Снежный Апокалипсис

После завтрака Кроули ловко подхватил обе кружки со стола и снова направился к раковине. Своё временное пребывание здесь необходимо было искупить хотя бы прилежным поведением, наверное? В смысле, приличным в английском обществе. На самом деле Энтони ненавидел заниматься домашними делами. В его полупустой большой квартире постель могла простаивать незаправленной неделями, а одна несчастная кружка месяцами ждать своего часа. У него были работа и любимые растения, за которыми он ухаживал почти всё свободное время. А остальное, ну... Тратил на сон. Неважно. Честно говоря... Кроули покосился на Азирафаэля, который тоже встал из-за стола убирать печенье. Честно говоря, вести себя прилично хотелось в последнюю очередь. Мужчину сжигало желание узнать о своём случайном знакомом как можно больше, переходя все границы дозволенного. Но Азирафаэль был вправе спокойно выгнать его вон, замерзать в сугробе, или ещё хуже – обидеться и не разговаривать с ним до самого окончания праздников. Или метели. Этот ангел определённо выглядел так, словно он действительно может по-детски надуться на него, как мышь на крупу. Чего стоили только очаровательно поджатые губки, когда Азирафаэль попросил его не материться! Пожалуй, этот ангелочек был бы прекрасен и в гневе, как праведный небесный воин или типа того... Кружка едва не выскользнула из мыльных от пены рук, и Кроули чертыхнулся. В животе на короткий миг ёкнуло, словно за секунду до звона разбитой посуды в ушах. – Всё в порядке? – тут же раздался мелодичный голос за спиной. – В полном, – кивнул Энтони, борясь с желанием направить струю холодной воды из-под крана на свой живот. Там разбухало почти обжигающее тепло. Успокойся, мать твою. Ещё и "ангел"! Кроули совершенно перестал следить за языком. А всё этот мужчина с его просто нереальной задницей. Энтони Кроули никогда не был сторонником телячьих нежностей, но это не его вина, что мистер-блять-Фелл буквально напрашивался на медово-приторную чепуху своим круглым личиком и хлопающими ресничками! Такой верёвки будет вить и глазом не моргнёт. И не поймёшь, специально он или нет. Было что-то безумно приятное в том, что он сейчас домывал кружку Азирафаэля. И да, похоже, удар о приборную панель башкой был слишком сильным. Его уже можно оформлять в клинику, раз ему вдруг нравится мыть посуду. – Спасибо, Кроули, – радостно улыбнулся ему хозяин дома, подавая полотенце. Энтони на несколько секунд выпал из реальности. Пожалуй, сейчас он психанул бы и вылизал весь дом. До блеска. – Пожалуйста, – проворчал он, стараясь унять радостно визжащее сердце. Не слишком ли ты рано, Дьявол тебя побери? – Считай, что это временная плата за забор. И за ночлег. И за еду... Н-да, похоже, полы всё-таки придётся помыть. За сарказмом Кроули прятал своё невероятное смущение. Этот добрейшей души человек терпел его хмурый вид, то, что он не может заплатить, что ест его еду и всё такое... Многие думали, что Энтони незнакомо чувство стыда, но это было не так. И его совесть болезненно лупила кулаками, когда, окончательно проснувшись, он понял, что Азирафаэлю пришлось его даже будить. И спрятал пламенеющее цветом волос лицо в подрагивающие ладони. – Ну, если ты настаиваешь, – хихикнул ангел. Он действительно был ангелом. Кроули никогда не встречал таких людей. Настолько добрым и отзывчивым, что помог ему в такую вьюгу, приютил, так ещё и подхватывает его шутки... Будто они – такие разные на вид! – внутри были очень похожи. Кажется, Энтони снова забылся и внаглую пялился на Фелла, потому что он вспыхнул прелестным маковым цветом, как рождественские свечи, и торопливо отвернулся. От того покраснел и сам Кроули. От стыда можно было уже вибрировать, как электробритва, или что-то поизвращённее. "Два взрослых мужика, – мысленно простонал он, – а топчемся, как малолетки!" А может, Азирафаэль просто такой стеснительный. И Энтони ему совсем не нравится. А может, это вопрос времени? Подавив в себе сильное желание убиться о холодильник, Кроули как можно небрежнее опёрся рукой о кухонный гарнитур и хмыкнул: – Может, и настаиваю. Мне уже сто лет никто не готовил завтраки, ещё и такие чудные. Фелл польщённо взглянул на него. Его пухлые щёчки выделились ещё больше, когда он с удовольствием улыбнулся, и да, Энтони едва по губам себя не шлёпнул, чтобы не кинуться его целовать. – Спасибо, Кроули. В свою очередь могу сказать, что я долгое время ни с кем не завтракал, так что у нас один-один. Они обменялись этим странным понимающим взглядом, словно уже тысячу лет были знакомы. От этого в животе Энтони волнительно переворачивалось, как в тот день, когда он впервые сел за руль, а этот момент был одним из самых счастливых в его мрачноватой жизни. Кроули нервно сглотнул, когда Азирафаэль отвёл взгляд и направился к выходу из кухни. Вообще-то, он не планировал тут задерживаться... Но невероятная сила тянула его обратно, хватая за руки, рубашку, за всё, до чего могла дотянуться. Словно по вьюжным снегам путешествовали лесные или полевые духи, танцуя и играясь друг с другом, и касались призрачными холодными ладонями самого сердца. И невозможно было противостоять волшебной ворожбе; Кроули невольно подался за мужчиной следом, отчаянно желая, чтобы буря не утихала. И пусть снегоуборочные машины из города застрянут где-нибудь, увязнут, и у них будет больше времени. Сейчас его казалось катастрофически мало, до сдавливания лёгких мало. Он будто слышал тонкий капельный смех в воющем ветре за пределами тёплого надёжного дома. На пороге Азирафаэль резко остановился, оборачиваясь, и задумавшийся Энтони едва не врезался в него. Но огромным усилием воли заставил себя сохранить равновесие. Хотя страшно хотелось притереться бы поближе, почувствовать притягательную мягкость форм, даже внешне прекрасную, но об этом вчера надо было думать, когда он задубел под ветром и снегом, ослиная его голова... Фелл неуверенно приподнял светлые брови. – Не знаю, будет ли это выглядеть приемлемо с моей стороны, но... Кажется, у тебя с собой нет запасной одежды? "Я мог бы снять её вообще," – моментально бегущей строкой пронеслось в голове Энтони. Он взял себя в руки, пока кровь не прилила к щекам и... Другим местам. Азирафаэль выжидающе, но терпеливо смотрел на него, хлопая пушистыми ресницами, и Кроули пообещал себе укорить себя позже. – Я просто возвращался домой с работы, ничего с собой не брал, – сказал он. – Да и когда врезался, мало что соображал. Даже ноутбук с собой не прихватил... Фелл кивнул и решительно двинулся по коридору, и Энтони инстинктивно пошёл за ним. Смотреть на маячившую впереди спину в светлом свитере было намного приятнее, чем винить себя за подростковую перевозбудимость. – Боже, я ведь не спросил. Как твоя голова? – взволнованно обернулся Азирафаэль через плечо. Они поднялись по лестнице на второй этаж, вслушиваясь в тихий скрип деревянных ступенек, и Кроули сначала даже не обработал вопрос в мыслях. Все его ресурсы были брошены на то, чтобы вдоволь рассмотреть покачивавшуюся из стороны в сторону округлую задницу мужчины. Ему, блять, надо было собраться в самом СРОЧНОМ порядке. Этот ангел отнёсся к нему, как к хорошему другу, несмотря на то, что они ни черта друг о друге не знают, и Энтони буквально пользовался его гостеприимством, и добротой, и какой-то... Заботой... Может, у самого Азирафаэля тоже не всё с головой в порядке? Потому что ну нельзя так хорошо и доверчиво относиться к незнакомцу. У Кроули даже в груди сжалось, стоило ему подумать, что на его месте мог оказаться какой-нибудь настоящий мудак. Что бы тогда было? Нет, об этом даже думать нельзя. И так помрачнело всё внутри от этих мыслей, словно свинцовый туман заполонил цветущую долину, что даже шикарную задничку впереди уже не хотелось рассматривать. Вместо этого Энтони уверенно перевёл взгляд выше и наткнулся на аккуратный профиль с дивным носиком и широкой шеей. Азирафаэль смотрел на него, совсем чуточку нетерпеливо сияя сероватыми глазами, и Кроули только потом понял, что они уже остановились у какой-то комнаты. И ему задали вопрос ещё, наверное, с полминуты назад. – Кроули? – повторил Фелл. – У тебя больше не болела голова? – Н-нет, – прохрипел Кроули и тут же прочистил горло, прижав к губам стиснутый кулак. – Нет. Спасибо. – Не за что, – хмыкнул Азирафаэль, и это вышло у него так естественно, что Энтони позабыл, что хотел ответить. Может, игриво съязвить. А может, признаться, что он никогда не видел у человека настолько красивых и чистых глаз. Хотя второе, пожалуй, сказать будет намного сложнее первого. Но очень хотелось. И как же повезло, Дьявол его раздери, что тут застрял именно Кроули. А не липкая тень из его неожиданных страхов за мужчину, так похожего на ангела. Звучало странно, но Энтони почувствовал некоторую ответственность за Азирафаэля Фелла. И это причудливо переплеталось с желанием знать как можно больше, почаще вызывать тёплую улыбку розоватых губ, чтобы тайком любоваться и думать, с чего бы вдруг внутри всё так размякает, когда он смотрит на это круглое, полное радости и жизни лицо. У него самого лицо было острое, саркастично усмехающееся или угрюмое; они казались разными настолько, что даже было смешно. "Эй, если кто-нибудь там слышит... Может, вьюга побуянит ещё несколько дней? Чем больше, тем лучше?" Да, это было нагло и эгоистично – жить, можно сказать, за чужой счёт, пусть и несколько дней: Кроули слыл большим нелюбителем принимать помощь. Но с деньгами у него проблем не было, и он готов был возместить все затраты в любой момент, нужно было лишь вернуться в Лондон; просто сейчас словно очнулась от долгого, казалось бы, беспробудного сна та часть его души, что он отчаянно закрывал под семью замками, та часть, отчаянно желавшая тепла и любви, то, что в себе Кроули отрицал едва не всю сознательную жизнь. Не то чтобы он слушал, что говорит безликое общество, но желать любви казалось ему постыдным. Сейчас, за пределами сумрачного деловитого Лондона, Энтони не в силах был противиться этому. Вокруг бушевала пурга, укутывая их снегом, словно одеялом, отделяя от внешнего мира хотя бы на сутки, но этих жалких суток Кроули ужасно не хватало, и он лихорадочно придумывал предлог, чтобы задержаться подольше. Фелл толкнул дверь в комнату, пока Кроули стоял, окружённый своими мыслями, как копьями врагов, и направился в дальний угол. – У нас, очевидно, не совпадёт размер, но это хотя бы что-то. Не побрезгуешь? В этот раз Энтони не имел права тормозить. Не дай Сатана Азирафаэль решит, что он совсем тупой, и не станет к нему присматриваться. Может, он вообще по женщинам и только, но Кроули не оставлял надежды. Он всегда отличался упёртостью. Не оставлять же здесь эту красоту, когда она всё время в паре жалких метров от тебя? – Нет, – неловко махнул он рукой. – Конечно, нет. Тебе самому-то не жалко? Азирафаэль обернулся на него через плечо. Взгляд у него был такой, словно Кроули вдруг заявил, что земля всё-таки плоская. И ему стало так смешно и одновременно тепло от вида чуточку сердито поджатых губ и нахмуренных бровей, что он прыснул в кулак. – Я оставлю этот вопрос без ответа, – недовольно протянул Фелл, выверяя подчёркнуто вежливый тон. Был недоволен, сразу заметно, но ни на секунду не забывал, что Кроули – его гость, пусть и вынужденный. Этот мужчина был настолько... Британцем, но вместе с этим было в нём что-то очаровательно бунтарское и живое, разительно отличавшееся от масок хладнокровия, на которые Энтони насмотрелся в городе, и он всё больше укреплялся в своих мыслях, словно тяжеленный якорь со скрипом цепи медленно опускался под воду, приближаясь ко дну. – Ну и пожалуйста, – фыркнул Кроули, прислонившись к косяку двери и скрестив ноги. Не выдержав, он с любопытством заглянул в комнату, с каждой секундой чувствуя себя всё свободнее (читай: наглее). – Твоя спальня? – ляпнул он, не подумав. И едва не покраснел; сердце волнительно бултыхнулось в груди. Дьявол. Азирафаэль снова посмотрел на него, закрывая дверцы шкафа, и в смущении отвёл взгляд на пару мгновений. – Да, – нехотя сказал он, поправляя аккуратно сложенную одежду в руках. – Похоже, ты... Он резко запнулся и не договорил. Только подал ему какие-то вещи. Кроули взял их, не сводя взгляда с лица ангела. Уж шмотки интересовали его сейчас в последнюю очередь. – Что я? – Не важно, – вздохнул Азирафаэль, направляясь уже в коридор. – Я не должен такого говорить. – Ну нет, – чуть громче, чем было нужно, воскликнул Энтони. – Теперь договаривай, мне же интересно. Фелл нерешительно поднял на него взгляд, и Кроули буквально почувствовал, что хозяин дома мягок не только снаружи. По светлым лукавым глазам было видно, что он и сам едва удерживается, хочет сказать, и только воспитанность не отпускает из своих сильных рук. – Я очень любопытный, – добавил Кроули. Что ж, он надеялся, что немного успокоился после завтрака, но сейчас внутри всё пылало, как священный огонь, и чем дольше он находился рядом с Азирафаэлем, тем больше ему хотелось. Всего. Чёрт, это было всепоглощающе, как лесной пожар, и каждая новая секунда в нём была сухостоем. Фелл неловко кашлянул. – Не то чтобы я был оскорблён или так уж сильно недоволен, но тебе точно не мешало бы ознакомиться с правилами этикета. Энтони едва не рассмеялся весело. Если это и могло его задеть, то уж не вкупе с этим странным кошачье-игривым взглядом, которым смотрел на него Азирафаэль. Кроули театральным жестом прижал к груди одежду, ещё больше отставив бедро, как плохой пикапер из американской комедии. – Прошу прощения, мистер Фелл. У меня не очень большой опыт нахождения в гостях, я бы сказал, настолько небольшой, что отсутствует. Но я впредь буду осторожнее и постараюсь... Не покушаться на вашу спальню. Занавес. "Как ты мог так проебаться, Кроули, твою мать?" – уныло проскочило у него в мыслях, но большим усилием воли мужчина сохранил спокойное выражение лица. И даже полуусмешку. Вопреки его опасениям, от которых немного даже закружилась голова, Азирафаэль не обиделся. Может, он и правда был ангелом. В любом случае Фелл как-то странно повёл плечом, ярко-солнечно улыбнулся, бросил на него быстрый взгляд, от которого Кроули пробрало сладкими мурашками до самых костей, и скоро удалился, оставив Энтони торчать на пороге его спальни. Его лёгкие шаги удалялись по коридору. Если бы кто-нибудь попросил Кроули описать, что он чувствовал в тот момент, то он сосредоточенно перебрал бы все свои научные знания и выдал что-то вроде "коллапс". Внутри что-то схлопнулось, или взорвалось на небольшой радиус, или треснуло, как земля, из которой горячей струёй повалил пар... Лицу стало жарко. Энтони провёл рукой по шее, пытаясь успокоиться и вытряхнуть из головы всё пока лишнее. "Ещё одна такая выходка, ангел, – подумал он, уставившись невидящим взглядом в комнату, – и я трахну тебя на твоей кровати, Сатаной клянусь." – Ты можешь переодеться, где тебе будет удобно, – раздался мелодичный и естественный голос Азирафаэля. Он звучал так небрежно, словно ничего и не произошло сейчас, между ними, такого, что магнитная стружка летела. Кроули, определённо, нравилась эта игра. Он не может быть тут единственным, кто чувствует эту бешеную карусель внутри, да? Будто на кошку намотали переливающихся гирлянд, и теперь она радужным вихрем носится по дому... – Благодарю, – крикнул в ответ Энтони, оглядываясь по сторонам. – Не будешь подсматривать? Чёрт его знает, что с ним творилось. Кроули раньше встречал грубый флирт и... Не более. Все эти пристальные взгляды, словно говорящие "отхапаю тебя на эту ночь", пошлые касания руками и прочее. Всё это было как-то фальшиво и слишком глянцево. Он сам когда-то увлекался такими короткими связями, но ему просто нравилось видеть, как люди теряют голову, а физическое удовольствие идёт в комплекте. Потом Кроули стал чувствовать себя... Не в своей тарелке. Всё это было слишком открыто и бесстыдно, слишком напоказ. Если он не слетел с катушек и ответный интерес Азирафаэля ему не чудится, и его лукавые взгляды и хитрые улыбки – не часть небольшого сотряса, то здесь всё было настолько разительно иначе, что у Энтони перехватывало дыхание. Фелл был окутан лёгким ароматом тайны, чем-то лавандовым или напоминающим запах старых книг, и Кроули невольно тянулся за этим всем своим существом, горя желанием поддержать любую его игру. – Кроули, – предупреждающе протянул голос откуда-то снизу. Мужчина не сдержал широкой радостной ухмылки. Внутри словно завывал так ненавистный ему весёленький рождественский хор. Энтони осторожно прикрыл дверь спальни, стараясь вести себя как можно воспитаннее. И так наломал уже дров достаточно. Судя по этой улыбке, которой одарил его Фелл перед тем, как уйти куда-то вниз, ангел не больно то и возражал, но чёрт его знает, что творится в этой белокурой голове! Пока Кроули аккуратно складывал свою одежду на примеченный им стул, ёжась от холода, в голове у него мелькала стойкая ассоциация с овечками на зелёном лугу. Азирафаэль дал ему тёмно-синюю толстовку и домашние штаны из приятной мягкой ткани. Они едва пахли стиральным порошком; Энтони почти не носил такую... Удобную одежду. Невольно обхватив себя за плечи, он почувствовал себя так, словно змея свернулась клубочком на нагретом солнцем камне. Штаны оказались ему коротковаты, обнажая худые щиколотки, и он немного поёжился, натягивая длинные носки. Толстовка почти оказалась как раз, приятно скользила по обнажённой коже, и Кроули, сложив одежду, позволил себе оглядеться с лишнюю минутку. Здесь было... Много вещей. И предметов. Наверное, так и выглядели старенькие английские дома в тех древних рождественских фильмах. Словно вот-вот откуда-нибудь выбежит радостно тявкающая собака или, не дай Сатана, раздастся детский смех. Он чувствовал себя лишним здесь. Поёжившись снова, но уже не от холода, Кроули вышел из комнаты. Теперь, пока он находился в одежде Фелла, смущение немного вернулось, и он нерешительно спустился в гостиную в поисках Азирафаэля. Тот копался в каком-то шкафу. Обернувшись, он снова улыбнулся так, что Энтони мысленно дал себе оплеуху: – Подошло? – Ну, мои ноги длиннее твоих, – весело фыркнул Кроули. И едва не прикусил язык. Он же не обидится? Фелл недовольно поджал губы, чуть сморщив прелестный носик, но долго дуться не стал, снова перебирая что-то шуршащее. – Ну, я не сказал, что лучше, – торопливо добавил Энтони и сам не понял, к чему. Разговор уходил в извилистые дебри, и Азирафаэль, бросив на него мудрый (и уже чуточку уставший) взгляд, вежливо произнёс: – Обязательно спрашивай меня, если что-нибудь понадобится. Кроули отрывисто кивнул, и ангел вновь отвернулся к шкафу. К сожалению, искомое находилось на средних полках, и Феллу не нужно было наклоняться. Расстроенный этим фактом Энтони повернулся к выходу из гостиной и, скользнув напоследок хищным взором по обтянутой брючками заднице, удалился. Он не до конца был уверен, можно ли ему просто разгуливать по дому. И разговор у них как-то пока... Не очень клеился. Похоже, предстояло разбить довольно толстый слой льда, но кто ж не без этого? Кроули и сам ощущал себя не в своей тарелке. Он впервые встретил настолько бескорыстного человека, впервые так быстро начал испытывать к нему сильные эмоции, впервые попал в такой... Уютный дом. В голове промелькнуло, что неплохо бы сделать Азирафаэлю такой комплимент. Ему должно понравиться? Не выпаливать же напрямую "Слушай, у тебя самая шикарная задница из всех, которые я видел в своей жизни, а ещё я безумно хочу узнать всё о твоей жизни и что ты вообще любишь, а ещё мне очень хотелось бы закинуть твои ноги на свои плечи, но мы можем начать с поцелуев, потому что ты такой мягкий и светлый, что я мог бы просто часами обнимать и целовать тебя, не пытаясь подкатить к тебе яйца". Дурдом. Тем не менее его мысли, даже если он пытался переключиться на что-то другое, неизменно возвращались к Азирафаэлю Феллу. Кроули прошёл по коридору к входной двери и, неожиданно резко вспомнив о своём кошмарном вчерашнем ударе, открыл жалюзи. Сердце его отозвалось болезненным всхлипом: из-за огромных белоснежных сугробов, настолько ярких, что резало глаза, его крошки уже не было видно. Наличие страховки тоже не утешало опечаленного "отца", и Энтони, очень тяжело вздохнув, опустил тканевые полосочки обратно. Жалюзи отозвались скрипом, точь-в-точь схожим с его внутренним смятением. Ветер издевательски завывал за окном. Нет худа без добра, да?... Раньше Кроули презрительно морщился на подобные жалкие попытки оптимистов улучшить видение мира, но сейчас вдруг крепко задумался. Его ласточка мёрзнет сейчас под тоннами снега, изрядно покоцанная чёртовым забором и сугробом заодно, но он зависает в одном доме с настоящим ангелом, поэтому... Не всё было так плохо. Чем это должно было закончиться? Энтони развернулся и зашагал обратно в гостиную, сунув руки в карманы домашних штанов. Выглядело так, словно он тоже живёт здесь. Домик был миленький, но, на его взгляд, слишком много ненужных сантиментальных вещиц. Но об этом, похоже, говорить не стоит: Азирафаэль казался довольно обидчивым. Если уж он хочет приблизиться к нему на опасное расстояние, а не кружить вокруг всю бурю, как густое полотно снега за окном, Кроули нужно постараться подбирать выражения. Азирафаэль уже сидел в кресле, перебирая что-то в вытащенной им коробке. Он тут же поднял взгляд на вошедшего, и его круглощёкое лицо было таким открытым и милым, что Энтони тихонько вздохнул. – Эм, – протянул он, почёсывая в рыжей макушке. – У тебя случайно нет вай-фая? – О, боюсь, что нет, – очаровательно улыбнулся Азирафаэль, виновато изогнув брови. – Здесь нет интернета. Кроули бессовестно засмотрется на изгиб этих чудесных губ, и его нельзя винить, окей? Дьявол, и этот ангелочек всё время тут жил, а Энтони часто проезжал мимо и даже не знал об этом? Сейчас это казалось просто непростительным, и бешено стучащее сердце Кроули (в голове испуганным кроликом мелькнул ещё один эпитет, но мужчина панически дал ему пинка) ему поддакивало. А потом до него дошло. – Ч-что?! – воскликнул Энтони так громко, что Фелл вздрогнул. – Извини, я имею в виду... Чего-чего? Тут нет интернета? Азирафаэль медленно моргнул, ещё держа руки в небольшой картонной коробке. – Да, – спокойно подтвердил он. – Меня нет в социальных сетях, а вся нужная информация хранится у меня на бумаге. А прогноз погоды передают по радио... Так, окей. Кроули понадобилось сделать длинный выдох, чтобы хоть как-то унять неумолимо растущий интерес к этому мужчине. У кого в современном Лондоне, даже за городом, нет хотя бы чего-нибудь, связанного с интернетом? Похоже, у этого ангела. Вот ж блять. – И тут нет ноутбука или компа? Азирафаэль покачал головой. – Ты как бы в курсе, что на дворе двадцать первый век, да? – вздохнул Кроули, потирая виски. Его спаситель премило закатил глаза и поднял с подлокотника кресла очки с круглыми стёклами. Он выглядел в них чуточку старше, но не менее очаровательно, и Энтони побрёл к дивану, усаживаясь напротив. Тем не менее, разваливаться, как у себя дома, он не стал. – Чем же ты занимаешься целыми днями? – выпалил он. Красивое пухленькое лицо приняло горделивое выражение, и Кроули снова проняло по-настоящему. – Читаю книги, мой дорогой. "Мой дорогой" отдалось где-то внутри сладким яблочным желе, и Энтони нервно сглотнул. Буран угрожающе танцевал за окнами, а их здесь было только двое, и связь с внешним миром, как оказалось, была почти полностью утеряна. Он не думал об этом прямо, но бессознательно ощущал, и это придавало ему всё больше смелости. Кроули даже не заметил, как свободно откинулся на спинку дивана, вытянув ноги, но напряг колени, чтобы те невольно не разъехались. Срываться с места в карьер тоже не хотелось, хотя... Не после его фразочек такое говорить, но... Но Энтони Кроули отчаянно хотелось сделать всё абсолютно по-новому. – Читаешь, – кивнул он, сцепив пальцы рук в замок на коленях. Азирафаэль легко улыбнулся, и нарастающее было между ними напряжение снова исчезло, как костровой дымок. – Подожди, а по работе ты как связываешься... С начальством? – Я сам владелец книжного, – пожал плечами Фелл. Видно было, что он всё ещё отвечал сдержанно, очень внимательно изучая гостя глазами, но на глубине светлых очей – заметно было даже под стёклами очков – сверкали любопытные золотые блёстки, как у новогодней мишуры. И, как бы Азирафаэль не старался сохранить спокойное выражение лица, его губы бессознательно растягивались в улыбке, когда он смотрел на Энтони. Волнующемуся Кроули это было незаметно. До поры, до времени... Он вскинул брови и присвистнул. – Ого. Тогда понятно. Свободный график, да? – Не совсем, – как можно небрежнее ответил Азирафаэль, стараясь скрыть трепетную дрожь в голосе. Он поглядывал то на Энтони, то в сторону, стараясь не выдавать почти болезненного интереса, но коробка осталась полностью забыта. Оба мужчины этого не заметили. – И ты таскаешься каждый день за город домой? – с искренним интересом спросил Кроули. – У тебя же нет своей машины? Хотя я летел с такой скоростью, что мог бы её не заметить... – Нет, машины у меня нет, и прав тоже, – охотно ответил Азирафаэль. Он открывался всё больше и больше, а толстый слой льда превращался в похрустывающую поверхность весенних луж. Бесповоротно, как смена времён года. – Я приезжаю сюда только на выходные, на автобусе. В течение рабочей недели я сплю на втором этаже магазина. Энтони поджал губы. Его обуревали настолько странные эмоции, что он забыл обо всём, кроме ангела напротив. – Разве там достаточно места? – пробормотал он. У него хотя бы была своя квартира, в которую можно возвращаться каждый вечер. Несмотря на то, что Кроули никогда не заботился о дурацком уюте, ему там было спокойно и надёжно. Но спать практически на работе... Азирафаэль грустно улыбнулся, снимая очки и опуская сияющий взгляд, и у Энтони заныло сердце. – Не очень. Но не думаю, что тебе это интересно... – Интересно, – торопливо перебил его Кроули, наклоняясь вперёд. Кажется, в его глазах и лице была настолько... Яркая правда, что Фелл почти сразу ему поверил. Не до конца, скорее всего, но Энтони расслабил напряжённые плечи, когда мужчина продолжил говорить: – Ну, у меня нет другого выхода. Я мог бы купить квартиру в Лондоне, но я слишком люблю этот дом, чтобы продавать его. Больше мне негде жить, а работаю я в городе, и... У меня никого нет, кто был бы против такого образа жизни. Азирафаэль чуть залился румянцем, неловко, но искренне улыбаясь, и Кроули судорожно вздохнул. Окей. Он не сказал "у меня нет девушки". Может, у него даже есть реальный шанс. – Тут здорово, – выпалил Кроули. Хотелось расположить прекрасного ангела к себе, и как можно скорее, чтобы узнать как можно больше. Теперь он действительно знал больше, и это пьянило удовольствием, как прекрасное выдержанное вино. – Только очень много всяких вещей. Ну типа уютных. Фелл аристократически выгнул бровь. – Сентиментализм, – выдал Энтони, кивнув сам себе. "Стоп, что я только что ляпнул?" Азирафаэль захихикал, прикрыв улыбающийся рот рукой, и это было так прелестно, что Кроули моментально забыл о том, что только что лоханулся перед главным объектом своего интереса. – Я люблю, когда уютно, – спокойно сказал Азирафаэль. – В такой дом хочется возвращаться. Энтони тихонько фыркнул, чтобы не перегнуть палку с комплиментами. Ну, честно говоря, он собирался быть откровенным. Сейчас всё было по-новому. И такого он никогда не испытывал. А других людей здесь не было, нет и не будет, вокруг беспросветная вьюга, и над Кроули некому смеяться. И ему хотелось открыться. – По мне так фигня полная, – честно сказал Энтони. Фелл невольно распахнул глаза шире от удивления, и Кроули продолжил: – Ну, мне важна практичность. Чтобы всё было на своих местах и ничего лишнего. – Что ж, у нас разные вкусы, – кивнул Азирафаэль, снова делая вид, что копается в коробке. – Но тут удобный диван и есть кофе. Так что твой дом мне нравится. – Ох, я так рад, что вам понравилось, мистер Кроули. Благодарю вас за столь высокую оценку. – Да не за что. Без проблем. Они снова посмотрели друг на друга и невольно рассмеялись. Может, от того, что он так перенервничал, у Кроули уже начались галлюцинации, но ему показалось, что в воздухе он слышит тончайший звон колокольчиков. Такие бубенцы обычно звенели в оленьих упряжках, на которых пресловутый Отец Рождества доставлял детям подарки. Энтони слегка поморщился, вопрошая себя, почему ему в голову пришла именно такая ассоциация, но после такого обмена любезностями они вздохнули ещё свободнее. – Ты можешь брать книги в любое время, если хочешь, – спохватился Азирафаэль, захлопав ресницами, как взволнованная барышня. – К сожалению, мне больше нечего тебе предложить... "Я мог бы усадить тебя к себе на колени и расцеловать с головы до ног." Кроули закинул ногу на ногу, закинув руку на спинку дивана, и вслух поинтересовался: – Тебе не надоедает читать целыми днями? Он хотел было прибавить "ангел", но вовремя заткнулся. Хотя очень хотелось. Фелл подтвердил это в следующее же мгновение, улыбнувшись так красиво, что у Энтони перехватило дыхание. В такие моменты у Азирафаэля будто белоснежные крылья за спиной распахивались, а в комнате становилось светлее. – Конечно, нет. Я очень люблю литературу. Но я непременно подготовился бы лучше, если бы... Ждал гостей, – сконфуженно заметил он, почёсывая кончик носа. – Так что могу предложить только кроссворды, если они у меня оставались. Кроули невольно надул щёки, совсем как ребёнок, и Азирафаэль снова громко хихикнул, не сводя с него глаз. Ради такого Энтони мог бы вскочить сейчас на каминную полку или дико станцевать на руках, дрыгая ногами в воздухе, как шандарахнутая змея. – Я не такой интеллектуал, как ты, – фыркнул Кроули, скрестив руки на груди. – Чем же ты занимаешься в свободное время? – как бы невзначай спросил Фелл. Он снова нацепил на нос очки, изучая какие-то карточки в коробке, но Кроули не особо интересовал всякий хлам. Небось какие-нибудь воспоминания или чего ещё там бывает. Энтони призадумался. – Сплю, – наконец выдал он. "Мы же собираемся быть честными, да? Даже если после нашей никому не нужной честности у тебя навсегда пропадёт шанс остаться с этим ангельским милашкой?" Кроули отмахнулся от своих мыслей и наперекор себе продолжил: – Смотрю фильмы или просто зависаю в интернете. Копаюсь в своей детке. Теперь будет ещё больше работы... – Не густо, – кивнул Азирафаэль. – Ну да. Хозяин дома снова оторвался от коробки, глядя в коридор, в сторону закрытого жалюзи большого окна. Энтони жадно изучал его профиль взглядом, чувствуя, как внутри всё трепещет: Дьявол под ними, они действительно разговаривали. Узнавали друг о друге больше. И он уже сумел вызвать его улыбку и смех, и они оказались такими прекрасными, что это вызывало моментальное привыкание. Кроули заёрзал на месте, лихорадочно соображая, что делать дальше. Даже в висках неприятно потянуло от напряжения. – Мы могли бы, конечно, пробиться к твоей машине, – тихо и неуверенно начал Азирафаэль, – но не думаю, что это безопасно... Кроули залюбовался им, поэтому смысл слов сначала до него не дошёл. – Зачем? – ошалело выдохнул он. – За твоими вещами, – отозвался Фелл, переводя на мужчину ясный взгляд. Его лицо, несмотря на возраст, выглядело наивным, как у ребёнка. – Если ты брал с собой ноутбук, например. – Зачем? Прекрасные глаза посмотрели на него, как на придурка. – Чтобы ты мог посмотреть фильмы. Кроули замер. Сердце колотилось так, словно отбивало мясо к ужину. Кровь пульсировала в затылке; он сначала не поверил своим ушам. Этот человек хочет рисковать своей жизнью для того, чтобы ему не было скучно? Или он его неправильно понял? Азирафаэль был просто... Что ж, это даже в голове было тяжело озвучить. Вредные, похотливые, мечтательные, мрачные и радостные мысли – все вместе затихли, уступая место честному белоснежному безмолвию. Кроули очень глубоко вдохнул, стараясь успокоить сердце. Так и до инфаркта недалеко. – Мы не пойдём туда просто затем, чтобы я мог что-то посмотреть, – медленно и членораздельно произнёс Кроули, сам себе не веря. А потом зажал переносицу пальцами, жмурясь: – Сатана, у меня аж голова заболела. Ты нормальный вообще? Азирафаэль бесцеремонно проигнорировал его последние слова. Мужчина обеспокоенно нахмурился, порываясь встать: – Сильно заболела? Принести таблетку? "Лучше сразу листок и ручку, для завещания," – простонали его мозг, сердце и член в унисон. – Скажи честно, – начал Кроули, таинственно понижая голос. – Я врезался так сильно, что мне это всё снится? Или какие-нибудь глюки? Фелл поджал губы, от чего его щёчки округлились. Энтони молча отдался во власть этого великолепного безумия, переживая это каждой клеточкой своего тела. – О чём ты говоришь? – наконец недовольно вздохнул Азирафаэль. – Или ты всё-таки реальный? – спросил Энтони, улыбаясь, как сумасшедший. – Потому что таких людей не существует, я точно уверен. Сколько живу – ни разу не видел. Ты ведь ангел, так? Свалился откуда-нибудь с Небес? Храбрость Кроули окупилась сполна. Он понял это сразу же, когда Фелл выпрямился в кресле, округлив глаза, а его лица коснулся милейший пунцовый румянец. Дьявол, если он стесняется от таких обычных комплиментов, получается, ему никто такого не говорил? Англичане что, ослепли? Что ж, он это исправит. В отличие от придурков, встречавших Азирафаэля Фелла, у Кроули глаза на месте. – Спасибо, конечно, – пробормотал Фелл. – Но я абсолютно реален. И я человек. Он чуть-чуть заикался от волнения, старательно отводя взор от довольной кошачьей улыбки гостя, и Энтони в который раз вознёс мысленную хвалу рождественскому бурану. Теперь эта крошка от него никуда не сбежит. – Ладно, как скажешь, ангел, – нарочно сказал Кроули. – Слушай, ты меня не обманул? У тебя действительно никого нет? В этот раз Азирафаэль понял сразу. И прерывисто вздохнул от сильного смущения и тёплого удовольствия. – Я с тобой честен, – сказал он, несмело поднимая взгляд. В нём непостижимым образом уживались стеснительность и решительность настоящего искателя приключений, и Кроули был просто околдован. – Будь у меня кто-то... В романтическом плане, или даже друзья, я бы не встречал Рождество один. У Энтони тоже никого не было. И это прозвучало печальнее, чем могло бы быть. Но Азирафаэль просто не дал тяжёлому камню опуститься на его сердце: он вдруг тихо рассмеялся, заставив Кроули напрячься. – Что? – Ну вот, теперь ты знаешь, насколько я одинок. А ведь я ещё не убедился полностью, что ты не какой-нибудь маньяк или вор. Огоньки вкусно пахнущих уютом и праздником свеч снова вспыхнули в глазах ангела, и Энтони понял, что широко и открыто улыбается. Даже щёки заболели: настолько давно он так не лыбился. Так искренне и действительно желая улыбнуться, не в силах сдерживать тепло, растущее внутри. – Да не бойся ты, ничего я не украду, – хмыкнул Кроули. Сейчас или никогда. Сейчас или никогда! – Кроме, может быть, твоего сердца? Азирафаэль едва не потерял дар речи, судя по его ошарашенному лицу и приоткрытому рту, но Энтони был так доволен собой, что отступать было уже поздно. Да и не хотелось ни хрена! Поэтому он задорно подмигнул опешившему ангелу. – Понятно, почему ты предпочитаешь практичность, – фыркнул вдруг Фелл весело. Тепло просачивалось сквозь рёбра, заполняя комнату мягким шуршанием и переливающимся светом, касаясь друг друга не физически, а на совсем ином уровне: Кроули знал, что они оба это чувствуют. Почему-то знал и... Всё. Словно так захотела вся эта огромная, непостижимая Вселенная. – У тебя очень много амбиций, мой дорогой. – Не без этого, – с важным видом кивнул Кроули, не переставая улыбаться. Лёд, царивший между ними, беспомощно растворялся в этом жаре. Они оба не собирались понижать температуру. – Надеюсь, ты не выберешь воровство своим хобби на время метели, – подчёркнуто вежливо заявил Азирафаэль, отчаянно стараясь сохранить спокойное выражение лица. Пухлые щёчки его всё ещё пылали. – Воровство материальных вещей, я имею в виду. А книги ты можешь брать наверху или в комнате справа, там у меня что-то вроде библиотеки. Кроули отчего-то стало интересно действительно посмотреть на комнату. Просто посмотреть. Ангел сидел здесь, в кресле, и не собирался никуда исчезать, и был довольно реальным – и его сияющие лукавые глаза, и нежная улыбка, и бархатный весёлый голос, и он никуда от него не денется. Не теперь. Охотничьи инстинкты Энтони включились так, что до этого он даже не знал, что они есть. Поэтому Кроули потянулся, так, что толстовка чуть задралась, и вскочил с дивана, свободно виляя ногами. – А как ты поймёшь, что я ничего не украл? – сказал он вдруг, не успев сделать ни шага в сторону двери. – Обыщешь меня? – Если придётся, – невозмутимо кивнул Азирафаэль, снова перебирая какие-то бумажки из коробки. Энтони стиснул зубы, сдерживая резкий вздох: в голове тут же возникла картинка того, как ангел мог бы прижаться к нему всем телом, обводя руками его плечи, бока и бёдра, позволяя гладить себя в ответ, прижиматься теснее, дышать тяжелее и терять голову от нарастающего жара внутри... И настолько же сильно Кроули хотелось гибкой змеёй сползти сейчас на пол, рядом с креслом, положить голову на пухлые колени Азирафаэля, наслаждаясь его пальчиками в своих волосах, и слушать его размеренное дыхание, просто находясь рядом. Просто рядом. В тишине и таком умиротворении, что сердце защемило. С человеком, которого он узнал вчера. По чистой случайности. Пиздец. Блять, ему нужно хотя бы умыться и дать себе крепкого леща, иначе он с ума сойдёт. Решив это для себя, Кроули резко развернулся и зашагал было в коридор, но его остановил громкий возглас Азирафаэля. Он развернулся почти неосознанно, готовый ко всему, что ему могли сказать, отчаянно желающий находиться рядом как можно дольше, слушать и видеть... Фелл торопливо отставил коробку и вскочил с кресла, хлопнув в ладоши. Энтони весь напрягся, но лицо Азирафаэля лучилось чистой радостью, и он, ещё даже не зная, в чём дело, улыбнулся в ответ. Притяжение с каждой секундой не ослабевало, наоборот, тянуло его всё сильнее, как долбанная гравитация. – Придумал! – воскликнул Азирафаэль счастливо, и его глаза просто лучились детским восторгом. Сердце Кроули заныло от... Блять. Только не это. – Ч-что? – хрипло выдавил Кроули. Голова кружилась. – Ты точно не заскучаешь! – продолжил Фелл, аккуратно убирая свои очки в футляр и ставя его на каминную полку. Тысяча и один вариант крайне интересного времяпрепровождения проскочил у Энтони в бесстыжей вихрастой голове, но не успел он открыть рот для нервной шуточки, как всё равно сбился с мысли. Тем более что Азирафаэль торжественно объявил на всю гостиную: – Я ведь хотел начать сегодня украшать дом! Мы вместе будем готовиться к Рождеству! Забудьте. Забудьте все дебильные сентиментальные мысли, которые себе позволил Кроули. Сейчас он смотрел на сияющего ангела почти со священным ужасом. Даже сердце упало в пятки, брызнув холодком по спине. – Ты же не собираешься заставить меня... – Столько всего нужно сделать, – с энтузиазмом закивал Азирафаэль, и его перебил отчаянный крик, идущий из самой глубины его души, ненавидящей всемирный праздник: – БОЖЕ, ЗА ЧТО?!