Ouroboros: Новый Цикл

— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — возразил Пёрышко, глядя на травы, которые Головня бросил ему под лапы. — Я не целитель! — Нет, — согласился Головня, махнув хвостом. — Но, как ты помнишь, Щербатая служила нам прекрасным целителем. У нее есть инстинкт на эти вещи. — А у меня — нет! — возразил Пёрышко. — Я не целитель! — Повторяешься, — сухо сказала Головня. — Но у нас нет целителя. Щербатая порекомендовала тебя. Если ты не справишься, мы найдём кого-нибудь другого. — Я… — Пёрышко запнулся. Он не хотел не выполнять свои обязанности перед своим племенем, но он также не хотел перепутать травы и убить одного из своих соплеменников. Головня положил хвост на плечи Пёрышка в неожиданном жесте утешения. — У нас нет ни очень маленьких, — мяукнул он, — ни тяжелобольных. Но это не будет длиться вечно. Королевы постараются пощадить своих котят от Кровавого племени и Звездоцапа, и приближается сезон Голых Листьев. Племени Теней нужен целитель. «Как и предводитель», — с горечью подумал Пёрышко. Чернопят был глашатаем Звездолома, пока Грозовое племя не напало на лагерь и не оставило его тяжело раненым. Звездолом в ярости изгнал глашатая, без сомнения ожидая, что тот умрет — но он ошибался. Черняк нашел его и приютил, спас ему жизнь и теперь служил так же верно, как и любой глашатай. Но у Чернопята не было девяти жизней. Он все еще был Чернопятом. Головня отступил. — Поговори с Щербатой, — предложил он. — Думаю, что Чернопят все еще разговаривает с ними. Спроси и своих соплеменников, — посоветовал он. — Черняк какое-то время был учеником целителя. Солнцецветик может что-то знать. Кремнезуб получил несколько советов по уходу за ранами после… — Он замолчал, скривившись. — Он может быть полезен. — Почему кто-то из них не займет мое место? — в отчаянии спросил Пёрышко. — Щербатая не вернется в племя Теней, — печально сказал Головня. — Но когда-то была нашей целительницей. Ее слово имеет вес. Если у тебя не получится или ты откажешься… — Головня пожал плечами. — Чернопят попросит кого-нибудь другого. Если у тебя не получится или ты откажешься… Пёрышко отвел взгляд. Головня не был ни Звездоломом, ни Звездоцапом. Или Чернопятом. Он не думал, что его вышвырнут, если роль целителя окажется ему не по зубам. (Но что, если он ошибается?) Щербатая, Черняк, Солнцецветик, Кремнезуб. Пёрышко вздохнул. Его племя нуждается в нем, умном и сильным. — Хорошо, — мяукнул он. — Я поговорю со Щербатой. Головня дернул ушами. — Тогда тебе лучше поторопиться. Пёрышко бросился к выходу из лагеря. В спешке он чуть не столкнулся с Черняком, выкрикивая извинения, оббегая неофициального глашатая. За его спиной он услышал веселое мурлыканье Черняка. Он выскочил из-за камней, тяжело дыша, как раз в тот момент, когда Щербатая и Огнегрив повернулись в сторону своей территории. — Подождите! — взвизгнул он. Щербатая остановилась. Она медленно повернулась, на ее лице было странное выражение — не то настороженное, не то обнадеживающее. — Пёрышко, — прохрипела она. — Щербатая, — немного ошеломленно ответил Пёрышко. — Я… С чего начать? Он ничего не знал о целительстве. — Почему я? — спросил он немного беспомощно. Щербатая бросила многозначительный взгляд на Огнегрива. — Тебя порекомендовали, — сухо сказала она. Огнегрив выглядел удивленным. — Я верю, что ты станешь прекрасным целителем для племени Теней. — Но почему? — повторил Пёрышко с ноткой отчаяния. — Щербатая, я ничего не смыслю в травах! Что, если я… — Что, если ты ошибешься? — догадалась она. Пёрышко кивнул. — Ты ошибешься, — прямо сказала она. — Ты будешь много ошибаться и твои соплеменники пострадают от этого. Возможно даже умрут. Ты не сможешь спасти всех. Пёрышко издал слабый звук отчаяния. — Это самый трудный урок, который когда-либо усваивает целитель, — тихо сказала Щербатая. — И второй по важности. — А какой самый важный? — прошептал Пёрышко. — В любом случае попробовать, — просто сказала Щербатая, водя хвостом по голой земле. — Для чего нужна паутина? — Эм, остановить кровотечение? — А бархатцы? — Эм, — Перышко запнулся. Он знал, что они важны, и что их накладывали на большинство ран, так что, может быть… — Инфекция? Или заживление? — Инфекция, — подтвердил Щербатая. — Знаешь, какие травы мы принесли? Пёрышко стыдливо покачал головой. Щербатая кивнула, как будто она ожидала этот ответ: — Тогда я тебе расскажу.

~***~

Огнегрив внимательно наблюдал за Щербатой, когда они покидали скалистый выступ, где обосновались остатки племени Теней. Ее лицо было задумчивым, даже обеспокоенным, когда она посмотрела через плечо туда, где Пёрышко смотрел, как они уходят. — Ты уверен в нем? — спросила она. — Ты говорил, что он стал целителем племени Теней после смерти Звездолома. — Да, — мяукнул Огнегрив. — Я не помню, как именно, но это было после этого. В племени Теней произошла вспышка заболевания — думаю, Пепелица научила его основам. Щербатая дернула ушам. — Пепелица? Не Пепелюшка? Мне сказать Пестролистой украсть твоего оруженосца? Огнегрив вздрогнул и отвернулся. — Нет, — сказал он тихо. — Она… она никогда не хотела быть целительницей. Щербатая промычала низко и хрипло. —Я понимаю. Они путешествовали в дружеском молчании. Слова Чернопята гремели в голове Огнегрива, как острые кости. Мои воины слышали, как коты Звездоцапа говорили о шпионе в Грозовом племени. Шпионом был Частокол, у Огнегрива не было сомнений, но он понятия не имел как это доказать. Ярохвост доверял ему как никому другому, но все же он сомневался, что глашатай — или Синяя Звезда, — решит изгнать соплеменника по настоянию Огнегрива. Даже такого как Частокол. Ситуации не помогала открытая неприязнь, которую Огнегрив испытывал к воителю. Это не означало, что он попытается, но он уже начал подозревать, что проблема решится скорее временем, чем действиями. Лисий помет.

~***~

Они добрались до лагеря Грозового племени после восхода луны, неся с собой бурачник, который собрали на обратном пути. Буран приветственно мяукнул, когда они вышли из туннеля в зарослях дрока, его взгляд потеплел. — О, хорошо, — мяукнула Пестролистая. — Я уже начала беспокоиться. Этого должно быть более чем достаточно. Она с тревогой посмотрела на Огнегрива, прежде чем повернуться к Щербатой. — Нашли племя Теней? — Да, — прохрипела Щербатая. — А еще я устала. Пестролистая весело замурлыкала, когда Огнегрив выскользнул из палатки целительницы и направился прямиком к своей подстилке, намереваясь проспать до утра. Он даже не помнил, как заснул. Он также не помнил, как проснулся, но обнаружил, что стоит на поляне Четырех деревьев. Бич ждал у подножия Скалы, аккуратно поджав под себя лапы, а его глаза были похожи на кусочки льда. Зубы, торчащие из-под его ошейника, блеснули в лучах рассвета. — Приветствую, — мяукнул он, проводя языком по челюстям. — Ты решил уйти? Или полагаешь, что сможешь сразиться с Кровавым племенем? — Звездное племя на нашей стороне, — холодно сказал ему Огнезвёзд. — Ты уже проиграл. Ты уже мертв. Из тумана, окружавшего их, появились коты — массивные, поджарые, с жестокими глазами и длинными когтями. Огнезвёзд ощетинился, обнажая когти в ответ. — Лесной дурак, — прошипел Бич, поднимаясь словно жидкая тень. — Звёздное племя тебе сейчас не поможет. Они никогда тебе не помогали. Молчание Острозвёзда эхом прокатилось по деревьям. — В атаку! — завопил Бич. Массивные коты бросились вперед. — Львиное племя, в атаку! — закричал Огнезвёзд, но никого не было. Бич повалил его на землю, торжествующе шипя. В ушах у него эхом отдавались вопли — предсмертные вздохи Бурана, вопли Лучика, как она зовет «Колючка! Колючка!»… Предсмертные рыдания Дыма, ничего не осталось, все исчезло… Мучительная боль пронзила тело Огнезвёзда, когда длинные когти впились ему в плечо. Он взвыл, пытаясь вырваться, но оказался беспомощен, пойман в ловушку и тонул в извивающейся массе вражеских котов. Когти сверкнули в солнечном свете над его головой. Агония взорвалась в его голове, когда усиленные когти нанесли удар. Пламя омыло его глаза, исчезая, оставляя только темноту и два ледяных голубых глаза, смотрящих на него сверху.

~***~

— Огнегрив! Огнегрив! Огнегрив вздрогнул от звука голоса Пепелюшки. — Что случилось? — потребовал он, вскакивая на ноги еще до того, как проснулся. — Что-то…? — Ничего не случилось! — Пепелюшка тут же вскрикнула. — Прости, прости, я не хотел тебя напугать! Огнегрив покачнулся на задних лапах, опустив голову, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Пепелюшка. — Ты кричал во сне. — Со мной все в порядке, — устало мяукнул Огнегрив, оглядывая палатку воителей. Там было пусто — судя по солнечному свету, рассвет не так давно уже наступил, но он все равно проснулся последним. — Что происходит? Пепелюшка заколебалась, ее лапы нервно ковыряли землю на краю поля зрения Огнегрива. — Ну… Ярохвост сказал позвать тебя, и все остальные воители уже проснулись, так что… — Она неловко замолчала. — Вот так как-то. Ярохвост. Мышиный помет… Щербатая уже проснулась, она, должно быть, ждала, когда он проснется — нет, разве она не передала бы Ярохвосту свой отчет сама? Это не имело значения… Ярохвосту он все равно был нужен. Он? Его отчет. Возможно, ему нужно было еще поспать. Огнегрив зевнул, поднимаясь на ноги. — Спасибо, Пепелюшка, — спокойно мяукнул он. — Я пойду поговорю с Ярохвостом. Пепелюшка кивнула, ее глаза все еще были широко раскрыты. — Что мы будем делать сегодня? — с надеждой промяукала она. Хороший вопрос. — Чем ты занималась вчера? — спросил Огнегрив, выходя из палатки. — О! — Пепелюшка выпрямилась и последовала за ним, пока он осматривал поляну в поисках Ярохвоста. — Ну, Крутобок и Песчаная буря отвезли нас с Папоротником к границе Речного племени, и Крутобок упал в реку, но речная воительница вытащил его, и с тех пор он хандрит… Серебрянка. «О, Звёздное племя, — немного уныло подумал Огнегрив. — Видимо, это происходит снова.»

~***~

Огнегрив был прав в одном: Ярохвост не хотел изгонять кота, основываясь на подсказке Чернопята и интуиции Огнегрива. — Мне не нужно объяснять тебе, какой это создаст прецедент, — мрачно мяукнул Ярохвост. — Как бы ты не был уверен в его виновности, у нас нет доказательств. Насколько известно любому из присутствующих здесь котов, Частокол ничего не сделал. Даже если Синяя Звезда согласится, мы не можем изгнать кота, основываясь на подсказке Чернопята. — Я знаю, — тяжело вздохнул Огнегрив, — но почему бы и нет? Четверть луны прошла без происшествий. Огнегрив с покорным видом наблюдал, как Крутобок крадется навстречу с Серебрянкой. — Ты собираешься сказать мне, чтобы я перестал с ней встречаться? — потребовал Крутобок, ощетинившись, когда Огнегрив поднял эту тему. — Нет, — мяукнул Огнегрив. — Просто будь осторожен. Она дочь Метеора. Я не хочу, чтобы у кого-то из вас были неприятности. У Крапивницы были проблемы со сном. Однажды ночью Огнегрива проснулась от ее воя из детской. Белоснежка толкнула его. — Иди к ней, — пробормотала она. — Ей будет легче, если кто-то будет рядом. (Ее глаза были грустными. Огнегрив задавался вопросом, думала ли она о Львиногриве) Он пошел в детскую, слушал крики боли Крапивницы и старался не думать о Серебрянке. (Она и раньше выживала после родов, но тогда ее окружали лекари-Двуногие, и она была сытой, избалованной домашней кошкой. Что, если тогда что-то пошло не так, а Двуногие были единственной причиной, как она выжила?) — Огнегрив, — тихо позвала Пестролистая. Огнегрив шагнул внутрь. Крапивница лежала в своем гнездышке, пять прекрасных котят прижимались к ее животу. Она выглядела измученной, но ее глаза сияли, когда она посмотрела на брата. — Они прекрасны, — пробормотал Огнегрив, опускаясь на землю у ее головы и пытаясь вспомнить, что Песчаная Буря — его Песчаная Буря — говорила ему о родах. — Ты хорошо себя чувствуешь? Крапивница вздохнула. — Устала, — призналась она. — Но оно того стоило. — Отличный выводок, — мяукнула Пестролистая, и ее взгляд потеплел. — Пять здоровых котят. Крапивница замурлыкала. — Ты придумала им имена? — спросил Огнегрив, наблюдая за первым котенком — его белая шерстка уже была заметно пушистее, чем у его собратьев по помету. Рядом с ним были крошечная коричневая кошечка с такой же характерной белой грудкой, как у Крапивницы; бело-коричневая кошечка, почти такая же крупная, как Облачко; гладкий белый котенок с серыми лапками и хвостом с серым кончиком (когда он повернулся, Огнегрив увидел, что его мордочка тоже серая) и пушистый серо-белый котенок, зажатый между своими сестрами. — Облачко, — пробормотала Крапивница, касаясь носом макушки Облачка. — Желудёнок, — пробормотала она, дотрагиваясь до крошечной коричневой кошечки. — Колосишка, — пробормотала она, дотрагиваясь до бело-коричневой кошечки. — Карпик. — Она дотронулась до гладкого бело-серого котенка. — И Чаечка, — закончила она, наконец прикоснувшись к пушистому серо-белому котенку. — Облачко, — повторил Огнегрив, осторожно лизнув его шерстку. — Желудёнок, Колосишка, Карпик, Чаечка. «Привет, Облачко. — Огнегрив смотрел, как Облачко прижимается носом к животу своей матери. — Рад снова тебя видеть».