Серебряная песнь

      «Если я проведу на этом троне ещё хотя бы мгновение, зад просто прирастёт к старому дереву».       Эндимион осторожно пошевелился, принимая более удобное положение, и стоящий у подножия трона рыцарь замолк на полуслове.       — Прошу вас, продолжайте, — кивнул принц, заливаясь краской смущения.       Просители, замершие на мгновение от его движений, вернулись в прежнее состояние. Сегодня их было около полусотни, гораздо меньше, чем в другие дни. Лорды и леди, рыцари и их жёны с грудными младенцами на руках, торговцы, ремесленники и крестьяне — все они пришли, чтобы говорить с королём и просить его о помощи.       Эндимион задумался. Были ли они все огорчены, обнаружив вместо Аэтлия его сына?       Ему нечасто приходилось заменять короля на ежедневных приёмах в тронном зале, но сегодня отцу вновь стало хуже. Болезнь, до этого момента прятавшаяся в груди короля, наконец-то одолела упрямого старика. Аэтлий проснулся этим утром весь покрытый испариной, холодный, словно мертвец; горло его раздирал надрывный кашель, и он лишь с огромным трудом сумел приказать своим советникам не заниматься приёмом самим, а посадить на трон Эндимиона.       Принца злило, что его самого при этом даже не спросили: он предпочел бы провести утро у постели отца, нежели здесь. Всё равно толку от него было мало, потому что он слушал просьбы своих подданных вполуха, забывая иногда даже спросить имя у тех, кто приветствовал его поклоном, хотя и стыдился этого. Все мысли его были там, в холодной стылой спальне отца, которую старательно проветривали, чтобы устранить запах болезни.       Вот бы его кто-то мог заменить…       Эндимион осторожно отклонился назад, на резную спинку трона, и будто бы невзначай бросил взгляд на стоящего за его спиной Кунсайта.       По традиции, лорды Иллюзиона занимали место за длинным столом справа от трона, но Кунсайт предпочитал держаться на ногах и настойчиво советовал поступать так же остальным. Своё желание он объяснил тем, что сидящему за столом потребуется гораздо больше времени, чтобы выбраться, если на короля вдруг нападут. Когда Кунсайт впервые озвучил это, Нефрит закатил глаза и напомнил, что, помимо их четверых, принца всегда окружает около двух десятков стражников, единственная задача которых — быть достаточно быстрыми.       Эндимион, конечно, посмеялся над излишними страхами друга вместе с остальными, но на самом деле был тронут подобной заботой.       Он легонько усмехнулся. Кунсайт, облачённый в простой дублет из серой шерсти, в тени тронного зала выглядел статуей. Лицо его тоже на протяжении всего утра было каменным, не выдавая ни единой чертой усталости или скуки.       Вот кому бы возвышаться на троне, выслушивая бесконечные жалобы жителей Иллюзиона! У Кунсайта бы хватило терпения на каждого. И каждому он сумел бы дать верный совет, в этом нет сомнения. В отличие от самого принца, у его первого лорда было умение быстро добираться до сути вопроса и выдавать неожиданные, но действенные решения. Это не раз спасало горячую голову принца и остальных лордов от последствий необдуманных поступков. Кроме того, Кунсайт даже сейчас, стоя на месте, годившемся разве что для телохранителя, выглядел гораздо внушительнее, чем облачённый в бархат цвета ночного неба и тяжёлый серебряный венец принц.       — Ваше высочество?       Эндимион вздрогнул. Только сейчас он понял, что просидел, уставившись на своего первого лорда, и упустил самую суть просьбы стоящего перед ним рыцаря. Тот нахмурился, очевидно догадавшись, что его никто не слушал. В застывшей от негодования тишине по залу прошёлся лёгкий неприятный шепоток. Посетители, как по команде, склонились к уху соседа и принялись что-то обсуждать, как будто Эндимион и этого не сумел бы услышать.       В конце зала, у входа в тронный зал, принц увидел Гелиодора вместе с Берилл. Старший из действующих лордов смотрел на своего будущего правителя с едва скрываемым презрением, его дочь — с лёгким разочарованием.       Эндимион судорожно выдохнул. Он скорее почувствовал, чем услышал, как Кунсайт над его плечом прошептал:       — На твоём месте я бы не медлил.       Он и сам уже понял, что без помощи не обойтись. И хотя принцу было стыдно за то, что приходится раз за разом прибегать к хитростям, чтобы создать видимость хорошего правителя, пусть лучше он слукавит, чем после будет оправдываться перед отцом.       Эндимион положил обе ладони на подлокотники трона из бука, ощупав вырезанные в поверхности ветви шиповника и ежевики. Кончики пальцев тут же закололо, как будто сотни крошечных иголочек пробежались по коже, пуская по всему телу дрожь. Потом вместо них пришло тепло — мягкое, словно объятие старого друга. А после Эндимион закрыл глаза.       И бук показал ему всё, что видел сам.       Спустя несколько мгновений принц открыл глаза, возвращаясь к присутствующим вокруг, и, улыбнувшись, ответил сердитому рыцарю:       — Сир Джаспер, я понимаю вашу озабоченность. Сначала ваш сосед посягает на заброшенную мельницу, затем — на часть ваших полей, а после, не ровен час, он и жену вашу вздумает присвоить себе! Похвально, что вы не собираетесь спускать сиру Вилфорду подобной дерзости. Однако что я буду за правитель, если стану судить людей только лишь по жалобам их соседей? Приведите сюда сира Вилфорда, дайте выслушать его оправдание. И тогда я обещаю вам, королевское правосудие примет верное решение.       Хмурая морщинка меж бровями рыцаря слегка разгладилась, хотя и не исчезла вовсе. Он явно ждал более быстрого разрешения дела. Возможно, так бы оно и было, сиди на троне Гелиодор: судя по виду первого лорда, решение принца ему пришлось не по нраву. Но Эндимион знал, как жестоки бывают злые языки, знал, каким ядом может сочиться соседская любезность. Слишком много вечеров было проведено за беседами с Нефритом и Зойсайтом. А они оба не понаслышке знали о том, на что готовы пойти люди ради лишнего куска земли.       Он не хотел лишить земли того из рыцарей, кому она принадлежит по праву.       — Благодарю вас, ваше высочество.       Сир Джаспер склонился, проведя по полу длинным краем ярко-жёлтого плаща, и развернулся, чтобы занять своё место среди слушателей.       Эндимион вздохнул. Сквозь узкие бойницы под потолком в тронный зал пробивались тонкие косые солнечные лучи; с улицы доносились приглушённые, далёкие звуки города.       — Сколько ещё? — шёпотом поинтересовался Эндимион у стоящего рядом с подножием трона глашатая.       — Последний, выше высочество, — не поворачиваясь, так же тихо ответил тот.       Что ж, хотя бы это радует. Солнце уже, кажется, входит в зенит, а он недальновидно позавтракал лишь хлебом и сыром, потому что торопился попасть к отцу раньше Гелиодора и прочих лордов.       Внезапно у принца появилось сильное желание отправить последнего просителя восвояси и распустить всех этих зевак, которые только и делают, что слоняются по королевскому замку, словно по собственным комнатам. А после пробраться тёмными коридорами на кухню, прихватив с собой Кунсайта, и попросить девушек-прислужниц дать им вина, и фруктов, и сыра, и пару холодных цыплят…       Но глашатай, приняв молчание Эндимиона за согласие, уже громко объявлял:       — Лорд Вебранд из дома Айсгардена, Хранитель Севера, лорд-покровитель холодных земель, Клыков Виверны и Чертога усопших королей!       Звонкий голос слуги эхом разнёсся по тронному залу, ударившись о стены и разбившись на сотню ледяных осколков. Благородные лорды и леди тут же умолкли, поражённые произнесённым именем, а после заговорили все разом, даже не пытаясь понизить тон. Каждому из них уже не терпелось рассказать вечером за кубком вина о том, что произошло в тронном зале.       Лорд-отшельник наконец-то лично явился ко двору спустя почти двадцать лет! Великая новость!       Лорд Вебранд вышел вперёд с гордо поднятой головой. Высокий и широкоплечий, он был настоящим сыном севера — от снежно-белой макушки до мысков простых потёртых сапог из оленьей кожи. И ещё он был похож на собственного сына, хотя, сказать вернее, это Кунсайт был на него похож. Эндимион видел перед собой те же строгие, словно вырубленные из камня черты лица, что и у его друга, те же серые прозрачные глаза, даже белоснежные волосы были одинаковой длины. Только у лорда Вебранда они были посеребрены старостью, а у его сына — магией. Но в остальном — добавь на лицо Кунсайта пару глубоких морщин, и получишь точный портрет лорда Вебранда.       — Ваше высочество, — звучный голос лорда Севера заполнил зал. Прежде, чем произнести второе имя, лорд Вебранд помедлил, словно не знал, нужно ли выказывать этому человеку почтение. — Кунцит.       Широким жестом отведя в сторону полы дорожного плаща, он слегка склонился перед сидящим на троне юношей. По давнему договору, лорды Севера, которые когда-то и сами были королями, могли относиться к правителям из Иллюзиона с меньшим почтением, чем хранители остальных областей.       И они никогда об этом не забывали.       Теперь уже принц, не таясь, повернулся к своему верному другу. Вся краска схлынула с лица Кунсайта. Он стал бледным, словно призрак. Эндимион видел, что друг старался по-прежнему сохранить невозмутимость, и, к его чести, получалось это великолепно. Только пульсирующая на виске венка всё-таки выдавала истинные чувства.       — Не забывай о приличиях, — прошипел Кунсайт, заметив, как бесстыдно уставился на него принц.       Эндимион тут же отвернулся и поднялся с места, ногтями оцарапав ветку ежевики на подлокотнике.       — Лорд Вебранд, какая честь! — он спустился со своего высокого места, чтобы оказаться на одном уровне с гостем. — Что заставило вас совершить столь длинную дорогу?       — То же, что и всех прочих здесь, — неуловимо ухмыльнулся лорд Вебранд, заключая юного принца в крепкие объятия, в которых, тем не менее, не было ни капли теплоты. — Надежда на аудиенцию.       Вот теперь Эндимиону стало по-настоящему страшно. Если ранее он ещё мог соврать себе, что способен справиться с простыми и зачастую однообразными просьбами знати, то сейчас всей уверенности мира оказалось бы недостаточно. Лорд Вебранд не зря прослыл отшельником: он выбирался из собственного замка разве что в военные походы и сразу же после сражений торопился обратно, не посещая традиционные пиршества в столице. Привести сюда такого человека могла бы только очень серьёзная причина, и Эндимион вовсе не думал, что сумеет хоть чем-то помочь.       Поверх плеча Вебранда он отыскал глазами Гелиодора, который даже не пытался скрыть довольной усмешки.       «Очевидно, ждёт, что я тут же прибегу к нему за помощью, скользкий змей!»       — Разумеется, вы её получите, милорд. Я тотчас прикажу накрыть стол — вы наверняка устали с дороги. Кроме того, любая беседа пойдёт лучше за бокалом славного вина и сытным обедом. Я выслушаю всё, что вы захотите мне сказать.       — Ни в коем случае не хочу оскорбить ваше гостеприимство, принц Эндимион, однако я приехал просить не вашей аудиенции.       Стальные пальцы страха сжали горло Эндимиона.       «Неужели ему нужен отец?»       Он краем глаза следил за поведением толпы в зале. Подобное зрелище явно пришлось им по вкусу: не каждый день можно увидеть, как насмехаются над наследным принцем! Вокруг послышались приглушённые смешки, однако же веселиться открыто лорды и леди пока ещё себе не позволяли. А те посетители, что были ниже по положению, и вовсе пока не определились, как должны себя вести.       Лорд Вебранд, однако, не спешил веселить окружающих или унижать Эндимиона. Он устремил свой пронзительный светлый взгляд к трону, за которым, всё так же застыв как изваяние, стоял Кунсайт.       — Я приехал поговорить с вашим первым лордом.       Теперь уже никто не сумел удержаться от разговоров. Тихий и сонный тронный зал в одно мгновение превратился в рассерженный осиный улей. То, что первый лорд принца Эндимиона был побочным сыном Вебранда, ни для кого не было секретом — всё это уже обсуждалось ранее, когда Кунсайт только прибыл ко двору. Со временем эта новость потеряла для сплетников свой блеск, но прибытие лорда Севера для встречи с сыном тут же заставила её вновь засиять, как серебряную монету.       Эндимион встретился взглядом с Кунсайтом. Тот едва заметно кивнул, стиснув челюсти.       — Разумеется, — ответил принц, не глядя на высокого гостя. — Вы можете поговорить с лордом Кунсайтом в его личных покоях.       Сердце у него при этом колотилось так, словно это он был сыном лорда Вебранда и с недоумением ждал, о чём же с ним хотят поговорить. В ушах зазвенело, желудок скрутило от волнения. Если он сейчас же не выйдет отсюда, чего доброго рухнет в обморок, как впечатлительная девушка.       — Объявите, что приём на сегодня окончен, — приказал Эндимион глашатаю и покинул тронный зал прежде, чем кто-нибудь успел осознать сказанное и остановить его.       Он остановился только у кухонных ступеней и лишь тогда сумел отдышаться. Ему всегда трудно давались вспышки эмоций Кунсайта. Возможно, именно поэтому его друг так старался держать себя в руках?       Ни отец, ни Нита, ни придворные лекари так и не смогли объяснить, почему Эндимион чувствует больше, чем другие. Ещё маленьким ребёнком он обнаружил, что старые камни замка могут поведать ему историю королевского рода лучше, чем самые мудрые наставники. Одно прикосновение к камню, или дереву, или земле — и перед глазами мелькали картины, которым было сотни лет, всплывали имена, о которых и самые древние старики не помнили.       Нита сказала лишь, что это дар.       Если это так, иногда Эндимион был не прочь вернуть его обратно дарителю.       Например, сейчас, когда он явственно ощутил, как волновался Кунсайт перед разговором с отцом.       Всё это было слишком неожиданно. Слишком тревожно.       Эндимион хотел уже вернуться в свои покои, но тут из кухни выскочила одна из девушек — темноволосая улыбчивая Аледа.       — Ваше высочество! — затараторила она, заметив Эндимиона, и тут же попыталась одной рукой стереть золу со щеки. — А вы пришли поесть? Сарин говорила, что вы опять толком не позавтракали, сказала, теперь нужно вас ждать посреди дня. Поварихи все расчесались, стираные платья надели и самых вкусных куропаток отложили. Подготовились. А вы сегодня один? Без милордов?       Эндимион заставил себя улыбнуться.       — Увы. Джедайт отправился на пристань к торговцам, а Нефрита и Зойсайта я послал на Запад — говорят, там взбунтовались наёмники. И Кунсайт тоже… внезапно оказался занят.       — Но вы-то, верно, проголодались? — подмигнула Аледа.       От аппетитных запахов с кухни желудок у Эндимиона внезапно заурчал, и это стало лучшим ответом.       Аледа расхохоталась и сделала шаг в сторону, пуская принца на кухню.       Эндимиона накормили до отвала и даже попытались всунуть ему в руки ещё пару куропаток.       «Для несчастного милорда Кунсайта, — пояснили поварихи. — Он у вас совсем что-то осунулся».       Он выбрался из кухни только тогда, когда в огромном котле позади него вдруг что-то забурлило и перелилось на пол. Кухарки отвлеклись на то, чтобы раздать тумаки поварятам, и Эндимион сумел ускользнуть. Он поднялся наверх, в спальню к отцу, но Аэтлий крепко спал, убаюканный маковым вином и настойкой сон-травы, поэтому Эндимиону ничего не оставалось, кроме как, просидев у постели около часа, всё же уйти.       До самого вечера он маялся в своих покоях, задаваясь сразу сотней вопросов.       Что обсуждают Кунсайт и лорд Вебранд? Как будет чувствовать себя отец после пробуждения? Всё ли хорошо у Нефрита, Зойсайта и Джедайта?       Неведение отравляло Эндимиона, словно яд. Он не привык находиться в полном одиночестве, не привык к давящей тишине в покоях. Книга, за которой он пытался скоротать время, никак не хотела укладываться в голове: одну и ту же страницу принц перечитывал несколько раз, чтобы понять, о чём идёт речь.       Увидев, что за окном сгущаются сумерки, Эндимион поднялся и быстрым шагом направился к лестнице наверх, в покои Кунсайта. Однако там он обнаружил наглухо запертую дверь и хмурого длиннолицего парня, личного слугу северного лорда.       Он сообщил принцу, что Кунсайт всё ещё говорит с лордом Вебрандом.       Выругавшись сквозь зубы, Эндимион ушёл.       Он чувствовал себя как снедаемый любопытством мальчишка, чьи родители заперлись в кабинетах, обсуждая важные дела с советниками. Поэтому решил пойти в единственное место, которое успокаивало мысли и дарило покой.       В материнский сад.       Розы всегда пахли слаще в вечерних сумерках. Из красных они превращались в тёмные, почти чёрные; лишь бархатистые лепестки по краю были поцелованы светом луны. В прохладном сладком воздухе лениво мигали светлячки. Из кустарников доносился стрекот цикад. Лавандовые сумерки стали густо-сиреневыми, и на небе уже засияла белым светом Луна — бессонный серебряный глаз, наблюдающий за Террой.       Эндимион лениво прохаживался по розовому саду, уходя всё глубже к лесу, туда, где почти не слышно было человеческих голосов и шумов из замка.       Эта часть сада нравилась ему больше всего. Строго вымеренная геометрия розовых кустов там уступала буйству природы, сквозь кусты прорастали мелкие полевые цветы и высокие травинки. Посаженные здесь розы были самыми старыми — их ещё лично выращивала королева Аластриона.       Возможно, потому, что за ними ухаживала мать, Эндимиону они казались куда красивее тех, что росли ближе к замку. Цветы здесь были крупнее, ярче и пахли насыщеннее. С тех пор, как королева ушла из замка, Эндимион приходил сюда для того, чтобы вспомнить её: высокую красивую женщину с длинной чёрной косой, в лёгком платье и грубых садовых перчатках. Она улыбалась, срезая для сына самый красивый цветок, и в тёмных глазах у неё вспыхивали яркие звёзды.       Сегодня ему как никогда нужно было возродить в душе этот образ — бесконечно спокойный и светлый.       Эндимион сделал ещё несколько шагов и поражённо застыл.       В саду находилась девушка.       И он мог бы поклясться, что таких девушек ещё никогда не видел. Тонкая, как ивовая ветвь, хрупкая, как статуэтка из дорогого сабилинского стекла. Её кожа словно излучала бледное сияние. Длинные светлые волосы занавесью спадали до самой земли, укрывали тонкой золотистой паутиной тёмные цветы. Простое платье, небрежно завязанное в узел на коленях, смотрелось на ней дороже тонких шелков.       Она казалась нежной феей, созданием из других миров, лунным лучом, превратившимся в девушку.       Нежными пальцами незнакомка осторожно касалась тёмных розовых лепестков, шептала что-то, тихонько посмеивалась, вытягивая пряди волос из зарослей. Среди тяжёлых, мрачных розовых кустов девушка выглядела подснежником, белым колокольчиком, изящной лилией.       Эндимион затаил дыхание, как будто любое неосторожное движение могло заставить это видение исчезнуть. Он не знал, почему не в силах сделать и шага, сказать хоть слово, чтобы узнать имя чудесной незнакомки.       Он даже не был до конца уверен в том, что девушка существует на самом деле. В ней всё дышало легкостью и свободой, нежностью и счастьем — ему не приходилось встречать на Терре таких людей. Может, это вечерний туман и лунный свет сыграли с ним такую шутку?       Девушка, погладив очередной цветок, подняла глаза и вдруг вскрикнула, заметив Эндимиона.       В её больших светлых глазах на мгновение мелькнул страх, но тут же исчез, как лёгкая волна на спокойной водной глади. Губы растянулись в приветливой улыбке, на щеках появились очаровательные ямочки.       — Эти цветы такие красивые, правда? — спросила незнакомка голосом звонким, как хрусталь.       И в это же мгновение Эндимион ощутил, как в сердце у него распустилась роза гораздо прекраснее, чем любая в королевском саду.