Хроники Люмена : Часть Первая - Континент Надежды

      Свирель, взмахивая крыльями так, что попадавшиеся на пути драконы шарахались в стороны от потоков воздуха, создаваемых ею, уверенно приближалась к цели. Дома, драконы, мосты, деревья — всё словно пропало из мира лазурной, когда она увидела вдалеке ту самую неприметную хижину, попасть в которую мечтала уже две недели. Дом.       После всего пережитого, она наконец-то здесь! Свирель приземлилась на такой знакомый, родной порожек, всюду изрезанный когтями. Отпирая дверь, она не могла перестать воображать себе удивлённые и радостные лица родителей, как они вылетят к ней навстречу и наверняка чуть не задушат до смерти.       — Я вернулась! — воскликнула Свирель, распахивая дверь и почти влетая в помещение. — Я дома!       За столом в полумраке сидела Индиго, мать лазурной. Она сосредоточенно пересчитывала золотые монеты, одну за одной скидывая их в небольшой горшок. Обернувшись на крик, она чуть не уронила сосуд и, спешно поставив его на место, вгляделась в вошедшую. На секунду глаза Индиго округлились, словно два спелых фрукта, после чего она обернулась к тёмному коридору позади себя.       «Она что, в самом деле так удивлена меня увидеть? Хотя почему? Конечно же, удивлена, меня ведь целых две недели не было!»       — Агат! Свирель вернулась! — крикнула мать в соседнюю комнату, где обычно хранились листы железа, и оттуда тотчас раздался грохот. По-видимому, отец Свирели что-то уронил, услышав о возвращении дочери.       «А где же Синь? Наверняка ведь младший братишка захочет послушать, где я была! Хотя пока неважно, где он, главное, что я снова здесь, с семьёй!»       Свирель, вновь поддавшись радости, подпрыгнула, хвостом закрыв за собой дверь, после чего молнией бросилась к матери, обнимая ту. В ответ её обняли родные пернатые лапы и крылья. Лазурная обожала объятия мамы, ведь это — самое родное, что она когда-либо чувствовала.       — Ты не представляешь, где я была! — зашептала она, изо всех сил стараясь сконцентрироваться и собрать мысли в кучку. События минувших двух недель ураганом носились в голове, ни на секунду не останавливаясь и, казалось, с каждой секундой перемешиваясь между собой всё больше и больше. — Сначала меня украли кислотные, там же один из них спас, а потом мы были у рекокрылов…       — Всё это, конечно, жутко интересно, но давай ты расскажешь об этом потом, — перебила её Индиго, отстраняясь. — Например, за обедом. А сейчас помоги-ка мне уложить это всё обратно. — Она указала на стол и вновь вернулась к монетам, которые частично рассыпала, когда вошла дочь.       Свирель села на задние лапы, удручённо пошкрябав по полу когтями на передних. Кисточка на её хвосте грустно поникла, голова от столь сильного разочарования, что накатилось на лазурную так неожиданно и так резко, опустилась сама собой.       «Звучит так, будто ей совершенно не интересно, где я была…» — Она слегка приподняла голову, чтобы снова взглянуть на мать. Та, словно ничего не произошло, совершенно спокойно ссыпала монеты в кувшин, продолжая их пересчитывать.       «Может быть, они и не искали меня? Она слишком уж спокойно себя ведёт. А как же удивление, слёзы, радость? Да нет… ну, не может такого быть! Это же моя семья! Может быть, они подумали, будто я сбежала сама? Но и это тоже глупости, ни один лазурный никогда по доброй воле не сбежит из нашего леса! Тогда почему?..» — Лазурная встала и подошла к матери, надеясь услышать от той оправдание, послужащее для неё железобетонным подтверждением тому, что она просто ошибается, и её в самом деле разыскивали.       — Вы совсем меня не искали? — прошептала Свирель, не поднимая глаз на Индиго.       — Нет, разумеется, искали, в течение дня или около того, ведь мы не могли задержаться на целых несколько дней, разыскивая тебя, и настолько выбиться из графика! — воскликнула Индиго, сгребая большую часть монет в горшок. — Так, тебя довольно долго не было, поэтому домашние дела на тебе. Нужно прибраться, подлатать крышу, она местами протекает, а также заняться бумагами. Этим пока и можешь заняться, рассортируй наши счета и расписки о прибыли по датам, после этого отнеси их на рудник.       — Или можешь помочь мне с мечами, подавать незаточенные! — раздался из заднего коридора, что вёл в кузницу, голос Агата. Отец проводил там почти всё своё рабочее время, затачивая и иногда ремонтируя мечи стражей.       Свирель промолчала. Смотря на мать, что продолжала считать монеты, она обдумывала услышанное и увиденное.       Почему… почему они словно и не рады, что она вернулась? Агат даже не вышел, чтобы встретить… где же радость, слёзы, переживания? Она думала, что пока её нет, Индиго плачет по ночам, а отец и места себе не находит, что у них дома днями сидит страж из Феррумкора, которого они вторую неделю расспрашивают про неё. Но они… просто улетели, поискав, как говорит Индиго, достаточно, чтобы из графика не выйти? От подобных мыслей ей становилось больно, они вгрызались в голову и резали душу, заполняя сердце холодом.       Свирель осмотрелась вокруг, оглядывая дом. Такой знакомый и родной, место, куда она всеми силами стремилась вернуться. Небольшая кухня, совмещённая с прихожей, в ней простой, даже слегка грубый стол, в углу несколько старых корзин и ящиков. Кастрюли и горшки на полках, в другом углу шкаф, где мама хранит учётные книги. Стол накрыт парой фруктов, да корзинкой с ямсом. Дом, который после живого и яркого Феррумкора и залитой солнцем Дельты казался Свирели таким скучным, блеклым, словно и не родным.       — Так кому ты сегодня поможешь? — перебила её мысли Индиго, пересчитывая вторую горсть монет.       — Пожалуйста, могу я пойти к себе в комнату?       — Можно, — наконец согласилась Индиго, откладывая очередную монету в сторону. — Быть может, твой брат захочет послушать твои побасенки?       «Никакие это не побасенки, это правда! Всё правда, до последнего слова, просто ты не знаешь! Когда я тебе расскажу, ты так удивишься, что попросишь, чтобы я рассказала ещё раз и ещё!» — Лазурная мотнула головой и прошла по дальнему коридору налево, где за простым пологом она делила комнату с братом.       Свирель с силой откинула ткань и огляделась: её гнездышко в углу справа было застелено тем же одеялом, что и в последний раз, а вот подушки не было видно. Братец Синь в противоположном углу поднял на неё голову и хмыкнул.       — И правда вернулась. Я уже подумал, будто кто-то решил пошутить. Между прочим, из-за тебя мне пришлось две недели работать за двоих, поэтому сегодня поработаешь по дому за меня.       — Верни мою подушку! — вскричала Свирель, подходя к брату и крылом спихивая его с любимой красно-розовой полосатой подушки. Вырвав её зубами, она отошла в свой угол и бросилась в постель. Если до этого её терзали только мысли, то теперь к ним присоединились и слёзы, сначала медленно, а потом всё быстрее стекавшие по её щекам, капая на ткань.       — Эй, а мечи из кузницы кому относить в казармы? Опять мне?! — Фыркнув, братец наконец-то встал с постели, недовольно посматривая на сестру.       — Синь, отстань от сестры! — донёсся из кухни крик Индиго. — Иди сюда и подержи этот горшок, нужно измерить!       Тот, смерив её очередным презрительным взглядом, немедля вышел из комнаты, на ходу бормоча про ленивую сестру, которой лишь бы завалиться спать.       «Надо выспаться. Надо выспаться, если хочу встретиться с остальными вечером. Если хочу встретиться с Волной».

*      *      *

      Когда Свирель открыла глаза, то увидела, что за небольшим окном уже начинало темнеть. Подняв голову и посмотрев на песочные часы, висевшие на стене, лазурная поняла, что проспала почти целые сутки, заснув здесь ещё утром. Оглядевшись, она не заметила в комнате Синя, который наверняка уже успел умять её обед, пока сестрица дрыхла.       Свирель тут же вспомнила, что обещала Волне и остальным встретиться с ними на закате, у дворца Королевы.       А что, если она уже опоздала, а они там, ждут? Хотя Ацит наверняка не ждёт и даже не собирается, а сейчас убеждает остальных, что она где-то в лесу, весело летает меж деревьев с семьёй… Ему-то уж точно её не понять.       «Вот бы и правда полетать по джунглям с Агатом, Индиго и Синем. Не за фруктами, не за металлом, а просто резвиться меж ветвей и смеяться…»       Свирель живо поднялась с постели и начала расправлять пёрышки на крыльях. Если их регулярно не укладывать, они начинают топорщиться, крылья — громко хлопать при полёте, а если запустить это, то перья и вовсе выпасть могут. Как она может летать по лесу, если пёрышки будут осыпаться при полёте?       Лазурная аккуратно расправляла каждое крыло, расчёсывая когтями перья, укладывая их друг на друга и прочищая, если где-то попадалась грязь. Потом она хорошенько размяла все четыре крыла и, наконец, принялась за кисточку на хвосте, дабы та тоже выглядела аккуратно и красиво.       Хотя Свирель вряд ли можно было назвать красивой — ленточек или подвесок она не носила, да и обычным драконихам не полагалось, чтобы ничего не мешало работе. Королева Перьестрел всегда говорила: «Украшает только хорошо выполненная работа, а всё остальное — пустое позёрство», — и поэтому лазурные привыкли хвалиться чешуёй и перьями.       Чем они были синее, тем лучше. Драконы, окрашенные природой в оттенки голубого с головы до лап, считались писаными красавцами, такие синие пёрышки были, к примеру, у Синя. Менее привлекательными считались лазурные, у которых были пурпурные лапы и такие же перья на них, а меньше всего повезло тем, кто был фиолетовым или пурпурным с головы до ног, таким, как Свирель. А Волна за целый день наверняка успела насмотреться на синих драконов.       Интересно, почему она вдруг начала смотреться в зеркало?       «Это же бессмыслица! То, какого ты цвета, никак не влияет на то, какой характер у дракона! Вон у моего братца, несмотря на внешность, характер просто ужасен! Хватит маяться дурью, это же глупо!»       Она выйдет замуж за соседского дракончика по расчётному браку, как и отец с матерью. Практически все лазурные заключали браки по расчёту, потому что такие браки выгодны и лишь усиливают семьи, по крайней мере, так всегда говорили старшие. Что уж там говорить, на Синя давно уже заглядывались соседские драконихи, как на одного из самых красивых в округе. Наверняка мама уже нашла жениха.       — Астрильд, старший в соседской семье, вроде бы неплох… — Свирель вздохнула и тихо вынырнула из комнаты. Прокравшись через кухню к двери, она обратила внимание на то, что дом был тих и пуст. Обернувшись, она заметила на столе миску с папайями и небольшую записку, нацарапанную на клочке пергамента:       «Проснёшься, мы на рудниках. Посуду помоешь».       Есть совершенно не хотелось, и лазурная всё так же тихо вышла на крыльцо, осматривая деревню вокруг. Солнце только начало садиться, но при этом почти у каждой хижины уже были драконы. У каждого дома было своё крыльцо, накрепко прибитое к стволу дерева. Лазурные, желая выделиться, часто украшали свои дома и крылечки чем попало. Один дом обвивала цветущая лоза, у другого под крышей висели ветряные колокольчики из стеблей бамбука, третьи украсили перила крыльца искусственными цветами.       Одна чистила фрукты на ужин, другой шлифовал оружие, а какой-то почтальон уже успел поужинать и теперь летал от дома к дому, разнося вечерние письма и повестки. Утром она с радостью бросилась бы к этим драконам, с жадностью начала бы рассказывать им о своих приключениях, о том, как она в них угодила, но сейчас же всё, чего ей хотелось — найти своих друзей.       Свирель спрыгнула с крыльца, расправила крылья и, отталкиваясь задними лапами от ветвей, полетела к центру деревни. За спиной внезапно послышался знакомый голос, но на него даже не было времени откликаться, хотя ей явно влетит от матери за то, что она не здоровается с соседями.       — Эй, смотрите, это же Свирель!       — Свирель вернулась!       — Где ты пропадала всё это время?       Пригнув голову, лазурная нырнула под ветки и изо всех сил замахала крыльями. Она всё потом объяснит. Дома вырастали вокруг, всё больше и больше, даже двух- и трёхэтажные, где жили самые богатые драконы, и, наконец, перед глазами показался он… шпиль дворца Королевы Перьестрел.       Лазурная зависла в воздухе над площадью, выискивая глазами чужие для леса и уже родные для неё яркие цвета, и оборачивалась на месте так, что несколько раз чуть не получила хвостом по плечу.       «Нет, нет, нет… не могли же они меня бросить и улететь? Только не они…», — и в момент отчаянной паники её мольбы были услышаны.       — Сви-и-и-рель! — раздался совсем рядом до ужаса радостный и весёлый голос и, обернувшись, она увидела Голди, летящего ей навстречу. Жар, Ацит, Лучик — и, самое главное, Волна! — сидели внизу на небольшом крылечке около трёхэтажного общежития, предназначавшегося для торговцев и слуг. Лазурная, улыбаясь до ушей, тотчас нырнула вниз, к крыльцу, где сидели пятеро друзей.       — Явилась, не запылилась! — усмехнулась рекокрылая, смерив её взглядом с головы до лап. — Я думала, ты всё ещё с родными празднуешь.       — Я… Праздника не будет, — смутилась Свирель, садясь на крыльцо рядом с Волной. — Меня просто встретили и обняли.       «И вели себя так, как будто ничего не произошло! А Синь вообще расстроился, что я вернулась…» — снова загрустила лазурная, как её тут же прервал лучекрыл:       — И они были не рады, что ты вернулась? — спросил Голди, удивлённо посмотрев на неё.       — Нет, конечно, были рады, только матери и отцу работать надо! Нельзя же устраивать праздник просто так… — протянула она, глядя, как простая усмешка Волны превращается в настоящий оскал.       — Ну, они хотя бы спросили, где ты была, что вообще происходило? — не унимался Голди, продолжая засыпать её вопросами, один за другим.       — Ну, разумеется, они поинтересовались, не говори глупостей! — Свирель попыталась скрыть свой конфуз за наигранной раздражённостью. — Они просили меня рассказать.       «А точнее, рассказать позже, когда я сделаю что-то по дому».       — Нет! — перебил её размышления отчаянный крик Жара. — Что за ужас, им же больно!       Свирель быстро опустила голову и разглядела небесного, который спикировал вниз, схватив свою сумку. Пока деревня лазурных располагалась наверху огромных деревьев, внизу, у самой земли, всё было усеяно прокопанными вглубь шахтами. Из одной из таких как раз выходила смена горняков. Драконы, как обычно, устали, плетутся домой… Но что он делает?       — Жар! — предупреждающе закричал Голди, но было уже поздно. Дракончик метнулся к работникам, завис в воздухе перед ними и схватил одного за лапу.       — Эй, ты, красный! Да, ты, тут что, красных много? Пошёл отсюда! — рявкнул на него тёмно-синий дракон с красным кольцом из металла на плече — надсмотрщик.       — Но они истекают кровью! — взвыл Жар, указывая на разодранные о породу лапы. — Им нужна медпомощь, я могу помочь, всем перевяжу раны!       — Зачем тратить на это время?! Ты перевяжешь, завтра опять раздерут лапы! Пошёл вон! — прорычал надсмотрщик, одновременно вытаскивая из ножен приличных размеров кинжал, которого хватило бы, чтобы убить Жара на месте и даже не напрячься.       В этот момент Волна явно насмотрелась, так как вытащила духовную трубку и тут же спикировала вниз, за ней следом нырнул Голди. Поглядывая на уже готовящегося к прыжку Ацита и словно спрятавшуюся за кислотным Лучик, Свирель дёрнулась, но не могла решиться, вмешиваться или нет. Когда между драконами завязывалась драка, запрещалось как-либо помогать или мешать, за это полагались телесные наказания. «Драконы должны решать проблемы сами», — говорила Перьестрел. Но сейчас просто нужно было вмешаться! Пока лазурная думала, Ацит уже сорвался вниз, а за ним, словно порыв ветра, бесшумно полетела и Лучик.       — Оставь его в покое! — на ходу прошипел кислотный, расправив воротник, и толком даже не было понятно, кому он это говорит.       — Нашёл, к чему придираться! — рявкнула на лазурного Волна, в то время как Голди подлетел к Жару и положил ему лапу на плечо, удерживая его на месте и постепенно, небольшими шажками назад, оттаскивая небесного в сторону.       — Он сам полез под лапы! — гордо и самодовольно ответил надсмотрщик, смерив взглядом оружие Волны и явно найдя его слишком детским.       «Только бы она не выстрелила, она же нарушит закон!», — взмолилась про себя Свирель, уже сейчас готовая вмешаться, лишь бы у Волны не было неприятностей.       — Но им же больно! — снова выкрикнул Жар, пытаясь стряхнуть с себя лучекрыла. Его взгляд вновь упал на уставших после девятичасовой смены рабочих, грязных и ободранных, выглядевших, как потрёпанные и изнемождённые воины после боя. — Они ранены, в раны может попасть грязь! Им нужно помочь!       — Пусть сами себе помогают! Когда домой доберутся, — отозвался комендант, убирая нож в ножны, показывая, что на этом диалог окончен. Голди осторожно отвёл Жара в сторону, а Лучик смотрела вслед цепочке горняков.       — Малыш, ты нас всё равно не вылечишь. Лети своей дорогой… — внезапно прошептал небесному один из рабочих, повернув к нему голову на ходу.       Свирель переводила глаза с одного дракона на другого, одновременно радуясь, что всё разрешилось, и при этом всём не понимая, что так взбудоражило друга.       «Что так перепугало Жара? Это ведь просто рабочие… В других племенах драконы тоже работают весь день. Ну, наверняка работают, это же первое правило: «Не сидеть ни у кого на шее!» Хоть я и никогда не видела рекокрыла или горного, который бы стирал лапы во время работы в кровь…»       — Можно я хотя бы промою им раны? — шёпотом попросил дракончик, потерянно опуская голову. Комендант только презрительно фыркнул.       — Ещё чего! Летите отсюда, не мешайте движению. Лучше займитесь делом, и чем раньше, тем лучше.       Волна посмотрела на него так, словно хотела просверлить дыру, а затем, чуть не хлестнув хвостом по морде, взлетела, за ней последовали остальные. Ацит перед тем, как улететь, зашипел на управляющего, видимо, проклиная того на языке кислотных.       Свирель всё ещё сидела наверху, даже забыв про друзей, и всматривалась в цепочку шахтёров внизу. Почему всё такое знакомое и привычное с детства казалось ей теперь таким… чужим?       «Займитесь делом, и чем раньше, тем лучше!», — слова надсмотрщика эхом отдавались в голове Свирели, не давая покоя.       Точно! Вот что нужно! Вот почему её так холодно встретили! Она ведь была просто эгоисткой! Как можно было лететь домой, ожидая благодарности и весёлого праздника, а самой не сделать для семьи и для племени абсолютно ничего? Она летала по Люмену, бездельничала целых две недели и после этого ещё чего-то требует от других? Любому дракону известно: «Работай усердно и получишь награду, а возможно, и от самой королевы!» Вот чего ждали родители! Как любящая дочь, она должна оправдать их ожидания и браться за любую работу, найти себе подработку хотя бы! Она и друзей устроит, обязательно устроит, чтобы и они нашли своё место в племени!       Свирель, снова улыбаясь, взлетела в воздух, догоняя остальных, видимо, решивших, что она догонит, но лазурная и не думала обижаться. Ведь уже завтра она начнёт приносить пользу дому, а также покажет им, насколько это приятно.       — Голди! Волна! Жар! Надо поговорить! — прокричала она им вслед, энергично взмахивая крыльями.

*      *      *

      Из окна королевского дворца осторожно выглянула тень. Она проводила взглядом шесть небольших фигурок в небе, энергично обсуждавших что-то между собой. Скалясь, она медленно скрылась во мраке каморки, в которую забралась накануне, выслеживая драконят. Её лицо исказил радостный оскал, предвещавший скорую охоту. Мираж, наслаждаясь каждой секундой, медленно выскребала на стене шесть ровных чёрточек, после чего одним резким ударом пересекла всё одной косой чертой. Рассмеявшись, песчаная ещё раз выглянула в окно, наслаждаясь беспомощностью и неведением драконят.       — Попались, зайчатки. Вот и всё, скоро вас встретит смерть собственной персоной…