Серебряная песнь

      Из окна её покоев открывался вид на море Спокойствия, которое полностью оправдывало своё название уже не одно тысячелетие. Водная гладь была неподвижной, ровной, жемчужно-белой с мягкими серебристыми бликами, словно ткань на платье лунной модницы, и по ней легко скользили управляемые магией изящные тонконосые судна под светлыми парусами.       — Красиво, правда? — спросила Минория, услышав шаги за спиной.       Они не могли принадлежать никому, кроме Артемиса. Он всегда подкрадывался бесшумно, но в нескольких шагах от неё нарочно делал неловкое движение, заставляя скрипнуть половицу, или громче ударял каблуком о пол, чтобы его появление не становилось внезапностью.       — Да, моя принцесса, — произнес за её плечом взволнованный голос, — очень красиво.       Минория обернулась. Артемис уже успел принять ванну после тренировки и переменить одежду. С тех пор, как они прибыли в замок, он отказался от тех вещей, в которых обычно ходил на Венере — там даже мужские наряды были несколько откровенней, что всегда смущало его. Теперь же на нём было типичное для мужчин Лунного королевства облачение: простая лёгкая туника, штаны из шерсти и высокие сапоги из мягкой оленьей кожи — всё, по обыкновению, белого цвета. Артемис никогда не изменял своим привычкам. Перемена одежды на более закрытую, как ни странно, заставила его почувствовать себя свободней — это было видно по его движениям и жестам.       Минория думала, что именно этим можно было объяснить пристальный взгляд, которым Артемис скользил по её лицу.       — Ты так и не посмотрел на море, — она упрекнула его, не сумев тем не менее сдержать улыбки.       — И кто смог бы меня осуждать, моя принцесса? — развел он руками. — В этом платье ты выглядишь совсем взрослой, настоящая столичная леди.       Это было правдой. Минория и сама едва узнала себя, когда посмотрела утром на своё отражение в высоком зеркале. Она впервые надела сегодня взрослое платье, с оголённым правым плечом. Нижняя юбка была сшита из плотного материала и украшена золотыми нитями и сверкающими бусинами, а поверх неё накладывалось несколько слоёв полупрозрачной лёгкой ткани, которые волновались при каждом её движении. Служанки расчесали Минории волосы, пока они не заблестели, словно золото, а после убрали их в сложную прическу и украсили сеткой с хризолитами.       — Спасибо, — улыбнулась она, — но я почему-то совсем не чувствую себя взрослой.       — Ты уже видела принцессу Серенити сегодня?       — Она всё ещё спит, и я решила немного подождать с визитом.       Они прибыли на Луну неделю назад, но впечатления от прибытия в столицу Серебряного Тысячелетия всё ещё были очень для неё весьма расплывчатыми. Их сразу же встретила сама королева — она обняла при встрече Минорию, словно родную дочь, и не отпустила новоприбывших до тех пор, пока её не заверили, что с королевой Афродитой всё в порядке и отъезд дочери она восприняла с поистине королевским смирением. А после Артемиса и Минорию передали в руки молчаливых, серых, как тени, слуг и развели по разным комнатам, объяснив это тем, что они наверняка устали после дороги, хотя принцесса совсем не чувствовала себя уставшей. Она хотела поприветствовать Серенити, и осмотреть Белую цитадель, и прогуляться по берегу моря Спокойствия, и увидеть знаменитых лунных кроликов, и переделать ещё сотню дел, а вместо этого её впихнули в длинную сорочку и засунули под одеяло, пожелав сладких снов, хотя сам факт прибытия в столичный дворец уже был похож на сон.       С утра её неуёмное любопытство не успокоилось, и, как только тонкие светлые лучи солнца скользнули в комнату, Минория тихо прокралась мимо служанок, облачилась в одежду для тренировок и отправилась на поиски Артемиса.       Он уже ждал в тренировочном зале на первом этаже, с двумя деревянными мечами, один из которых он бросил принцессе, как только она появилась.       Тренировки с Артемисом с каждым разом становились всё серьёзнее и опаснее. Он давно уже перестал сдерживать свою силу и теперь атаковал её так яростно, что она всерьёз опасалась, что он может сломать ей что-нибудь случайно. По крайней мере, синяки на её теле оставались теперь после каждой их встречи, и Минория изводила тонны пудры на то, чтобы скрыть их.       «Я становлюсь сильнее с каждым синяком и опаснее с каждым порезом. Я не должна переживать по этому поводу».       В ту, первую их тренировку на Луне, Артемис учил её сражаться не только мечом, но и щитом, который был так тяжёл, что Минория едва могла удержать его в руках.       — Щит — это твоя защита, — пояснял Артемис, медленно кружа по залу с ловкостью танцора, — так защищайся им! Преврати его в ударную силу, атакуй им противника, и ты получишь два оружия вместо одного.       — Но это нечестно! — возразила она.       — Ты сама говорила, что честь — не лучший помощник в бою. Честь не поможет тебе избежать смерти, а вот хитрость может помочь. Ты никогда не была в сражении, но высокорождённые лорды, благородные рыцари и особы королевской крови забывают о чести, когда дело доходит до стальной пляски. Все имена, все звания, данные при рождении, пропадают, и остается только одно имя — воин.       — Ты предлагаешь мне рубить моих врагов, забыв о чести?       — Нет, — Артемис мягко улыбнулся, — я предлагаю тебе быть благородной по отношению к своим противникам, но не ожидать благородства от них. А теперь приступим!       И он обрушил на неё целый шквал ударов. Минория, ещё слишком погружённая в осмысление его слов, не успела вовремя среагировать и получила довольно увесистый удар по бедру, который, вне сомнения, лишил бы её ноги, будь в руках у Артемиса настоящая сталь. Ей пришлось уворачиваться и прятаться за тонкими колоннами, чтобы он не сумел её достать. Трюк с цепью уже бы не сработал: это было оружие, эффективное в большей степени за счёт своей неожиданности, а Артемис испытал его на себе однажды. Теперь он старался держаться от принцессы на почтительном расстоянии и неотрывно краем глаза следил за её руками.       Бой закончился приставленным к горлу Минории тренировочным мечом.       Она не успела даже как следует расстроиться по этому поводу, когда позади раздались аплодисменты. Артемис тут же отвёл оружие и опустился в глубоком поклоне перед кем-то, находившимся вне зоны её видимости.       — Ваше высочество, — произнёс он, прикладывая руку к сердцу.       — Это было великолепно! Я за вами с открытым ртом следила — я такого сражения даже на турнирах не видела!       Минория обернулась и впервые столкнулась взглядом с принцессой Серенити.       Наследница Серебряного Тысячелетия оказалась маленькой круглолицей девушкой, и, несмотря на традиционный для столицы белый наряд, в ней было куда больше цвета, чем в её матери. Она была так же светловолоса и светлоглаза, как королева, но волосы у неё имели золотистый оттенок, глаза отливали синевой, а румянец на её щеках не был похож на привычную фарфоровую бледность Селены.       Не было в ней и изысканной, строгой красоты королевы — её скорее можно было бы назвать хорошенькой, чем красивой.       — Вы льстите нам, ваше высочество, — улыбнулся Артемис, невесомо прикоснувшись поцелуем к тонкой девичьей ладошке, — я уверен, турниры в Серебряном Тысячелетии поражают своей зрелищностью.       — Вы и сами всё увидите в день моих именин, — принцесса залилась румянцем, — вы ведь подадите заявку на участие, правда? Вам не будет равных на поле!       Потом она повернулась к Минории и улыбнулась ей так широко и искренне, что невозможно было не улыбнуться в ответ.       — Я так рада твоему прибытию, Венера! — произнесла она.       Венера.       Отныне её больше не будут звать Минорией и принцессой тоже не назовут — к ней будут обращаться как к первой из представителей своей планеты, как к леди Вечерней Звезды и хранительнице замка Магеллан, как к лидеру личной охраны принцессы Серенити.       Такова была древняя традиция. До тех пор, пока голову её не увенчает золотая корона и она не откажется от своей силы сейлор-воина в храме, принеся брачные обеты своему королю, подданные Серебряного Тысячелетия и планет Альянса будут звать её Венерой, и только самые близкие и родные, получившие от неё личное позволение, смогут обращаться к ней по имени.       Она совсем забыла об этой детали.       — Я не могла уснуть почти всю ночь, — продолжала тем временем принцесса, — и даже поднялась с постели в такую рань, хотя обычно Луна не может заставить меня проснуться раньше полудня. Мне так хотелось тебя увидеть! И ты правда такая красивая, как о тебе говорят, и с мечом ты так хорошо обращаешься — мне бы так…       «Она ещё совсем ребенок, хотя по меркам Системы она уже считается взрослой женщиной. Её мать в этом возрасте подавила Королевское восстание и села на престол — не из-за того ли она поощряет наивность дочери, что потратила свои юные годы на сражения?»       Всю последующую неделю Минория проводила рядом с наследницей трона по несколько часов в день и успела выяснить, что за очевидной на первый взгляд незрелостью принцессы скрывается удивительная доброта и привычка находить во всём хорошие стороны. Кроме того, Серенити отличалась живым умом: она быстро запоминала информацию, если находила её интересной, и в голове у неё хранились десятки сказок и легенд Альянса, старинные песни и баллады о благородных воинах планет и удивительные факты из истории.       А ещё она очень ловко умела скрываться от вездесущих стражников и гвардейцев и знала во дворце все потайные ходы. Как-то они сбежали прямо из-под носа у дворцовой охраны, чтобы совершить прогулку по берегу Моря Спокойствия, во время которой принцесса нашла на берегу редкой красоты раковину, и Минория пообещала ей, что отдаст находку венерианским мастерам, которые распишут её золотом.       — Точные науки мне не даются, — призналась в тот день Серенити, — и танцую я очень неуклюже. И в политических вопросах смыслю совсем мало.       Минории пришлось сознаться, что она и сама с точными науками не ладит, а во время танцев иногда наступает партнёру на ноги. Они сошлись на том, что не всем дано быть такими умными, как принцесса Меркурия, и после этого прогулка продолжилась в непринужденном обсуждении благородных воинов, которые обещались приехать на турнир в честь именин наследницы.       А вчера служанка принесла записку от принцессы, в которой та вежливо попросила леди Вечерней Звезды разделить с ней завтрак, и теперь Минория собиралась провести в покоях Серенити всё утро, до обеда.       Она оставила Артемиса любоваться морем, а сама поднялась по витым белокаменным лестницам на вершину центральной башни. Легко постучавшись и получив позволение войти, Минория потянула на себя тяжёлую дверь.       Принцесса сидела на мягких подушках в центре комнаты, а воспитанница королевы Селены заплетала её длинные волосы в толстые косы и укладывала их на голове в хитрую причёску лунных модниц. Едва увидев вошедшую, Серенити заулыбалась.       — Может быть, достаточно, Луна? Моя причёска не станет лучше от того, что ты заплетёшь пару лишних прядей.       Луна мягко улыбнулась и послушно склонила голову, а после повернулась к Минории:       — Надеюсь, вам доставляет удовольствие ваше пребывание в столице, леди Венера?       — Да, леди Луна, благодарю за беспокойство.       Обыкновенные слова вежливости, ничего не значащие и ничего не выражающие. Минория находила воспитанницу Селены слишком замкнутой, молчаливой и сухой, как будто она была старухой, по ошибке заключённой в юное тело. Но Серенити была к ней привязана, и, кроме того, Луна была родом с той же планеты, что Артемис, с погибшей во время кровавого бунта планеты Мау, а это заставляло поневоле испытывать уважение к этой малообщительной девушке.       Когда-то Мау была одной из крупнейших колоний Луны, торговой державой, поставлявшей в столицу шелка, тоньше меркурианских, и шерсть, мягче юпитерианской. Но торговые кланы перессорились между собой из-за вопросов управления планетой — двое из влиятельнейших торговцев собрали себе армию из наемников с других галактик и устроили кровавую бойню, которую удалось прекратить только вмешательством королевы Селены. Чтобы усмирить бунтовщиков, она приказала обе враждующие стороны предоставить Серебряному Тысячелетию заложников. Торговец шёлком отдал Селене свою младшую дочь, торговец шерстью — своего сына. Дети отправились на Луну, и только это и спасло их от страшной смерти: из-за обилия неубранных после бойни трупов по планете распространилась страшная болезнь, гнилая чума, выкосившая почти всё население. Скрепя сердце, королева закрыла планету для посещений и изолировала умирающих, чтобы зараза не распространилась по Системе. Это была печальная история, тёмное пятно в правлении Селены. Минория услышала её от матери, и Афродита настойчиво просила дочь никогда не упоминать при Артемисе о пропавшей для него родине.       А сейчас последняя представительница потерянной планеты бесшумно выскользнула из комнаты, оставив принцессу и её защитницу наедине.       — Посмотри, что она из меня сделала, — вздохнула Серенити, осматривая свою причёску со всех сторон в маленькое зеркальце, — я так просила её оставить всё как есть. Почему мы обязательно должны укладывать их и вплетать в них цветы — разве женские волосы не привлекательны сами по себе?       — Разумеется, ваше высочество, — согласилась Минория, не зная, что ещё она может сказать, — но эта прическа вам очень идёт, она оттеняет вашу красоту.       — Ты слишком добра ко мне, — Серенити отложила в сторону зеркало и поднялась с подушек, — но я благодарна тебе за тёплые слова. А теперь нам не помешало бы перекусить, пока очередные помощницы не пришли, чтобы затянуть меня в скрипящий шёлк.       Они позавтракали на балконе покоев свежим сыром, фруктами и белым, перламутром переливающимся лунным вином, таким лёгким и вкусным, что Минории показалось, что она могла бы вечно пить только его. После Серенити попросила её спеть, протянув маленькую арфу, а сама долго смотрела в небо с таким видом, как будто собиралась сказать что-то очень важное, но не знала, как начать.       — Венера, — наконец произнесла она, прерывая на середине песню о ледяной деве, — на вашей планете ведь живут лучшие сказатели в Системе, верно?       — Так и есть, ваше высочество. Наши библиотеки не уступают в размерах меркурианским, только вместо научных трудов там хранятся летописи, легенды и песни старого и нового Альянса.       — А про Землю там есть?       — Про Землю? — удивилась Минория. — Думаю, есть, хоть Земля и не входит в Альянс.       — А ты знаешь что-нибудь про неё?       Минория перевела взгляд на бледный в утреннем свете голубой шар юной планеты.       «Там леса, такие же зелёные и тенистые, как на Юпитере, там пустыни с песками жёлтыми, красными и пурпурными, как на Марсе, там хрустальные реки и озера, как на Меркурии, и глубокие опасные моря, как на Нептуне, там высокие горы, как на Уране… а ещё там голубые небеса и тяжёлые облака не скрывают от глаз звёзды».       Она знала всё это, потому что однажды прокралась в библиотеку и принялась читать о Земле всё подряд — только из-за того, что её мать в разговоре с королём Нергулом назвала Землю «шкатулкой с чудесами». До сих пор Минорию иногда тянуло в высокие светлые залы библиотеки, вход в которые охраняли двое высеченных из камня менестреля, — так ей запомнилась благоговейная тишина, сладковатый запах пыли и старого пергамента и невероятные истории, запечатлённые в словах наставниками давно ушедших времен.       — Я знаю не так много, ваше высочество. В отличие от планет Альянса, которые были заселены выходцами с Белой Луны, жизнь на Земле возникла сама по себе, и это позволяет предполагать наличие у землян артефакта, по силе равного серебряному кристаллу…       — Прекрати! — принцесса поморщилась и тут же рассмеялась. — Ты говоришь как Аристо, наш старый меркурианский наставник, когда он цитирует по памяти свои книги.       — Честно говоря, я это тоже из книг вспомнила.       — Нет, я хочу знать — какая она? Правда, что на ней есть ветер? Настоящий?       Минория вздохнула и прикрыла глаза, вспоминая самые невероятные факты о Терре, которые когда-либо попадались ей в обширной венерианской библиотеке.       — Правда. Там есть ветер, и он может быть тёплым и нежным, приносящим запахи цветов из сада, а может быть яростным и жестоким, уводящим суда ко дну, — она открыла глаза и увидела, что принцесса подалась вперёд, приоткрыв рот от любопытства.       — А ещё, — продолжила Минория, — на Терре, в земле, которую они называют Севером, вода, падающая с небес, превращается в белые холодные крупинки, которые укрывают землю обманчиво-мягким покрывалом, а большие водные массивы становятся крепкими и прозрачными, как хрусталь. А на юге находятся Горелые острова, и на них живут люди, кожа которых цветом похожа на жжёное дерево. Они выращивают в своих садах орехи размером с голову и возделывают землю на странных животных с такими длинными шеями, что они могут есть листву с самых верхушек деревьев…       — Шеи у них и впрямь такие длинные? — принцесса удивлённо округлила глаза.       — Наверное. А шкура, по слухам, пятнистая, как у гепардов.       — Ты никогда не хотела увидеть этих животных своими глазами?       Минория остановилась.       «Хотелось бы мне побывать в Терре?»       Она задумалась — не был ли этот разговор своеобразной проверкой на верность? Может, королева Селена таким образом хочет узнать, не способна ли Минория принять сторону землян, если между их планетами всё же разразится война?       Но ведь она преданна Серебряному Тысячелетию и готова защищать свою принцессу до самого конца: её готовили к этому с самого рождения, и другой судьбы она себе и не желала. Королева не должна сомневаться в ней.       — Терра — дикая земля, ваше высочество. Её жители всё ещё воюют друг с другом за территории, потому что она разделена на области, в отличие от планет Альянса. Магия на ней стихийна и порой работает не на благо жителей, а королям приходится подтверждать свою власть чужой кровью.       «Но там цветы, и тёплый ветер, и небо… там всегда можно видеть, какого цвета небо».       — А я всё равно хотела бы там побывать, — Серенити положила руки на балконные перила и опустила на них голову, — она выглядит такой красивой, такой хрупкой, как стеклянный шарик, совсем не кажется опасной, и я всегда хотела узнать: как на ней живется?       «Интересно, догадывается ли Селена о мечтах своей дочери?»       — Там очень опасно, ваше высочество, — уже не так уверенно произнесла Минория. Она не хотела признаваться себе в том, что вопрос Серенити заинтересовал и её тоже и что хрупкий шар Земли теперь кажется ей почти таким же привлекательным, как и загадочные истории о королевах, спящих в ледяных чертогах, и о краснокожих мантикорах с головой льва и хвостом скорпиона.       — Я знаю, — отмахнулась принцесса, — но, если бы у меня был шанс, хотя бы крохотная возможность…       «Она у вас есть».       — Но её нет, ваше высочество.       Серенити грустно кивнула, а после вернула на лицо безмятежную улыбку и перевела тему.       — Как думаешь, сир Один будет на турнире?       Минория не ожидала, что они вернутся к этому разговору после прогулки по берегу, и тут же почувствовала, как щёки её залила краска. Сир Один был высоким широкоплечим юпитерианцем из старинного воинского рода, красивым, темноволосым и очаровательным, и Минория смущалась каждый раз, когда на турнирах он, проезжая мимо неё на своём гнедом жеребце, одаривал её улыбкой. Она до сих пор с трепетом вспоминала, как однажды он остановился прямо напротив и окинул её благосклонным взглядом.       — Ваша красота стоит любых побед, — произнёс он и протянул ей алую ленту, которую повязывал на запястье.       Минория бы никому в этом не призналась, но тогда она подумала, что её сердце просто выпрыгнет из груди — так сильно оно билось. Она приняла ленту, еле слышно поблагодарив рыцаря за оказанную честь, а после спрятала её на самое дно своего ларца с украшениями и периодически доставала, воображая, как сир Один свяжет этой лентой их запястья, принимая её своей леди-женой.       — Его присутствие украсит турнир, — старательно отводя глаза, произнесла Минория, — он славный боец.       — Это так, но мне всё равно больше по душе сир Зефир из Светлой гвардии. У него такие красивые глаза, хотя имя, конечно, глупое. Сир Зефир, подумать только!       И они принялись хихикать, произнося имя бедного рыцаря с разными интонациями, пока их не прервали служанки, пришедшие облачить Серенити в платье для праздника. Минория попрощалась с принцессой, пообещав ей вернуться до начала обеда, который королева устраивала перед турниром для высоких гостей, а сама в это время лихорадочно раздумывала о том, насколько опасное дело она задумала. Поймай их кто-нибудь — и лишением десерта наказание не ограничится.       «Но принцесса с сегодняшнего дня уже взрослая женщина. Что плохого может случиться, если в честь своих именин она одним глазком увидит планету, не дающую ей покоя?»       Минория остановилась перед тем, как выйти из комнаты.       — Ваше высочество?       Серенити вопросительно глянула из-за голов служанок, завязывавших шнуровку на её платье.       — Да, Венера?       — Вы можете называть меня Минорией.