Хроники Люмена : Часть Первая - Континент Надежды

      — Пойдём, сейчас будут жарить улов!       Голди от любования деревней отвлёк Жар, который звал его к себе, махая в сторону лучекрыла лапой. Ночью деревня рекокрылов была ещё красивее, чем днём: местные жители зажгли повсюду не только факелы, но и фонарики, и теперь свет от сотен маленьких огоньков бросал блики на тёмную воду и освещал драконов вокруг.       «Словно одна большая семья…»       Опомнившись и обернувшись, Голди бросился за Жаром. Небесный дракончик ловко перелетал с крыльца на крыльцо, лавируя меж драконов и улыбаясь каждому, кого встречал. Вскоре лучекрыл понял, куда Жар его вёл — в центре деревни был огромный круг, где не было домов, а в центре торчал шест, на котором были подвешены на палках огромные хвостоколы, угри и речные окуни. У подножия столба были навалены дрова, играла музыка, а рядом в причудливом танце кружились рекокрылы, словно водили хоровод вокруг костра.       — И часто у вас такие торжества? — спросил Голди Жара, догоняя небесного, на ходу.       — Довольно часто, учитывая особую плодовитость рыбы в этом году. Каждый раз, когда улов превышает определённую отметку, вся деревня устраивает в честь этого праздник, — объяснил Жар, останавливаясь.       Волна тоже была здесь, она ошивалась рядом с двумя солдатами постарше, но не взрослее восьми лет, и шутила с ними под бой бубна, треск маракас и свист свирелей. А рядом Лучик, кружившаяся с драконятами своего возраста, да и со взрослыми, на удивление Голди, тоже, и легко уже повторяла все отточенные до совершенства движения. Ацит сидел на краю круга неподалёку и, очевидно, ждал, покуда та закончит, в то время как Свирель с любопытством выпытывала у одного из музыкантов, как играть на его причудливом инструменте.       — Эй, Голди! Иди посмотри! — крикнула она ему, заметив в толпе искрящуюся и бликующую в свете чарующего своей опасной красотой костра золотую чешую. — Барбус учит меня играть на диджериду!       «Диджериду?»       Что это такое, Голди не знал, но главное, что оно звучит, как целый оркестр, и под эти звуки так и хочется пуститься в пляс. Жар, единственное красное пятнышко на этом празднике, уже затерялся в толпе, а, приглядевшись, Голди понял, что он всё же не единственный небесный среди рекокрылов. Два взрослых дракона красного цвета, по-видимому, его родители, летали над костром и временами подогревали его своим огненным дыханием.       «А у них и правда огромные крылья! Но главное, что они здесь, рядом с местными, как равные, и его друзья тоже тут, и они все вместе!»       На этом весёлом празднике все были равны, все были братьями и сёстрами, все были своими.       — А почему ты не танцуешь? — спросил всё тот же тихий голос рядом, и, обернувшись, дракончик увидел Жара, приземлившегося рядом. — Я думал, лучекрылы часто веселятся.       — Да, но я не очень люблю танцевать. Обычно в пустыне мы сидим у костра и рассказываем друг другу всякие истории, легенды и иногда страшилки, да поём. А вот плясать я отчего-то не люблю.       — Я тоже не очень люблю, — признался Жар, задумчиво разглядывая танцующих. — Мама и папа говорят, что до королевы Пурпур небесные были очень даже музыкальным племенем и часто устраивали в горах концерты. Да и акустика там была хорошая. Я не очень люблю музыку — больше читать или исследовать что-то. Просто летать на природе и искать новые растения.       — Поэтому ты решил связать свою жизнь с целительством и лечить тех, кто нуждается в помощи? — спросил Голди, надеясь, что не заденет его вновь. Жар кивнул.       — Отчасти. У меня уже хорошо получается сортировать травы и даже оказывать первую помощь. Могу перевязать рану или вправить лапу. Выпь говорит, что, если я продолжу в том же духе, то скоро стану настоящим целителем — обычно обучение длится три года. — Красный дракончик улыбнулся, и Голди вспомнил, что так и не спросил никого про профессии, ведь он узнал лишь несколько за пару дней.       — А я так и не знаю, на кого хочу выучиться. У нас в кланах всё одновременно… — Тут Голди прервали рекокрылы, обступившие Баклана, что держал в лапах приличный кусок рыбы.       — Режь рыбу!       — Мне кусочек с кровью!       — Плавники убери, Баклан!       Жар внезапно рассмеялся, глядя на то, как рекокрыл, вчера стороживший их в карцере, от испуга уронил в воду и нож, и кусок рыбы, и того тотчас схватил какой-то мелкий кайман.       — Держи! Уплывает!       Под громкий хохот кайман ушёл под воду с добычей, и Баклан смущённо засмеялся вместе со всеми. Жар тоже улыбался, и его улыбка сверкала, словно звёзды в небе.       — …У нас все одновременно и купцы, и скотоводы, и резчики, и кожевники, и ткачи, и охотники, а я…       — Слушай, а как вы познакомились с Лучик и остальными? — Жар попытался увести разговор из неловкого русла.       — А, ну… Всё началось с того дня, как мой клан прилетел в Феррумкор, и там меня поймали кислотные. Потом меня и Свирель спасла Лучик, а Ацит вытащил нас из плена, а после всего этого мы решили, что самым безопасным решением для нашей команды будет переждать у вас.       — Не волнуйся, вас вряд ли прогонят, по крайней мере, Ацита, — прошептал небесный, глядя, как Лучик всё-таки вытащила кислотного в круг, и теперь они жарили на палочках зелёных крабов. — А ты что есть будешь?       Голди замер. Пока он успел попробовать только уху и рыбные шашлычки, и те в Феррумкоре, а также он совершенно не разбирался в рыбе. Кажется, Жар понял его и махнул лапой на другую сторону круга.       — Там у нас общий мангал, и можно брать с него что пожелаешь, только не всё сразу. Пошли, попробуешь.       Голди кивнул, и два дракончика, — золотистый и красный, — перескакивая с крыльца на крыльцо и огибая взрослых, перелетели к садкам, где сидели ещё живые маленькие рыбки, а рядом лежали уже нанизанные на шампур шашлычки. Дракончик кинул взгляд на зелёного краба, забившегося в угол в тину, и внезапно понял, что лучше выпустит его за счёт своей доли ужина, чем убьёт и съест. Молодая рекокрылая рядом только усмехнулась, дёрнув крылом.       — Ты его не жалей, всё равно съедят. Если их не ловить и не жарить, они плодятся в огромном количестве и уничтожают нашу рыбу.       — Я всё же буду рыбу, — вздохнул дракончик, отводя взгляд от бедняги-краба. Голди выбрал порцию среднего размера, а после заметил, что Жар тоже не стал убивать мальков и крабов.       — Это не то же самое, что рыбалка, — объяснил он, кивая на садки. — Там рыба может уплыть, а это просто убийство.       Тёплые глаза Жара отсвечивали в свете фонарей, и лучекрыл улыбнулся ему в ответ. А потом и сам не заметил, как оказался втянутым в круг. Баклана на посту сменил другой дракон, постарше, и теперь их экс-тюремщик весело плясал с соплеменниками своего возраста. Правда, звуки музыки были уже не те, чуть более гулкие и грубые; видимо, Свирель-таки силой отняла инструмент.       Ацит невольно дёргал хвостом в такт ритму, и Голди понял, что кислотному очень хочется выйти потанцевать.       — Как только дожарю рыбу, вытащу Ацита на танцпол, — прошептал Голди Жару на ухо. Да, пусть Ацит не слишком сговорчив, однако всё же они могут потанцевать рядом, как друзья. Но Голди не успел даже крылом махнуть в его сторону, поскольку Лучик, светлой стрелой вылетев из толпы, схватила Ацита за лапу и потянула за собой.       — Пошли, потанцуем вместе!       Кислотный нервно дёрнулся, но не успел и глазом моргнуть, как оказался втянут в водоворот зелёных крыльев, а вскоре уже и сам кружился рядом с рекокрылами и улыбающейся, смеющейся лучекрылой.       «Кислотный пляшет с рекокрылами… Звучит, как абсурдный анекдот!»       — А, золотой чудик! — усмехнулся кто-то знакомым голосом рядом, и, обернувшись, Голди увидел ту самую командиршу, которая поймала их вчера с отрядом, только на этот раз она была без шлема.       — Добрый вечер, генерал Цапля, — улыбнулся ей Жар, а Голди невольно сглотнул. А он и не знал, что разговаривает с самим генералом деревни!       — Здравствуйте, — кивнул он, но Цапля только усмехнулась, отсвечивая своей отчасти коричневой чешуёй.       — Давай без «Вы» и прочих глупостей. Ну что, бродяжки, осваиваетесь?       — Да, понемногу, — смутился Голди, подняв на неё глаза. — Жар и Волна показали нам деревню.       Цапля усмехнулась, ещё раз смерив его взглядом с ног до головы.       — А оставаться пока не думаете, а? Ну, я понимаю вашу лучекрылую, её дома ждут, а вот кислотный…       — Ацит не злой! — тотчас выпалил Голди, забыв прикусить язык.       — А я и не говорю, что он злой. Но раз уж он с вами, то дороги назад для него нет, а у нас ему будет лучше всего. Поживёт с нами недели две, порыбачит, притерпится, а потом и старожилы ворчать перестанут. И заживёт, как нормальный дракон.       Голди на это лишь вздохнул, разглядывая фигуру счастливого Ацита, вьющегося в воздухе в толпе рекокрылов. Цапля права, другого места для жизни у него нет, лучекрылы его не примут, а кислотные убьют, лишь увидев, а как встретят их лазурные и горные, ещё неизвестно.       «Но захочет ли он расставаться с Лучик и… улетит ли Лучик от него?»       — А ты, наверное, из Феррумкора, золотинка.       — Моё имя Голди, — ответил дракончик, переведя глаза на Цаплю. — Я из Клана Золотого Рассвета.       Цапля только усмехнулась, а Голди ещё раз пронзила молния.       «Рассвет… Отец».       — Ну, не знаю, полоски у тебя странные, — протянула Цапля, проведя своей лапой по его лапе, но Голди этого даже не заметил. — Я часто из дельты вылетаю, а таких, как ты, ещё не видела.       — Прости, а ты не видела нигде лучекрыла по имени Рассвет? — спросил он, проигнорировав последнее высказывание рекокрылой, поскольку сейчас было не время для вежливости. — Это очень важно для меня.       Цапля только фыркнула, тряхнув крыльями.       — Нет, такого не видела, а что?.. Ну, что ты, — внезапно улыбнулась она, глядя на лучекрыла, голова которого сама собой опускалась на грудь от разочарования и отчаяния. — Этот Рассвет настолько важен? Знаешь, я могу и соплеменников поспрашивать, хотя… знаешь, как-то, около года назад, мы продали в Феррумкоре большую партию рыбы горным драконам — у них было что-то типа праздника, и продавцам надо было это всё доставить. Ну, мы с ними и полетели в качестве охраны, — не знаешь ведь, что этим горным или лазурным в голову взбредёт, не говоря уже о кислотных. И пока они там во дворце сверяли партии и всё перепроверяли раз по пять, я просто болтала с солдатами, с первыми, кто попадал в поле зрения, а заодно и другие разговоры слушала, и мне тогда запомнилась одна фраза: «Нужен агент — спроси Рассвета». Я ещё подумала, что имя какое-то не горное, но потом забылось, а ты напомнил. Уж не знаю, тот ли Рассвет.       Голди висел в воздухе в счастливом ступоре.       «Рассвет. Отец. Он где-то в горах! Он и правда жив, и он в горах, Цапля слышала о нём! Его можно найти, о нём знают горные драконы! Рассвет жив!»       — В чём дело? — спросил Жар, положив лапу ему на плечо, и лучекрыл невольно вздрогнул.       — Я… я объясню. — прошептал он, сам не понимая, почему не сказал что-то вроде «потом расскажу». Дракончик вылетел из круга и приземлился на ближайшее крыльцо, рядом сел Жар, так и не убрав лапу с его плеча.       — Что случилось? — прошептал небесный, глядя на него своими добродушными глазами с мягким тёплым взглядом. — Ты завис в воздухе и не отвечал. Может, помочь с чем?       Лучекрыл замер. Правда больше не давила на него, странное тепло растекалось по крыльям. А потом Голди выдохнул, открыл рот, и слова, до этого застревавшие в горле, легко слетели с языка и разорвали молчание между дракончиками, вспарывая собою воздух одно за другим, без всяких препятствий.       А он всю жизнь рос без отца.       Кислотные не съели его.       И теперь он может его найти.       И вот, есть шанс отыскать его в горах.       — И… тогда я подумал, что можно поискать здесь — вдруг кто-нибудь его видел, лучекрыла в Дельте сложно не заметить. И решил спросить, — пояснил он свой вопрос, и тут заметил стеклянный взгляд Жара. В глазах небесного была боль. Что он сказал не так?       — Ты не причём, — прошептал небесный, поднимая на него глаза. — Просто я… Наша деревня, нет, наша семья… мы тоже пострадали от кислотных.       Голди невольно взглянул прямо в медовые глаза дракончика.       — Помнишь, я говорил тебе про мою сестру? — внезапно прямо спросил Жар, кладя крыло на его плечо. — Циркония. Она всегда была весёлой и бесстрашной. Кислотные жгут наши деревни время от времени. И в тот раз… год назад… они напали на нас рано утром, когда большинство взрослых были на рыбалке, и пытались пробраться к нашим яйцам и драконятам. Они жгли хижины, и Циркония… В одном доме застряли четверо драконов, и она бросилась их выручать. Та хижина почти догорела. И она… обрушилась прямо на драконов внутри.       Голди замер, каждой клеткой тела ощущая биение своего сердца и сердца Жара.       — Я достал её из-под обломков, но она… она умерла у меня на лапах, а я не мог ничего сделать, — прошептал небесный. В каждом его слове была такая тоска и боль, что они ощущались так, словно по сердцу полоснули самым острым и самым холодным лезвием. — Она умерла героем, очень рано. И с тех пор я учусь на целителя. Чтобы больше никогда не оказаться беспомощным, когда драконы будут терять своих близких. Чтобы помочь. Чтобы спасать жизни.       Голди замер, поскольку не знал, как ему отвечать. Сказать «я сожалею» или «извини, что напомнил тебе о событиях того ужасного дня»? Или же просто признаться, что тоже тоскует по отцу? Он невольно перевёл взгляд на Ацита, который кружился рядом с рекокрылами и Лучик, и вспомнил, как Жар ещё в первые минуты просто протянул тому лапу. Дружить с возможным соучастником убийства собственной сестры… нет, Ацит не соучастник, он вообще с роду в Дельту не летал, но Жар-то этого в тот момент не знал! Его тёплые дружелюбные глаза, его благородство, его доброта, его улыбка… Есть ли вообще драконы добрее него?       — Спасибо, — внезапно прошептал Жар, и Голди обнаружил, что укрыл небесного своим крылом. — Спасибо, что был рядом.       — Извини, — прошептал лучекрыл, глядя прямо в источающие тепло глаза. — Извини, что напомнил тебе об этом.       — Ничего. Ты же не знал. Ты никак в этом не виноват.       — И Ацит не виноват, — прошептал Голди, следя за вёрткой фигуркой кислотного, отбрасывающей замысловатые длинные тени, дёргающиеся в такт играющей на фоне мелодии.       — Я знаю. Поэтому и не злюсь на него. Он не виноват ни в чём из того, что творит его племя. Мы можем даже подружиться, если он останется с нами.       Два дракончика сидели в обнимку на крыльце, наблюдая, как пляшут рекокрылы и играет оркестр.       — Под-жи-гай!       — Под-жи-гай!       Голди нашёл взглядом дракона, которому кричали этот призыв, и внезапно понял, что то была Волна. Она стояла в центре круга, а в лапах у неё было по факелу, каждый из которых уже готовился подпалить другой дракон. Под громкий клич он поднёс огонь к факелам Волны, и под ещё более громкий крик соплеменников рекокрылая взмыла в воздух над костром, над толпой, к звёздам.       Она кружилась, словно волчок, разбрасывая повсюду огненные, сверкающие искры и при этом расправив крылья, как два огромных флага. Подбрасывая факелы в воздух, кружась, поджигая один конец другим, она выделывала в воздухе выдающиеся и невероятно большие огненные петли, круги, кольца, вертелась волчком, и при этом рядом танцевал огненный, сверкающий салют искр и пламени. Когда факелы догорели с обеих сторон почти до середины, Волна бросила их в воду, прямо в круг, а затем резко спикировала вниз, пролетела над толпой и нырнула в воду, а после вынырнула со сверкающими от радости и возбуждения глазами. Поздравить её соплеменники не успели — рекокрылая снова нырнула под воду и была такова.       — Волна у нас жонглёр огнём. Она этому училась лет с трёх, и теперь прекрасно жонглирует. Самое главное при этом, как она говорила, — не обжечься. Только внимание публики не очень любит, — внезапно улыбнулся Жар, обернувшись к нему. — Пошли, пожарим наши шашлычки. Сегодня пляска будет продолжаться до полуночи, а луна уже почти взошла.