Серебряная песнь

      — Свежая рыба!       Минория вздрогнула, и рука её непроизвольно метнулась к поясу в попытке выхватить оружие, но нащупала только лишь тонкую шерсть платья. Разумеется, Кристальный меч был оставлен в Лунном замке, вместе с тончайшим шёлком одежд и блеском драгоценностей.       Торговка рыбой сунула ей под самый нос товар, который если и был когда-то свежим, то явно ещё до именин Серенити, и гадко, щербато улыбнулась.       — Подумаешь, какая нервная, — надтреснутым голосом начала она, убирая склизкую серую рыбину обратно на прилавок, — тебя что, королевские Шипы в детстве конями топтали?       Минория нахмурилась и чуть сильнее потянула за собой принцессу, уже собиравшуюся заплатить старухе за пару мелких жареных рыбёшек.       — Не стоит здесь ничего пробовать, миледи. Не думаю, что эти люди моют руки чаще, чем раз в неделю.       — Ты шутишь? — удивлённо воскликнула принцесса. — Я никогда не видела ничего более интересного. Терра просто потрясающая!       К сожалению, Минория не могла разделить её восторгов. Земля оказалась совершенно не такой, какой представлялась после прочтения исторических свитков. Здесь не было огромных бескрайних лесов, в которых олени и медведи ходят, словно хозяева, и не было широких хрустальных рек, прозрачных настолько, что можно было разглядеть чешуйки на рыбах. Зато здесь были каменные площади, грязные и неопрятные, удушливый запах рынка — мяса, рыбы и подгнивших овощей, и люди в застиранных серых одеждах, с растрёпанными волосами, рядом с которыми любая, самая нищая собирательница яблок с Венеры казалась особой благородного происхождения.       Минория с грустью вспомнила рынки своей родной планеты. Как сладко там пахло душистыми благовониями, травами и фруктами, какими дружелюбными улыбками встречали её торговцы. На Венере рынок был разделён на два сектора, расположенных в здании под стеклянным куполом: в одном продавались тонкие шелка, кружева и искусная юпитерианская шерсть, музыкальные инструменты ручной работы, духи со всех планет Альянса. В другом — яблоки всех возможных сортов, дорогие вина в огромных дубовых бочках, длиннохвостые серебристые рыбы, и сверкающие перламутровым панцирем крабы с Меркурия, и легкое мясо каплунов и перепёлок.       Но Серенити словно не замечала той грязи, которая окружала её. Она с интересом ребёнка рассматривала городские улочки, прикасаясь к выщербленным камням стен; она купила целую корзину яблок и беззаботно раздавала их чумазым ребятишкам; она смеялась, улыбалась прохожим и постоянно говорила, как счастлива наконец-то побывать здесь.       Они вышли из торговых рядов, и Минория смогла вдохнуть чуть глубже. Улица стала шире, чище и спокойнее. С обеих сторон по ней стояли дома, тщательно выбеленные и украшенные цветами, а кое-где на окнах были развешаны слегка выцветшие знамена. Когда-то зелёные, лазурные, фиолетовые и синие, они поблёкли до туманных оттенков, но всё равно придавали улице праздничный вид.       — Здесь красиво, — выдохнула Серенити и, ловко подобрав свои длинные юбки, поспешила вперёд.       Минории только и оставалось, что последовать за ней.       Идея подарить своей принцессе на именины путешествие на эту планету теперь казалась ей необдуманной и детской. Как можно доверить ей защиту принцессы и всего Лунного королевства, если она не только привела Серенити на эту опасную малоизвестную планету, но ещё и не догадалась захватить с собой никакого оружия? Родная планета далеко, Минория не в состоянии будет призвать на помощь силу Венеры.       «Если мы сгинем здесь, найдут ли нас когда-нибудь?»       Возможно, ей стоило прежде обсудить свой план с наследницей Меркурия. Та, конечно, засыпала бы её сотней вопросов: принцесса Амелия была не только любопытной, но и очень подозрительной. Она бы сразу заинтересовалась, по какой причине лидер сенши так увлеклась молодой планетой. Но Минория уж как-нибудь выкрутилась бы — язык у неё был острый и подвешен как надо. Зато сейчас она не так сильно пугалась бы всего, что происходит вокруг.       И уж точно, расспроси она вначале Амелию, ни за что бы не оставила на Луне своё оружие.       — Посмотри, — принцесса ткнула пальцем на дома вокруг. Те высились над дорогой сплошной стеной, практически не разделяясь между собой, и только кое-где в каменной кладке вдруг появлялись тёмные арки проходов, больше похожие на открытые пасти чудовищ.       — Так странно, они живут стена к стене. Наверное, террианцы очень дружелюбные.       Минория вспомнила щербатую усмешку торговки, сальные взгляды, которым их окидывали тучные бородатые мясники, и болезненные тычки от сильно разукрашенных девиц, от которых за милю несло алкоголем и дешёвым ромашковым маслом, и подумала о том, на самом ли деле Серенити ничего этого не видела.       «Террианцы скорее выглядят так, словно в любую минуту могут вцепиться тебе в горло».       Она позволила принцессе разглядывать дома, а сама задержалась ненадолго, чтобы поправить своё платье, которое было ей несколько великовато. Дешёвое одеяние из полинявшей голубой шерсти Минория купила на рынке у окраин Серебряного Тысячелетия. Полная круглоликая торговка очень удивилась, когда богато одетая дама пришла к ней за двумя самыми неприглядными платьями на её прилавке, но задавать вопросов не стала. Зато теперь вопросы возникали у Минории: например, почему её платье так противно колется в поясе и по краю глубокого выреза на груди.       Когда она принесла свёрток с одеждой в покои Серенити и объяснила, что задумала, принцесса выхватила из её рук бледное розовое платье, скупо расшитое по вороту цветами, и приложила его прямо поверх своего жемчужно-белого шёлкового наряда.       — Я похожа на пастушку с Терры? — хохоча, спросила принцесса, кружась по комнате в танце.       Минория не удержалась и рассмеялась вместе с ней.       — Едва ли, принцесса, не с волосами, украшенными лунными камнями.       — Точно, — Серенити остановилась и принялась торопливо вытаскивать длинные драгоценные шпильки из своей причёски, — когда мы прибудем на Терру, я украшу себя только живыми цветами.       Волна светло-золотых локонов, ничем больше не скреплённая, рассыпалась по хрупким бледным плечам принцессы и спустилась до самого пола. Тогда Минория подумала, что ей придётся приложить немало усилий, чтобы самостоятельно сделать причёску Серенити.       Они выбрались из спален ранним утром, до того, как встало солнце, тщательно следя, чтобы ни Луна, ни Артемис не услышали их крадущихся шагов. В руке у Минории крепко были зажаты два камня: маленький кусочек лунного хрусталя и круглый жёлтый топаз. При верных словах и правильном месте они превращались в порталы, позволяющие жителям Альянса путешествовать с планеты на планету. Сами камни и заклинание для них Минория приобрела у старого, похожего на чернослив плутонианца, чернокожего и сморщенного, который, судя по его виду, долгие годы промышлял контрабандой. Ей казалось, что покупка чего-то у такого человека — само по себе приключение, и сердце от этой мысли билось чаще в предвкушении следующих.       «Если бы я знала, где окажусь, ни за что не вылезла бы из постели».       — Осторожнее, дурёха!       Грубый мужской крик заставил Минорию вздрогнуть. Серенити находилась прямо по центру широкого тракта — любуясь домами, которые так удивили её, принцесса не заметила двух всадников, которые явно куда-то торопились. Один из них, светловолосый мужчина благородного вида, с тонкими, неприятными чертами лица, занёс руку для того, чтобы отвесить Серенити оплеуху.       — Смотри, где ходишь, глупая гусыня!       Минория собралась было уже остановить его, но ноги её запутались в подоле платья, и она неуклюже рухнула на колени.       «Пусть только посмеет тронуть её, и его косточки будут собирать по всему Альянсу!»       Её проклятья не имели никакой силы — не здесь, на этой богами забытой планете, где силу Венеры нельзя было призвать только лишь мыслью.       Однако прежде, чем тот успел совершить непоправимое, нахального дворянина остановил его спутник.       — Прекратите, сир Алард. Вы же не собираетесь в самом деле ударить девушку? Кроме того, посмотрите, какая она хорошенькая!       Тут уже никакие юбки не смогли бы остановить Минорию. Она в два счета выпуталась из шерстяного плена и поспешила к принцессе, чтобы защитить её от того, что намного страшнее пощёчины.       Пусть даже она не знала, как сможет это сделать.       — Рини! — как можно громче крикнула она, подбегая к принцессе и хватая её за руку, чтобы заставить её сделать шаг назад.       — Надо же, — усмехнулся второй всадник, — ещё одна, и такая же славная. Как тебя зовут, девушка?       — Нори, — запнувшись на секунду, сказала Минория.       Всадник усмехнулся снова. Он был высок и красив, не сравнить с его блёклым спутником, и с первого взгляда его легко можно было спутать с жителями Юпитера. Кареглазый, с непослушной гривой каштановых кудрей, он был широкоплеч и хорошо сложен, и Минория могла поклясться, что если он слезет с коня, то окажется на добрых две головы выше её.       Она вдруг поняла, что начинает краснеть под его проницательным тёмным взглядом.       — Вы уж простите её, м’лорд, — принялась лепетать Минория, чтобы никто не заметил её смущения, — но мы с сестрой впервые в столице, вот и разинули рты. Как у вас тут всё чудно!       Им очень повезло, что язык, на котором говорили жители Терры, был лишь самую малость не похож на общий. Терра была молодой планетой, и поэтому письменность и грамматику на неё принесли мудрецы Альянса: меркурианский король Эа Многоумный и венерианская королева Хатор. Минория не знала точно, насколько говор простолюдин Альянса похож на террианский, но выбора у неё всё равно не было: нужно было как можно скорее уводить отсюда принцессу. Пусть этот мужчина и спас Серенити, он всё равно не внушал Минории доверия.       «Уж больно проницательным он выглядит».       — Надо же, впервые в Иллюзионе? — в голосе мужчины, мягком и тёплом, как бархат, слышались насмешливые ноты. — Откуда же вы приехали?       Прежде, чем Минория сумела придумать хоть слово, Серенити уверенно вышла вперёд и встала прямо перед всадниками, кокетливо подбоченившись.       — Так с Соленых островов, м’лорд, — бойко прощебетала она, — наш отец — рыбак; он в море столько дней в году проводит, что у него уже кровь густая от морской соли. Выловил недавно с десяток отменных сельдей, вот и отправил нас на столичный рынок. Сказал, таких рыбин только лордам на стол подавать — самим-то жирно будет! — и она звонко рассмеялась.       — Рыбачки, выходит? Надеюсь, Иллюзион не разочаровал вас, юные девы?       — Батюшка много говорил о прекрасных садах столицы, но пока я увидела только камни и стены, как в крепости.       Мужчина улыбнулся.       — Садов в этой части города вы не найдёте, они находятся дальше. Если позволите, я предложил бы вам свои услуги в качестве провожатого.       Очевидно, он заметил ужас, промелькнувший на лице Минории, потому что следующую фразу произнёс уже серьёзным тоном и обращаясь лично к ней:       — Я даю слово чести, что покажу вам лучшие сады Иллюзиона и доставлю вас туда в целости и сохранности.       — И чьей же чести мы должны себя доверить? — спросила Минория, от волнения позабыв про просторечный говор.       Всадник выпрямился в седле и положил одну руку на эфес своего богато украшенного меча.       — Второго лорда в совете принца Эндимиона, будущего Хранителя Запада и мастера над словами Иллюзиона, Нефрита.       «Второй лорд, — с ужасом подумала Минория, — второй из Небесных Королей».       Афродита рассказывала дочери о проклятии, нависшем над Террой, о четырёх мужчинах, чьё рождение предсказывало близкую кончину для недавно только родившейся планеты. Но все они в представлении наивной Минории были лишь героями сказок. Безликими персонажами книг, такими, как великая Иштар, что отправилась в пылающие подземелья Марса за своим возлюбленным, или Хануман Плут, меркурианский правитель и известный хитрец, чьи проделки рассказывали на ночь всем детям Альянса.       А сейчас один из них находился прямо перед ней, и он был молод, красив и благороден.       «Он из крестьянской семьи, — вспомнила Минория, — четвёртый сын безродной фамилии».       Она и сама не знала, почему верила его слову чести.       Едва заметно кивнув, Минория протянула руку, и лорд Нефрит помог ей подняться и сесть в седло позади него.       — Сир Алард, извинитесь перед девицей Рини и помогите ей подняться на коня.       Лицо рыцаря на мгновение скривилось в брезгливой гримасе, но он послушно протянул Серенити руку.       «Она куда чище тебя, немытого грубияна в прокисшей от пота тунике. И если бы ты знал, кого везёт на себе твой конь, то отныне приказал бы кормить его не морковью, а цветами апельсиновых деревьев».       — Благодарю вас за помощь, лорд Нефрит, — Минория, на секунду оробев, обхватила сидящего впереди мужчину за талию, чтобы не упасть.       — Это лишнее. Двум таким прелестным близняшкам не стоит ходить по Королевскому тракту в одиночку.       «Близняшкам?»       Да, они обе светлокожие и светловолосые, и глаза у них почти одинакового цвета, но Минория никогда раньше не думала, что её можно спутать с Серенити или принять за её сестру. У Селены раньше была сестра — золотоволосая мудрая Эос, для которой родители выбрали путь мага и потому отправили на Плутон для обучения. Ясноглазая Эос, которая посчитала свою ссылку оскорблением и пожелала надеть на свою голову корону. Вероломная Эос, подкупившая сорок тысяч наёмников с внешних планет и объявившая войну своей сестре.       «Нет, я не сестра Серенити. Я никогда не предам её».       Минория крепче вцепилась в грубую шерсть дублета Нефрита и склонила голову к его спине. От мужчины пахло потом и лошадью, но сквозь этот запах пробивался едва уловимый аромат благородства — лимон, анис и лавр.       Она попыталась вспомнить, что слышала о будущем втором лорде Терры у себя на родине. Её мать называла его «красивым», хотя теперь видно было, что это не совсем точное описание. Да, у этого мужчины были правильные черты, высокий лоб и мягкая линия губ, но он не был похож в своей красоте на томных венерианцев или холодных жителей Луны. На его лице была заметна печать жёсткости, та, что даётся при рождении любому жителю диких земель. Под скулой у него был виден тонкий белый шрам; руки были мозолистыми и грубыми. Если бы у Минории спросили, красив ли лорд Нефрит, она ответила бы «нет».       На Венере ходили слухи, что второй лорд принца — знаменитый любитель женщин, что постель ему греют сразу двое или трое служанок с разных концов Терры. Говорили, что он лично ездит по деревням и отбирает для себя самых хорошеньких девочек, отнимая их от матерей. Но человек, который вёз её на своей лошади, был почтителен и вежлив, хотя считал её простой рыбачкой. И, если бы Минорию спросили, боится ли она за свою невинность рядом с ним, она ответила бы «нет».       Говорили также, что он может читать будущее по звёздам. Что ночами он поднимается на высокую башню и смотрит за движением небесных тел, изучая по ним события, которым только предстоит свершиться. Некоторые полагали, что лорд Нефрит не читает звёзды, но заговаривает их, призывая беду на планеты Альянса, чтобы возвысить Терру. Минория ощущала силу, исходившую от этого человека, даже сквозь слои шерсти, и от этой силы кончики пальцев у неё подрагивали. Он не владел магией — магия была его частью, текла по его венам, смешавшись с безродной кровью. Но, если бы Минорию спросили, могущественный ли перед ней колдун, она ответила бы «нет».       «Слухи похожи на червивые яблоки. Снаружи они гладкие и блестящие, и ты не узнаешь об их изъянах, пока не рассмотришь их со всех сторон».       Лорд Нефрит подал знак своему спутнику, и они свернули с широкого тракта на узкую улочку, которая вывела их к обрыву. Прямо перед ними расстилалось море — бесконечное, туманного стального цвета, оно волновалось мелкой рябью и на горизонте сливалось с небом. Солёный влажный ветер трепал волосы Минории и забирался под тонкую ткань платья, а горьковатый запах водорослей, казалось, мгновенно въедался в кожу. Они съехали на тропинку, идущую вдоль обрыва, спрятанную в густых зарослях утёсника и дикой мяты.       — Вы были в столице, когда лорд Зойсайт приносил присягу? — нарушил молчание лорд Нефрит. Ему приходилось перекрикивать резкие порывы ветра, а Минории — наклоняться к нему ближе, чтобы услышать его слова.       — Нет. Мне стоило там быть?       — Вам бы понравилось. На всех домах — знамена, в руках у людей цветы, которые они бросают под копыта лошадям, повсюду яркие ленты и перья. Вы, девушки, любите такое.       — Честно говоря, я не понимаю, зачем цветы нужно бросать на дорогу, чтобы их растоптали. Неужели знатные господа не могут без этого обойтись?       Минория бросила взгляд назад, на принцессу, которая болтала с надменным сиром Алардом. Сейчас, правда, он выглядел почти приятным — щурился от ветра и улыбался. Улыбка сделала его лицо более открытым, простым и добродушным, впрочем, возможно, это было действием загадочной силы Серенити. Она была настолько светлой, что невольно заставляла светиться и тех, кто был с ней рядом. Минория и сама не раз замечала, как скверное расположение духа тут же исчезало, стоило только ей провести пару часов с принцессой Серенити. И неважно, что они при этом делали — кормили ли лунных кроликов в саду, или играли на крошечных меркурианских арфах.       Принцесса заметила, что Минория смотрит, и улыбнулась ей из-за плеча рыцаря. Длинные косы, которые были так старательно уложены в причёску на её голове, растрепались, и теперь ветер заставлял их развеваться за её спиной, подобно плащу. От прохладного воздуха щёки у неё разрумянились, а в глазах появился блеск. Сейчас она меньше всего была похожа на наследную принцессу древнего рода. В принцессе было столько жизни и красоты, что, несмотря на своё круглое личико и несколько вздёрнутый носик, она казалась Минории воплощением идеала красоты, до которого любой венерианке далеко.       Обрыв сменился лесом, густым и малопроходимым, насквозь проросшим зарослями ежевики, дикого шиповника и бузины. Свет здесь был зеленовато-синим из-за глухих крон огромных деревьев, а лучи солнца, с трудом пробивающиеся к земле, были похожи на прозрачные золотистые колонны. Лошади ступали осторожно, стараясь не угодить случайно в колючие переплетения кустарников, и ровный шаг их сопровождался звонкими трелями птиц и шорохом листьев.       Минория сообразила, что уже несколько минут едет с открытым ртом, и поспешно его закрыла. Она не могла поверить, как быстро и резко переменилась местность на их пути. Только что она видела перед собой бесконечную воду, глубокую и опасную, как бескрайние моря на Меркурии, и вот теперь они едут сквозь лес, с которым могут сравниться разве что юпитерианские дубовые рощи. Только что они чувствовали запах рыб, соли и водорослей, а теперь вокруг них стоят ароматы раздавленных ягод, травяного сока и влажной земли.       — Удивительно, — выдохнула Минория, забыв о том, что её могут услышать.       Лорд Нефрит тихо усмехнулся и слегка повернул голову, так что теперь ей был виден его чёткий, подсвеченный зелёным профиль.       — Такого на Солёных островах не увидишь.       «Такого не увидишь ни на Венере, ни на Луне».       — Но поверьте мне, Нори, место, куда мы приедем, поразит вас даже больше.       На середине пути Серенити робко попросила мужчин остановиться, и они с радостью выполнили её просьбу.       — Я хочу нарвать цветов, — пояснила она Минории, когда та подошла к ней, — посмотри, какие они красивые! Вплетёшь их мне в косы? Волосы то и дело лезут мне в лицо с самого побережья.       Они отошли на двадцать шагов от того места, где оставили лошадей, и принялись срывать мелкие яркие цветы, прячущиеся под ветками и листьями.       Синие головки фиалок, дикий левкой, хрупкие веточки ландышей — Минория чувствовала, как от густого цветочного запаха у неё начинает кружиться голова. Она разложила цветы на своей юбке и принялась пальцами расчёсывать волосы принцессы, когда услышала треск сухих веточек под чьими-то сапогами.       — Милорд, — она слегка склонила голову, и лорд Нефрит ответил ей тем же. Он протянул ей маленький букетик львиного зёва.       — Моя сестра очень любила вплетать цветы в волосы.       — У вас есть сестра? — удивилась Минория. Она никогда не слышала о том, чтобы у кого-то из земных лордов были братья или сестры. Они казались ей обречёнными на одиночество из-за печати проклятия, наложенного на них.       — Сестра и четверо братьев, — кивнул лорд Нефрит. — Они остались на Западе с родителями. Когда меня забирали люди короля, моей сестре Тристе было десять. Сейчас она уже совсем девица.       — Она красивая? — бесхитростно спросила Серенити, поворачиваясь к нему, чтобы Минория могла вплести в косу цветок фиалки.       Лорд Нефрит улыбнулся — сразу стало понятно, что ему приятно говорить о своей семье.       — У неё ямочки на щеках, большие синие глаза и длинные каштановые косы. Она очень хорошенькая.       — Тогда вы должны привести её в Иллюзион и показать её всему городу, — серьёзно кивнула Серенити, — может быть, ваш принц захочет на ней жениться.       Второй лорд Терры расхохотался, запрокинув назад голову.       — Надеюсь, что нет. Я очень люблю и уважаю принца Эндимиона, но моя сестра — не подходящая для него пара.       Они снова пустились в путь, как только Серенити нарвала целых ворох лесных цветов и заставила Минорию украсить её собственную причёску яркими синими колокольчиками. В этот раз Минории было куда проще и уютнее, и она говорила с лордом Нефритом о его родном доме, о бескрайних полях пшеницы и просторных виноградниках, о хохотушке Тристе, которая считала своего старшего брата волшебником, и о том, как провёл своё детство будущий второй лорд. О себе она старалась не говорить вовсе, разумно опасаясь того, что может ненароком выдать не только себя, но и принцессу.       — Вот и приехали, — произнес сир Алард и, быстро спрыгнув с лошади, подал руку принцессе.       Та поблагодарила его за помощь, но глаза её при этом не отрывались от бескрайнего моря зелёных колючих кустарников, на которых, словно капли крови, раскрывались красные бархатистые цветы — Минория не видела таких ни на Венере, ни на Луне. Похожие росли только на Юпитере, но там они были вьющимися, оплетали многовековые деревья, а цветки были мелкие и бледно-розовые.       — Что это? — спросила она, осторожно протянув руку и прикоснувшись к мягким тёплым лепесткам.       — Розы. Любимые цветы королевы Аластрионы. По её приказу их разводили садовники со всех концов Терры, чтобы добиться такого цвета и размера. Многие считают, что через некоторое время роза может стать символом молодого принца Эндимиона.       — Если такие красивые цветы должны стать его символом, ваш принц, наверное, просто невероятный, — восхищённо прошептала Серенити, наклоняясь к цветкам и вдыхая сладкий тёплый аромат.       Лорд Нефрит удивлённо поднял брови, но промолчал.       — Наслаждайтесь, леди, — произнёс он и жестом пригласил сира Аларда проследовать за ним, — а мы с моим добрым другом ещё должны кое-что обсудить.       Мужчины направились к витой белой беседке в зарослях роз, и, глядя на их широкие спины, Минория неосознанно напряглась. Что-то было такое в повороте их голов, в том, как осторожно они жестикулировали, словно не хотели, чтобы тему их разговора хоть что-то выдало. Убедившись, что принцесса слишком увлечена разглядыванием роз, Минория ловко юркнула в кустарники рядом с беседкой. Острые шипы цветов тут же оцарапали ей руки и застряли в ткани, но она только резко дернула юбку и пригнула голову пониже, прислушиваясь к мужским голосам:       — …они рыбачки, то я — менада в Золотом храме. У них белая кожа и высокородный говор, ни одна жительница Солёных островов таким не похвастается, разве что леди Гвендолен. Но никто из этих девушек на мать Джедайта не похожа.       — Что прикажете делать, милорд?       — Ты отправишься в замок и приведёшь с собой четверых Шипов, самых крепких, которых увидишь. Если девицы сбежали от лорда-отца, он скоро придет за ними. А пока они побудут гостьями в замке принца.       «Нет, — вспыхнуло в голове у Минории, — нам нельзя быть пойманными!»       Лорд-отец не приедет за беглянками: король Луны мёртв, так же как и лорд Эрот, отец Минории. Но, если их отсутствие обнаружат на Луне, если только выяснят, что девушек держат на Терре под стражей, в замке у принца… Селена пойдёт войной на юную планету, обрушит на неё всю силу Альянса, выжжет леса и осушит моря, а поля засыплет солью, чтобы ни один колос не смог вырасти. Она не станет слушать глупых девчонок, если те решат рассказать правду. Минория не могла позволить этому случиться. Она была виновата во всём произошедшем, только она. Ей не стоило доверять лорду Нефриту, не стоило отпускать принцессу от себя ни на шаг.       «Мне не стоило вообще приводить её сюда».       Подобрав юбки как можно выше, чтобы не цеплялись за кусты роз, Минория побежала прочь от беседки, молясь великой Гекате, чтобы мужчины, увлечённые разговором, их не заметили. Она схватила принцессу за запястье, вновь позабыв обо всех приличиях и наплевав на то, что ей отрубят обе руки, если только Серенити расскажет об этом матери. Алый цветок, который нежно держала в пальцах принцесса, сломался, и тонкий бархат лепестков посыпался на землю.       — Минория… — начала было Серенити, но та знаком приказала ей молчать, ни на секунду не останавливаясь.       Они бежали быстро и долго, и цветы принца оставляли мелкие порезы на их голых ногах, но ни Минория, ни принцесса ни разу не поморщились.       Когда они остановились, то лёгкие у них горели огнём, а глаза слезились от густого сумеречного воздуха Терры.       Быстро достав из кармана заветные камни, Минория принялась шептать заклинание, то и дело сбиваясь, чтобы перевести дух.       — Что произошло? — спросила Серенити, когда они вновь оказались в её покоях в Лунном дворце.       Минория обессилено опустилась на пол. Каждый вздох по-прежнему отдавался режущей болью в боку, ссадины на руках и ногах начинало мерзко печь, а от страха и волнения у неё кружилась голова. Ей вдруг захотелось расплакаться — уткнуться в хрупкое плечо принцессы и рыдать до тех пор, пока нос не покраснеет и не распухнет, а глаза не застелет солёный туман. Вместо этого она поднялась, отряхнула платье от мелких травинок и сказала:       — Вам следует принять ванну и сменить одежду, принцесса. Никто не должен увидеть вас в таком наряде.       Она набрала полную ванну прохладной прозрачной воды, насыпала туда лепестков лаванды и веточки руты и помогла Серенити стянуть с себя испачканное крестьянское платье.       — Там так красиво, правда? — произнесла принцесса, пока Минория распускала её волосы и вытаскивала из них земные цветы. — Не выбрасывай их, пожалуйста. Я хочу сохранить их на память.       Минория послушно отложила ландыши, фиалки и львиный зёв в сторону и стала расчёсывать принцессе волосы, чтобы они снова засверкали жидким золотом.       — Но, когда мы отправимся туда в следующий раз, я соберу целый букет роз из королевского сада…       Гребень застыл в руках Минории. Её сковал страх, который вгрызался ей в горло, как злобный пёс.       — Мы не отправимся туда больше, — твёрдо сказала она.       Серенити резко развернулась к ней, расплескав часть воды на пол. И без того большие глаза её были испуганно раскрыты.       — Что ты такое говоришь, Минория?! Разве тебе там не понравилось?       — Я не видела планеты, подобной Терре, — согласилась она, — но я ещё не видела и планеты опаснее. Никто из людей Луны не должен находиться там без должной охраны. И для своей безопасности, и для безопасности Терры.       Серенити явно не слышала те доводы, которые Минория пыталась до неё донести. Она по-прежнему смотрела на неё своими испуганными глазами и слегка покачивала головой, как будто не могла поверить в то, что ей говорили.       Минория бросила тщетные попытки убедить её и оставила принцессу глубоко расстроенной, унося с собой камни, способные переместить на Терру, и глубокий страх перед путешествиями, который зародил в ней сегодняшний день. Больше всего на свете она хотела вернуться в свои покои, лечь в постель и заснуть до самого утра крепким, беспробудным сном без сновидений.       Однако, как только она закрыла дверь покоев, из теней в углу образовалась высокая гибкая фигура темноволосой женщины.       — Леди Минория, — произнесла она мелодичным, с детства знакомым голосом.       — Пейто!       Минория прислонилось спиной к двери и спрятала руки в шёлк платья, чтобы женщина не заметила порезов на её ладонях. Леди Пейто из дома Золотого Яблока была правой рукой королевы Афродиты и помогала ей во всём. Она занималась воспитанием маленькой Минории, была первой, кто показал ей подземные города её родины и волшебные сады с золотыми яблоками, которые славились на весь Альянс. Тонкая и темноволосая, со смуглой кожей и невыразительным лицом, она походила одновременно на меркурианку и на потомка древних плутонианцев, держалась холодно и отстранённо, но всегда давала дельные советы и умела успокоить расстроенную принцессу Венеры.       Сейчас она прибыла на Луну не одна — за её плечом маячила фигура одного из солдат венерианской армии, красивого молодого человека со светлым золотом волос, тонкими, изысканными чертами лица и светлыми мягкими глазами. Внешность, типичная для любого ребёнка Венеры, благородного или нет. Солдат смотрел на Минорию с преданным обожанием, словно на богиню, но сегодня она не расположена была расточать улыбки подданным, а потому лишь устало скользнула по нему взглядом.       — Тебя прислала мама? — спросила Минория, осторожно продвигаясь вглубь комнаты, стараясь держаться теней.       Пейто покачала головой.       — Афродита не знает, что я здесь. Я прибыла сюда по собственному желанию и против её воли.       — Для чего?       — Чтобы сообщить тебе грустные новости, дитя. Новости, которые твоя мать скрывает от тебя.       К страху в горле Минории присоединился ещё и щекочущий страх на кончиках пальцев, и она взмолилась о том, чтобы этот день как можно скорее кончился. Чтобы Пейто и этот странный солдат ушли, оставили её в одиночестве и позволили забыть обо всём, что произошло.       — Какие новости? — сдавленно прошептала Минория.       В голове у неё тут же промелькнули самые страшные варианты: что-то плохое случилось с мамой, или об их путешествии на Терру узнали…       Но реальность в который раз за день сумела её удивить.       — Яблоневые сады Венеры гибнут, — прозвучал в темноте строгий голос Пейто, — а подземные города заполняются ядовитым газом.