Перекуют мечи свои на орала

      Глаз сокола никогда не промахивается.       Риза взводит курок. На всякий случай. Есть вещи, которые надо выполнять. Ты должен выбирать, иначе этот выбор сделают за тебя. Она уже давно выбрала. Все что ей остается — это делать что должно. Она абсолютно спокойна, кровь уже давно не стучит в висках. Ей не нравится убивать, но это необходимость. Она искренне надеется, что сегодня обойдется только слежкой.       Ощущение дежавю ни на секунду не покидает Ризу. Снова Ишвар. Снова она под палящим солнцем. Снова металлический корпус винтовки нагревается настолько, что почти оставляет ожоги. Ее личный ад ожил. Ее персональное пекло на бренной земле. Но это не значит, что она не может устроить личную преисподнюю другим.       Высоко в небе кричит какая-то птица. Майор Хоукай ни на секунду не позволяет себе отвлечься от прицела. Сейчас от нее зависит чья-то жизнь. Или чья-то смерть. Это закон равноценного обмена, как любят говорить, черт бы их всех побрал, алхимики. Что бы о ней не думали, ей не нравится убивать, но даже к такому однажды привыкаешь.       Она считает удары сердца, не позволяя ему сорваться в галоп. В такие моменты весь мир замирает. На долю мгновения она прикрывает глаза, не спуская цели с мушки. Она не колеблется, просто ждет. А вот цель мнется в нерешительности. Мужчина средних лет, высокий, с каштановыми волосами и светлой кожей. В простой рабочей форме. Таких аместрийцев здесь много. Такой человек легко затеряется в местных переулках.       Он не выглядит как военный, дело даже не в отсутствии формы, а в отсутствии выдержки. Мужчина слишком блеклый и дерганный. Он лишь посредник между двумя звеньями в этих чертовски запутанных хитросплетениях интриг. Она не знает, кому выгоден новый бунт в Ишваре. Это не в ее компетенции. Вопрос «зачем?» в этом плане намного проще. Власть, влияние, деньги. Люди не слишком-то меняются, не важно влияют ли на них гомункулы или нет.       Хоукай обрывает ненужную сейчас цепочку мыслей и возвращается к цели. Тот, кто сейчас находится по ту сторону прицела, один из пособников, который может вывести их на куда более крупную рыбу. Ей нужно за ним проследить, но если что-то пойдет не так, то она без колебаний пустит пулю ему прямо меж аккуратных бровей или тому, кто явится на встречу. Она будет действовать по ситуации.       Ждать приходится долго. Солнце достигает своего зенита. Количество народу на улицах и без того малочисленного города сводится к нулю. Это почти смешно, что тайная встреча пройдет настолько в открытую. Все лежит на ладони, бери и смотри, сколько влезет. Но бдят по ночам, не ожидая днем подвоха. Такой наглости не ожидают. И потому встречи посреди белого дня до данного момента так и не были замечены.       Дышать и даже просто находиться на крыше становится отчаянно тяжело. Однако майор не покинет свой пост. Еще одна причина встречи днем — слежка под палящем солнцем кажется самоубийственным делом. Цель удобно разместилась под небольшим навесом в местной книжной лавке и с «упоением» читает книгу по кулинарии. У любого, кто взялся бы постоянно следить за целью, не привлекая внимания, выбор расположения был небольшой. В движении здесь намного проще скрыться, чем в статике. Остается только один вариант — крыши. Сплошные каменные крыши под открытым палящим солнцем. В такую жару проще простого получить солнечный или тепловой удар. Это выводит из строя на некоторое время.       В наушниках, которые болтаются на шее слышится шипение, а затем раздается знакомый, почти родной голос. Этот голос имеет свойство раздражать своим методом шифровки. Впрочем, это хоть что-то, что может скрасить ее пребывание под этим чертовым светилом. Отвлечь от возможной потери концентрации. Риза одной рукой протягивает наушники на голову, прислоняя микрофон ко рту, на всякий случай: — Элизабет, надеюсь ты сегодня освободишься пораньше. Не хотелось бы, чтобы ты перегорела на работе, я все еще надеюсь увидеть тебя сегодня у меня.       И тут все приходит в действие. Цель откладывает книгу. Из-за поворота, оттуда где было слепое пятно, появляется женщина. Риза переводит прицел то на цель, то на женщину, пытаясь не упустить первого и разглядеть вторую. Черные волосы собраны в высокий пучок на самой макушке, а сама прическа закреплена множеством специфичных украшений. Идет женщина не спеша, делая маленькие шажки, будто ее ногам что-то мешает. Однако в одежде ее нет ничего примечательного, обычная роба, на подобии которой носили многие добровольцы.       Ощущение того, что она что-то упускает, заставляет окончательно перевести прицел с мужчины на незнакомку. С одной стороны, она выглядит слишком экзотично, чтобы думать, что та пытается скрыться. С другой, при большом желании та все еще может затеряться средь переулков, поскольку роба с капюшоном. Риза еще раз поправляет микрофон и говорит: — Возможно позже, милый. Ко мне прибыла подружка из Ксинга. Хочется с ней немного посекретничать о том, как она так хорошо выглядит. Я тут подумала, что девочкам будет настолько же интересно поучиться у нее манерам. Бределин точно следует попытаться исправить ее походку и перенять пару традиционных причесок. Быть может, тогда на нее начнут обращать больше внимания мужчины.       Женщина почти что подплывает к цели, а затем выполняет поклон. Риза пытается запомнить все больше мелких деталей. Мужчина немного нервно кивает, оглядываясь по сторонам. Он берет женщину под руку, и парочка неспешно идет вперед под выжигающим солнцем. В узких улочках квартала легко затеряться, спастись от жары и сбить со следа, с учетом того, что проехать машина там не может.       Ее часть работы выполнена. Она запомнила внешность и сориентировала за кем следить в дальнейшем, если ребятам ближе подобраться не удастся. Все, что ей теперь остается, — это пойти и написать отчет. Хватит на сегодня полевой работы.       Это почти смешно. Они до сих пор работают в поле. Она уже перебралась в старший офицерский состав. Остальным до повышения в звании тоже оставалось не так уж и много. Однако, доверять никому нельзя. Особенно сейчас. Люди часто уходят в тяжелое время. Или пользуются чьим-то высоким положением.       Риза возвращает предохранитель на место и начинает складывать винтовку. Все, что ей остается, — это надеяться, что Бреде или Фарману удастся подобраться ближе, для того чтобы подслушать разговор и остаться незаметными. Голова нещадно болит. Возможно у нее тепловой удар. Тошнота медленно подкатывает к горлу, но впереди еще отчет перед генерал-майором. Она снова запускает передатчик в последний раз зашифровано сообщить о себе и своем состоянии. — Здравствуй, дорогая, — мурлычет в трубку Мустанг, — Я все еще жду тебя на наш небольшой ланч. — О, не переживай, милый, я уже собираюсь. Мне осталось немного подправить макияж. Знаешь, все никак не могу угнаться за веяниями моды. Пусть девочки сами развлекают гостью. Соскучилась по тебе. — Не торопись, Элизабет, если надо — прими ванну. Я не слишком тороплю тебя, просто с нетерпением жду нашей встречи. — Заманчивая идея, возможно мне следует ей последовать. Но тогда давай наш небольшой ланч перерастет в романтический ужин. — Все что пожелаешь, дорогая. К твоему приходу я достану лучший букет.       Риза завершает связь, окончательно убирает винтовку в короб и подхватывает портативный передатчик. От нагрузки все внутри отозвалось мерзкой волной то ли слабости, то ли тошноты, то ли боли. Она совершенно точно стрясет у Роя повышение зарплаты. Или хотя бы отпуск, как эта вакханалия закончится.       Она не встает, иначе ее будет отовсюду видно. Риза скорее медленно ползет, чуть покачиваясь на локтях, подтаскивая за собой винтовку и передатчик. Периодически она оглядывается по сторонам, поскольку не забывает о безопасности. Кто сказал, что за тем, кто следит, не следят? Она ждет подвоха, а когда его не обнаруживает, спускается по пожарной лестнице. Здесь недалеко есть перевалочная квартирка. Пару часов она могла бы отлежаться там, спасаясь от палящего солнца.       Риза идет, чуть покачиваясь, закинув передатчик на спину на манер рюкзака, а короб с винтовкой держа в правой руке. Картинка перед глазами слегка смазывается. Кажется, что сама реальность плывет от жары. В больших городах в Ишваре намного душнее и жарче, чем в селах. Здесь почти нет растительности, а потому почва больше не может удерживать влагу. Женщина чувствует необходимость вздохнуть полной грудью. Легче от этого не становится. Воздух пахнет пылью, старостью и тоской. Хоукай ненавидит все три запаха, но от них никуда не сбежать. Она могла бы, но не будет.       Подняться по лестнице и открыть дверь ей кажется целым достижением. Она физически и самую малость эмоционально вымоталась на этом солнцепеке. Передатчик и винтовка ей ни капли не облегчали жизнь. Действительно, передохнуть кажется отличной идеей. Мустангу она конечно в этом не признается. Внутрь майор заходит уже на негнущихся ногах.       Квартира встречает ее прохладой и сквозняком. Толстые каменные стены не прогреваются внутри так, как снаружи. В помещении почти ничего нет, только самый минимум. Ей многое и не нужно. Здесь есть пара матрасов, сменная одежда и вода. Аптечку Риза решает оставить в покое до более сложной ситуации. Она быстро снимает нагретую солнцем одежду и, смочив в воде второй комплект, накидывает ее на тело, не застегивая. Затем она ложится на тот матрас, который находится в тени и подкладывает себе под ноги подушку. Она достаточно пробыла в Ишваре, чтобы различить у себя тепловой удар и оказать себе первую медицинскую помощь.       Ситуация почти стандартная. По крайней мере у нее есть доступ ко всему необходимому, а не как во время войны. Тогда ты либо шел своим ходом вперед, понюхав нашатыря, либо попадал в госпиталь на носилках, либо домой в цинковом гробу. Хоукай всегда обходилась первым вариантом. Она немного отлежится и все будет замечательно. Майор должна еще лично переговорить с командой и узнать, что выяснили остальные.       Она пытается о чем-то думать, не закрывать глаза и изо всех сил сопротивляться накатывающей дреме. Мысли, мало того, что ужасно вялые, так еще и не из приятных. Они у нее уже очень давно не из приятных. Риза кусает собственную ладонь, пытаясь хоть как-то взбодриться. Отвесить себе пощечину она не рискует, поскольку этим может только еще больше навредить себе.       Она устала и хочет спать, но засыпать нельзя. Если станет хуже, она этого даже не заметит. Все, что ей остается, — это смотреть в потолок, думать о том, как влажная ткань приятно холодит кожу, и мысленно составлять очередной отчет. Она устала от такой жизни. Но это не значит, что любая другая возможная судьба ее привлекала. Риза сделала свой выбор много лет назад. И менять коня на переправе она не намерена. Сколько уже с этим самым конем переправ было пройдено?       Просто… Она не мечтала быть военной, нет. Она вообще мало о чем мечтала для себя. Ей всегда хотелось каких-то простых и понятных вещей. Чтобы хорошие люди не умирали. Чтобы родители возвращались к детям. Чтобы можно было спокойно жить. Чтобы никто не вздрагивал по ночам от страшных кошмаров. Люди все еще умирают, родители уходят, а все до сих пор боятся ночей. И даже против кошмаров она оказалась бессильна.       Она заплатила за это слишком многим, но мир даже ни на секунду не изменился. Возможно он даже не заметил ее жертвы. Сколько таких как Риза должны принести себя в жертву, чтобы что-то изменилось? Когда-то она надеялась, что ее одной будет достаточно. Все, на что она теперь надеется, что она не ошиблась, когда встала по правую руку от ученика ее отца. Она на секунду опускает веки, глубоко вдыхает, а затем убеждает себя, как делала уже миллионы раз до: — Глаз сокола никогда не промахивается.       Она говорит это вслух, но все равно не верит. В этом она может убедить остальных, но не себя. В квартире пусто, но это ничего особо не меняет. Она не верит в то, что говорит. Уже давно она идет вперед не на вере, а на одном упрямстве. Ощущение тошноты отходит если не совсем, то куда-то на периферию сознания. Возможно потому, что теперь ей тошно немного по-другому, но зато теперь она снова может работать. Риза медленно садится на промокший матрас, а затем пытается привести одежду в надлежащий вид. Рубашка безнадежно измята, но под кителем скорее всего будет незаметно. Она застегивает последнюю пуговицу на горле, а затем закатывает рукава: — Твердите себе почаще, майор Хоукай, быть может тогда вы и поверите в это, — вздыхает она, принимаясь за шнуровку берцев.       Самый пик жары спал. Нужно выдвигаться. Винтовку и передатчик отсюда они заберут позже. Женщина наводит порядок, складывая одежду в пакет, который по дороге предстоит уничтожить, и, расстилая кровать, не давая ей затухнуть от излишней влаги. Быстро оглядевшись еще раз, она уверенно вышла из квартиры.       Ей нужно поспешить. Время — это тот ресурс, которого всегда не хватает. Она глубоко вдыхает грудью. Запах пыли усилился. Проклятые земли Ишвара выжидали, как охотник выжидает добычу. Полное безветрие лишь затишье. Скоро со стороны Ксеркса придет песчаная буря.       Она ни за что не откажется от своей мечты. И если для этого ей придется изжариться на чертовом солнцепеке Ишвара, то она это непременно сделает. Потому что ее мечта стоит намного больше, чем она сама. И эта мечта единственное, что осталось от настоящей Ризы Хоукай, которая верила в людей, а не стреляла в них, которая не просыпалась от ночных кошмаров, которая еще могла себе позволить промашку.