Серебряная песнь

      Ей пришлось признать, что облачение воина, хоть и было до ужаса легкомысленным, со своей прямой задачей справлялось отлично.       Рейана ещё раз окинула себя взглядом в высокое тусклое зеркало. Юбка была коротковата по меркам её планеты, но зато не затрудняла движения, а белоснежная ткань, обтянувшая грудь и живот, выглядела обманчиво тонкой, хотя на самом деле была прочнее стали и защищала не хуже тяжёлых доспехов.       «Защиты всё равно мало. Этот наряд больше похож на облачение амазонок, но венерианке, вне всякого сомнения, понравится».       Саму Рейану куда больше устроили бы традиционные марсианские шаровары из лёгкой алой ткани и жилет из змеиной кожи, но в этом вопросе у неё, как и у других защитниц принцессы, выбора не было. Зато ей преподнесли новый лук — сделанный по тем же меркам, что и её старый, ложившийся в руку как родной. Изготовлен он был из серебристой драконьей кости, удивительно тёплой на ощупь, и украшен витиеватыми резными переплетениями, так похожими на завихрения дыма над огнем, однако, если приглядеться, можно было заметить скрывавшиеся в этих линиях сцены из истории Марса.       «Это — дань моему Дару, признание моей важности».       Ей не терпелось испробовать его в действии, тем более что Селена, вручая ей лук, вскользь заметила, что это оружие, в отличие от всех, что были у Рейаны раньше, способно выдержать мощь её огненной стихии. Поэтому она закинула свой новый подарок за плечо, подхватила стоявший тут же колчан со стрелами и направилась в тренировочный зал.       «Эта одежда настолько легкая, — заметила она, — что я словно совсем голая».       Ей не понравилось чувство незащищённости, возникшее у неё. Рейана вспомнила тяжёлый пояс из медных дисков, который приятно холодил ей талию, и мягкую шероховатость жилета на плечах, и лёгкое трение от бронзовых браслетов на щиколотках. Ей нравилось прислушиваться к своим ощущениям во время сражений, и то, как отзывалась одежда на каждое её движение, было очень важным. Но сейчас она не чувствовала ничего: юбка вокруг её бёдер колыхалась совершенно беззвучно, перчатки на руках были настолько невесомыми, что почти не затрудняли чувствительность на кончиках пальцев. Это было странно и очень необычно.       «Но я привыкну. Несколько тренировок — и это не будет доставлять мне никаких неудобств».       Все три воительницы уже были в том, что на Луне называлось тренировочным залом, хотя Рейане трудно было представить, как можно сражаться в таком месте. Белокаменный зал представлял собой скорее открытый с трёх сторон балкон, выходивший прямо в королевский сад и наполненный мягким, неуловимым запахом цветов «лунного кружева» и тихим журчанием воды в фонтане. Сейчас, когда утро было настолько ранним, что небеса ещё казались сшитыми из тёмного бархата, зал освещался огнём в серебряных высоких факелах на стенах. Разбросанные по периметру помещения колонны были тонкими и белыми, как птичьи кости, и под самым потолком превращались в витые, украшенные прозрачной мозаикой арки. В таком месте следовало бы проводить балы, разливать серебристые вина по хрустальным кубкам и слушать сладкие песни Альянса. Ей следовало бы прийти сюда облачённой в лучшие шелка её родины, а не в костюме воина.       Юпитер, в точно таком же облачении, что и сама Рейана, только изумрудно-зелёного цвета лесов её дома, сидела прямо на перилах балкона, свесив ноги в сторону сада, как будто вот-вот собиралась прыгнуть вниз и сбежать из дворца. Высокая, выше, чем все знакомые Рейане женщины, она выглядела крепкой и сильной, а недавний её бой с чемпионом последнего турнира, сиром Одином, показал, что в сражении она двигается быстро и плавно. Это делало из неё почти идеального бойца. Меркурий находилась в привычной для неё тихой задумчивости и стояла возле ближайшей к Юпитер колонны, подперев её тонким бледным плечом. На вид она казалась слабой и какой-то бесцветной, и Рейана никогда не встречалась с ней в бою, но недооценивать её не стоило. Самым сильным оружием меркурианцев была не сталь, а разум, а им принцесса Меркурия владела в совершенстве. Третья девушка, словно выточенная из мрамора и сплетённая из золота, объясняла что-то двум другим, нервно перебирая длинные пряди волос, и явно чувствовала себя несколько скованно в таком коротком наряде.       Дочь Афродиты.       Воительницу Венеры Рейана невзлюбила ещё до того, как впервые с ней познакомилась. Её раздражал тот факт, что Венера была назначена предводителем охраны принцессы, и то, что она была так легкомысленно-прекрасна и улыбалась каждому мало-мальски симпатичному оруженосцу, а ещё то, что она вела себя с принцессой так, словно они были лучшими подругами, почти сёстрами.       Кто угодно был бы лидером лучше, чем она. Меркурий могла бы выстраивать военные стратегии прямо по ходу битвы, а сила и выносливость Юпитера оказали бы принцессе куда большую пользу, чем милые улыбочки и длинные ресницы этой пустышки.       Но, на самом деле, конечно же, самым лучшим выбором на роль предводителя была бы она, Рейана. Она готовилась к этой чести с самого рождения, не остановившись даже тогда, когда отец сообщил ей, что Селена выбрала для этой роли венерианку. В тот день она, помнится, так расстроилась, что конюшня, в которой находилась дюжина отменных жеребцов, вспыхнула, как горсть соломы. Отец тогда рассвирепел и принялся кричать, и от его крика утихшее было пламя столбом взметнулось в сумеречные небеса, и ситуацию смогла исправить только королева Маву, мать Рейаны.       — У твоей дочери огненный нрав, мой король, и она так же скора на гнев, как и ты, — покачала она головой, одним движением руки успокаивая и то пламя, что пожирало конюшню, и то, что бушевало в сердце её мужа.       С тех пор Рейана научилась прятать своё недовольство, чтобы ненароком не навлечь на себя отцовскую ярость, но в глубине души знала, что была совершенно права, разозлившись.       Она понимала это и теперь, наблюдая, как Венера попусту тратит время и силы на разговор.       «Я должна быть лидером. Они осознают это, как только увидят меня в драке».       — Юпитер, Меркурий… Венера. Приношу извинения за опоздание.       Они повернули головы в её сторону и улыбнулись. Настороженно, отстранённо-вежливо, как и положено улыбаться друг другу незнакомым людям.       — Ничего страшного, леди Марс, — учтивость Меркурия была прохладной, словно горный родник, — мы ещё не начинали тренировку.       За всю свою жизнь Рейана видела этих девушек в полном составе всего дважды, в первый раз — через несколько месяцев после рождения принцессы, второй — во время её пятых именин, когда Селена и выбрала предводительницу королевской охраны. Оба этих события отложились в памяти Рейаны тёмными пятнами, поскольку первое было омрачено тяжёлым пророчеством, а второе — новостью о триумфе Венеры.       В детстве они, кажется, даже дружили — играли вместе в захват замка и гонялись за лунными кроликами в роще коричных деревьев, но детям легко сойтись друг с другом, различия между ними ещё не имеют такой огромной роли. Сейчас каждая из них держалась вежливо, но недоверчиво, пытаясь понять, есть ли хоть какой-то шанс вернуть прежние теплые отношения.       Рейана вовсе к этому не стремилась. Единственное, чего она желала, — это показать им свою силу, ловкость и меткость, то, что она обрела за годы долгих тренировок на пыльных бойцовских площадях Марса.       — Тогда сейчас самое время её начать, — произнесла она, сдёргивая с плеча лук.       Как по команде, воительницы встали по периметру зала, взяв в руки своё оружие. Юпитер перебрасывала из одной руки в другую высокое, выше неё самой, копьё. Древко у него было вырезано из прочного каменного дуба и по всей длине оказалось испещрено неровными бороздами, как будто над ним славно потрудился неумелый деревщик. Однако едва только Юпитер стукнула копьём о пол, борозды наполнились белым искрящимся светом, опасно потрескивавшим при каждом движении.       «Её зовут Грозорожденной, — вспомнила Рейана, — она умеет усмирять молнии, как другие — лошадей».       Меркурий вооружилась двумя острыми складными кинжалами, и Рейане показалось, что лезвие у них такое тонкое, что просвечивает насквозь. Но когда она подошла ближе, то увидела, что лезвия как такового у кинжалов не было — клинки были сотканы изо льда и по желанию Меркурий могли изменять свою форму.       В руках же у Венеры был священный Кристальный меч — клинок шириной в девичью ладонь и длиной в четыре фута, прозрачный, сверкающий и переливающийся в скупых лучах лунного света. Его украшала крестообразная золотая вставка, а эфес, также отлитый из золота, был выполнен в виде двух полумесяцев. Меч был восхитителен — насколько, конечно, это слово можно применить к чему-то, призванному убивать.       «Он наверняка тяжёлый — как только она держит его в одной руке?»       Сама Рейана достала из колчана одну из стрел с чёрным вороным оперением и, натянув тетиву, сосредоточилась. Она почувствовала, как тугой сгусток силы родился внизу её живота, растекся по венам горячим потоком, смешался с алой кровью и потянулся к кончикам пальцев, туда, откуда он мог бы вырваться на свободу. Рейана придержала его — не хватало ещё спалить новый лук — и сконцентрировала всё своё внимание на тонком наконечнике стрелы. Маленький огонёк вспыхнул, отразившись в чёрной стали, а ещё через секунду весь наконечник оказался охвачен огнём. Направив стрелу вверх, Рейана выстрелила и тут же выхватила из колчана следующую.       Стоило первой стреле коснуться пола, воительницы пришли в движение, и ей пришлось прикладывать вдвое больше усилий, чтобы уследить сразу за всеми. Юпитер сражалась с Венерой, ловко парируя удары Кристального меча и не подпуская к себе венерианку за счёт длины копья. Той приходилось маневрировать, уклоняясь от колющих выпадов, но пару раз она негромко вскрикнула, когда наконечник копья коснулся обнажённой кожи на ногах. Меркурий, оценив обстановку, превратила свои клинки в короткие метательные ножи, и теперь они с Рейаной осторожно обходили зал по кругу, иногда атакуя друг друга из-за тонких колонн. В какой-то момент она так увлеклась наблюдением за плавными движениями Меркурий, что не заметила, как подкравшаяся сзади Юпитер подсекла её своим копьём. Рейана упала на пол, от неожиданности выронив лук и стрелы, и в этот момент увидела, как оба клинка, уже выброшенные её противницей, возвращаются обратно к ней в руки.       «Она повелевает водой, поэтому клинки всегда вновь оказываются у неё. Она не в состоянии потерять свое оружие».       Но Рейана тоже могла кое-что сделать, чтобы выиграть время. Одно мгновение — и зал погрузился в полумрак, всё факелы на стенах потухли. Это дало ей секундную передышку и позволило подняться на ноги и выхватить спрятанный в складках юбки кинжал, но вскоре сражение возобновилось. Драка в темноте была даже более интересной: всё, на что приходилось отвлекаться, — это мгновенные вспышки света на оружии противников или легкий шелестящий звук, который раздавался, когда сталь рассекала воздух. Рейана развернулась, заметив промелькнувшую на фоне светлевшего неба тень, и коротко рубанула кинжалом. Её удар отразили, и при этом раздался тонкий мелодичный звон, какого неспособна издать ни одна сталь, даже самая искусно выкованная юпитерианская. Её противницей в этот раз стала Венера, вооружённая священным мечом защитника королевской династии.       «Кажется, мой кинжал недостаточно хорош для противостояния такому оружию».       Рейана усмехнулась, вновь взывая к мощи своей планеты, и короткое чёрное лезвие кинжала вспыхнуло, охваченное жарким пламенем, осветив бледное лицо Венеры. Она, ошеломлённая, отступила на шаг назад, и Рейана воспользовалась этим, чтобы броситься в атаку. Ближний бой не числился в списке её достоинств, но пламя, игравшее на клинке, придавало ей смелости и заставляло решительно наносить короткие быстрые удары. Сначала — в голову, чтобы ослепить жаром, затем — в живот, следующий удар направить в правую руку, чтобы лишить противника оружия. Венерианка отражала все её атаки с быстротой кошки — Кристальный меч мелькал в её руках так легко, словно не весил и десятой доли стоуна. Рейана видела своё отражение в длинной хрустальной поверхности меча, отражение, окруженное демоническими языками пламени, словно всё помещение вокруг них горело. Венера отпрыгнула в сторону, уворачиваясь от очередного удара, и одним плавным движением направила клинок вниз, в ноги Рейане. Та едва успела увернуться, но потеряла свою соперницу в темноте.       Звуки вокруг стихли; Юпитер и Меркурий уже закончили свою схватку, и весь замок словно замер, наблюдая за сражением оставшихся воительниц. Журчание воды в фонтане сейчас показалось Рейане оглушительно громким, как рёв водопада. Она принялась крутиться на месте, подняв пылающий кинжал на уровень глаз, чтобы найти притаившуюся Венеру. Внезапный тихий щелчок заставил её податься вправо, и в этот же момент в горло ей впились стальные звенья, обжигая кожу под тонкой бархоткой. Рейана задыхалась, пытаясь руками сорвать то, что змеёй обвилось вокруг её шеи.       Через секунду хватка ослабла, достаточно, чтобы позволить сделать вдох, но не настолько, чтобы она смогла вырваться, а кинжал Рейана от неожиданности выронила, и теперь он лежал, абсолютно бесполезный, у неё под ногами.       — Леди, — прозвучал в темноте мягкий вкрадчивый голос, и цепь, сдерживавшая Рейану, исчезла.       — Марс, будь так добра, — раздался у неё прямо над ухом спокойный голос Венеры.       Вне себя от только что испытанного поражения, Рейана щёлкнула пальцами, и зал тут же озарился неровным оранжевым светом, позволив разглядеть Меркурий и Юпитер, стоявших у противоположной стены, и воспитанницу королевы, Луну, которая была на расстоянии вытянутой руки от неё.       «Ну, ей-то темнота не была помехой, не с её кошачьими глазами».       Венера, запыхавшаяся, но по-прежнему невозможно красивая, встала рядом, быстро застёгивая вокруг пояса традиционную для венерианских девушек золотую цепь.       — Умно, — пришлось признать Рейане, хотя она скорее сгорела бы в тысяче пеклах, чем позволила себе выдать то восхищение, которое у неё вызвал этот хитрый манёвр.       — Прости, я слишком увлеклась, — нахмурилась Венера, протягивая руку к её шее.       — Что, оставила на мне золотой поцелуй Венеры? — Рейана усмехнулась, потирая оставленные цепью следы.       Венера неуверенно улыбнулась и собиралась что-то сказать, вероятно вновь извиниться, когда Луна издала сухое покашливание.       — Я прощу прощения, что вмешиваюсь в вашу беседу, защитницы, но вас, леди Марс, желают видеть леди Фобос и Деймос.       Рейане тут же показалось, что все неприятности сегодняшнего дня компенсированы. Фобос и Деймос здесь! Эта новость стоила десятка железных поцелуев.       — Мы никакие не леди, в отличие от вас, — Фобос недовольно откинула с лица прядь чёрных волос и решительным шагом прошла в зал, по привычке заняв место справа, позади Рейаны.       Луна и остальные воительницы поспешили распрощаться и покинули зал, и только тогда Рейана позволила переполнявшей её радости отразиться на лице.       Она долго не могла понять, что так гнетет её в белых сияющих стенах Лунного дворца, но теперь, когда она видела перед собой Фобос, облачённую в алую шерсть и мягкую потёртую кожу, и Деймос в её тонких песочных шелках, она поняла, как сильно скучает по дому. По высоким жёлтым стенам её замка, Драконова Логова, по ярким мозаикам на потолке, по расписанному карминовыми узорами полу, по саду, где росли магнолии и апельсиновые деревья, по песчаным пустыням, фиолетовым сумеркам, холодным ночам и жарким дням. По людям, смуглым и худым, со смоляными волосами, умащенными маслами и украшенными перьями. Ей не хватало тяжести медных браслетов на запястьях, звона колокольчиков в косе, мягкого шуршания тонкой ткани вокруг ног — многочисленные юбки лунных платьев заставляли её путаться в них и всё время спотыкаться на ровном месте.       Ей не хватало Марса.       Она по очереди обняла девушек, заметив про себя, что Деймос похудела с их последней встречи, а после предложила им выйти в сад и попросить слуг принести им вина и сыра, но Фобос остановила её движением руки.       — Боюсь, Рей, у нас нет времени на то, чтоб праздновать встречу.       — Давно ли ты слышала вести с Марса? — спросила Деймос, сжимая в своей смуглой ладони её руку.       Рейана покачала головой.       — Отец не писал мне с самых именин принцессы. Надеюсь, у него всё хорошо?       — Коронованный Пламенем жив и здоров, моя принцесса, — поджала губы Фобос, — чего нельзя с уверенностью сказать о Слепых.       Рейана вздрогнула, крепче сжав руку Деймос.       Орден Слепых существовал на Марсе с незапамятных времен. Первые сёстры Ордена были выходцами с Плутона — древней магической твердыни, — и с тех пор, как они прибыли на алую планету, они больше никогда не покидали её. Века сменялись друг за другом, на Марсе родились и вымерли драконы, возводились и рушились города, один король приходил на место другого, и годы мира чередовались с кровопролитными войнами, но Слепые неизменно находились в своих храмах, вознося молитвы Тысячеглазому. Если сейчас сестринство исчезнет, не будет ли это началом конца для марсианского королевства?       — Что с ними? — дрожащим голосом спросила Рейана.       Перед глазами у неё стоял образ настоятельницы — женщины с пустыми глазницами, облачённой в белые одежды, стоявшей в центре комнаты с воздетыми к потолку глазами. Женщины, произносившей страшное пророчество.       «Висельник в короне… пир с вином и кровью… золотой рыцарь, сражающийся с серым псом. Наточи наконечники своих стрел, Кровь Огня».       Фобос и Деймос одновременно покачали головой, и в этот момент они были совершенно идентичными, несмотря на все свои различия.       — Мы не знаем. Никто не знает. Песчаная буря, которая началась перед твоим отъездом, обрела поистине громадную мощь — ни один человек, ни пеший, ни конный, не способен пересечь её. Люди сидят запертыми в домах, боятся даже выйти на улицу, — начала Деймос.       Фобос отвела хмурый взгляд в сторону, зарылась пальцами в вороньи перья, которыми был оторочен её плащ, словно искала в них защиты.       — В городах начинается засуха, колодцы занесены песком, и нет никакой возможности их расчистить. Дороги перекрыты; кочевники, ушедшие за пределы городов, потеряны и, скорее всего, мертвы. А от Ордена Слепых нет никаких новостей, и прорваться в Храм нельзя. Может, они и живы ещё, но так будет недолго — если их не убьёт сама буря, это сделает за неё голод.       — А в это время король собирает войска! — возмущенно вскрикнула Деймос, всплеснув руками так, что тяжёлые браслеты, покрывавшие её руки до самых локтей, грозно зазвенели, — сотни мальчишек и мужчин каждое утро вынуждены прорываться сквозь ветер и песок, чтобы тренироваться в замковых стенах. И только половина из тех, что выходит из домов утром, добирается до Драконова Логова. Мужчины гибнут, женщины рыдают, Слепые погребены в песке, но король Нергул на всё смотрит сквозь пальцы, словно и ему глаза песком засыпало!       — Отец созвал войска? Для чего? — спросила Рейана, для которой каждое слово, произнесённое подругами, было как удар кинжалом, — он собирается воевать?       — Если бы мы знали, — Фобос погладила кончиками пальцев кривой клинок, висевший у неё на бедре, — он либо молчит, либо уходит от ответа, а королева лишь говорит, что на всё воля Хроноса, и просит нас не лезть не в свое дело. Но это моё дело! — гневно сверкнула она глазами. — Если готовится война, я хочу в ней участвовать! Хочу быть полезной дому, который вырастил нас с Деймос.       — Я не слышала ничего о предстоящей войне, — покачала головой Рейана, — на Луне не ходит никаких слухов. Да и никто из Альянса не кажется недовольным своей участью. Неужели отец хочет стать зачинщиком и пролить кровь?       В зале вдруг стало не хватать воздуха. Король Нергул был страшен в гневе и очень вспыльчив — ходили слухи, что однажды он убил одного из своих конных солдат только за то, что тот пролил на него вино, но Рейана не могла представить, чтобы он мог пожелать войны. Особенно сейчас, когда его дочь находится в Лунном дворце и вполне может использоваться как заложница в попытке усмирить его нрав.       Фобос и Деймос переглянулись и, казалось, за секунду без единого слова договорились о чём-то, как имеют обыкновение договариваться все близнецы.       — Ходят слухи… — неуверенно начала Деймос. — Я слышала их от одного юпитерианского юноши, который просит моей руки. Он говорит, что король Тхор приказал каждому мужчине старше двенадцати лет явиться в его дворец, принести присягу и получить меч, чтобы учиться сражаться.       — Мы начинаем войну с Юпитером?       Рейана живо представила себе принцессу Юпитера, красивую, воспитанную и утончённую, настоящую леди. Представила её загорелое веснушчатое лицо, несколько неуверенную улыбку, вьющиеся волосы, заплетённые в сложные косы. И то, как одинаково легко она управляется с вышивальной иглой и с огромным искрящимся молниями копьём.       «Отец, должно быть, спятил, если решил потягаться с самыми лучшими воинами Системы!»       Однако Фобос развеяла её сомнения.       — Это не всё. Меркурианцы возродили Детей Глубины, и даже на Венере отложили в сторону лиры и корзины для яблок и заменили их клинками.       — Ты была права, Рей, — со слезами в голосе произнесла Деймос, — буря уже началась. Только речь идет не о песчаной буре на твоей родине.       Дети Глубины, древнее, давно погибшее братство воинов, было самым опасным из военных братств. Рейана слышала, что туда отбирали детей — мальчиков и девочек — из числа городских сирот и на несколько лет запирали их в каменных домах под водой. Там их обучали искусству сражения на мечах, кинжалах и копьях, а попутно учили отрекаться от мирских чувств, становиться беспристрастными и равнодушными, чтобы потом, после выхода из подводных казарм, они не жалели во время битвы ни женщин, ни детей. Это братство появилось в те тёмные времена, когда Система была охвачена ненавистью и страхом, когда брат мог пойти на брата, а сын мог убить отца. Об этих временах не сохранилось никаких упоминаний, но меркурианцы, хранители знаний обо всём, что происходило, никогда не упускали возможности напомнить, что и на их планете жили великие воины. Хотя Рейана на их месте не стала бы этим хвалиться: в Детях Глубины после выхода на поверхность оставалось мало человеческого.       — Меркурианцы думают, что успеют натренировать нужное количество Детей к началу войны? — спросила Рей.       Фобос пожала плечами.       — Нам с Дей кажется, что Гермес просто использовал для своих солдат старое, наводящее страх имя. Уверена, принцесса Амелия не позволила бы ему забирать с улиц детей и превращать их в монстров.       «Да, Амелия никогда не позволила бы этому случиться. Но Амелия здесь и пока никак не может повлиять на своего отца».       — Похоже на то, что весь Альянс готовится к войне, — задумчиво произнесла Рейана.       Весь, кроме Луны. Но не могут же правители пойти против королевы Селены? Неужели их ничему не научило королевское восстание?       — Я отправлюсь на Марс, как только смогу. Поговорю с отцом и попытаюсь добраться до храма Тысячеглазого. А вы отправляйтесь домой и постарайтесь разузнать как можно больше о том, что происходит.       Рейана попрощалась с Фобос и Деймос, испытывая горькое опустошение оттого, что могла видеть их в последний раз, если то, что они говорят о положении на Марсе, правда. Она пожелала им удачи и произнесла над ними слова благословения, но всё равно не могла отделаться от мысли, что посылает двух дорогих ей людей навстречу смертельной опасности.       Когда она уже собиралась покинуть зал, вошла Венера.       — Не думала, что ты всё ещё здесь, — произнесла она виноватым тоном, — я хотела потренироваться с мечом, потому что во время нашей сегодняшней драки заметила, что меня немного ведёт влево при каждом ударе.       Рейана смахнула с глаз выступившие слёзы и гордо задрала подбородок.       — Что ж, раз уж ты всё равно здесь, может позволишь мне взять реванш?       Венера улыбнулась и кивнула.