Фальшивый аккорд

— Замри! — Онешко закричал не своим голосом мужчине, стоявшему в трех метрах от него.       Как же невовремя. Перед глазами Юлика мелькнула яркая вспышка, и все погрузилось в кромешную темноту: фонарик перестал почему-то работать, в самый неподходящий момент, будто специально. Парня даже не волновал близнец за его спиной — последнее, что он заметил перед тем, как вокруг него сомкнулась темнота — это то, что мужчина, стоявший ближе к девушкам, замахнулся на них и совершил чудовищный скачок, целясь им прямо в головы. Внутри Онешко все сжалось и замерло, он не сможет их защитить, просто не успеет их оттянуть с линии удара. Единственное, что пришло ему в голову — это приказать близнецу, и молиться всем богам, которых он знает, что и в этот раз это сработает.       Судя по тишине, которая раздавалась со стороны девушек, все получилось. Ни звука удара, ни звука чьего-то падения не последовало, и Юлик успел даже обрадоваться. — Наощупь идите к выходу, быстрее, — Онешко увидел, как Лиза достала из кармана телефон и стала освещать небольшой кусочек пространства перед собой.       Трое его друзей проскользнули мимо нависшей над ними человеческой фигуры и тут же направились к выходу, стараясь держаться в одной линии, чтобы не мешать друг другу при перебежках. Юлик сунул неработающий — то ли из-за лампочки, то ли из-за проблем с батарейками — фонарик и сделал шаг к ускользающему от него свету телефона. Они должны были уходить отсюда как можно скорее — дождаться Руслана возле дороги было даже лучше, чем здесь, в темноте, а потом уже с ним можно было вернуться за их вещами.       Сильный удар битой пришелся ему на места под коленками и Онешко упал прямо в отвратительную слизь перед дверью, которую они вскрыли. Его вскрик звонким эхом прошелся по пустым коридорам бункера, тревожа пронзительную тишину этажа, и тут же затих. Теперь была слышна только возня, звуки борьбы и нечленораздельные мычания парня. Кузьма, который шел самым последним, остановился и прислушался. Без всяких пояснений было понятно, что случилось что-то плохое, Юлик не был инициатором этого шума и не он выигрывает в схватке. — Нет, — Даша взяла Никиту за руку и потянула в сторону лестницы. — Если мы сейчас пойдем, мы ничего не сможем сделать, понимаешь? Мы только рискуем умереть. — А ты предлагаешь оставить его там? Вдруг его уже убили? — зашипел на нее Гридин и вырвал ладонь. — Он нас не бросал, и мы не можем так поступить! — Мы предадим его намного больше, если будем бросаться на амбразуру! — Каплан снова потянула его за одежду. — Он хотел бы не наших жертв, а того, чтобы мы выжи… — Тише! — Лиза подняла руку и заставила друзей замолчать. Из коридора минус второго этажа к ним приближались шаркающие шаги и звуки волочения чего-то по полу. — Быстрее!       Неред, без всяких оговорок, побежала на этаж ниже. Лестница на их этаж была настолько ненадежной, что, поднимись они по ней быстро, они бы с большим шансом убили себя, чем попытались бы спрятаться на нижних этажах. Спуск на минус третий этаж был намного надежнее, было даже ощущение, что его специально ремонтировали, потому что вместо проржавевших насквозь ступенек были положены и закреплены доски. Эта лестница, скорее всего, была специально сделана близнецами, и весь третий этаж они тоже оприходовали. Оставалось надеяться, что остальные уровни их не интересовали, и на них можно было спрятаться.       Остальные этажи точно были для них неинтересны. Даша уставилась на воду, которая полностью затопила лестницу на минус четвертый этаж и почти вылезала на третий, не давая и малейшего шанса укрыться где-то еще. Но Лиза пробежала вперед Каплан и поманила их за собой: надо было торопиться, потому что шаги стали раздаваться уже прямо над ними, а у них не было ни единого способа, как они могли себя защитить. И только сейчас Кузьма заметил, как вода под ногами Неред расступилась, и она стояла на сухой лестнице, уйдя ниже уровня воды уже на сантиметров тридцать. Даша тоже быстро сообразила и подошла к ней на близкое расстояние. Никита посмотрел на девушек и отступил назад — знал, что это может стать его последней попыткой убежать. Рядом с ним посыпались хлопья ржавого металла: мужчина спускался по лестнице. — Никит, все будет хорошо. Просто держись на большом расстоянии от меня, и все будет в порядке, — Лиза протянула ему руку, почти молила его дрожащим от накативших эмоций голосом. — Я буду себя контролировать так, как только смогу, но нам надо сначала уйти под воду. Тогда нас не достанут, и мы сможем подумать, что делать дальше.       На лестнице сверкнули круглые глаза мужчины, а сам он остановился, бросил то, что волочил по лестнице, и двумя руками схватился за биту. Выбора не оставалось, и со всех сторон Гридина окружила смерть. Он теперь мог только выбрать, какой способ для него предпочтительнее. Один из близнецов перед ним схватился за перила и хотел прыгнуть прямо на Никиту, чтобы оглушить или сразу убить, но Кузьма рывком оказался в маленьком пространстве, которое освобождала Лиза, и они побежали по лестнице. Перед ними стремительно расступалась вода — Лиза увеличила радиус пространства, которое оставалось сухим, и Никита шел позади них, почти касаясь холодной границы затылком.       Ему было тяжело. Он чувствовал давление, которое шло от Неред и практически выталкивало его из образовавшегося вокруг них пузыря, и пытался не упасть, пока девушки уходят вглубь минус четвертого этажа. Ее способность пока не обратилась против него, но внутри парня уже нарастало грызущее чувство паники: он боялся почувствовать, как его легкие начнет заполнять вода, а он даже не успеет ничего сделать. Он не сможет всплыть, не сможет вдохнуть воздуха рядом с Лизой и его ждет одна из самых болезненных смертей. Ему оставалось надеяться на то, что с утра он чувствовал себя хорошо и у него хватит сил не сломаться под ее воздействием. Правда, насколько его хватит, он даже не мог догадываться.       Лиза все время оглядывалась на него, старалась воздействовать на область, где шел Кузьма, меньше всего, и одежда парня начала намокать от того, что не вся влага уходила за его спину. Когда они отошли к повороту, девушки остановились и помогли Гридину сесть к стене. Надо было сохранять силы любым способом: они не знали, сколько именно им придется сидеть в этой западне и как из нее выбраться. Страшнее всего было думать о Юлике и о том, что с ним произошло, хотелось вернуться, но каждый понимал, что это будет равносильно самоубийству.       Лиза отвела взгляд и несколько раз вздохнула. Чтобы не заплакать, пришлось сжать челюсти до скрипа зубов, зажмуриться так, что больно становилось. Если сейчас она позволит снова взять эмоциям верх, она убьет всех троих, а может, затопит весь бункер к чертовой матери и в живых теперь останется только Руслан и Даня. Она должна была выдержать, если не ради себя, то ради взволнованной Даши, ради раздраженного, но очень грустного Кузьмы. Ради Дани, который остался где-то далеко, но в безопасности, и ради Руслана, который должен приехать к ним, который хочет увидеть их живыми.        А Даша была не против умереть. Она чувствовала укор Никиты, она была настоящим предателем для него, а потом, может, станет той, кто убил их лучшего друга. Но перед глазами девушки снова и снова появлялся темный номер и Юлик, который не пошел за Русланом даже тогда, когда за стеной звучали выстрелы, сильные удары о стену. Потому что знал, что сделает только хуже, потому что он должен был защитить их с Кузьмой, а не бездумно бросаться помогать Тушенцову. Если бы Руслан умер тогда, именно Онешко должен был сделать все, чтобы остальные выжили, а не губить всех остальных просто потому, что не выжил их лидер. И если ни Лиза, ни Никита не готовы были это понять, то Даше приходилось принимать на себя ненависть за предательство и пытаться мыслить холодно, как она умела.       Неред взяла телефон и перешла в переписку с Русланом. Как он мог им помочь? Где вообще он был, почему все еще не приехал? Но девушка почувствовала обязанность рассказать ему. Она привыкла, что Тушенцов стал для них синонимом спасения. Она не знала, через какой ад он прошел, чтобы для своих двадцати быть настолько равнодушным, настолько осознанным каждый раз, когда она тонет в своих же эмоциях. Глупо было полагать, что сейчас он, словно бог, снизойдет с небес и вытащит их из очередного дерьма, но это уже было установкой, которую она не могла побороть. Неред вышла из сообщений и посмотрела на Кузьму, который становился все бледнее и его очертания из-за этого становились еще виднее в тусклом свете от экрана телефона.       Каплан достала карту, которую содрала на втором этаже и развернула на полу. Лиза, внимание которой полностью уходило на неравномерное распределение влияния своей способности, не глядя на девушку, высушила карту и вернулась к своей главной задаче: не убить одного из них. Даша кивнула ей и стала рассматривать карту. Она помнила на первой, которая осталась у Юлика, какой-то странный и слишком маленький прямоугольничек, который не подходил по площади даже для чулана. Каплан была уверена, что в таком огромном бункере просто не может быть только лишь один вход, обязательно должен быть еще один запасной, на случай, если случится что-то внутри строения.       На карте минус второго этажа тоже был этот прямоугольник, но он уже приобрел одну стенку и был похож на заворот лестницы. Если что-то и могло их спасти — это именно она, потому что подниматься обратно было невозможно, как и быстро выбраться на минус первый этаж. Даша отогнала от себя мысль, что дверь на свободу может быть заварена и подсела к Никите спросить его мнение и получить добро на то, чтобы двигаться дальше.       Кузьма посмотрел мельком на карту и откинул голову назад. Ему становилось все хуже, глаза слипались от усталости, но желание жить выдергивало его из этой неги и возвращало на холодный склизкий пол, в мокрую от воды и его пота одежду и в беспокойство. Даша видела его состояние, звала осторожно, почти с нежностью и сожалением, но вдруг выпрямилась и зло сверкнула глазами. — Или ты сейчас собираешь себя в нормального человека, или мы все здесь поляжем, — твердо и очень громко сказала девушка, сильно встряхнув своего друга. — Мы здесь не для того, чтобы умереть на этаж ниже, чем могли бы!       Эти слова подействовали на всех. Гридин открыл глаза и посмотрел на подругу. Внутри него все вскипело, даже кровь стала горячее от того, как он злился на Дашу за то, что она вот так легко ушла, так легко отпустила Юлика и даже не предприняла никаких попыток, чтобы его спасти. Лиза встрепенулась и посмотрела на Каплан с пониманием и подошла ближе к ней. В глазах ее подруги блеснуло сожаление и боль, почти незаметное в свете телефона, но она тоже чертовски переживала. А Неред знала, как Даша умело может держать себя в руках, но в один момент, может, даже в какой-то совсем не критичный, ее терпение могло треснуть, как весенний лед от пробудившейся реки, и посыпаться прямо в бурлящие эмоции. И этот момент должен настать точно не сейчас. — А мы здесь для того, чтобы съебать по-тихой, пока с Юликом черт знает что происходит?! — Кузьма встал со своего места и подошел ближе к девушке, почти не обращая внимания на боль, разрастающуюся глубоко в груди. — А ты хочешь вернуться и сделать его возможную смерть напрасной? — Даша не поддалась на провокацию и спросила тихим тоном. — Мы должны выжить, и единственный путь — это выбираться из этого места, с Юликом или без него. Если бы ты оказался на его месте, ты бы желал, чтобы мы выбрались из этой ловушки. — Нет! Я бы хотел, чтобы вы мне помогли, остались со мной до конца, потому что мы друзья! — Никита подошел еще ближе. — Мы поступили как самые настоящие крысы, а ты — главная из н…       Гридин схватился за горло и попытался вдохнуть. Он сильно согнулся, закашлялся, а из его рта упало несколько капель. Лиза отшатнулась от него, почти погрузив его ноги в воду, но сейчас это казалось мелочью: главное — не дать Никите захлебнуться, умереть так глупо. Даша схватила карту и почти крикнула Лизе идти вперед, а сама взяла под руку Кузьму, чтобы помочь ему дойти до двери. Теперь счет шел на секунды, и сколько ему еще осталось — сказать было невозможно, да и страшно до ватных ног и дрожащих коленей.       Парень кашлял все надрывнее, выплевывал все больше воды и еле дышал, но шел, помогал девушке тащить его по коридору. Вокруг него все темнело и пульсировало — сказывался недостаток кислорода, организм подавал последние сигналы тревоги и он чувствовал, как отнимаются конечности. А Каплан была даже в какой-то степени благодарна тусклому освещению, направляющему их по проходам — оно не охватывало лицо ее друга, которое точно сейчас посинело от нехватки воздуха.       Она бы сошла с ума, если бы увидела, как ее друг медленно умирает на ее руках, а она не может ничего сделать.       Даша чувствовала, как слабеет Кузьма и все больше наваливается на нее, становилось все труднее идти. Лестница должна быть за следующим поворотом, до нее оставалось совсем немного, когда она не устояла на ногах и споткнулась о какой-то металлический хлам. Непростительная, непозволительная ошибка. В метре от них уже было видно очертания заржавевшей двери — их спасения, а она не могла встать. Кузьма перестал подавать признаки жизни и упал рядом с девушкой. Она не могла поднять его — вес парня был раза в два больше ее, даже дотащить тело этот один метр было для нее невозможно.  — Что встала, открывай дверь! — голос Каплан надрывался, покрывался рябью, но девушка нашла в себе силы закричать на Лизу и кинуть ей металлическую полую балку, о груду которых она и запнулась.       Даша ощутила себя в центре водоворота. Он был беспощадным, сносящим своей мощью все, что видел, и даже многолетние скалы не могли сопротивляться его мощи, как завещал Эдгар По. А девушка была в этом сумасшедшем вихре судном, которое несло с огромной скоростью прямо вниз, где она разобьется на тысячи осколков, разломается в щепки, рассыпется на жалкие кусочки и не оставит даже воспоминания о себе. Словно в замедленной съемке она смотрела, как рядом с ней проносятся обрывки парусов, досок, драгоценностей, которые она теряла на ходу, и хотела бы ухватиться за них, сохранить, как единственную ценность перед неминуемой смертью, но перед глазами маячило каменистое дно, а все вокруг нее ускорялось, неслось дальше в водоворот ее собственного отчаяния.       Вдох. Выдох.       Не сейчас.       Только сейчас Даша поняла, что прошла всего секунда, один миг. Еще не все потеряно, она, черт возьми, не для этого перешла через весь этот ад. У нее еще было время, она еще могла что-то сделать.       Она нашла в себе силы перевернуть Кузьму на живот и положить себе на колено. Несколько раз девушка сильно сдавила его грудную клетку, выгоняя воду из дыхательных путей и чувствуя, как Никита пытается вдохнуть сам. Все хорошо, он еще жив, он даже не успел потерять сознание. Лиза была достаточно далеко, чтобы у него была возможность вдохнуть хоть немного воздуха, пока его легкие снова не начали заполняться водой, и Каплан одним резким движением помогла другу снова встать на ноги. Послышался донельзя противный скрип двери, и Неред бросила балку на землю рядом с телефоном, стала открывать выход двумя руками. Получалось плохо: девушка была почти обессилена тем, как долго ей приходилось пользоваться своими способностями, и пузырь воздуха, который она поддерживала все это время, стал сужаться и поглощать Дашу с Никитой.       Каплан помогла Гридину немного продвинуться вперед, всего на десяток сантиметров от стены воды, и подбежала к подруге. Она благодарно вздохнула и снова приложила все силы к двери, не желающей двигаться: механизм, благодаря которому она открывалась, давно засорился и проржавел. Как только щелка стала достаточно большой для того, чтобы через нее прошли все, она вернулась к Кузьме и подхватила его. Он снова надрывно кашлял, задерживал дыхание, чтобы не вызывать лишней траты кислорода, и пытался помочь девушкам вытащить себя.       Считанные ступеньки до безопасности. Они ощущались, как целая вечность, но Даша продолжала упорно тащить Никиту наверх. Им пришлось подойти совсем близко к Неред. И ее силы были на исходе, она держалась на последнем дыхании, еле переставляла ноги. Ее не готовили к такой херне, она сама до этого даже предположить не могла, что так сможет когда-нибудь. Все ее опыты заканчивались на веселье со своими друзьями, когда они вместе отдыхали, а не спасение нескольких жизней.       Вода вокруг них сомкнулась и захлестнула трех друзей с головой. Каплан испуганно дернулась вперед, нащупывая расслабленную руку Лизы, спустилась чуть ниже и со всей силой толкнула девушку вверх, к воздуху. Они были на последнем затопленном пролете, поэтому она точно всплыла и, судя по взволнованному потоку воды рядом с Дашей, даже сумела выбраться. Точно таким же толчком она помогла всплыть Кузьме, а там его сразу подхватила Неред и стала помогать откашливаться от оставшейся воды. Теперь Никита был в безопасности, он мог спокойно вдохнуть и прийти в себя.       Каплан почувствовала, как холодно ей стало. Все тело сковал чудовищный холод — вода была точно нулевой температуры, если не минусовой, и без того напряженное тело сковали сильные судороги. Девушка с мрачной иронией подумала, что теперь уже она умрет в шаге от спасения, еще глупее, чем мог погибнуть Никита, но сейчас это уже будто не имело никакого значения. Она… устала. Намного легче было закрыть глаза и отдаться холоду — ее проклятью и дару. На губах Даши скользнула грустная улыбка, и она почувствовала, как в легких заканчивается кислород. Она больше не может бороться. Хочет, но…       Ее грубо схватили за волосы и контрастно аккуратным движением подняли над водой, тут же перехватили за талию и прижали к себе. Кузьма стоял в воде практически по пояс, обнимал девушку и шептал что-то неразборчивое, оно тонуло в звуках капающей с их одежды воды, но это было и неважно. Даша обняла друга в ответ. С ее лица тоже капала вода, впитывалась в итак насквозь мокрую куртку Никиты, а может, это были слезы, но не было ли кому-то все равно? Они все живы, пусть Гридин все еще подозрительно закашливается, пусть у Каплан все еще отнимаются ноги от боли, а Лиза почти теряет сознание от усталости, но они остались живы. — Вот так надо с друзьями, — прошептал Кузьма и наощупь убрал с лица девушки мокрые пряди. — В таких случаях — да. Потому что я могла что-то сделать, и ты мог, — Даша почувствовала, как ее берут на руки и вытаскивают из воды. — Я понимаю теперь тебя. Пока я умирал, конечно, я думал не об этом, но вот то, что ты чуть сама тут не утонула… Странный у вас, конечно, взгляд на дружбу, — Гридин покачал головой и поставил девушку на лестничную клетку: он все еще был слаб и долго держать ее не мог. — Тогда надо выбраться и ждать Руслана. Раз это все, что мы можем сделать. — Мы можем проникнуть на первый этаж, взять оружие и попробовать напасть, — Даша на негнущихся ногах стала подниматься по сухим ступеням. — Ага, особенно без света, когда два этих уебка, — рваный вздох, — видят в темноте, — Лиза взялась за кончик куртки Каплан и, найдя в темноте Гридина, потянула его к выходу. — Телефон я утопила, простите. — Класс, — разочарованно выдохнула Даша и повела всех к выходу наверх.       Выходом оказалась маленькая выемка, больше похожая на вентиляцию, у которой снесли фильтр и выбили решетку. Она почему-то располагалась горизонтально — именно поэтому на карте была обозначена прямоугольником, и тянулась куда дальше, чем это показывал план эвакуации. Друзьям пришлось ползти на корточках, но свобода и свежий ветер, который сейчас казался ледяным, стоили того. Никита тут же скинул с себя куртку, помог сделать то же самое девушкам, чтобы на них было как можно меньше мокрой одежды, и они сели в одну кучку, укрываясь от разгулявшейся стихии. — Никит, ты как? — сипло спросила Лиза, преодолев наконец эмоциональный шок, и посмотрела на парня, который время от времени кашлял и пугал этим Дашу. — В норме пока что, — мрачно усмехнулся Гридин. — Если сердце встанет, то ты, Лиза, бежишь к дороге искать помощь, — тут же сказала Каплан. — И плевать мне, кто нас там ищет. Даня же помощь получил, а значит, и ты получишь.       Никита вздохнул и крепче обнял девушек. Его голову не покидал Юлик, оставшийся совсем один с этими стремными сбежавшими заключенными. Было тяжело оставаться на месте, его физически ломало и тянуло обратно. Осознавать то, что он оставляет своего лучшего друга и не пытается что-то сделать, было отвратительно. Но ради остальных он должен потерпеть. В конце концов, он должен, как никто другой здесь, трезво оценивать свои возможности.       Кузьма уже в миллионный раз проклял всех этих сверхлюдей.