До последнего вздоха

      Тишина. Звенящая, скорбная, холодная и жестокая. Птицы утаились где-то в верхушках деревьев. Закат прореживали только облака, выглядевшие подобно раскрытым крыльям ангела. Они то закрывались, то открывались. Воображаемый ангел будто бы смиренно склонил голову, виня себя в бедах людей. И ветер пропал. Всё затихло, замерло. Как будто природа прислушивалась к чему-то, затаившись в тишине. Круша надежды, внушая страх.       Сердце любого человека сковало бы льдом от той ужасно прекрасной картины, представшей перед глазами его. Закат уже стал кроваво-красным, будто вобрав в себя всю боль жителей деревни. Будто бы ад последних дней этих людей догорал в полную силу. Демон в голове пленял бы, путал бы мысли. Но невероятно сложно было другое. На лицах убитых застыл ужас их последних секунд, это причинило бы боль любому, кто бы просто заглянул в их глаза.       Прямо изнутри души Кэролайн вырвался невероятно горький крик. Она не могла перестать, пока голос не пропал совсем. И она горела, металась в агонии. Она знала, понимала, что её сестру не пощадили. Вид этого разрушил бы её. Её мечты, желания... всё стало прахом. Вампирша упала на землю и вдруг заметила на небе первую проявившуюся звезду. Та сразу же упала, ненадолго оставив светлый след. Это было знаком, помогающим страдающей девушке. Откуда-то появились силы и она бросилась домой. Она оббегала все комнаты, пока не обнаружила бездыханное тело в своей комнате.       Она будто бы увидела всё глазами сестры, будто бы была там. Она видела руки в татуировках охотников. Разговор, но смысл не ясен. Он весь в крови. Сестра сразу это заметила и волновалась. Не напрасно, а вполне оправданно. Он был ей знаком, как будто бы они точно встречались не раз. Он толкнул её, впервые ударил...       По щекам Кэролайн побежали горячие слёзы.

Flashback

      "Уйми же эту боль! Спаси меня! Кэрола-айн!" — резко услышала Кэролайн голос сестры, но это было невозможно. Она была далеко, дома, в безопасности.

Flashback

***

Разруха. Страх. Боль. Агония.

      Но она почему-то отчётливо видела смерть, но не ощутила сразу опасность. Но, даже если бы она поняла, то не успела бы приехать.       Присев у тела Элии, Кэролайн мягко убрала прядь волос, прикрывшую её милое лицо. Глаза её дорогой девочки теперь навсегда будут закрыты. Ничто больше не заполнит ту пустоту, что образовалась в её сердце, её душе. Хрупкое тело отчаянно пыталось спастись в последние минуты, отчего под ногтями была кожа убийцы. — Мой ангел, — она улыбнулась, кончиками пальцев огладив её щёку, — кто же так наказал тебя? Почему?       Касание к сестре будто бы позволило попрощаться. Кэролайн шумно выдохнула. Она обняла холодную Элию и просидела так долго. Она рыдала, пытаясь дать ей уйти на покой.

Слёзы давно высохли, а в горле давно саднило.

      Она вспоминала все моменты с нежностью и теплом, хотя нуждалась в большем. Она медленно встала с колен, не отводя взгляда от её маленькой и беззащитной сестры. Отпустила, но не смирилась. "Моя девочка, не одно существо на земле не может быть и на толику достойным тебя." — Этот мир не хочет счастья, — она ухмыльнулась, а глаза наполнились грустью. — Верните миру любовь!       Она бросила в стену вазу, которую очень любила. Та с шумом разбилась в сотни мелких осколков, как и её сердце. Ничто уже его не склеит.

Элия ушла из жизни мучительно. Душа её страдала, пока тело в бессилии и боли покидало землю. Но душа её... она ушла легко. Улетела на небо, к недостижимым звёздам.

***

      Красивая ложь. Красивая ложь, когда ты сам себя убеждаешь в чём-то заведомо неправильном, неискреннем. Десятки, сотни, тысячи лет не дадут забыть любимых. Мы никогда не перестанем сожалеть об их утрате, никогда не покинут они наших сердец. Если мы действительно любим, то вечно.

Пока мы не воссоединимся вновь в одном из миров.

***

Легко ненавидеть. Легко считать себя хорошим, но не быть таким. Легко быть влюблённым, но сложно сохранить любовь.

      Сбежавшие вампиры поселились в тихой деревне во Франции, стараясь не привлекать к себе внимания. Они стали одеваться проще, реже выходили на контакт с соседями. Их дом был очень скромным, если сравнивать с предыдущим. Внутреннее убранство всё равно было не бедным, но теперь пришлось отказаться от многих сотен мелочей, которые они всегда возили с собой. Семья Майклсонов была близка, потому им было просто на новом месте. А что же Кэролайн?       Ребекка приняла Кэролайн в семью с лёгкостью. Она ни секунды не сомневалась в честности и доброте недавно обретённой подруги. Они часто говорили долгими вечерами, хоть и не выдавали особенно важных тайн. Им нравилось и прогуливаться вместе, и подшучивать надо всеми Майклсонами. Обе девушки занимались уходом за домом: прибирали, стирали, украшали его на памятные даты. Они были очень аккуратны и чистоплотны, но Кэролайн делала домашние дела с большей охотой, чем Ребекка. Она просто хотела быть нужной хотя бы в этом, не чувствуя себя полноценным членом семьи. Она была с Клаусом, но была одна чаще. К тому же, она не могла спать ночами, ведь Клауса преследовали видения, от которых он никак не мог избавиться. Он пытался сделать вид, что всё хорошо, но она прекрасно знала о терзаниях любимого. Только она могла избавить его от очередного припадка. Вампир мог видеть образ охотника, но голос возлюбленной выводил его из этого ужасного состояния.

***

      Кэролайн не была святой. Она жила на земле долгие столетия и не могла жить без крови людей. Да, она питалась не так часто, как другие вампиры, но избегать убийств ради насыщения было невозможно. Она понимала это, хоть и ненавидела в себе это очень долго.

Со временем ко всему привыкаешь. Убийство становится обычным делом. Очередная жертва теряет ценность и становится лишь мясом. Вампир становится охотником. Ты не судишь себя. Совесть молчит. Тебе просто плевать.

      Так она однажды написала в своём очередном письме Никлаусу Майклсону, которое так и не было отправлено. Как и тысячи других. У неё таких было много, в каждом она рассказывала об изменениях в её жизни. Возможно, так она пыталась держаться за прошлое и старалась не забыть ЕГО, хоть она и уговаривала себя, что давно не любит.       К сожалению или к счастью, чего наверняка сказать нельзя, вампиры — однолюбы. Никто и ничто не изменит это в их сути, что бы не произошло. Искренняя любовь — наказания и подарок, но каждый выбирает сам.       Иногда, оставаясь в одиночестве, Кэролайн вспоминала любимого, проливая горькие слёзы по их любви. Прозаично, ведь она сама выбрала бегать от него, мотивируя это тем, что ей нужно идти дальше. На самом деле, она желала всего лишь быть с ним. Сердце требовало его рядом. Поцелуев, объятий, тёплых слов, поддержки, руки в руке, улыбки, смеха, тепла тела, хриплого низкого голоса... Но он был её бывшим, пока она не примет себя настоящей, не будет бояться любить.

***

      Кэролайн вздохнула с лёгкостью, покинув территорию школы, где она больше не работала. Она любила эту работу, но ей не терпелось погрузиться в свой бизнес. Поэтому она села в машину и поехала в здание, которое купила для бутика. Она хотела лично проследить за всей работой, чтобы всё было точно так, как она распланировала. Материалы должны были уже привезти, а работники уже как час должны были красить стены.       Приехав к месту, Кэролайн не поняла, почему рядом с дверью лежали сложенные коробки с красками, обоями, мешки со шпаклёвкой и прочее. Никто не приехал? Она аккуратно обошла эту гору необходимых для ремонта вещей и открыла дверь своим ключом. Внутри было тихо и свет не горел. Она сразу попыталась нащупать выключатель, но свет не включился. Тогда она достала телефон и посветила фонариком. Она заметила человека в трёх шагах от неё. Это был один из вампиров, в этом она была убеждена. Но она не видела не лица, не волос. — Выходи! — тихо, но вполне твёрдо произнесла она. Пару секунд — она видит до боли знакомое лицо. — Клаус, — протягивает она.