Серебряная песнь

      Игла проткнула тонкое полотно насквозь и впилась в палец.       Минория скривилась.       В общих покоях лунного дворца находилось около десятка юных девушек. Светлое помещение со стенами, обитыми серебристым шёлком, полнилось беззаботным щебетом девичьих разговоров и шорохом тонких тканей. На скамье напротив принцессы Венеры расположились её боевые подруги — Меркурий и Юпитер, обе в традиционных для Луны лёгких платьях, не похожих на наряды их планет. В стороне от них тихо обсуждали прошедший недавно турнир две знатные леди Серебряного Тысячелетия — леди Алькандра и леди Ангея. Первая была низенькой толстушкой, дочерью лорда Пифия из моря Спокойствия. Вторая — воспитанницей старой и бездетной леди Клиопы, смотрительницы моря Дождей. Леди Ангея тоже была кругленькой, как и её подруга, но лишь оттого, что ждала дитя.        «Спящий голубь и треснувший кувшин Водолея», — мысленно перечислила Минория гербы семейств девушек.       Дальше, у стола, заставленного фруктами и кувшинами с белым вином, пряла пряжу пожилая леди Кристабелль, посланница с Венеры. У её ног сидела, читая вслух стихи, малышка лет четырёх-пяти, белокурая и зеленоглазая.       Никто не замечал, что тонкий голубой шёлк платья, которое надела сегодня Минория, окрасился яркими, как ягоды клюквы на снегу, кляксами. Принцесса Меркурий и принцесса Юпитер продолжали вполголоса вести милый девичий разговор; малышка не поднимала головы от потрёпанного томика, продолжая неловко произносить слоги.       Минория поджала губы, быстро скрыла красные пятнышки складкой ткани и вернулась к вышивке.       Шитьё ей никогда не давалось. Наставница на Венере хмурилась, разглядывая кривые вышивки, и не ругалась, наверное, только потому, что Мина была принцессой. Ведь стежки у неё выходили косыми и ни разу не получились одинакового размера, а любая попытка вышить собственное имя заканчивалась провалом. Жалкое зрелище. Даже мама грустно качала головой, наблюдая за потугами дочери. Минория ругалась, кусала губы до крови, колола руки в кровь, но так и не могла довести до ума ни одного полотна.        «У нашей принцессы руки воина», — грустно сообщила однажды Афродите наставница Арора, даже не стесняясь присутствия Мины.       Это правда. Гораздо лучше ей удавалось управляться с тренировочным мечом. Может быть, дело просто в том, что Артемис — более одарённый учитель, чем старая Арора?       «Вот бы иголка в руке была оружием, опасным и безжалостным, а полотно — грудью врага. Тогда я бы с легкостью вышила кровавые маки и белые копья костей, да так, что любая швея позавидовала! Только не подобает приличной леди такое желание, даже если она сейлор-воительница».       Минория печально вздохнула.       — Что-то не так, Венера? — принцесса Юпитер отвлеклась от своей работы и подняла глаза.       — Нет, нет! Всё… всё отлично. Сложный узор попался, — пробормотала Мина, торопливо отворачивая своё творение, чтобы нельзя было разглядеть неаккуратную бахрому ниток.       Юпитер мягко улыбнулась и вновь склонила голову. Длинные каштановые прядки, выпущенные из её причёски, свернулись колечками по краю полотна, как элемент вышивки. Иголка в её руках легко порхала от одного стежка к другому и выводила тонкие сиреневые ирисы.       Минория не вздохнула снова лишь потому, что не хотела привлекать внимания.       Если бы только она могла стать такой, как принцесса Литана! У неё-то стежки получились просто великолепные. Такие хотелось даже потрогать, чтобы убедиться, что они настоящие: ровные, аккуратные, они шли туда, куда должны были, и сплетались в красивый цветочный узор.       Впрочем, в этом нет ничего удивительного. У Литаны всё получалось красиво. Она грациозно танцевала, пела глубоким голосом старинные песни Альянса, подыгрывала себе на лире, умела вышивать и даже, по слухам, пекла пироги. Настоящая леди. И, как будто всего этого ещё недоставало, Литана была высокой и красивой, а её грудь уже выросла настолько, что служанкам приходилось расшивать вырезы на девичьих платьях. Любой знатный жених Альянса почтёт за честь взять её в жёны.       Но, если бы она была только леди, Минория никогда не стала бы ей завидовать.       Юпитер была ещё и прекрасным воином. На лошади она держалась увереннее остальных, а с копьём управлялась так, словно оно было в её руке с рождения. Как вышивальная игла. Минории ещё ни разу не удалось победить в дружеской схватке, хотя она и прикладывала для этого все усилия. После тренировок на ней всегда расцветали новые синяки, а у Юпитер только кончики пальцев немного искрились остатками магии.       Принцесса Амелия тоже была леди, очень воспитанной и милой. Под её руками полотно с водными лилиями выходило опрятным и радующим глаз, хотя и было заметно, что, в отличие от Юпитер, она не вкладывала в вышивание душу. Минории нравилась принцесса Амелия. Нравились её короткие голубые волосы, тихий мелодичный голос и кроткие улыбки. Танцы, арфа, игра в башни и катапульты, сочинение стихов и песен — лишь некоторые из её талантов…       Но Амелия хотя бы наездница посредственная.       Минория отдала бы что угодно, чтобы стать такой же, как старшие подруги. Тогда бы весь лунный двор восхищался её изящностью и благородностью.       Она закусила губу.       «Ну держись, поганая вышивка!»       Даже если придётся просидеть за работой до глубокой ночи, она всё равно закончит свои магнолии. И не будь она леди Вечерней и Утренней Звезды, если её работа не окажется самой неотразимой!       Игла снова выскользнула из пальцев и в очередной раз ужалила.       Минория едва не расплакалась. Ну как можно быть такой неуклюжей в делах, естественных для любой девушки?       От полностью исколотых в кровь пальцев её спасла леди Луна, осторожно заглянувшая в открытую дверь как раз в тот момент, когда малышка под присмотром леди Кристабелль начала новый стих — «Плач марсианки». Леди Луна застыла в дверях и обвела задумчивым взглядом комнату, словно искала кого-то.       — Принцесса ещё не пришла?       Все женщины, как по команде, повернулись к новой гостье. Луну подобное внимание смутило: она заправила тёмную вьющуюся прядь волос за ухо и нахмурилась.       Минория удивилась, как и все прочие.       — Принцесса Серенити? — уточнила она. — Принцесса просила передать, что нехорошо себя чувствует и пропустит сегодня шитьё. Она в своих покоях.       Луна покачала головой.       — В том-то и дело, что нет. Я зашла проведать её высочество, но принцессы в спальне не обнаружила.       Минория в то же мгновение отложила неоконченную вышивку в сторону и поднялась. Юпитер и Меркурий поступили так же.       — Наверное, её высочество вышла прогуляться, — предположила леди Алькандра.       Луна покачала головой.       — Никто не видел принцессу с самого утра. Её нет в замке, нет в саду, нет на побережье. Я не знаю, где ещё можно искать.       Мину бросило в дрожь.       Не может быть. Не могла принцесса сделать такую глупость. Да и как, если камни перемещения остались в платье Минории?       Дышать стало тяжелее, над губой выступили мелкие бисеринки пота. Минория с трудом сглотнула — горло ей словно передавило обручем — и обернулась к Юпитер и Меркурию.       Воительницы смотрели на неё в ожидании, готовые броситься на поиски принцессы по первому приказу. Серьёзные глаза Меркурий потемнели, красивые губы Юпитер сжались в тонкую линию. У обеих правые ладони собрались в кулаки: девушки готовились в любое мгновение обратиться сейлор-воинами. Минория — их предводитель, главная защитница принцессы. И это ей предстоит сейчас принять решение.       — Я справлюсь сама, — твёрдо сказала она, отмахнувшись рукой, словно пропажа Серенити — сущая мелочь. — Продолжайте работу.       Судя по напрягшимся плечам Меркурий, ей это решение не понравилось. Она бросила на Минорию тревожный взгляд исподлобья, однако спорить не стала и послушно опустилась на своё место. Юпитер продолжала стоять, но тоже молчала.       «Наверняка они обе заметили, что их предводительницу трясёт от ужаса».       Минория заставила себя улыбнуться и попрощалась с женщинами, а после, не оглядываясь, вышла из комнаты вслед за Луной.       Незаконченные кривые магнолии так и остались лежать на скамье.       — Вы знаете, где её можно найти, леди Венера? — с надеждой спросила Луна, оборачиваясь на ходу.       Минория следила за тем, как светлые блики вспыхивают на длинных волосах королевской воспитанницы, и силилась унять головокружение. Белые стены давили на неё, запах пресловутых магнолий из сада душил, а сдержанные, вымеренные приличиями шаги раздражали. Ей нужно оттолкнуть эту кошку в сторону, пронестись по всем залам вихрем, открыть каждый запертый шкаф, заглянуть в каждый погреб. Ей нужно найти принцессу и хотя бы на мгновение поверить, что та всё ещё здесь, просто решила сыграть со всем миром в прятки.       «Всеведущая Геката, пусть она будет всё ещё на Луне!»       Минория понимала, насколько это наивное предположение. Когда принцессе запрещали брать маленькие фиалковые пирожные с подноса, она тут же прятала в подол платья с десяток. На что рассчитывала Мина, когда запрещала ей посещать Землю?       — Я подумала, что стоит попросить леди Марс помочь с поисками…       — Нет! — сдавленно вскрикнула Минория, и пустой коридор многократно усилил её голос эхом.       «Только не Рейана».       Гордая марсианская принцесса отказалась заниматься девичьими делами, заявив, что на Марсе женщины не шьют, если только сами того не захотят. Она вышла к завтраку, гибкая и белая, одетая лишь в ужасный кожаный жилет и широкие шаровары, на которых колокольчиками звенели медные чешуйки. За спиной виднелся колчан со стрелами, лук из драконьей кости был перекинут через плечо. Рейана забрала с тарелок несколько фиг и пару ломтей хлеба и отправилась тренироваться в одиночестве, едко пожелав остальным удачи в сражении с иглой.       «Если только она поймёт, куда могла исчезнуть Серенити…»       — Нет? — удивлённо изогнула тонкую бровь Луна.       — Не стоит отвлекать леди Марс от её занятий, — ровно произнесла Минория, выпрямляя спину. — Я найду принцессу быстрее, чем все остальные, вместе взятые.       — Хорошо, — Луна не выглядела убеждённой, но кивнула. — Я доверяю вам, леди Венера. Я доверяю вам свою принцессу.       — И я приведу её к вам.       Они попрощались у выхода во внутренний сад, где в тени коричных деревьев резвились кролики. Луна коротко склонила голову в знак почтения и отправилась в нижние покои, к королеве.       Едва только подол жёлтого платья скрылся за поворотом, Минория пустилась бежать по белым извилистым коридорам обратно в свою спальню. Длинная лёгкая юбка змеёй вилась вокруг ног, цепь на бёдрах натирала до мозолей, кожаные подошвы туфелек скользили по мраморным плитам пола. В небе за резными окнами змеиным глазом наблюдала Земля, словно насмехаясь над принцессой Венеры, которая не умела быть ни толковой защитницей, ни воспитанной леди.       Может, из неё и принцессы родной планеты не получится.       Тяжелая дверь покоев закрылась, отрезав Минорию от любопытных глаз, и она вскинула руку, призывая боевое облачение. Тело обвило тёплым золотистым сиянием и словно окутало шёлковыми лентами, а через секунду струящийся голубой шёлк платья сменился короткой юбкой. Цепь, украшенная звеньями в виде сердец, стала более лёгкой, а лоб стянуло диадемой с топазом.       Крестьянское платье, в котором она путешествовала на Землю, Минория по возвращении аккуратно сложила на самое дно сундука с нарядами так, чтобы оно занимало как можно меньше места. Камни перемещения, отполированные сотней прикосновений, прятались в маленьком кармашке на поясе.       Однако, как только Минория откинула тяжёлую крышку сундука, из груди её вырвался протяжный стон.       Голубая ткань, испачканная травяным соком и землей, виднелась с краю, прямо поверх расшитого жемчугом золотого взрослого платья. Серенити явно доставала крестьянский наряд в спешке, а после даже попыталась вернуть его на место, чтобы никто ничего не заметил. Дрожащими руками Минория вытянула платье наружу, уже не заботясь о том, что прочие вещи в сундуке перемешаются.       В кармашке на поясе лежал только один камень — тот, что в прошлый раз использовала Серенити.       «И на этом спасибо».       Схватив камень, Минория покрутилась в поисках священного меча. Он обнаружился на дубовом столе, отполированный заботливыми руками Артемиса. Мина выхватила его с такой силой, что ножны из серебристой кожи отлетели в сторону, добавив комнате ещё больше беспорядка. Но сейчас соблюдение приличий и подобающий вид спальни заботил Венеру меньше всего.       Маленький жёлто-красный сердолик быстро нагрелся от тепла ладони и стал почти горячим.       «Лишь бы не ошибиться».       Она надеялась, что знает принцессу достаточно хорошо и сумеет предсказать, куда та отправится первым делом, вернувшись на Землю. Крепко зажмурив глаза, Минория представила себе тёмные колючие заросли королевского сада. Красные кораблики цветов, качающиеся в бескрайнем зелёном море, силуэт замка на возвышении, белая беседка, увитая мелкими розами…       Когда Венера открыла глаза, то оказалась на опушке леса, в котором они вместе с Серенити плели друг другу венки и слушали весёлые истории лорда Нефрита. Казалось, это было сотню лет назад, ещё во времена Внешнего Альянса, да и не с ней вовсе.       Терру покрывалом окутали сумерки, фиолетовые, как шёлк платьев принцессы Рейаны. От королевского сада Минорию отделял только ряд стройных деревьев, тёмная листва которых мягко перешёптывалась на незнакомом наречии. Сладкий цветочно-травяной запах, стоявший в тёплом воздухе, дразнил и обещал приятные сны. В небе виднелись несколько ранних звёзд. Одна из них, самая близкая к горизонту, будто переливалась несколькими цветами. Как крошечный шарик перламутра из материнской шкатулки.       Можно было сколько угодно осуждать принцессу за безрассудное бегство на эту планету, но Минория понимала, чем эта планета так притягивала Серенити.       Крепче перехватив эфес меча, защитница принцессы вышла из леса. Она всё ещё старалась держаться в тени, поближе к деревьям: до тех пор, пока не наступила темнота, необходимо прятаться. Не хватало ещё, чтобы её заметили. Такой скандал не будет на пользу ни Луне, ни Терре.       Выбирая самые неприметные тропы, Минория осторожно двинулась к королевскому замку, в сторону ещё одной беседки, которую не видела в прошлый раз. Деревянная, та была так густо увита розами, что казалась гротом, спрятанным в зарослях, но сквозь мелкие просветы в стеблях легко можно было увидеть, как мелькает розовая ткань простого платья. Похожего на то, что носила на Земле Серенити.       С двух сторон от беседки стеной тянулись высокие кустарники бересклета, и Минория притаилась за одним из них, выбрав удобную позицию: при необходимости она могла легко выскочить на поляну через широкую прореху между двумя раскидистыми кустами.       Из беседки вышел мужчина. А вслед за ним — девушка, в которой и слепец мог бы распознать принцессу Серенити. Простое платье, по-крестьянски завязанное у коленей, и распустившиеся золотистые косы не сумели спрятать её от внимательного взгляда. Нежный жемчужный румянец на щеках и звонкий хохот, лёгкий наклон головы и немного неуклюжие движения… всё словно кричало о том, что вот она — наследная лунная принцесса, гуляет по земному саду с мелкими цветками роз вместо короны.       Мужчина, что шёл рядом, то и дело тянул к ней руку, словно хотел дотронуться до волос или предложить вежливую прогулку, но всегда одёргивал себя. Он был красивым, хотя лицо его казалось печальным и растерянным. Тонкими чертами мужчина походил на мраморные статуи из лунного сада, растрёпанные чёрные волосы придавали ему отдалённое сходство с гордыми жителями древнего Сатурна. Тёмный дублет на нём был богато расшит золотом и серебром, плащ за плечами алел шёлковым подбоем. На широком поясе, украшенном серебряными пластинами, покоился в ножнах длинный меч.       И он говорил что-то её принцессе, а Серенити смеялась, как ребёнок, и краснела.       «Хуже и быть не может».       Словно заворожённая, Минория наблюдала за тем, как мужчина осторожно срезал шипы с очередного цветка маленьким кинжалом. Убедившись, что роза больше не несёт в себе опасности, он протянул её принцессе. Серенити приняла подарок, залившись очередной волной смущения, но тут же быстро что-то пробормотала, поднялась на цыпочки и потянулась вперёд.       «Она собирается вставить цветок ему в волосы», — изумлённо поняла Минория.       И вдруг что-то отвлекло её внимание. В бересклете на другой стороне на мгновение среди цветов мелькнуло светлое пятно. Как будто белый кот спрыгнул с ветки на землю и исчез в зарослях.       «Артемис? Впрочем, откуда ему здесь взяться? Даже если предположить, что на Луне узнали о побеге принцессы, как можно было так быстро вычислить, где она находится? Земля в несколько раз больше Луны, и на ней столько городов, деревень, островов и лесов, что вся лунная гвардия не прошла бы их все за столь короткое время! Нет, это никак не Артемис…»       Тогда кто?       Тревога охватила Минорию. Она крепче схватилась за меч и бесшумно подняла его перед собой, приготовившись к атаке. Страх заставлял её дрожать, пальцы взмокли под тонкой тканью перчаток, дыхание сбивалось. Она, прищурившись, следила за кустарником, но подступающая темнота превращала бересклет в сплошную чёрную кляксу, а разговоры принцессы и её спутника мешали расслышать посторонние звуки вроде треска веток или шелеста одежды.       Бледный всполох мелькнул ещё раз. Пальцы Серенити уже почти коснулись тёмных волос мужчины, когда на поляну с громким треском ломающихся ветвей выскочила серая тень, огромная, словно волк-переросток.       — Нет!       Минория поняла, что её принцессе грозит опасность, и бросилась в бой, не успев даже подумать о том, что противник вдвое крупнее и наверняка в сотни раз сильнее.       Сталь с громким скрежетом встретилась со сталью, и от такого напора хрупкое лезвие Священного меча зазвенело, как натянутая струна. На Венеру словно навалилась гора. Колени дрожали, пока она пыталась удержаться на месте. Ноги скользили по земле, не способные найти опору. Режущий скрежет отдавался в ушах болезненным звоном. Где-то сбоку слышался встревоженный голос принцессы и возмущённый — мужчины, но Минория не могла даже на секунду отвести взгляда от лезвия, чтобы узнать, в чём дело. Её теснила и отталкивала обратно невероятная, огромная мощь, противиться которой было невозможно. Руки заныли, обещая вот-вот сдаться и хрустнуть, как тонкие веточки. Священный меч зазвенел громче.       Ни в одном тренировочном бою она не испытывала такого давления. Минория никак не могла понять, с кем сражается. Тень была проворной для такого огромного размера, сталь в её руках порхала быстро и жалила больно. Минории казалось, что ни один землянин не мог обладать такой силой. Она едва успевала отражать атаки и уходить от ударов, от невозможности вздохнуть в полную силу грудную клетку словно опалило изнутри.       На неё напало чудище? Огромный каменный дракон, или усыпанная ядовитыми стальными шипами мантикора, или…       — Кунцит, остановись, именем твоего короля!       Гневный мужской крик эхом разнёсся по саду, и страшный противник Минории в ту же секунду отступил, как по волшебству.       От неожиданности Венера не устояла на ногах и рухнула на землю. Священный меч с глухим стуком упал неподалёку.       — Мина! Ты как? Всё в порядке? Не ранена? — встревожено защебетала принцесса, с разбегу опускаясь рядом на колени и ощупывая подругу со всех сторон. Концы её золотых волос смешались с грязью так же, как ранее, в другой жизни, смешались с вышивкой волосы Литаны.       Минория чувствовала себя обессиленной. Она хотела обнять принцессу в ответ, хотела успокоить её добрым словом, хотела отругать за нелепое бегство. Но понимала, что не в состоянии поднять руку или открыть рот.       Кроме того, она не могла заставить себя оторвать взгляд от двух мужчин, громко ссорившихся на чёрном фоне зарослей сада.       Серая тень всё-таки оказалась человеком. Мужчиной, что был на целую голову выше своего и так высокого собеседника. Мужчиной, у которого было сердитое лицо с грубыми чертами: прямой острый нос, квадратный подбородок, нахмуренные светлые брови и тонкие поджатые губы. Мужчиной, чьи длинные волосы в лунном свете сияли серебром.       Теперь Минория поняла, почему приняла его за тень: вся одежда на нём была серой, как будто фигуру окутывали плотные слои тумана. Он казался грозовой тучей в человеческом обличье.       И тут она вспомнила.       «Кунцит».       А вернее — лорд Кунцит из дома Айсгардена, первый из лордов принца Эндимиона и мастер над мечами Иллюзиона. Лучший мечник Терры, знаменитый и искусный боец, слава которого достигла даже ушей высокомерных юпитерианских воинов.       Минория дважды была на Терре, и дважды же ей пришлось защищать Серенити от лордов из совета принца Эндимиона. И если в прошлый раз они наткнулись на улыбчивого и сладкоголосого Нефрита, то в этот раз прогулка Серенити едва не стоила жизни её защитнице.       «Он мог бы перерубить меня пополам, как стебелёк цветка, если бы бой продолжился хоть немного дольше».       Минория поёжилась от ужаса.       К этому моменту спор между мужчинами утих, и спутник Серенити — «Принц Эндимион», — догадалась она — повернулся.       — Я приношу свои извинения, миледи, — он склонился так низко, что едва не уткнулся головой в землю, — за излишнюю рьяность моего друга.       Преодолевая оцепенение, Минория гордо вскинула подбородок. Однако, когда принц предложил ей руку, чтобы встать, не отказалась.       — Меня зовут Эндимион, я…       — Вас зовут принц Эндимион, — сердито поправила Мина, буравя взглядом взволнованное лицо собеседника, — или ваше высочество, или принц роз, или…       — Достаточно, — обречённо вздохнул будущий правитель Терры. — А вы?       Все мышцы ныли от боли, а при каждом движении на глаза наворачивались слёзы; тем не менее Минория выпрямилась и поклонилась, как подобает знатной леди при встрече с особой королевских кровей.       — Минория из дома Венеры, леди Вечерней и Утренней звезды, хранительница Золотых яблок Венеры и Священного меча Луны, предводительница личной охраны принцессы Серенити, наследницы Серебряного Тысячелетия.       — Мина, — жалобно протянула принцесса, которая больше всего на свете ненавидела длинные высокопарные представления.       Однако лицо принца Эндимиона определённо стоило таких долгих церемоний: и без того бледное, оно в один миг потеряло остатки каких-либо красок. Он прикрыл глаза и беззвучно зашевелил губами, будто просил небо дать ему сил справиться с услышанным. Затем, резко взметнув полами плаща, обернулся к своему первому лорду, который так и не сдвинулся с места за всё это время.       — Потрясающе, Кунцит! — сердито воскликнул Эндимион, разом потеряв всю свою королевскую сдержанность. — День ещё даже не закончился, а ты уже чуть не убил двух принцесс Альянса!       Лорд Кунцит никак не ответил на резкий выпад своего правителя. Он сделал несколько шагов по направлению к Венере и, остановившись так близко, что она смогла разглядеть сталь его глаз, чинно опустился на одно колено.       Минория метнула быстрый непонимающий взгляд в сторону принца Эндимиона, но тот разбирался в происходящем ничуть не лучше. Тем временем лорд Кунцит, полный достоинства даже в коленопреклонённом виде, поднял меч, выпавший из рук девушки, и протянул его, положив на обе ладони. Так рыцари отдают своим возлюбленным королевам оружие проигравшего врага.       — Я прошу прощения, миледи, — низкий голос лорда Кунцита окутал её бархатом, — но лишь потому, что этого требует мой принц. Надеюсь, вы понимаете.       Минория встретила прямой взгляд Кунцита. Она понимала. И на его месте поступила бы точно так же: заметив опасность, ринулась в бой, даже не раздумывая.       Впрочем, разве она поступила по-другому?       Они оба — защитники своих правителей. Что их собственная жизнь по сравнению с королевской?       — Ваши извинения приняты, милорд, — дрожащим голосом ответила Мина, забрав собственный меч из холодных мозолистых рук.       Лорд Кунцит тут же поднялся с колен и склонился уже перед Серенити.       — Ваше высочество.       Принцесса с кроткой улыбкой присела в реверансе. Подобранное платье выставляло напоказ её худые коленки, выпачканные в земле, но движение всё равно вышло на удивление грациозным и величественным. Все участники этой до невозможности странной церемонии прибытия лунной делегации под покровом ночи молчали, словно не знали, что вообще следует говорить. Предчувствие грядущих неприятностей повисло в воздухе лёгкой весенней паутинкой.       Тишину нарушил лорд Кунцит.       — Вам лучше вернуться обратно на Луну прежде, чем вас хватились. Если принцессы Альянса обнаружатся в обществе мужчин на Земле… — он не закончил, но Минория и так поняла, что должно было прозвучать.       «Как бы легкомысленная выходка принцессы не обернулась войной».       — Мы уже уходим.       — Я увижу вас снова? — подала голос принцесса.       — Нет! — хором выкрикнули Минория и Кунцит.       Серенити уже вытащила обезоруженные принцем цветки роз из волос и теперь держала в руках маленький яркий букетик, словно невеста. Она не слышала отказа. Её ничуть не волновало то, что скажет подруга или первый лорд Терры. Всё её внимание было обращено к принцу, который наверняка тоже не услышал протестов.       Эти двое смотрели друг на друга так, словно ничто во вселенной не могло бы отвлечь их внимания. Глаза Серенити сияли ярче, чем легендарный Серебряный Кристалл; черты принца Эндимиона смягчились, сделав его ещё более красивым. Их руки тянулись друг другу, пусть даже пока это отражалось лишь в лёгком дрожании кончиков пальцев.       Минории не надо было родиться на Венере, чтобы понять: они влюблены, даже если сами ещё этого не осознали.       Как это вышло? Почему они встретились именно сегодня, в этот момент, именно так? Может, сами боги назначили им встречу, а судьба благоволила этому?       Она внезапно почувствовала, что вторгается во что-то очень личное, тонкое, как нить золота, но крепкое, как сталь. Минория отвела взгляд. У лорда Кунцита справа от неё было такое лицо, что становилось ясно: он тоже видит это. Главные телохранители наследных правителей двух планет оказались невольными свидетелями обретения этой странной связи. Любой, кто пришёл сейчас на скрытую от посторонних глаз поляну, решил бы, что застал церемонию тайной свадьбы.       — Это было бы чудесно, — ответил наконец Эндимион и прикоснулся к перепачканным пальчикам Серенити поцелуем.        «Ни "да", ни "нет". Настоящий правитель».       Минория заставила принцессу поторопиться с прощанием и взяла с принца Эндимиона сердечное заверение в том, что ни он, ни его подданные никому не расскажут о произошедшем. После этого она мягко, но настойчиво взяла Серенити под руку и повела её в сторону бересклета. Выпавший из рук во время атаки сердолик лежал в тёмной траве, словно цветок. Она подняла его, отряхнув от налипших стебельков, а принцесса достала свой камень из маленького кармашка.       Минория подняла голову, собираясь с духом.       На Терру мягко опустилась тьма, синяя, как чернила. Пахло розами и жимолостью, а ещё — сталью и мокрой землёй. Мелкие звёзды, как крупинки соли, покрыли небо; круглая жемчужина луны сияла прямо над головами. На её белой поверхности при наличии фантазии легко можно было рассмотреть человеческое лицо.       Сейчас Минории казалось, что луноликий небожитель смотрит на неё с укором.       Что бы произошло, задержись она хотя бы на мгновение? Успел бы тогда принц Эндимион отвести от удара Серенити? Сумел бы доказать своему первому лорду, что девушка не представляет угрозы?       Какое непоправимое будущее могло бы ожидать весь Альянс. Какое непоправимое будущее его, возможно, всё-таки ожидает.       Минория помнила старые сказки и древние легенды, в которых рассказывалось о Ледяной Деве, что влюбилась в само Солнце. Наплевав на то, что никому не разрешалось приближаться к небесному светилу, она попыталась обнять своего возлюбленного, но тот лишь сжёг ей нежную тонкую кожу. От боли и обиды Ледяная Дева заплакала. Слезы попали на обожжённую кожу, только усилив страдания. В отчаянии Дева принялась раздирать своё лицо ногтями: она хотела любой ценой унять то пламя обиды и гнева, что поселилось в её груди. Слёзы, упав в воздух, превратились в белый светящийся шар Луны, а кровь — в твердый ком, из которого впоследствии образовалась Земля.       В Альянсе верили, что связь Луны и Земли, так же, как и связь крови и слёз, приносит лишь боль и страдания.       Было ли это глупым суеверием, или в древней легенде всё же хранилась доля правды? Ходили слухи, что супругом одной из лунных королев был землянин, а она прожила долгую и счастливую жизнь, оставив Серебряному Тысячелетию двух наследниц.       Впрочем, это лишь слухи.       — Мина…       Венера вздрогнула от неожиданности. Она так глубоко задумалась, что совсем забыла, где находится.       Дрожащей рукой она цеплялась за маленькую ладошку Серенити, которая смотрела на свою защитницу с лёгкой печальной улыбкой.       — Ты ведь меня совсем не слушала, верно? — склонила голову принцесса. Длинный каскад светлых волос скользнул по плечам, как шёлковый плащ.       — Прости, я просто отвлеклась. О чём ты говорила?       — О лорде Кунците. Я поняла, откуда знаю это странное имя. Ты же мне и рассказывала о нём! Говорила, что лорд Кунцит — великий воин Терры, и ты с удовольствием сразилась бы с ним на турнире, если бы только он принимал в них участие.       Минория вспомнила мощь атаки, направленной на неё, холод чужой стали у самого лица, режущий скрежет. Вспомнила, как не могла даже двинуться с места, отвести от себя удар, сделать хоть что-то… хотя прикладывала все имеющиеся у неё силы и даже больше.       По обнажённой коже пробежал холодок. Она осторожно повернулась, чтобы увидеть, как уходят из сада принц и его первый лорд. Две головы — чёрная, как вороново крыло, и белая, как шерсть полярного волка, — виднелись вдалеке, уже у самого края сада.       И тут, словно догадавшись, что на него смотрят, лорд Кунцит обернулся.       Он был слишком далеко, но Минория всё равно почувствовала на себе его взгляд — строгий и пристальный. Она отвернулась как можно скорее и попыталась скрыть от принцессы внезапно участившееся сердцебиение за суматошным приготовлением к перемещению.       На самом деле, воительница Венеры очень надеялась, что ей больше никогда в жизни не придётся биться с первым лордом Терры.