Фальшивый аккорд

      Юлик дал понять девочкам, что он в порядке, и постарался отогнать от себя новые воспоминания, которые уйдут в папку «ужасное» вместе со вчерашней ночью. Руслан, судя по его недовольному взгляду, все еще злился на них с Данилой, но уже никак не комментировал это, а все больше убеждался, что это больше его ошибка, чем его друзей. Тушенцов вывернул руль и заехал на стоянку гостиницы. Онешко быстро заморгал и начал суетиться на своем месте, отстегнул ремень и, подхватив пакет, который держала Лиза, открыл дверь. Руслан заглушил двигатель и заблокировал двери. Кашин кивнул Тушенцову и увел девушек на улицу, а оттуда практически силой запихнул в холл, а потом и на третий этаж к их номерам. Юлик отрешенно смотрел на Тушенцова, который явно чего-то ждал от паренька. — Как ты? — сипло спросил Руслан и, подойдя почти вплотную, погладил Онешко по отросшему загривку. — В норме, просто… блять, к такому меня жизнь не готовила, — Юлик чуть-чуть наклонился вперед всем телом и уперся лбом в грудь Тушенцова. — Оно и понятно. Даша и Лиза не видели толком, что происходило, ты им не рассказывай, — Руслан надавил на шею Онешко и повел прочь со стоянки. — Сейчас ляжешь спать, или выспался днем? — По ситуации посмотрим, — Юлик пожал плечами и позволил направлять себя. — Вы починили машину. Сколько это стоило? — Если я тебе назову остаток, тебе это не понравится, поэтому давай пока просто сойдемся на том, что нам пришлось за это заплатить, — неловко отшутился Руслан и отвернулся от осуждающего взгляда.       В номере их ждали взволнованные молчанием Кашина девушки и ничего не понимающий сонный Кузьма. Как только Тушенцов понял, что просто так от них не отстанут, он остановил бесконечный поток обвинений от Даши и сказал всем расходиться по комнатам. Каплан возмущенно вздохнула, но ей зажала рот Лиза и что-то шепнула. Блондинка закатила глаза, но не стала продолжать свою тираду: подхватила Никиту и утащила его в номер, предупредив, что намеревается пойти в душ. Идея начать готовиться ко сну была принята всеми на ура.       Даша решила устроить Руслану и Юлику небольшую месть: она не выходила из ванны целых два часа. Ее смог вытащить только Гридин, начавший взламывать замок с помощью кусочка какой-то ржавой проволоки, неизвестно где им подобранным. На скрежет замка она выкрикнула что-то нечленораздельное и выключила воду. Всего через минуту она вышла в новой кофте и джинсах с полотенцем на голове, будто специально сидела и ожидала того момента, когда ей выйти. Юлик скептически посмотрел на девушку, но Каплан только пожала плечами, мол «виновата не она», и села на свою постель. Следующим пошел вымученный Кузьма и справился минут за десять, не больше, тут же завалился на кровать и уткнулся в подушку, прячась от света.       Юлик взял давно уже приготовленный комплект одежды и, заговорщески подмигнув офигевшей Даше, юркнул в душ вслед за Русланом. Тот этого не заметил то ли из-за усталости, то ли просто не захотел спорить на этот счет, то ли был совсем не против. Онешко закрыл крышку туалета и сел на нее. Тушенцов смерил Юлика равнодушным взглядом и кинул ему свою черную водолазку вместе со сменным комплектом, решив извлечь из любопытства парня выгоду для себя. — Русь, давай мы здесь надолго не будем задерживаться? — Онешко уставшим взглядом, даже не скрывая того, пялился на тело Руслана, положив на руки голову. — Теперь у меня собаки вызывают не лучшие ассоциации, а их тут слишком много. — Я и так планировал по истечению срока проживания здесь предложить уехать, — Тушенцов закончил раздеваться и шагнул в душевую кабинку, под разочарованный стон задергивая шторку. — У нас теперь не так много денег, чтобы жить в гостинице. По-хорошему нам надо приехать туда, где немного народу и есть работа, обосноваться там, снять квартиру и попробовать прожить там хотя бы несколько месяцев. — Думаешь, сможем? — с опаской спросил Юлик, скучающе ковыряя носком стык плиток. — Придется. Возвращаться в город — самоубийство, ехать в густонаселенный пункт — тоже. У нас нет других вариантов, — Руслан выглянул из-за шторки и посмотрел на парня. — Если бы им нужен был только я, то с распростертыми руками бы к ним пошел. Но им нужны все мы, и после того, как мы убили трех человек — точно не живыми. — Стой, трех? — Онешко даже выпрямился. — Денис, Сатир… — Тот новенький из твоего класса, — добавил Тушенцов и снова задвинул штору плотнее, чтобы на пол не капало. — Он тоже мертв и не думаю, что они подумают на кого-то из своих. — Откуда такая уверенность? — Юлик встал и задумчиво снял с себя толстовку.       Он быстро избавился от верхней одежды, аккуратно сложил все в стопку и тоже зашел под горячие струи воды. Руслан немного подвинулся и изумленно посмотрел на намокающего парня, удивляясь его наглости. Онешко усмехнулся одним уголком губ, растрепал свои волосы, чтобы они полностью намокли, и откинул уже тяжелые от воды пряди назад. Юлик не без теплого чувства внутри заметил, как взгляд Руслана скользнул по всему его телу, цепляясь за следы, еще не успевшие даже побледнеть. Он красиво выгнулся и повернулся к парню спиной, будто случайно задевая его бедром, сделал вид, что совершенно не заметил, как Руслан подавился нагревшимся от температуры воды воздухом. — Вас сюда, вообще-то, не приглашали, — выдавил из себя Тушенцов, кажется, силой удерживая взгляд на лице парня. — Когда мы были у Дани, я тебя тоже, — фыркнул Юлик и взял с маленькой полки подготовленный шампунь. На кондиционер рассчитывать было глупо. — Боишься, что встанет? — Боюсь, что ты снова проигнорируешь мое «нет» и я не смогу сопротивляться, — мрачно ответил Руслан и повернулся к Онешко спиной, чтобы лишний раз не испытывать судьбу. — Поэтому даже не пытайся. — Так почему ты уверен, что Мишу убили? — Юлик вылил себе в руку немного шампуня и массирующими движениями нанес на волосы. — Именно он привел меня к тебе. И он, в отличие от нас, не смог бы так вольно действовать, он бы быстро умер в любом из возможных исходов, — Тушенцов на несколько секунд замер. — Он даже не пытался сбежать, когда выпустил нас. — Жалко, — Онешко был и правда расстроен. — Но все равно, спасибо ему. Получается, мы и правда не знаем, сколько надо будет бегать от ордена, насколько нас может хватить и чем это все закончится? — Думаю, да, — Руслан уже смыл с волос шампунь и собирался выходить. — Мне кажется, что мы понесем еще не одну потерю, но ты даже не представляешь, как бы мне хотелось, чтобы мои ожидания обломались. — Сядь, — мягко попросил Юлик и повернулся к Руслану, чтобы положить руки ему на плечи и немного надавить на них. — Тут для этого не так много места, знаешь, — Тушенцов попытался казаться недовольным, но все равно аккуратно опустился на кафель. — И что дальше? Обнять коленки и плакать?       Юлик перешагнул через парня и резким движением опустился на него. Он ударился коленями, но не издал ни звука: он внимательно смотрел на Руслана, совсем близко, немного приоткрыв рот от участившегося дыхания. Его вечно бледные щеки нагрелись и порозовели, выдавая его волнение и смущение. Тушенцов потянулся к его губам, но был остановлен рукой Онешко, и он окончательно перестал понимать, чего Юлик от него хочет. А он мялся, ерзал на одном месте, отводил взгляд, но снова возвращался к спокойным карим глазам и все-таки решился. — Руслан… ты любишь меня? — вопрос прозвучал скомкано, так, будто его очень не хотелось произносить.       Тушенцов отвел руку Юлика от своего рта и наклонил голову. Честно говоря, это могло бы показаться смешным после того, что происходило, после того, что они делали, но Руслан сам вдруг почувствовал, насколько было важно то, что он должен ответить. Ему ли было не знать, что секс — а тем более такой, какой был у них — это не выражение самых теплых чувств? Он сам не знал, что вкладывал во все эти объятия, поцелуи, укусы. Руслану стало тошно от мысли, что Юлик мог стать тем, на ком он вымещает свой недостаток человека под боком, которого можно было бы защищать и оберегать, как любимую девушку. Он не хотел к этому даже притрагиваться. — А ты меня любишь? — вместо ответа на заданный ему вопрос, спросил Тушенцов.       Юлик растерялся. Он… он правда был в замешательстве. Его личные переживания, стресс, чувства мешались со словами Данилы в гремучую смесь и заставляли кружиться и без того загруженную голову. Ему бы хотелось броситься на шею Руслану, говорить миллионы раз «да», но что-то тормозило его и заставляло напрягаться. Недоверие. Поведение Тушенцова было настолько контрастным, что он не понимал, где он настоящий, а где его маски, он искал мотивы Руслана в каждом его действии, и каждый раз они были разными. Был ли Юлик своеобразным «козлом отпущения»? Может быть. А мог ли быть он искренне любим? Тоже может быть. — Я…не знаю, — Онешко сконфузился и закрыл лицо руками. — Значит, не спрашивай и у меня того, на что не можешь ответить сам, — Руслан потянул Юлика за волосы и положил его голову на свое плечо. — Не нужно сейчас таких вопросов. Мы оба можем ответить на него, и оба соврем, потому что мы сейчас воспринимаем друг друга через призму происходящего пиздеца.       Юлик погладил выступающую ключицу парня и закрыл глаза. Одно он точно мог сказать: вот так вот глупо забываться с Тушенцовым в совершенно неподходящих для этого местах было безумно приятно. Хотелось большего, чем предлагал ему Руслан, но испытывать терпение своих друзей, как и удачу, не хотелось, поэтому все, что сделал Онешко — это ближе прижался к телу под собой и услышал частое, взволнованное сердцебиение. — Если я посмотрю на тебя с такого ракурса еще несколько минут, я за себя отвечать не буду, и делай с этим потом, что хочешь, — глухо прорычал ему на ухо Тушенцов и скользнул пальцами по ложбинке между ягодицами парня, от чего Юлик охнул и подался вперед, избегая прикосновения.       Он отлип от Руслана и встал на колени, сильно прогнувшись в спине. Его рука сползла по его животу к полувозбужденному члену и обхватила у самого основания, медленно, плавно проводя несколько раз по всей длине, помассировав набухшую головку и плавно очерчивая каждую выступающую венку. От одного ощущения у Юлика начинала ехать крыша, а голова разрывалась от красных сигналов в ней. Потому что одна за другой в ней начинали мелькать самые извращенные фантазии, которые когда-либо были у парня, а задница начала приятно ныть от желания ощутить в себе член. Онешко разочарованно застонал, когда до него медленно дошло, что ему сегодня не дадут.       Черт, а он был зависим.       После всего того, что он испытал с Денисом, после того, как он ощутил боль от последствий, ему хотелось только больше, только еще сильнее. До отнимающихся ног и рук, дрожи где-то внизу живота и бессвязного скулежа. Юлик льнул к сильному телу под собой и с ума сходил от того, что все это было его.       Тушенцов зажал себе рот рукой и отвернулся от Онешко: каждое его прикосновение ощущалось ударом тока, который заставлял вздрагивать и терять остатки самообладания, сыпавшегося, как чертов карточный домик. Юлик же наслаждался реакцией Руслана. С садистским удовольствием смотрел, как дрожат ресницы парня, проводил иногда с бОльшим нажимом по затвердевшему органу и в предвкушении облизывался.       Руслан будто и не был на четыре года старше, не имел несколько девушек или парней — как душа ляжет — за день после смерти Насти в попытках забыться. У него вставало так, как в шестнадцать, от одной картинки перед глазами. И за это хотелось ненавидеть Онешко, отталкивать его от себя, а получалось только хрипеть от мастерства его чертовых наученных и будто специально для Руслана сделанных рук и сдерживаться, чтобы не кончить от первых же прикосновений.       Юлик провел рукой еще несколько раз, чуть побыстрее, и остановился на головке, размазывая большим пальцем естественную смазку. Он попытался перелезть чуть ниже, но Руслан схватил его за руку и удержал возле себя.       У самого Тушенцова были немного другие планы. Он потянулся к члену Юлика, такому же возбужденному и порозовевшему, а второй рукой легко надавил на таз парня. Его ноги разъехались еще шире — хотелось сфотографировать такую позу на память — и теперь он почти касался живота Руслана. Намек был сразу понят, и парень с грязной ухмылкой обхватил сразу два ствола и несдержанно толкнулся в свою же руку под громкое шипение Тушенцова, переходящее в глухой низкий стон. Юлик, как помешанный, стал ластиться к Руслану, легко и почти играючи прикусывать кожу на незажившей шее, смазанно целовать в скулы и ускорять темп, с которым он проводил по возбужденным органам, уничтожая сдержанность Тушенцова.       Этот мальчик и правда знал, что он делает.       Руслан вдруг согнулся и Юлик почувствовал, как сильно он сжал зубами его плечо, стараясь сдержать стон от сильного оргазма, который сотряс все его тело. Получилось все равно плохо, и их друзья точно будут смотреть на них, как на ненормальных, но обоих это волновало меньше всего. Удовольствие смешалось с болью, и Юлик запрокинул голову, выгнулся от мощной волны удовольствия, которая накрыла его почти одновременно с тем, как Руслан поцеловал его, чтобы Юлик не наделал еще больше шума.       Онешко отстранился от Тушенцова, но тут же вернулся к его губам, продолжая вялый, полный удовлетворения и благодарности поцелуй. Теперь, после их разговоров, это казалось чем-то сюрреалистическим, но ни один не собирался от этого отказываться. Вы видели хоть раз наркомана, который сам отложил бы наркотики и никогда бы к ним не вернулся? В голове Юлика мелькнула мысль, что с таким желанием друг друга никакие ответы на странные вопросы не нужны, но она пропала в очередном низком, ласкающем уши стоне Руслана.       Когда они привели себя в порядок и вышли из ванной, в комнате никого не было. Онешко нахмурился и огляделся по сторонам, будто Даша и Никита могли волшебным образом материализоваться прямо у него за спиной. Только Руслан додумался выглянуть в коридор и с взглядом «ну я же говорил» пропустить ошарашенных друзей. Юлик чувствовал, как стремительно у него нагревается лицо и как сильно он стал сжимать свою одежду. — Мы-ы ушли как только услышали первый стон, — нервно сказал Никита, будто это как-то исправляет ситуацию. — Ебать ты, — изрекла Даша, неверяще переводя взгляд от шеи Тушенцова на Юлика и обратно: парень сменил водолазку с высоким воротником на обычную кофту, которая показывала всю прелесть, оставленную Юликом еще позавчера.       Тему решили дальше не развивать и просто лечь спать. Теперь беспокойная ночь предстояла не вымотанным совместной дрочкой парням, а их соседям, которые были оглушены прямыми доказательствами их догадок. Одно дело знать это из личных выводов, каких-то намеков со стороны самих Руслана и Юлика, а другое — встретиться с этим лично. Даша с Никитой еще долго лежали и тихо переговаривались на этот счет, настороженно поглядывая на соседнюю кровать. — Так, бля, че вызвал нас посреди ночи? — парень отпивает из зеленой бутылки энергетик и смотрит на неприятного мужичка. — Ты блять поосторожнее со словами, я и пырнуть тебя могу, — владелец гостиницы, несмотря на грубый тон, растерянно почесал затылок. — Вы, как я слышал, потеряли заключенных? — Да-а, — Хованский протянул уже более довольно и даже закрыл бутылку. — Если что-то по ним? — Да тут какие-то странные пиздюки гоняли, остановились у меня. Ходят все по несколько человек, только один раз здесь парня оставляли, — мужчина исподлобья посмотрел на Юру. — Может, посмотришь? Ключи запасные я дам, но только после оплаты. — Бля, какой был жлоб, таким и остался, — Хован поморщился, но достал из кармана две пятитысячные купюры. — Ужрись в хлам и сдохни наконец на эти деньги, а сейчас показывай, где они остановились. — Так-то лучше, — Юре вытряхнули в руку два заранее приготовленных ключа и, отсалютовав, ушли обратно на ресепшн.       Даня, стоявший в холле и смотревший на знакомую и теперь такую противную харю, вышедший изначально за водой, которая стояла в кулере на первом этаже, ринулся к лестнице. В его голове отчаянно метались мысли, кто ему дороже: его девушка, которая спит в их комнате, или четыре друга в другой.       Добежать он успеет только до одной из них.