Серебряная песнь

      Праздник был в самом разгаре.       Тронный зал Лунного дворца освещал тёплый свет пламени: по случаю празднества каждое гнездо для факелов было заполнено, и слуги, которых привёз с собой Нергул, лично следили за тем, чтобы ни один из огней не потух. На галереях, скрытые в тенях, прятались музыканты, игравшие на арфах, флейтах и скрипках старинные песни Серебряного Тысячелетия. Возле расставленных вдоль стен столов, ломившихся от яств, прохаживались знатные гости, наполняя зал шорохом атласа, шёлка, парчи и бархата, и, проходя мимо Селены, они склонялись в почтенном приветствии и восхищались великолепием праздника.       «Это не меня нужно хвалить за эту роскошь, — думала королева, отвечая на комплименты улыбкой, — это всё — заслуга Луны».       Только благодаря стараниям её воспитанницы весь дворец сегодня был украшен живыми цветами из самых дальних концов галактики, нежными атласными лентами и хитрыми драпировками из меркурианского шёлка, тонкого, словно дым. Такими же шёлковыми нитями были вышиты серебряные фениксы на белых гобеленах — гербовое животное королевской семьи, — сегодня они наблюдали за гостями со всех дворцовых стен.       Следуя к находившемуся на возвышении трону, Селена почувствовала, как у неё сжимается желудок от запахов еды, доносящихся со столов. На ужин гостям подавали диких вепрей с Юпитера, запечённых целиком с мёдом и инжиром, меркурианских длиннохвостых рыб, фаршированных лимонами, рагу из змеиного мяса и острого перца, густой суп из грибов, папоротника и сливок, — всё было продумано так, чтобы ни один из гостей не остался голодным. Незнатные гости, расположившиеся во дворе, под балконом тронного зала, ужинали горячим жарким и запечёнными на огне каплунами с луком и овощами.       Но даже разнообразие блюд не могло перекрыть разнообразие в напитках. Поставки бочек и бочонков из всех концов Альянса не прекращались целую неделю, и ко дню именин принцессы дворцовый погреб был заполнен настолько, что некоторые бутылки пришлось выставить в кухне. Некоторую часть запасов выпили ещё на дневном турнире, но и сейчас столы по-прежнему ломились от наполненных кубков. Здесь было и традиционное серебристое вино Луны, сладкое и лёгкое; и хрустальные, прозрачные вина с Меркурия; кислые марсианские вина с пряностями; густые, как кровь, креплёные вина с Юпитера, настоянные на розовых лепестках; и, разумеется, знаменитые на всю Систему яблочные сидры Венеры. На столах самых знатных гостей можно было даже найти чёрное пиво, сваренное на Уране, и горький гранатовый ликёр с Плутона — редкие напитки, стоящие баснословных денег.       Очень скоро гости захмелеют от всего этого, и бедным музыкантам придётся забыть о пристойных восхваляющих мелодиях: от них будут требовать спеть «Ночью девушка в конюшне паренька ждала…» и «Ласковую Лид». Селена усмехнулась, когда представила, как будет звучать «Лид», исполненная на арфах ручной работы.       Она продолжила свой путь, изучая при этом проходивших мимо гостей и стараясь не упустить из виду свою дочь и её защитниц. Толпа пестрела благородными лордами и леди с разных планет, каждый из которых счёл своим долгом облачиться в традиционные одежды своих королевств, проигнорировав лунную моду. Меркурианцев можно было узнать по их строгим бледным лицам, коротким волосам — на Меркурии даже женщины стриглись коротко, выкрашивая остриженные волосы в разные оттенки синего, — и закрытым наглухо одеждам. Марсиане, напротив, были смуглыми и длинноволосыми — мужчины вплетали в смоляные косы медные колокольчики и тонкие цепочки из стали, а женщины украшали рассыпавшиеся по плечам пряди бусинами, перьями и лентами. Они носили открытые яркие платья с длинным шлейфом, который закидывали на одно плечо и закрепляли бронзовыми застёжками. Жители Юпитера выделялись густыми вьющимися волосами и бронзовыми веснушчатыми лицами. Рукава на женских платьях были такими длинными, что почти касались пола, а дорогие бархатные дублеты мужчин украшались лишь стальными нагрудными пластинами: юпитерианцы были воинами даже в моменты веселья. А уж не заметить сверкавших золотом и кружевами детей Венеры — красивых, светловолосых и скорее раздетых, чем наоборот, — было вовсе невозможно.       Селена наконец добралась до возвышения, на котором стоял её трон, и устало опустилась на мягкие шёлковые подушки. Теперь она могла видеть каждого из гостей, и ей проще было отыскать Серенити, которая умела скрываться от материнского взгляда так же ловко, как мелкие рыбешки — спрятаться от рук рыбаков. Но сейчас не увидеть её было сложно — дочь стояла у одного из столов в окружении своих будущих защитниц.       «Каждая из них — лицо своей планеты».       Она слышала эти слова от родителей принцесс сотни раз, но только сейчас осознала их правдивость. Принцессу Амелию, наследницу бесконечной мудрости Меркурия, нельзя было принять за жительницу Марса или Венеры: короткие синие волосы и задумчивый взгляд выдавали её с головой. Марсианка Рейана, гибкая, как ивовая ветвь, затянутая в огненные шелка и увешанная медными браслетами, скучающим взглядом осматривала зал, покачивая в руках кубок с вином. А высокая красавица Литана, принцесса Юпитера, спорила о чём-то с сиром Одином, чемпионом сегодняшнего турнира, и он то и дело опускал взгляд в глубокий вырез на бархатном платье принцессы.       «Она наверняка уверяет его в том, что сумела бы победить на ристалище. На месте сира Одина я бы не возражала: об умении Литаны управляться с копьём ходят легенды».       Минория была к её дочери ближе остальных: они обе украдкой бросали на улыбчивого сира Одина взгляды и совершенно по-девчоночьи хихикали, склоняясь друг к другу так близко, что их длинные волосы переплетались между собой — на фоне ярко-золотых кос принцессы Венеры локоны Серенити казались почти белыми, как ткань её платья.       «Как Солнце и Луна, — с тревогой подумала королева, — такие разные, но похожие, словно родные сестры».       Они с сестрой тоже были разными. Серебристая Селена всегда росла тихой и застенчивой, а золотая Эос была улыбчивой, общительной и очаровательной девочкой. Она заботилась о младшей сестре, водила её по коридорам дворца за руку, чтобы Селена не заблудилась, рассказывала ей перед сном легенды о Ледяной Деве и истории о Ханумане, короле Меркурия, прозванном Плутом за то, что он сумел утащить дракона из замка марсианского короля. Эос была единственной, кому Селена призналась о своём первом поцелуе с оруженосцем знатного рыцаря, и она же была единственной, кому известны были страхи и надежды младшей сестры.       А ещё она была той, что подняла на Селену свой меч, той, что назвала её узурпаторшей и поклялась отобрать трон, который считала по праву своим.       Королева снова обратила внимание на свою дочь и главную из её хранительниц. Минория в это время прошептала что-то на ухо Серенити, и та вдруг вскрикнула, прикрыв рот ладонями, а после схватила подругу за руки и расцеловала в обе щёки. Они тут же принялись тихо шептаться о чём-то, позабыв и об остальных воительницах, и об обаятельном сире Одине, который уже вёл танцевать Литану.       «Пусть боги будут добры к тебе, дочь моя. Пусть та, кому ты доверяешь больше, чем себе, никогда тебя не подведёт».       — Светлейшая, — прошелестел над её ухом тихий голос Луны.       — Где ты всё это время пряталась? — улыбнулась Селена, — я боялась, что не найду тебя в этом столпотворении.       — Я говорила… со старым знакомым, — несмотря на плясавшие тени, отбрасываемые факелами, королева увидела, как щёки её воспитанницы залил румянец.       «Он не так уже стар».       Когда-то Селена считала, что разлучить последних жителей планеты Мау — хорошая идея, что, оставив при дворе Луну и отправив на Венеру Артемиса, она сумеет сохранить выкошенный чумой род кошачьих людей. Но теперь Артемис здесь, во дворце, и, само собой, он вызывает у Луны интерес.       «Как бы её маленькое кошачье сердечко не оказалось разбито: Афродита намекала мне, что её воспитанник слишком рьяно оберегает принцессу Венеры».       — Посмотри на всех этих гостей, Луна. Как много народу прибыло, чтобы поздравить мою дочь с именинами.       — Вы ещё не видели людей за стенами дворца, Светлейшая. Тосты за здоровье принцессы Серенити поднимаются ежеминутно: каждый житель Серебряного Тысячелетия пришёл сегодня к дворцовым стенам, чтобы отпраздновать.       — Они любят её, да?       — Они без ума от неё, — улыбнулась Луна, и медные колокольчики в её волосах мягко зашептались, — и их можно понять.       — Всего этого не было бы, если бы не ты, — Селена развела руками, — я в неоплатном долгу перед тобой.       — Если бы не вы, Светлейшая, всего этого не было бы, — произнесла Луна, и королева поняла, что под словами «всё это» она подразумевает нечто большее, чем просто шумный праздник, захвативший сегодня столицу Альянса.       — Я собрала членов Совета в Белом зале, как вы и просили.       — Благодарю тебя, — кивнула Селена, — а теперь, когда я отправлюсь на совет, ты могла бы наконец немного расслабиться. Выпей вина, пригласи Артемиса на танец — ты заслужила хотя бы один вечер отдыха.       Королева поднялась и направилась к скрытой за одним из гобеленов двери, но перед тем, как войти в неё, окинула зал ещё одним пристальным взглядом и отметила, что Серенити с Минорией нигде нет.       «Не стоит волноваться: Венера не позволит, чтобы с принцессой что-то случилось».       Но она всё равно волновалась.       Как только она вышла в полутёмный коридор дворца, шум и веселье большого праздника за стеной тут же сменились благоговейной тишиной. Высокие белые своды, украшенные узорчатой резьбой, туманные тени в углах, лёгкий шорох длинного платья Селены — всё это настроило её на мирный лад, позволив забыть о предстоящих тревогах хотя бы на тот короткий отрезок времени, который даёт ей путь к Белому залу.       Правители Альянса уже находились на своих обычных местах — задумчивые и молчаливые, словно высеченные из камня изваяния, они не проронили ни слова, когда королева вошла, и лишь короткими кивками подтвердили, что заметили её присутствие.       «Они боятся, — поняла Селена, — они до дрожи боятся того, что я собираюсь им сказать, потому что уже знают, о чём пойдёт речь».       — Надеюсь, вы успели насладиться праздником, прежде чем вас попросили прийти, — Селена заняла свое место, проигнорировав проявленное ей непочтение.       Молчание продлилось ещё секунду.       — Празднование прекрасно, Светлейшая, его наверняка ещё долго будут вспоминать, — правитель Меркурия, Гермес, склонил голову в ещё одном вежливом поклоне.       Он, пожалуй, был одним из немногих меркурианцев, которые не красили волосы — просто потому, что волос у него не было. Низенький и полный, он компенсировал свою внешнюю непривлекательность богатыми нарядами и мудрыми высказываниями, но всё равно явно чувствовал себя неловко рядом с правителями Марса и Юпитера.       Поэтому Селена не испытывала перед ним страха.       Нергул Марсианский разменял уже пятый десяток, и морщин на его остром смуглом лице с каждым днём становилось всё больше. Впрочем, несмотря на свой возраст, он оставался таким же искусным и ловким бойцом, каким был в молодости: мышцы его не потеряли своей крепости, и движения по-прежнему были быстрыми и смертоносными. Раскосые тёмные глаза, орлиный нос и чёрные волосы, вдовьим пиком заходившие на лоб, придавали ему сходство не то с хищной птицей, не то со злобным колдуном. Особенно сейчас, когда он откровенно злобно посматривал на королеву из-под густых бровей.       Но Селена его не боялась.       Юпитерианский король, Тхор, был почти вдвое больше остальных присутствующих, а ширина его плеч приводила в ужас каждого противника, столкнувшегося с ним на ристалище. Огромная шапка рыжих кудрей и такая же рыжая борода почти полностью скрывали его лицо, превращая короля самой воинственной планеты Альянса в настоящего медведя. По слухам, Тхор мог голыми руками проломить человеку череп, расколов его, как орех.       Но Селена не боялась и его.       Правительница Венеры, Афродита, сидела прямо напротив королевы, смирно сложив руки на коленях, и смотрела на всех мягким, дружелюбным взглядом. Золотое платье её, вопреки обычаю, было сшито по лунной моде: с мягкими полупрозрачными юбками и вовсе без рукавов, с расшитым золотыми нитями лифом.       «Стоит ли мне воспринимать это как признак её расположения, или же это — лишь замаскированное предупреждение?»       Королева смело встретила тёплый взгляд голубых глаз венерианки — и вдруг невольно вздрогнула.       — Я думаю, вы все знаете, для чего вы здесь, — начала она нарочито громко, чтобы унять дрожь, — я не стану играть в игры и разводить лишние разговоры. Альянсу грозит опасность, и Альянс должен быть настороже.       — Опасность? — вкрадчиво спросил Нергул, слегка наклоняясь вперёд, — какого рода опасность, Светлейшая?       Селена вздохнула.       — Я не знаю, — призналась она, — никогда ранее я не видела и не слышала ничего подобного.       Тхор и Гермес обменялись насмешливыми взглядами. Они не верили ей, смеялись над её глупостью и полагали, что она лишь зря разводит шум из ничего. Нергул усмехнулся, а Афродита отвела взгляд в сторону, чтобы скрыть смешливые искорки в глазах.       Селена сжала кулаки, почувствовав, как вспотели её ладони. Она вновь казалась себе шестнадцатилетней девчонкой, не принимаемой всерьёз, девчонкой, которая срывала голос, пытаясь доказать, что ей необходима армия, чтобы отстоять свой трон. Тогда над ней тоже смеялись, но тогда у неё был хотя бы один союзник…       Взгляд её скользнул по золотым локонам Афродиты.       Нет, теперь она совершенно одна.       Но ей больше не шестнадцать лет, и она теперь не девчонка — королева, и никто не посмеет подвергать сомнению её слова.       — Вы полагаете, что это смешно, — она говорила спокойно, хотя это стоило ей больших усилий, — вы думаете, что мои тревоги беспочвенны, так?       Они промолчали, но выражения глаз выдавали их мысли с головой.       — В таком случае я предоставлю вам того, кому вы поверите.       Королева указала рукой в пространство позади себя.       Послышался приглушённый стук каблуков, и через секунду все правители Альянса поднялись со своих мест, чтобы склониться в почтительном поклоне.       «Конечно, они уважают её больше, чем меня».       Королева обернулась, чтобы встретиться с всезнающим тёмно-гранатовым взглядом под тяжёлыми веками.       — Приветствуем тебя, страж Времени, — Селена склонила голову в почтительном приветствии, спрятав собственное недовольство за прядями длинных кос.       Наследная правительница таинственной планеты Плутон, страж Времени, Хранительница ключей, дитя Хроноса, а по сути — молодая женщина, высокая и прямая, с гордо поднятой головой, оливковой кожей и короной тяжёлых густых тёмных волос. Даже она явилась ко двору не в привычной для неё форме воина своей планеты, а в длинном, наглухо закрытом чёрном платье, расшитом по вороту опалами. Однако знак её власти — гранатовый жезл — был при ней, напоминая присутствующим о её происхождении и назначении.       — Рада видеть правителей Системы в добром здравии, — произнесла принцесса Плутона после того, как традиции приветствия были соблюдены в полной мере.       — Что это значит, Селена? — раздражённо бросил Нергул, стараясь смотреть куда угодно, только не на высокую фигуру в тёмном.       Королева усмехнулась кончиками губ, воспользовавшись тем, что её лицо всё ещё пряталось за растрепавшимися от поклона волосами. Она знала, что ей не стоит отвечать. Сейчас самое мудрое, что она могла сделать, — это промолчать и дать Времени и его детям переубедить строптивых королей и королев.       — Ты должен знать, что это значит, Коронованный Пламенем, — голос принцессы, тихий и глубокий, казалось, звучал прямо в голове, заполняя каждый угол зала, переплетаясь с шуршанием одежд и дыханием, не позволяя убежать и скрыться от горьких слов, — ты знаешь, что происходит. Разве не твоя планета полна мёртвыми птицами и мёртвыми женщинами? А ты, Светоч Мудрости, благоразумный Гермес? Разве не видишь ты, что источники на твоей планете иссыхают? Или ты, о громоподобный Тхор, неужели не слышишь за звоном своего меча, как стонут вековые деревья Юпитера?       Правители притихли, а Селена едва не задохнулась от возмущения. Они знали, чувствовали, что что-то происходит, но не желали и слушать её, высмеивали её слова, добровольно закрывая глаза на происходящее! Она оглядела их по очереди, одного за другим, гневным взглядом, в котором серебром плескалась сила Кристалла, и ни один не сумел выдержать этой силы хотя бы мгновение.       Принцесса Плутона продолжила, не отводя своих колдовских глаз от Нергула:       — Солнце полно страданий: нечто раздирает его изнутри, пожирает его силу и заменяет её на черную густую гниль — и Солнце не желает этого терпеть, оно хочет вытолкнуть это создание из себя, освободиться от мучений, и, когда у него это получится… да помогут нам боги.       Тишина в зале стала осязаемой, густой, как лунный туман, и такой же холодной. Правители и сама Селена забыли о необходимости дыхания, вслушиваясь в мерную речь Хранительницы, и даже тени по углам будто бы навострили уши.       Королева вздрогнула, как от внезапного прикосновения, когда вспомнила, что в одном из углов, по-прежнему закрытое чёрным полотном, стоит зеркало, из которого, смеясь, тёмная женщина выкрикивала ей свое проклятие.       «Тени и впрямь могут слушать нас».       — Что же нам делать, страж Времени? — Гермес нарушил безмолвие, и в зал вновь закралась жизнь: зашуршал шёлк Афродиты, откашлялся Тхор, Нергул вдохнул, откидывая назад волосы.       Селена зажмурилась, прогоняя мысли о зеркалах.       — То, что велит вам ваша Королева. Соберите своих воинов, дайте им оружие и щиты, учите их сражаться, готовьте их к битве. Позвольте своим дочерям укротить силы Планет — они понадобятся им. И молитесь. Так часто и громко, как только возможно. Это всё, что вы можете сделать.       — Да будет так, — дрогнувшим голосом произнес Гермес, и все присутствующие повторили его слова.       Правители уходили молча, не поднимая глаз на Селену и стараясь как можно быстрее покинуть ставший вдруг неприветливым Белый зал.       Королева подошла к Хранительнице и робко положила руку на её плечо.       — Спасибо… Субира.       Забытое, давно утраченное имя заставило принцессу Плутона дёрнуться, но уже через мгновение на лице у неё появилась неуверенная, болезненная улыбка.       — Храни её, Селена, храни как зеницу ока. Она — Свет, а впереди у Системы тёмные времена.       И, скривившись, словно она сказала много больше, чем должна была, Субира Плутонианская исчезла, оставив королеву в полном одиночестве посреди большого холодного зала и шептавшихся по углам теней.