретно?» И вот тут в глаза светловолосого парня бросилась одна едва заметная, но доводящая до состояния паралича деталь. Бывший радио-ведущий не отбрасывал тени! Её не было. Как такое возможно? — Что с вами? — невинно поинтересовался Ал, хитро прищуриваясь и улыбаясь ещё шире. Парень замер. Его бросило в дрожь. Не находилось никакого логического объяснения увиденному. Алекс уловив взгляд ненавистника. Мысленно он обругал свою тень, но тут же забыл о этом недоразумении, забавляясь реакцией светловолосого. Гость стоял белее снега, с лихорадочно бегающими по всей гостиной глазами, отчаянно ищущие выхода. Ноги его подкашивались, что он ели держался на них. Ещё минуту назад розовые губы стали фиолетово-синими и судорожно дергались. «Как же он напуган! Потрясающе!» Джеймс попятился назад. Он пытался не показывать возникшей паники, но увы, это получалось с трудом. А когда та самая тень, которой не хватало, выросла прямо напротив него, буквально на секунду, и внезапно исчезла, пропали все сомнения, что творится какая-то явная чертовщина. Трусость взяла верх. Забыв про всё на свете, он понеся к выходу. Вот только у самой двери путь перегородили уродливые тряпичные куклы. Небольшие, всего около 30 см, из серых лоскутов с английскими булавками, торчащими из головы или рук. Они скалились своими перекошенными зашитыми улыбочками и шли на него в наступление. Ужас! Олливер повернул назад, но и там ждала не лучшая картина. Его обожаемый кумир, который, заложив руки за спину и наклонив голову в бок, шагал к нему навстречу. Казалось, что он увеличился в росте, но, возможно, такой эффект придавала та самая тень, парящая над ним. Гостеприимная улыбка превратилась в устрашающий оскал. А глаза. Белки заметно покраснели, а зрачки сузились до неестественно малых размеров. От прекрасных карих глаз не осталось и следа, как в прочем, и от человечности Алекса. Жертва, не разрывая с ним зрительного контакта, отходил в неизвестном для себя направлении, пока не уперся в деревянную стену бесконечного коридора. Бежать было некуда. Кричать? Бессмысленная затея. Одиннадцать ночи, кто услышит его, да и горло сжалось до такой степени, что даже хрипы удавались с трудом. Убийца медленно подобрался к своей жертве. Вытащив из-за пазухи нож, он начал проводить по его лезвию, наводя больший страх на Джеймса. — Итак, мой до-ро-гой друг! — грубо проверещал диктор, —Запомни этот великий день, когда тебя не станет в этом мире! — мелодично проговорил брюнет, разводя руками, как будто пытаясь охватить планету. Возросло количество теней. Все они злорадно хихикали и кружились вокруг них, предвкушая приближающийся ужин. — Bon voyage, ma chérie!* Удары лезвия. Болезненные крики. Безобразный хруст разрывающей плоти. Снова крики, но уже более умоляющие и жалобные. Ошметки внутренних органов разлетаются в разные стороны. Ни криков, ни сопротивления. Багровая жидкость заполонила паркет. Запах парного мяса витал по всему этажу. Джеймс погиб. Алекс умело оборвал ниточку этой никчемной жизни. И можно было бы уже успокоится, но куда там! По соображениям маньяка, тот был ещё недостаточно наказан. Химт сидел перед ним на корточках и старательно выковыривал серо-голубые глаза своего «товарища», почему-то возникло желание послать их в подарочек его богатенькому папику. Какое же это было удовольствие! Как пересмотреть любимый фильм или купить давно понравившуюся вещь, но и это не сравнимо с тем наслаждением, которое получал мужчина от процесса. Увлекшись своей отвратительной, но надо признать, ювелирной работой, он даже и не услышал напористого стука дверь. Постучали один раз. Второй. Не дождавшись ответа, кто-то просто бесцеремонно вошёл в дом и к своему сожалению застал шокирующий кадр. —Алекс?! — окликнул его знакомый голос. Брюнет вздрогнул и обернулся. Позади него стоял встревоженный и не на шутку перепуганный, давно знакомый читателю, светло-русый мужчина с яркими зелёными глазами. — Ох, мой дорогой Билл! — поднялся Ал с пола и, вытирая с щёки капли крови, с веселой грустью добавил, — Как же ты не вовремя!