Шоу

Комната на экране выглядит так же, как вчера, если не считать нескольких опрокинутых стульев и пола, заляпанного засохшими пятнами крови и спермы. Ангел сидит на полу, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги. Под ним на полу стоит лужица крови, натекшей из порванного ануса. Бедра и ягодицы мальчишки и даже, почему-то сморщенный маленький пенис, лежащий между ног, тоже покрыты запекшейся кровью. На измученной мордашке, темной от грязи со светлыми дорожками от слез, застыло выражение страдания. Трендовая прическа в стиле гранж растрепалась и слипшиеся от засохшего пота волосы беспорядочно падают на лоб. Глаза мальчика закрыты, он кажется спит тяжелым беспокойным сном, то и дело вздрагивая всем телом и всхлипывая во сне. Отца  можно увидеть у противоположной стены. Он тоже раздет, как и Ангел, его разрезанная и порванная одежда валяется рядом на полу. Он стоит на коленях с руками скрещенными в паху, туго стянутыми изолентой за запястья. Черный ошейник на шее с металлическими шипами с внутренней стороны больно впивается в кожу. Красновато-синие складки кожи вокруг ошейника вспухли и воспалились. Тонкие струйки крови стекают по груди, сочась из-под широкого кожаного ремня на шее. От ошейника вверх тянется кожаный поводок, привязанный вторым концом к балюстраде лестницы. Из-за этого мужчина не может опуститься на пол и вынужден оставаться в вертикальном положении, стоя на коленях. Неизвестно, сколько он уже стоит так. Неужели со вчерашнего вечера? Его лицо, вся левая часть которого заплыла громадным синяком,  искажено мучительной гримасой. Он переминается с одного колена на другое и изгибает тело в разные стороны, пытаясь дать отдых усталым мышцам, насколько это возможно сделать с ошейником, впивающимся в шею при каждом движении. Из его рта, заклеенного изолентой, время от времени вырывается стон, похожий на глухое мычание. Он неотрывно смотрит на сына у противоположной стены широко раскрытыми глазами, и по его небритому лицу катятся крупные слезы, застревающие в отросшей за ночь щетине на щеках.

***

Павлик, мучительно застонав, отвел взгляд от изображения и посмотрел на окошко с чатом. Тринадцать зрителей, всего на два меньше, чем вчера. Имен посетителей сегодня видно не было: они все, не сговариваясь, вошли сегодня в приватном режиме. Видимо, стыдно было даже анонимным ником светиться за подобным занятием. Павлика передернуло от отвращения, смешанного со стыдом. Фигура человека в капюшоне показалась на лестнице и неторопливо спустилась вниз. Мужчина в ошейнике замычал громче, задергался на полу, будто надеялся вырваться и броситься на мучителя, глухо вскрикнул сквозь изоленту от впившихся в кожу шипов. — Ага, проснулся, — хрипло объявил насильник. — Можно начинать нашу программу. Дорогие зрители… — он подошел к компьютеру и всмотрелся в экран, — О! Тринадцать человек. Смотри, какая посещаемость! Мужчина у стены замычал громче. Человек в черном балахоне неторопливо подошел к нему и резко сорвал изоленту, заклеивавшую его рот. — Умоляю! — истерически закричал тот, как только рот освободился. — Пожалуйста, отпустите ребенка! Делайте со мной все что захотите, но пожалейте мальчика! Умоляю вас! Его мольба оборвалась на полуслове, он отчаянно захрипел и закашлялся, задыхаясь, когда человек в балахоне, размахнувшись сильно ударил его кулаком в скулу, от чего его голова сильно качнулась в сторону, и ошейник впился в кадык. — Я тебе говорил заткнись? — спросил насильник. — Твой ангелочек — гвоздь нашей сегодняшней программы, так что, отпустить его я не смогу, как бы ты ни рыдал. А вот насколько приятно ему будет выступать — это зависит от тебя. Говоря это, он приподнялся на цыпочки и отвязал конец поводка от балюстрады. Потом сильно дернул за освободившийся конец так, что человек на коленях не удержался в вертикальном положении и, рухнув на пол на подставленные руки завыл от боли. — Пошли, пошли, нечего тут валяться, зрители заждались, — поторопил мучитель, подергивая поводком. Мужчина вытянул шею, стараясь ослабить давление ошейника и на четвереньках, какими-то странными прыжками на связанных руках, пополз следом за поводком, в сторону сидящего у стены Ангела. Когда он оказался рядом с сыном, тяжелая нога опустилась на его шею сзади, заставляя пригнуться ниже,  так что ему пришлось отвернуть голову в сторону, чтобы не ткнуться лицом в пах мальчишки. Он почувствовал щекой прохладное прикосновение мошонки сына и отчаянно дернулся, пытаясь отстраниться, но нога сверху надавила сильнее, вдавливая его голову в пах сына, и заставляя острые шипы впиваться в шею. Мальчик проснулся и испуганно подобрался, согнув ноги в коленях и усевшись чуть выше. Он испуганно смотрел снизу вверх на насильника широко раскрытыми глазами. — Первым номером нашей программы, отеческий минет! — донеслось до отца сверху, и он задрожал и похолодел от ужаса. — Ну пожалуйста! — он как-то ухитрился повернуть голову и поднять глаза на страшного человека. — Я… не могу! Только не это! Ну не надо-ооо! — последнее слово перешло в протяжный вой и мужчина расплакался навзрыд, истерически подвывая. Насильник размахнулся и сильно хлестнул его концом, поводка по заду. Мужчина взвизгнул от резкой боли и едва не упал на бок, но был остановлен ошейником. Насильник присел на корточки и, глядя в его залитое слезами лицо, раздельно произнес: — Прекрати истерить и соси. Ты сегодня все равно будешь сосать, от тебя зависит только будет ли в это время хуй приделан к твоему щенку. Он вынул кривой короткий нож откуда-то из-под своего балахона и, приставив его к основанию пениса Ангела рявкнул громко: — Ну! Мальчик испуганно пискнул и сжался еще сильнее, будто пытался вжаться в стену своим худеньким телом, чтобы отодвинуться от страшного ножа, в то же время, с ужасом и отвращением чувствует, как теплеет и увеличивается в размерах от этого прикосновения его маленький член. Это не укрылось и от насильника. - Смотри! - он пнул рыдающего отца ногой в бок, и, схватив пальцами член мальчика приподнял его, оттягивая вперед. - У него уже встает! Сынуля походу ждет-не дождется! Протянув руки вперед, Ангел, взял голову рыдающего отца с боков и повернул так, чтобы видеть его глаза. — Папа, я… потерплю, не бойся, — выговорил он с трудом и, зажмурившись, направил руками лицо отца себе в пах. Мужчина приоткрыл рот и, неумело вобрал в него тоненький пенис, такой хрупкий, что он опасался  сжимать его губами слишком сильно, чтобы не причинить боль. Ошейник дернулся вверх и тут же затылок придавила вниз тяжелая нога. Отец начал послушно водить головой вверх и вниз, лаская губами нежную кожу. Мальчик беззвучно плакал закусив губу и запрокинув кверху голову. Красный от слез и стыда, он чувствовал, как набухает, наливаясь кровью, член во рту его отца. Он инстинктивно напрягался, сжимая промежность, и это только усиливало эффект. В какой-то момент, отец приостановил свои движения, что-то промычал неразборчиво, не выпуская пенис изо рта, и сделал попытку посмотреть вверх на человека в черном, но тот снова поставил ногу ему на шею, заставляя продолжить. — Соси-соси! — велел он грубо. — Видишь, мальчику приятно. Ангел, дрожа и глотая слезы стыда, сдерживался еще несколько минут, но природа взяла свое, и он, наконец, выпустил струю спермы. Скользкий от слюны, только наполовину отвердевший член выскользнул у отца изо рта, и сильная горячая струя ударила ему в лицо. Павлик, проклиная себя последними словами, расстегнул штаны, и сбросил их на пол, привстав с кресла. Дрожащий от возбуждения член выскочил из-под них, как взведенная причина и уперся в стол толстой красной головкой. Кривясь и плача от отвращения к самому себе, он сильно сжал член ладонью и с протяжным громким стоном принялся яростно дрочить его, так, что кресло под ним ходило ходуном.

***

Мужчина на экране пытается ладонью стереть сперму с лица, но только размазывает по своей щетине, перемешивая со слезами. Насильник дергает поводок, оттаскивая отца от мальчика, и делает мальчишке знак подняться на ноги, тот не решается возражать, и медленно поднимается, стараясь не касаться залитого спермой лица отца. Выпрямившись, он стыдливо прикрывает ладошками пах и отворачивает в сторону лицо. — Ну, что ты там прячешь? — усмехается мучитель. — Нам же всем интересно посмотреть, как у тебя на папашку стоит. Ну-ка, убрал руки! Мальчик всхлипывает и убирает ладони. Его полутвердый набухший член повисает, раскачиваясь из стороны в сторону, почти параллельно полу. Он плачет беззвучно, вздрагивая плечами и животом, и член тоже подпрыгивает в такт этим всхлипам. — А ну, раком встал!  — приказывает насильник отцу. Тот, кажется пытается что-то возразить, но получает еще один свистящий удар по заду и, вскрикнув, падает на четвереньки. — Жопу кверху задери, морду на пол! — распоряжается маньяк. Мужчина подчиняется, и прижимается щекой к полу, оперевшись на локти и, прижав живот к бедрам выпячивает круглые ягодицы, покрытые курчавыми волосами. — Не заставляй его, пожалуйста! — умоляет он, догадываясь, что сейчас произойдет. — Ну не надо, прошу тебя! Насильник пожимает плечами и поднимает с пола бейсбольную биту. — Нет! — мальчик бросается вперед, оказавшись между ним и отцом, и бросается на колени перед черным балахоном. — Не надо, я… Я все сделаю! — Мучитель благосклонно кивает, и он, поднявшись, подходит к отцу сзади и начинает пристраивать свой мягкий член между его ягодиц. Отец рыдает от жалости к нему и унижения. — Я не могу, — жалобно говорит мальчик, наконец. — Он… не стоит! Слишком мягкий. Мучитель жестом показывает на валяющийся на полу фаллоимитатор. Ангел обреченно подбирает игрушку и возвращается к отцу. Засунув фаллос в рот, он обнимает его кривящимися от плача губами и сосредоточенно лижет, смачивая слюной. Это выглядит чертовски эротично, и у Павлика снова «встает». Он снова начинает проклинать себя, ругая последними словами, но понимая, что все равно кончится этим, опять начинает дрочить. Мальчик вынимает игрушку изо рта и, раздвинув ягодицы отца, осторожно плюет между ними. Он очень старается, чтобы отцу было не больно. Не так больно, как было ему вчера. — Ты давай язычком полижи! — подсказывает насильник. — Поласкай папочку! Ангел понимает, что это не просто совет, и, присев на корточки, послушно высовывает язычок и касается им темно-розового ануса. Видно, как его тонкие плечики вздрагивают, он замирает на секунду, сдерживая приступ тошноты, сглатывает и медленно ведет языком по сжатому колечку из мышц. Отец сжимается от нежного прикосновения, чувствует, как щеки сына, влажные от слез, касаются его ягодиц, а кончик язычка щекочет отверстие ануса и с ужасом чувствует, как от этой стимуляции начинает шевелиться, наливаясь кровью, его собственный член, вяло висящий между ног. Он трясется в истерике от унижения и жалости к сыну, он весь напряжен, и сфинктер плотно сжат, как камень. Ангел понимает, что ему сейчас будет очень больно, но выхода он не видит. Снова взяв в руку игрушку, он вводит ее меж ягодиц и, приставив к сфинктеру, замирает и в нерешительности поднимает глаза на мучителя. Тот медленно, наслаждаясь, водит рукой по своему длинному и толстому, как маленький кривой столб члену, выпустив его из-под балахона. Точнее, рука его остается на месте, а он, постанывая водит тазом вперед и назад, будто трахает свой кулак. — Давай-давай, — торопит он, продолжай. Мальчик надавливает сильнее, мужчина инстинктивно подается вперед, еще больше напрягая мышцы, и громче начинает рыдать. — Я не могу, — говорит Ангел сквозь слезы. — Ну не могу я! Насильник подходит ближе и, одной рукой продолжая дрочить, второй зажимает ладошку Ангела, которая держит фаллос, сильно толкает игрушку вперед, безжалостно разрывая зажатые спазмом мышцы. Мужчина орет истерически и пытается упасть вперед, но его останавливает ошейник. Толстый фаллос врывается в задний проход, кровь брызжет в лицо Ангела, оставляя на нем красные капли.  Мальчик рыдает, а насильник, начинает водить его рукой, сжимающей фаллос, пропихивая его все дальше и дальше в ревущего от боли отца. Второй рукой он продолжает дрочить и, чувствуя приближение оргазма, наконец оставляет руку Ангела, издает громкий торжествующий крик и бурно кончает на лицо мальчика. Ангел пытается прикрыться, утираясь ладошками, оставив окровавленный фаллос торчащим между дрожащих ягодиц отца. Насильник хватает мальчика за плечи, притягивает к себе его трясущуюся фигурку, сжав пальцами поджатые ягодицы, и начинает медленно облизывать его лицо далеко вытянув шершавый темно-красный язык. Мальчишка плачет и вырывается, отчаянно вертя головой, но он намного слабее своего мучителя, того только забавляет эта игра. Отец корчится на полу у их ног. Он стонет от боли и безуспешно пытается добраться связанными руками до своего зада, чтобы освободиться от брошенного там фаллоимитатора. Насильник слегка отстраняет от себя мальчика и сжимает рукой его опавший член, зажав его в кулак, вместе с мошонкой. Ангел пытается было высвободиться, но покорно замирает, закусив губу, когда мучитель чуть сильнее сжимает руку. — Смена ролей, — объявляет насильник и пинает ногой лежащего на полу отца, заставляя того перевернуться на бок. Перехватив Ангела за шею, он силой опускает его на четвереньки и заставляет подползти к отцу. Ангел медлит, нерешительно глядя на слегка набухшую теплую плоть в густых зарослях волос, оказавшуюся перед его лицом. — Ну! — насильник нагибается к мальчику и, схватив ладонью за шею тычет его в лицом в пах мужчине. Ангел кашляет и давится из-за попавших в рот волосков. Насильник сильнее сжимает ладонью его шею, впиваясь пальцами в нежную кожу, и мальчик, вскрикнув от боли, покорно вбирает в себя упругий член отца, влажный от выступившей смазки и начинает сосать. Отец истерически рыдает, пытаясь дотянуться до сына своими связанными руками. Насильник некоторое время удовлетворенно смотрит на эту картину, потом обходит скрюченную на коленках фигурку мальчика и, опустившись на колени позади него просовывает член в плотную щель между его выпуклых ягодиц. — Соси, соси, — велит он мальчику, который остановился было, почувствовав прикосновение, и тот снова начинает послушно двигать головой, глубоко зарываясь носом в лобковые волосы. Насильник замирает на секунду, наслаждаясь приятной плотностью попки Ангела, берет его за бедра обеими руками и, приподняв вверх его легкое тело, резко насаживает его на свой член. Мальчик вскрикивает от боли. Разорванный анус снова начинает кровоточить струйка крови стекает с задранного кверху таза на живот. Мучитель, рыча, рвет на себя тщедушную фигурку, поднимается на ноги, держа ревущего мальчишку на весу, как куклу, перегнув его тело через сцепленные под животом руки, и в бешеном ритме дергает его вверх и вниз, насаживая на свой член. Ангел захлебывается рыданиями, беспомощно скребя по полу кончиками окровавленных ног. Отец, опираясь на стену, каким-то образом поднимается на ноги, и, согнувшись и широко расставив в стороны окровавленные ноги, медленно идет в сторону насильника, раскачиваясь из стороны в сторону, как зомби, чтобы как можно меньше шевелить бедрами. Его набухший член раскачивается в такт его шагам. Сзади, между ягодиц все еще торчит игрушка, причиняющая ему боль при каждом шаге. В связанных изолентой руках он держит бейсбольную биту, которую он подобрал с пола. Подойдя к насильнику, упоенно трахающему его рыдающего сына, он размахивается битой, целя ему в голову. Но он слишком слаб и изможден, его кровоточащее тело подводит его и он падает на пол, выронив биту. Насильник оборачивается, остановив свое бешеное движение, несколько секунд удивленно смотрит вниз на упавшего мужчину, продолжая держать Ангела на весу, потом отшвырнув мальчика в сторону, бросается к отцу и начинает пинать его ногами в лицо. Тело Ангела падает на пол как кукла с глухим стуком. Мальчик, рыдая, пытается подняться на ноги, падает, поскользнувшись на скользком от крови полу, пробует еще раз, опять падает, подползает на четвереньках к маньяку и пытается обхватить его ноги обеими руками, чтобы защитить отца. Тот не глядя отшвыривает его прочь.

***

Окошко уведомления выскочило на экране поверх видео: «Новое сообщение от carlitos2783», и Павлик, с облегчением оторвав взгляд от экрана, нащупал мышку трясущейся рукой и переключил окно. «Лекс будет ждать тебя в Старбаксе через десять минут. Не опаздывай». Черт возьми! Павлик не может сейчас уйти из дома: что если, пока его нет, явится курьер с пакетом, который он давеча заказал? «Простите, но я не могу сейчас уйти. Я жду… пакет. Вы понимаете? Может быть, он мог бы придти ко мне домой?» «Бля, crazyfucker, ты и правда crazy* походу, — немедленно отозвался чат. — Вот реально, ты через Тор тайно заходишь в даркнете в шифрованный чат под анонимным ником… И собираешься дать мне свой адрес, да? Блин. Скажи мне, что ты пошутил, иначе я навсегда разочаруюсь в человеческом роде». «Что же делать? Я должен дожидаться этого курьера!» «Да, не паникуй. Оставь ему записку, чтобы оставил посылку у дверей. Ты же, небось, не в гетто живешь, никто ее не стырит, пока ты кофе пьешь.»