Перекуют мечи свои на орала

      На измученную жаром землю Ишвара наконец-то упал ливень. Воздух пахнет озоном и чем-то непередаваемым, но неизменно сопутствующем грозе. Несмотря на нескончаемые потоки воды, дышать становится легче. Дождь в этих землях всегда приносит благословение. Особенно это ощущается для аместрийцев, не привыкших к таким жестким условиям. — Сэр, это больше напоминает главу из дешёвых бульварных романов! — весело иронизирует Бреда, — Благородный рыцарь сначала спасает прекрасную даму из беды, а затем еще радушно предоставляет ей место в своем одиноком трехкомнатном замке.       Мустангу хочется заткнуть неуместно иронизирующего подчиненного. Однако, он себе такого позволить не может. Вся команда устала за прошедшие три недели. Почти всё их пребывание в Ишваре превратилось в гонку со временем. Они измучены точно также, как и местная земля. Возможно, Ишвар разрушает всё чего касается, выжигая солнцем и иссушая редкими дождями. Эта небольшая перепалка служит для них всех почти что дождём. Для Бреды юмор всегда служил некой отдушиной в этом мире.       В закрытую форточку стучится дождь, заставляя хоть немного отпустить напряжение последних дней. Мустангу очень хочется открыть окно настежь, но тогда их могут услышать посторонние уши. Всё, что остается, — ждать опаздывающих членов команды и перебрасываться ничего не значащими фразами. Они сидят в одной из квартир, которые команда использует для неофициальных встреч. Это относительно небольшое полуподвальное помещение с двумя дверьми с разных сторон и одним окном под самым потолком. — Ты хочешь сказать, что Стальной похож на девушку в беде? — приподнимает бровь генерал-майор.       Все присутствующие сидят за большим столом и ждут остальных членов команды то ли в напряжении, то ли в усталости. Мустанг сидит, закинув ногу на ногу, и перекидывается ироничными фразами с Бредой. Хавок молча курит, не вмешиваясь в игру в остроумии старших по званию. Все еще нет Хоукай и Фьюри. В теории сегодня должна была прибыть Мария Росс, но неизвестно, успеет ли она к собранию. — Я хочу сказать, что вы слишком часто берете на себя роль благородного рыцаря.       Мустангу почти смешно. Почти, потому что он слишком устал не то что для благородства, а просто для того чтобы смеяться. Такая усталость будто вынимает из тебя все чувства, а взамен оставляет их слабые отголоски. В одну из дверей проскальзывает Хоукай, запирая её за собой на ключ. Она обводит острым взглядом комнату, будто выискивая возможную угрозу. После она кивает присутствующим и садится по правую руку от своего начальника. Она как всегда идеально собрана: прямая осанка и прекрасно сидящая, хоть и промокшая, форма, но в ее глазах залегло всё то же изнеможение, что и у них всех. Желание не столько заснуть, сколько не просыпаться. — Я очень ценю твое мнение, но тебе-то какое дело, кто спит у меня на диване? Или сам метил на это место?       Риза не понимает в чем спор, но не спешит вмешиваться. Её вполне забавляет вид препирающихся Бреды и Мустанга. Она чертовски устала, но впервые за долгое время ей что-то кажется по-настоящему забавным. Сегодня на удивление легко дышится. Идет дождь и, остужая раскаленные пески Ишвара, он будто забирает с собой часть ужаса и беспомощности. — Да мне-то лично все равно. Ребятам, наверное, тоже. А вот народу не очень, что у будущего фюрера прекрасная леди в беде — Стальной алхимик.       Рой начинает дико кашлять, подавившись воздухом. К его большому сожалению под рукой нет ничего, что можно кинуть. Хавок с философским видом выдыхает густой дым. Его даже не одергивают за то, что он курит в помещении. Бреда расплывается в ехидной ухмылке. Пикировка фразами — это тоже в своем роде стратегическая игра, и каким бы хорошим стратегом он не являлся, ему редко удается обыграть в слова генерал-майора. Риза приподнимает бровь, совершенно не понимая, что тут происходит, но от души забавляясь. — Капитан Бреда, отставить пререкания со старшими по званию. Старший лейтенант Хавок, надеюсь приказ был понятен? — обрывает забавляющихся подчиненных Рой, поглядывая на часы, хотелось бы сегодня лечь раньше часа ночи. — Так точно, Шеф. В следующий вторник доставить Элрика в его деревню, — отзывается Жан.       Прапорщик Фьюри, на фоне почти что смеха, проскальзывает совершенно бесшумно во вторую дверь, проворачивая ключ. Он щелкает туфлями и отдает честь, бодренько рапортуя «Товарищ генерал-майор, прошу прощения за опоздание». Мустанг кивает и указывает рукой на свободный стул. Он мгновенно меняет расслабленную позу на серьезную, которая всем свои видом говорит о грядущем мозговом штурме. — Итак, приступим, господа. Что на данный момент мы имеем, майор Хоукай?       Риза достает пару папок, с сосредоточенным видом раскладывает на столе карты близлежащих территорий, а затем выкладывает несколько досье с прикрепленными фотографиями. Внимание Мустанга привлекает фото женщины с ксингской внешностью. Бреда сосредоточенно рассматривает карту, силясь найти ответы на некий вопрос, который он не задает в слух. — На данный момент более ста военнослужащих превысили должностные полномочия. В их назначениях прямо или косвенно можно отследить трех генералов и одного полковника. Двое из них были в свое время здесь во время гражданской войны.       Она пальцем указывает нужные досье. Мустанг мгновенно подхватывает папку, что лежит ближе всего к нему. На фотографии относительно молодой мужчина, старше самого Роя, когда он занимал ту должность, но для полковника достаточно молод. Имеет стандартные для Аместриса чуть вытянутые черты лица, каштановые волосы и карие глаза. Просмотрев папку по диагонали, несложно поставить штамп «карьерист». Полковник Марк Меркава не имеет идеологических убеждений и личных конфликтов с ишваритами. Все его действия направлены исключительно на то, чтобы ронять костяшки домино. Чем больше верхних чинов слетит, тем быстрее он поднимется вверх. Предсказуемо, что о нем стало известно одним из первых.       Двух из трех генералов Мустанг знает и без досье. С черно-белой фотографии взирает женщина лет пятидесяти, из-за отсутствия цветопередачи остается лишь догадываться о том, что ее волосы седые, а глаза темных оттенков. Бригадный генерал Марилоу Армада из семьи потомственных военных, ушла в отставку сразу после окончания войны в Ишваре. Эти земли забрали ее мужа и обоих сыновей. Женщина восстановилась на службе, после свержения Кинга Бредли. Тогда как никогда раньше были нужны те, кто мог и умел управлять армией. Нельзя было заполнить генеральскую нишу неподготовленными юнцами. Но к Ишвару или востоку она отношения не имеет совсем. Армаду отправили на запад, прекрасно зная о ее ненависти к ишварскому народу. И все же… она как-то дотянулась до сюда. Возможно, ей как-то помогли?       Генерал-лейтенант Эрик Пандур находится в почтенных годах, и удивительно, как тот на совещаниях в Централе еще не засыпает под чужой монотонный бубнеж. Во время Ишварской гражданской войны был здесь, но преспокойно отсиделся в штабе. В особой ненависти к ишваритам не был замечен. Недавно был переведен на восток Аместриса. Либо под носом старика кто-то пытается что-то провернуть, либо этот божий одуванчик не так прост, как на первый взгляд. Но кто, глядя в эти честные зеленые глаза, усомнится в его искренности и непредвзятости? Мустанг по себе знает, как легко люди покупаются на созданный «неопасный» образ.       Остается еще одна темная лошадка этого забега. Мустанг передает все предыдущие папки остальным подчинённым и тянется за последней. С фотографии на него взирает мужчина чуть старше его самого. Мужчина должно быть выше многих людей, но чрезвычайно худ, имеет сильно вытянутое лицо со впалыми серыми глазами и короткостриженые светло-русые волосы. Луи Сизар бригадный генерал и песчаный алхимик. В Ишваре не служил, в армию поступил спустя год после завершения войны в Ишваре. Родился и вырос в полноценной семье вдалеке от востока. Родители до сих пор живы, хоть и находятся в глубоко преклонном возрасте. Есть двое старших братьев, которых, как и его, каким-то чудом так и не призвали на войну. Ни одного поверхностного мотива. Подозрительно. Слишком чисто.       Риза видимо считает также, потому что подготовленная папка красуется парой красных восклицательных знаков на обложке. Рой сцепляет пальцы в замок перед собой, выслушивая все то, что он уже увидел в папке. Карьерист, который метит на возможное освободившееся место. Ксенофобка, чья ненависть взращена на личном горе. И два человека, которые имеют сложные для понимания мотивы.       Ишвар, страна вечных мук. От его народа отвернулся даже их бог. Мустангу кажется, что поднять его из руин почти нереально. Он только вздыхает и смотрит на карту, где этот клочок земли выделен красным, цвета запекшейся крови. И снова, и снова, и снова этот край становится плацдармом для новых политических интриг. Если и есть где-то «рай», то ишвариты попадут туда, ад они уже видели.       Риза подталкивает ближе к Мустангу еще одну папку с именем Сарт Ролоиз. С фотографии озирается молодой мужчина, кадр сняли скорее всего во время слежки. Именно за ним следила Риза некоторое время назад. Ничем непримечательный мужчина, не являвшийся военным, не вызывал подозрения. Старший из сыновей владельца одного из самых развитых фермерских хозяйств. По сути у их семьи практически монополия на изготовления многих продукций на востоке Аместриса. — Общение генерал-лейтенанта Пондур и бригадного генерала Сизар осуществлялось через Сарта Ролоиза. Слежка за ним выявила еще одно достаточно подозрительное лицо. На данный момент мне не удалось выяснить ее личность. Из диалогов стало ясно, что ее называют госпожой Акемисоми.       Перед Роем остается последняя папка, та которая заинтересовала его с самого начала. Полупустая, с большими пробелами в листах. Вся информация больше напоминает список предположений, нежели действительно важную информацию. Женщина предположительно из Ксинга, судя по внешности, акценту и сложной прическе. Предположительно относится к числу зажиточных граждан. — Разрешите дополнить? — спрашивает Фьюри.       Хоукай кивает, понимая, что Фьюри не просто так опоздал к началу собрания. Парень нервно раскладывает исписанные и изрисованные листы. Рой отмечает, что прапорщик Фьюри становится хорошим аналитиком, хотя до уровня Ризы он все еще не дотягивает. Ему неплохо удается отсекать всю ненужную информацию в большом потоке и собирать по кусочкам целую картину. — Для начала скажу, что мне показалось очень примечательной ее прическа. Ксинг известен своими традициями и заморочками по поводу соответствующего внешнего вида. Заколки в ее голове выглядели так.       Всего одиннадцать рисунков лежат на столе. Восемь цветочных шпилек и три гребня. Для обычных людей, которые не смыслят в традициях Ксинга, а большинство военных Аместриса относятся именно к этим людям, это не имеет никакого смысла. Мустанг думает, что Фьюри следил за этой женщиной очень долго, раз у того получилось зарисовать их так подробно. — Не знал, что ты умеешь рисовать, — подмечает Мустанг.       Фьюри на секунду сбивается с речи. Он отводит глаза в сторону и глубоко вздыхает. Даже время не смогло вытеснить из него эту стеснительность, но все прекрасно знают, что в случае опасности рука Каина не дрогнет. Он глубоко вздыхает и дает пояснение на вскользь брошенное замечание. — Рисовал не я. Рисунки выполнил майор Армстронг. Он не участвовал в слежке, но принимал патрулирование в один из дней в том районе города. Видел ее всего несколько мгновений, так что не должен был вызвать подозрения, но ему удалось разглядеть прическу. Все же у майора поразительная память, — парень на секунду замолкает, в то время как остальные вздрагивают от баса в голове «талант, передающийся в семье Амстронгов из поколения в поколение», — Это так называемые кандзаси-шпильки и куси-гребени. Один человек, который неплохо разбирается в культуре Ксинга, сказал, что их используют в обозначении элитарности ролей некоторого пласта людей.       Фьюри некоторое время мнется, опуская глаза. Никто, впрочем, не спешит перебивать, только с интересом рассматривают достаточно детальные рисунки. Мустанг, кажется, начинает догадываться, о какой группе людей идет речь, а потому нетерпеливо постукивает пальцами по столешнице. — Она одна из таю, из самого высшего ранга проституток, — Фьюри снова спотыкается в своей речи, но явно не из-за профессии женщины, — По крайней мере была. Я связывался с Фарманом, не знает ли он о Акемисоми-Таю. Около пяти лет назад были перекрыты основные рабовладельческие каналы. В Ксинг из Аместриса в основном увозили маленьких детей. Продавали в чайные дома или чаще в — публичные. Обучали до определенного возраста. Чем выше ранг проститутки, тем больше она должна уметь что-то помимо постели. Чем старше ребенок попадает в эту сферу, тем меньше он ценится.       Фьюри снова обрывает себя, прекращая поток фактов. Картинка перед глазами команды начинает вырисовываться. Отвратительная картинка. Рой всегда относился к куртизанкам хорошо, что говорить, — он вырос в окружении девочек мадам Крисмас. Однако, все они там были на добровольных началах. Это был собственный выбор каждой из них. Многие шли в эту сферу ради собственного развлечения. Для других это было практичным способом быстро достать деньги, когда в них остро нуждаешься. Для третих это было необходиым злом, ради чего-то важного. Здесь же… Детей крали из семей, болезненно обрывая связи. Детей лишали детства, уча только тому как правильно обслуживать богатых клиентов. И Рой мог только надеется, что до момента взросления их никто не трогал. Хотя и будущее этих самых детей предстает не радужным, у них просто нет возможности изменить свою судьбу. — В общем, Фарман вспомнил, что Акемисоми была в числе тех, кто выбирал детей на покупку. Он лично ее не видел, но отчет проходил через его руки. Женщина была депортирована в Ксинг с тремя другими перекупщицами.       Дело пахнет чем-то по настоящему отвратительным. Сейчас в Ксинг поток рабов иссяк. В том числе и потому что восток Аместриса и Ишвар отстраивается. Сейчас проходят постоянные проверки. И если уследить за бесчинствами армии, кажется, почти нереально, то пропажа детей подняла бы большие возмущения среди простого населения. Канал перекрыт не потому, что всех поставщиков посадили за решетку. Чтобы в это верить, нужно быть максимально наивным. Детей не продают, только потому что сейчас это невозможно незаметно провернуть с такой активностью на востоке. Это привлекло бы к рабовладельцам ненужное внимание не только со стороны Аместриса, но и со стороны императора, которому международные скандалы не нужны от слова «совсем».       Бреда трет глаза, а затем сгребает все бумажные дополнения Фьюри в папку. Мустанг никак не комментирует его действия. Количество действующих лиц в этом театре абсурда не утешает. Бреда складывает папки с делами в одну стопку и отодвигает на другой конец стола, чтобы не мешать никому видеть карту. Зачем она здесь, было не особо понятно. Пока ничего стратегически важного на ней так и не появилось. Возможно, она здесь просто потому, что карта — это неизменный атрибут всех военных советов, а потому ее приносят просто автоматически. — И того мы имеем, — подводит некий итог мужчина, — Что нас буквально зажали между молотом и наковальней. Поздравляю, сэр, мы в Ишваре.       Мустанг молчит, лучше формулировки и быть не может. То, что творится сейчас, может ли являться заговором или просто чередой случайных событий, совершившихся на некой личной почве для каждого из акторов? Рой в случайности не верит, особенно в те, где все же есть общие контактные лица у нескольких подозреваемых. На лицо целая сеть из разных заинтересованных организаций. — Новостей по поводу подписания разрешения на строительство железной дороги нет? — спрашивает Мустанг, рассматривая карту, на которой он все же быстро сделал пару пометок простым карандашом.       Фьюри протягивает очередной официальный отчет, который он сам получил не более двух часов назад. Затем Каин пересказывает то, что ему поведал Фарман. Мустанг быстро пробегает глазами по строчкам, в то же время внимательно слушая подчиненного, и начинает улыбаться самым уголком губ, впервые за очень долгое время. — Фюрер пригласил послов. Не далее, как вчера пришло подтверждение о том, что делегация из Ксинга была направлена в Аместрис. Император отправил двух братьев и двух сестер в качестве послов, а также нескольких специалистов для обмена опытом.       Рой откладывает отчет и снова сцепляет руки в замок, смотря на подчиненных поверх пальцев. Железная дорога будет. Осталось выиграть время, которого сейчас так не хватает. Ходят слухи, что оппозиция в рядах ишваритов набирает новые обороты. Кто-то упорно подстрекает людей. Сейчас, на фоне обострившихся конфликтов с армией, это не так и сложно.       Впрочем, если кто-то думает, что у огненного алхимика генерал-майора Роя Мустанга нет решения, то этот кто-то сильно ошибается. Мужчина закрывает глаза, вслушиваясь в тишину, что царит вокруг. Дождь капает за окном, нагоняя легкую дрему. Да, он устал. И устал чертовски сильно. Он все время проводит на службе, работая на износ. Он обычно появляется дома, когда время переваливает за час ночи. Все, на что его хватает, — это перехватить что-то из еды один раз за весь день и мгновенно отключиться до следующего утра. Однако усталость никогда не была достойным оправданием для того, чтобы перестать идти вперед. Всего пара секунд, и Мустанг снова поднимает взор на подчиненных. В этом взгляде полыхает пламя решимости. Тот самый огонь, за которым идет каждый из них.