Хроники Люмена : Часть Первая - Континент Надежды

      — Эти фрукты когда-нибудь закончатся? — рявкнул Ацит, когда ему по голове прилетело ещё одним твёрдым плодом, который «случайно» скинула на него Волна, пока кислотный не видел. — Сейчас крылья отвалятся, я вам не железный! — И в самом деле, Ацит был натренирован сражаться, а не летать часами без отдыха, потому для его крыльев такие нагрузки были явно лишними. Голди, всё время помогавший матери и часто летавший вдоль и поперёк пустыни, чувствовал себя неплохо, если не учитывать тех веток, которые он пересчитал исключительно мордой. Неуклюжесть сильно мешала лучекрылу летать, но он быстро научился ловко подцеплять фрукты когтями и, таким образом, собирать, не портя плоды. Волна из них троих держалась лучше всех — её обучали долгим полётам, с детства она жила рядом с лесом и частенько пропадала там часами, летая вместе со своим подраставшим отрядом и охотясь на мелких животных. Пускай рекокрылой и немного мешали размеры, в остальном она сильно опережала Ацита с Голди и почти заполнила очередную корзину.

*      *      *

      Свирель вздохнула, отводя взгляд от деревьев, в верхушках которых, словно мотыльки, роились трое её друзей, жалея, что не может быть с ними. Однако она была воодушевлена тем, как остальные принялись за работу, пусть Лучик всё ещё была недовольна их начальником, а Жар едва мог отличить фрукты друг от друга, но главное, что они помогают, а значит, скоро поймут, насколько это приятно. Очередную корзину к ней подтащила прилетевшая Волна. Свирель приветливо улыбнулась, но рекокрылая не разделяла её настроения — она была рассержена, явно зла и точно хотела запустить собранной корзиной кому-нибудь в морду.       — Ты только посмотри! — она через плечо указала на двоих лазурных, тоже работавших здесь, что уже почти полчаса вдвоём валялись на площадке, совершенно ничего не делая, если вообще не заснув. — Эти лентяи уже сколько времени отлынивают, хотя начальник чётко сказал: «Никаких перерывов». Они что, возомнили себя лучше нас?! — Свирель заметила, что Волна разминает плечи. Это не могло означать ничего хорошего. Лазурная повернулась к сидевшей неподалёку Лучик, ища поддержки, но не нашла ничего, кроме строго согласного с Волной взгляда. Последней надеждой стал Жар, но даже миролюбивый небесный, казалось, не возражал. Он молча отвернулся, словно говоря, что не будет смотреть. Сердце Свирели упало к самым лапам, понимая, что будет. Она резко подскочила к Волне, успокаивающе обнимая ту крыльями за плечи.       — Спокойно! Спокойно! Наверняка у них есть причина, чтобы лежать, не заводись!       — Нет у них никаких причин, — вдруг заговорила Лучик. — Я слышала, как они говорили о том, что якобы устали. Им следует преподать урок, — суровость лучекрылой поражала сильнее, чем всё, что успела повидать Свирель. Эта малышка всегда была либо добра, либо спокойна, но сейчас она была позлее Ацита, что уже достижение.       Пока Свирель размышляла, Волна уже направлялась к лазурным. Лучик демонстративно встала у корзины, показывая, что вмешиваться не будет. Воздух, кажется, стал настолько тяжёлым от напряжения, что Свирели стало тяжело дышать. Ещё несколько шагов, и рекокрылую обвинят в нападении и, скорее всего, травмировании двоих лазурных! Ко всеобщему удивлению, перед Волной внезапно возник Ацит. Кислотный преградил ей путь, расправив оба крыла и раскрыв воротник.       «Только драки нам не хватало! Они что, совсем не могут без этого?» — отчаянно стонала про себя Свирель, покуда Волна тщетно пыталась сдвинуть Ацита в сторону.       — Отойди, я сказала. Я не потерплю отлынивания от работы и всё равно накажу их по всей строгости морального закона.       — Твоего морального закона? — ловко парировал Ацит, дерзко смотря в глаза рекокрылой. — У них есть свой начальник, пусть он и разбирается. Я не собираюсь позволять тебе вершить самосуд, тем более здесь. Ты — солдат, если ещё не забыла. Остынь и возвращайся к работе, — сухо сказал кислотный, даже не посмотрев ни на лазурных, до сих пор ничего не заметивших, ни на Лучик, которая, судя по жёсткому и будто бы стальному взгляду, собиралась наказать Ацита по всей строгости её собственного морального закона.       Волна сохраняла молчание. Видимо, слова Ацита напомнили ей о том, что ей втолковывали год за годом, говоря, что настоящий солдат никогда не учиняет самосуда. Шикнув в сторону лазурных, рекокрылая резко развернулась и взлетела, направившись к веткам плодоносного дерева.       — Не думай, что ради тебя это делаю, — бросила она напоследок кислотному. Тот отошёл к Лучик, очевидно, чтобы получить похвалу за разрешение конфликта, но та отвернулась и «случайно» ударила Ацита крылом по шее. Не сильно, но ощутимо, чтобы он всё понял. Свирели, заставшей эту сцену, даже стало немного жаль кислотного. Её внимание привлёк один из лежебок-лазурных, который грациозно подошёл к ней и вежливо протянул лапу.       — Благодарю, что спасла нас от этой… варварши-рекокрылой, это было весьма смело с твоей стороны. — Он был почти полностью синим, то есть буквально ходячим стандартом красоты лазурных, поэтому вёл себя, словно наследный принц, и Свирели это сразу в нём не понравилось. Она даже не взглянула на его лапу, а когда этот выскочка назвал Волну варваршей, лазурная фыркнула и отвернулась от него.       — Возможно, я поторопилась, — отрезала она через плечо, не смотря на лазурного. Тот опешил, но сказать ничего не посмел, поэтому Свирель отошла обратно к корзине, где её уже дожидалась Лучик, изрядно потрепавшая Ацита. Однако, когда лазурная подошла поближе, то заметила, что лучекрылая слегка улыбается, наверняка одобряя такое отношение к высокомерным лентяям.       — Видишь? Они заслужили взбучку.       — Не думаю. Они не бойцы, Волна бы их просто в клочья порвала. А ты сама не слишком ли жёстко обошлась с Ацитом? По-моему, он сделал всё правильно. — Лучик помедлила с ответом. Несколько раз она открывала рот, очевидно хотя что-то сказать, но замолкала, едва издав пару звуков. Наконец она смогла подобрать слова, но говорила уже мягко, даже стеснённо, с виной в голосе:       — Да, возможно, я была с ним слишком резкой… Надо будет потом извиниться. Дала волю эмоциям, гнилые кактусы… — Свирель замолчала. Чего-чего, а ругательств от Лучик она ещё не слышала. Это звучало слишком по-детски, чтобы воспринимать всерьёз, поэтому акцентировать внимания на словарном запасе подруги лазурная не стала. Наконец-то она вспомнила, зачем они вообще здесь, поэтому запустила лапы в корзину. Лучик последовала её примеру и продолжила работу.

*      *      *

      Ацит сорвал очередную партию киви, которые закинул в свою сумку. Чёртовы лазурные выдали ему самую грязную и тяжёлую, провонявшую фруктами и чем-то ещё, о чём думать совершенно не хотелось. Голди и Волна улетели выше, решив устроить соревнование, два вечных весельчака. А ему тащиться сзади, потому что эта сумка была тяжелее Свирели, когда Ацит волок её в лагерь, а это уже что-то, да значило.       После очередного рывка, которыми кислотный передвигался к концу захода, дракон решил передохнуть и забрался на особо толстую ветку, настолько длинную, что на ней можно было построить пару хижин.       С высоты драконьего полёта Ациту открылся вид на практически всю деревню лазурных, которая уже основательно ему надоела и даже выводила из себя. Он посмотрел вниз, туда, где за бесконечной мешаниной ветвей внизу остались Лучик и Свирель. С одной стороны, вечная суета и размеренность жизни лазурных раздражала, а их манерность и высокомерие и вовсе вызывали в душе лютую злость, но лес, до того спокойный и величественный, что иногда стараешься даже листья не задевать, умиротворял, что уже было удивлением для кислотного. Вот чего, а покоя он не знал уже очень давно. Оно и верно — при образе жизни его племени спокойная жизнь кажется мифом, нет, даже отчаянной выдумкой. Однако… вот, кажется, и она. Но нет.       Оставаться у лазурных нельзя, слишком их образ жизни закрыт и однообразен. Никогда Ацит не станет заниматься одним и тем же изо дня в день безо всяких изменений, даже если рядом с ним будет Лучик, а это точно мечта, потому что лучекрылую от этого места тошнит даже сильнее, чем его. Но всё же кислотный был благодарен Свирели — теперь он знал, где ни за что в жизни не останется жить. В ближайшее время следует предложить остальным двигаться дальше, а до того момента можно и поработать.       Ацит кивнул сам себе и выпрямился на ветке, будто гигантская кошка с воротником и смертельной кислотой. Но тут его зоркий глаз различил какое-то движение со стороны дворца. Казалось бы, просто очередной лазурный, но что-то в этом движении привлекло внимание Ацита.       Во-первых, оно было быстрым, во-вторых, двигались будто крадучись, и в-третьих, что самое главное, было бледно-жёлтым и стремительно направлялось к тому месту, где остались Свирель и Лучик. Ацит был готов поклясться всем, что у него было, что это не дружественный визит от лучекрылов.       Недолго думая, кислотный стрелой спикировал вниз, сшибая по пути десятки плодов, которые его совершенно не интересовали. Он только ускорился, когда услышал, как с площадки с корзиной раздались испуганные крики.

*      *      *

      Свирель кинула в корзину с гнилыми фруктами очередной испортившийся плод, иногда посматривая на Лучик, которая, пусть и медленнее, но тоже сортировала фрукты. Не успела лазурная подумать о том, что всё идёт просто прекрасно, как её идиллию поспешил нарушить совершенно непрошенный гость.       — Ну, как работается, сестричка? Приятно рыться в гнилых фруктах, как жук-навозник? Впрочем, тебе такое занятие в самый раз! Ах-ха-ха! — Синь, устроившийся на ветке над самой головой Свирели, залился мерзким хохотом, упиваясь собственным креативом. С трудом поборов желание запустить в братца фруктом потяжелее и покрепче, к примеру камнем, лазурная выдавила из себя саркастичную улыбочку.       — О, братец, вот ты где. Ты так быстро закончил с домашними обязанностями? Может, мне сказать родителям, что ты свободен? Уверена, у отца найдётся, чем тебя загрузить! — Синь перестал смеяться, на секунду испугавшись, что она действительно может сказать отцу, но быстро опомнился, осознав, что родители далеко, и он в безопасности.       Ухмыльнувшись, братец нашарил лапой в ветвях над собой какой-то фрукт, и, не задумываясь, запустил им в Свирель. К его же несчастью, этот «фрукт» оказался небольшой тропической обезьянкой, которая испуганно взвизгнула, оказавшись в воздухе, и полетела по прямой в лазурную, кувыркаясь и хаотично дёргая лапами.       Счастье мартышки, что у стоявшей ближе к ней Лучик оказалась хорошая реакция, и лучекрылая успела поймать неудавшийся снаряд в полёте. Пристроив ещё не успокоившуюся обезьяну на плече, она уставилась на Синя с гримасой крайнего неодобрения, от которой даже наглый братец Свирели поморщился и поспешил отвернуться.       — Повезло тебе, что твоя… — пауза Синя была обусловлена тщательным подбором слов, — подруга оказалась достаточно проворной. — Несмотря на такую аккуратность, он получил ещё один уничтожающий взгляд, после которого поспешил развернуться и раскрыть крылья.       — Приятно тебе поработать, сестрёнка! — бросил лазурный на прощание и, не оборачиваясь, взлетел, быстро пропав в ветвях дерева.       Свирель облегчённо выдохнула, смотря за тем, как лучекрылая помогала уже успокоившейся мартышке забраться обратно на дерево. Теперь, когда заносчивый братец покинул их, можно было вернуться к работе. Перед тем, как лазурная запустила лапы в корзину, подруга решила задать весьма важный вопрос:       — И он всегда такой? Как ты это терпишь? — она посмотрела на лазурную непонимающе-сочувственным взглядом. Пускай Синь не был настолько большой проблемой в жизни Свирели, она была благодарна за понимание подруги.       — Вообще нет, но довольно часто. И знаешь, я как-то умудряюсь его терпеть, не знаю даже, как. Думаю, всё из-за того, что он мой брат. Есть в этом какая-то магия, понимаешь? Давай лучше вернёмся к работе. — Лучекрылая закатила глаза, когда речь зашла о братско-сестринской магии. Тем временем Свирель уже зарылась с головой в корзину фруктов, совершенно забыв вообще обо всём.       Лучик же, не особо разделяя этот энтузиазм, задержалась, чтобы полюбоваться видами, и сделала это весьма вовремя: прямо на Свирель с невероятной скоростью неслась дракониха, больше напоминавшая большой жёлтый валун, коих в пустыне полно. А ещё Лучик заметила, что незнакомка уже замахивалась когтями, намереваясь уж точно не погладить Свирель по головке. Ни секунды не сомневаясь, лучекрылая закричала, что было сил:       — ОБЕРНИСЬ!

*      *      *

      Свирель оторвалась от очередного фрукта, когда услышала отчаянный крик Лучик, на мгновение оглушивший её. Обернувшись, лазурная едва не потеряла глаз, а заодно с ним и половину черепа, от когтей дракона, прошедших совсем близко к её голове. К счастью, обладавшая прекрасной реакцией Лучик смогла вовремя оттолкнуть лазурную с линии огня, прижав Свирель к площадке.       Из груди вырвался крик, она сильно ударилась головой об площадку, чуть не отключившись, но смогла подняться при помощи лучекрылой, вовремя подставившей крыло. Теперь у неё получилось рассмотреть противника, атаковавшего их со спины, и зрелище было поистине ужасающим.       В двадцати шагах от них в позе припавшей к земле кошки застыла дракониха, размерами превосходившая и Жара, и Волну, и Ацита, пожалуй, даже вместе взятых. Она была выше Свирели в два раза, по виду невероятно сильна, а на практике к тому же ещё и проворна. Её когти угрожающе царапали площадку, из-под пальцев вылетали щепки, оставляя в дереве глубокие борозды.       Лазурная невольно заметила, что одного удара этими когтями хватило бы, чтобы разодрать её тонкую шею в клочья. Их загадочный и ужасающий противник оставался неподвижен — ни один из её мускулов не дрогнул, только когти продолжали резать дерево, да так, будто скребли по самим нервам Свирели, до того звук был проникновенным. Кроме того, двигались челюсти драконихи — нет, не двигались, они тоже застыли в одном положении, но одно лишь это могло убить особо слабонервного дракона.       Морда драконихи кривилась в маниакальной улыбке от уха до уха, неестественно большой и до ужаса сумасшедшей. Глаза противника были буквально налиты безумием — словно два алых кровавых моря, глубина которых была столь же смертельна, как и когти их обладателя. Однако в этой глубине Свирель отчётливо увидела разум, интеллект, осознанность своих действий, и от этого у неё подкосились лапы.       Она понимала, что это нападение — не приступ, не проявление сумасшествия, а точно выверенное решение. Страху добавляло то, что, раз дракониха решила напасть посреди бела дня, то у неё точно был план. Теперь у лазурной дрожали не только крылья, но и лапы, она была напугана до смерти одним лишь видом и появлением противника.       В то же время зоркий глаз Лучик успел подметить, что у напавшей на них драконихи есть спинной гребень, выглядевший как парус, невероятное количество шрамов, а значит, это была опытная убийца, плюс, Лучик заметила угрожающе покачивавшийся шип на конце хвоста противника, который не выглядел дружелюбно от слова совсем. Прежде чем кто-либо успел что-нибудь предпринять или даже сказать, на площадку один за другим приземлились Ацит, Волна и Голди, а позади Свирели к ним подбегал Жар.       Сейчас лазурной даже не хотелось обвинить двоих друзей в излишнем шуме и пыли при приземлении, настолько рада она была видеть их. Ацит и Волна сразу же встали в стойку, Голди отошёл назад, прикрывая крыльями подруг, то же сделал и подбежавший Жар, встав рядом с лучекрылом. Ко всеобщему удивлению, при виде такой защиты напавшая на них дракониха замурлыкала, но даже это было угрожающе.       — Вы только посмотрите… Такие маленькие кролики, а уже встают в защитную формацию. Как это мило… Я даже дам вам выбор: кого из вас мне убить первым? — она поочерёдно указала сначала на Волну, потом на Ацита. Сердце Свирели пропустило удар — дракониха была в самом деле настроена убить их, и могла начать с Волны, а этого нельзя было допустить!       — Кстати, мои глаза не обманывают меня? Да ты ведь небесный! — она указала когтем на Жара так, будто увидела какую-то диковинку, навроде большого алмаза. — Нередко встретишь таких, как мы, здесь, на Люмене. Ты ведь… да, ты наверняка ничего не знаешь про дом… Печально, однако. Надеюсь, твои родители говорили о моём племени, потому что сейчас ты познаешь всё на практике! — Мираж взвизгнула, перестав мурлыкать, и расхохоталась.       Тем временем Волна и Ацит напряглись, готовые к броску или прыжку в сторону. Пока дракониха распиналась, говоря какую-то чушь, они могли продумать атаку или защиту. Им было наплевать, что противник был тяжелее и больше них в два раза, потому что отступать было некуда, а оставить остальных им не позволяли веские причины, а заодно и моральные принципы. Ацит раскрыл воротник и захрипел, произнося что-то вроде боевого клича или проклятия, по крайней мере, на языке кислотных разницы не было.       Разумеется, песчаная ничего не поняла, но была приятно впечатлена. Улыбнувшись ещё сильнее, что уже было на грани физически невозможного, она перевела взгляд на Волну:       — Этот кислотный мне по нраву, убью его вторым. Теперь — ты! — Тут дракониха залилась смехом, холодившим душу сильнее её улыбки. Даже сам по себе её голос был подобен ледяной реке, которая замораживает конечности и не даёт тебе выбраться до самой смерти. Волна, несмотря на очевидные провокации и издевательства, продолжала стоять в особой боевой стойке рекокрылых драконов, о которой нападавшей было невдомёк, потому что как серьёзного противника она не воспринимала ни одного из друзей Свирели.       — Назови своё имя и племя, — отчеканила Волна, смотря на врага снизу вверх холодным, полным решимости, взглядом. Дракониха, будто издеваясь над её серьёзностью, рассмеялась пуще прежнего.       — Ты так хочешь узнать имя того дракона, который убьёт тебя? Как это мило! — Она сделала осторожный шаг вперёд, упиваясь растущим напряжением всех шестерых. — Моё имя — Мираж, я — песчаная с далёкого континента Пиррия, и я обещаю вам долгую и мучительную смерть. Хороший ответ? — наигранно спросила Мираж Волну, на что та промолчала. Каждый в группе, за исключением, пожалуй, Ацита, быстро взглянули на Жара. У всех в голове вертелось имя дома Мираж — Пиррия, потому что, по словам небесного, он и его родители были оттуда. Теперь слова песчаной обретали смысл.       «Получается, он знает, на что она способна?», — вихрем пронеслась мысль в голове у всех шестерых, но хорошо это обдумать они не успели — противник перешёл к нападению.

*      *      *

      Как только пятеро из шести «кроликов» отвернулись, Мираж резко прыгнула вперёд, сложив крылья и в полёте замахиваясь когтями, готовая под корень обрезать чью-то жизнь. Метила она, к дикому ужасу Свирели, прямо в Волну. Казалось, что у рекокрылой не было и шанса, но тут внезапно она нырнула вниз, с невероятной скоростью перейдя из защитной стойки на бег.       Ей удалось проскользнуть под всё ещё летевшим противником и оказаться за спиной Мираж, но использовать это у неё не получилось — Волна тут же получила хвостом по шее от песчаной и отлетела назад, едва успев встать на лапы перед падением. Судя по виду, такой удар выбил из неё весь дух.       Промахнувшаяся дракониха уже выбрала новую цель для атаки, и на сей раз ею оказался Ацит. Не прыгая, она подбежала к нему и замахнулась лапой, чтобы лишить кислотного глаза и половины морды, однако тот успел заблокировать атаку своим плечом и почти задел противника ответным замахом свободной лапы. Та в свою очередь успела отпрыгнуть назад, не получив ни единой раны.       Ацит, наоборот, выглядел так, будто с разбега впечатался плечом в дерево, настолько сильно била Мираж, и теперь с трудом стоял, опираясь на другую лапу. Лучик сразу же кинулась к кислотному, стоило песчаной отступить, но путь ей напрочь преградил Голди, не пуская соплеменницу крылом.       — Даже не думай об этом! Ацит сильный, он справится, а тебя Мираж одним ударом на лоскуты порежет! — Пускай Голди и звучал неубедительно, у Лучик не было возможности протестовать, поэтому оставалось лишь надеяться, что Ацит действительно такой сильный. Голди тоже надеялся, что Ацит такой сильный.       Голди и Жара одинаково сильно распирало от их беспомощности. Оба понимали, что драться бесполезно, но впустую царапали площадку, словно резали свои души за то, что не могли помочь. Голди было особенно тяжело — Ациту он был обязан жизнью, и стоять и смотреть на избиение друга было невероятно больно.       Тем временем Мираж, оставив кислотного в покое, развернулась и направилась к оставшейся сзади Волне. Рекокрылая уже твёрдо держалась на лапах, изредка потирая болевшую шею. Она видела, насколько была сильна Мираж, но не собиралась отступать, потому что больше защитить остальных было некому. Она вновь встала в стойку, только вот уже не собиралась никуда убегать.       Ещё один такой удар хвостом она навряд ли переживёт, да и Мираж могла легко переключиться на друзей, поэтому в очередной раз увернуться было крайне скверным вариантом. Противник приближался. Смотря в её глаза, Волне почему-то становилось холодно, будто её окунули в реку зимой, а одного взгляда на безумную улыбку песчаной, которая даже во время драки не сходила с её морды, пугала посильнее целого отряда кислотных. Но Волне пришлось перебороть страхи — кажется, Мираж собиралась атаковать.       Внезапно голос подал Жар — небесный дракончик что было сил закричал оставшейся на их защите Волне то, что считал самым важным в данный момент:       — Волна! Берегись, родители говорили, что у песчаных драконов есть смертельный яд! Я думаю, он в шипе на хвосте, держись от него подальше! — Мираж даже не обернулась. Ну и пусть, раскрыли они её секретное оружие, и что? Заблокировать другие атаки у рекокрылой воительницы бы не получилось, поэтому можно было не придавать значения крикам небесного мальца.       — Хочешь узнать, как я убью тебя? Сначала ударю по лапам, чтобы ты не могла сопротивляться, и быстро перережу сухожилия, чтобы ты стала просто куклой в моей власти. Потом я отрежу тебе крылья и скину их с этого дерева. Затем я ослеплю тебя и выпотрошу, чтобы твои друзья смогли посмотреть на это, не боясь смутить тебя. А когда ты будешь умирать от кровопотери, я прирежу кого-нибудь из них, чтобы помимо боли тебя грызло и чувство вины! Ну разве не прекрасно? — Мираж высунула язык и представила себе эту картину. Да, она определённо была прекрасна. Волну же от такого слегка замутило, но она не подавала виду, будто напугана. — Кстати, ты видела, как та лазурная на тебя смотрит? Думаю, ей особенно понравится, когда я буду истязать тебя, как беспомощную, жалкую рекокрылую…       — Захлопни свой грязный лживый рот! — Яростный крик разнёсся над площадкой, почти достигнув соседних деревьев. Свирель, игнорируя Жара с Голди, на всех парах неслась к Мираж, намереваясь для начала вырвать её подлый и ужасный язык. Она не могла просто стоять и слушать всё то, что обещала Волне песчаная. Все её перья топорщились, будто иголки у дикобраза, придавая лазурной яростного вида.       Не обращая внимания на окрики остальных, и даже Ацита, который пытался что-то хрипло сказать, полулёжа на площадке, она бежала вперёд, всей душой желая прогнать песчаную с глаз долой и больше никогда её не видеть. Лазурная остановилась в нескольких шагах от Мираж, буквально в одном прыжке. Стоявшая напротив Волна зашипела не хуже Ацита, делая угрожающие жесты лапами.       — Ты совсем сдурела? А ну, быстро возвращайся, тебя же убьют! Я справлюсь, беги назад! — Только вот Свирель не слушала. Хотя бы раз в жизни она собиралась поступить так, как хотела сама, а не как ей указывали, даже если это закончилось бы смертью. Полная решимости, она игнорировала Волну и лапой замахнулась на воздух в направлении Мираж.       — Ты, ящерица-переросток! Мне плевать на то, как тебя зовут и откуда ты, мне плевать, скольких ты убила и собираешься убить, но я никому не позволю так разговаривать ни с Волной, ни с другими моими друзьями! Тебе это понятно?! — бессмысленная отвага Свирели ничуть не испугала Мираж, скорее наоборот, рассмешила, но храбрость и самоотверженность противника песчаная, как убийца, не могла не оценить. Она обернулась к подбежавшей лазурной, смерив ту слегка уважительным и кровожадным хищным взглядом.       — Как это мило… Бежишь спасать её, совершенно забыв про себя? Смело, но, знаешь ли, бессмысленно. Пожалуй, я убью тебя первой, чтобы показать, на что способны песчаные… — дракониха угрожающе выставила перед собой ядовитый шип, направляясь к Свирели тихой, но в то же время угрожающей походкой. Расстояние между ними сокращалось так быстро, что Свирель даже подумать ни о чём не успела, как смертоносное оружие Мираж уже почти упиралось ей в грудь. Она инстинктивно отпрыгнула, но противник не отставал. Шип уже нёсся к телу лазурной, направляясь точно в сердце. Свирель неосознанно закрыла глаза лапой. За секунду до удара шесть голосов над площадкой одновременно прокричали её имя.       — Свирель! — приглушённо прокричал Жар.       — СВИРЕЛЬ! — громче всех закричал Голди.       — Свирель… — тихо прохрипел Ацит, опираясь на Лучик.       — Свирель! — завизжала Лучик, что было ей совсем не свойственно.       — Свирель! — перекрикивая всех в голове самой лазурной, закричала Волна.       — Свирель! — совершенно неожиданно прокричал над самым ухом Синь.

*      *      *

      Когда лазурная убрала лапу от глаз, она увидела воистину ужасающую картину: прямо перед ней на ядовитом шипе Мираж повис её младший брат. Лазурный принял удар грудью, но не в сердце, поскольку немного не успел поравняться со Свирелью. Теперь он повис, как тряпичная кукла, беспомощно дёргая лапами в попытках слезть. Мираж слегка удивлённо взглянула на неожиданно попавшуюся на «крючок» рыбку.       Синь пытался что-то сказать, но не мог, лишь хрипя, безрезультатно пытаясь слезть с шипа. Тогда песчаная дракониха, проявляя верх услужливости, одним быстрым движением скинула дракончика с хвоста. Он тряпичной куклой упал в лапы Свирели, всё ещё пытаясь что-то сказать. Из раны в груди обильно шла кровь, а смертельный яд уже расползался по телу Синя, подбираясь к сердцу. Не в силах пошевелиться, малыш лежал неподвижно, из последних сил оставаясь в сознании.       Свирель обняла его крыльями и прижала к себе. Пускай их отношения никогда не ладились, она любила брата, посильнее многих, и всегда надеялась, что он любит её в ответ.       Казалось, даже время застыло, никто не смел пошевелиться. Лишь только Синь едва двигался, почти не контролируя свои движения, да Свирель дрожала всем телом, обнимая умирающего брата. Горечь и вина зазубренными когтями драли её сердце, протыкали насквозь и убивали, как шип Мираж, пронзивший Синя. Лазурная не замечала ничего вокруг себя, будто позабыв обо всём на свете.       Брат всю жизнь был рядом, пускай и доставал, обижал и жаловался, что ему всего мало, но он был её семьёй, особенно тогда, когда мать с отцом были слишком заняты для того, чтоб уделить время им двоим. И теперь её младший братик умирал на её лапах, а Свирель ничего не могла сделать. Нет. Во всём виновата Мираж! Она должна заплатить за его смерть!       Свирель подняла на Мираж полные гнева и печали глаза. В них не читалось ничего, кроме жажды мести, жестокой и беспощадной. Песчаная не испугалась, но осторожный шаг назад всё же сделала. Не стоило забывать про рекокрылую, оставшуюся в тылу, в паре с ослеплённой яростью лазурной она могла доставить проблем. Тем временем Синь уже доживал свои последние секунды.       Его сестра была уверена, что он хотел её спасти из братской любви, остальные на площадке считали его героем, даже Мираж, будь она проклята, отметила про себя, что он поступил храбро, но лишь один Синь знал, зачем полез под шип песчаной. На самом деле, он и не собирался подставляться — идеей было просто оттолкнуть сестру, а не насаживаться на острие. Да и сами мотивы лазурного сильно отличались от тех, которые ему приписали — он собирался спасти Свирель и увести её оттуда, чтобы потом заставить сестру делать все домашние дела за него в течение всей жизни в качестве благодарности.       Тогда существование Синя стало бы беззаботным, а в итоге прекратилось в считанные секунды! Да и прилетел на плантацию лазурный не из-за того, что волновался за сестру и хотел её проверить во время обеда, а потому, что ему стало скучно, и он хотел поиздеваться над вынужденной работать Свирелью!       И пока Синь трепыхался, пытаясь сказать, что ненавидит сестру и не хочет умирать, его оплакивали как героя, пытавшегося спасти сестру. Едва подумав об этом, лазурный дракончик испустил последний дух.       Жизнь Синя оборвалась слишком быстро, чтобы насладиться его муками, что сильно озадачило Мираж. Ей даже хватило наглости, чтобы начать жаловаться сразу после смерти брата Свирели.       — Какая жалость… Весь яд пришлось потратить на этого сопляка, что за нелепость. Ненавижу убивать юнцов — они даже побороться не могут, умирают слишком быстро, никакого наслаждения! — Мираж впервые за бой выглядела сильно расстроенной. Она абсолютно не успела полакомиться страданиями мелкого лазурного, он умер слишком быстро и стоил слишком много яда. Конечно, у убийцы ещё оставались когти, но секретное оружие было её любимым.       Свирель продолжала смотреть на Мираж полным ненависти взглядом. Бездыханное тело Синя она по-прежнему прижимала к себе. На площадке стояла мёртвая тишина. Однако что-то привлекло внимание убийцы — та вдруг полностью замерла и взглянула куда-то поверх Свирели и остальных. Она смотрела туда на протяжении долгих нескольких секунд, пока никто не смел что-либо сказать. Лазурная подумала, что ей показалось, но ошибки быть не могло — Мираж рассмеялась про себя, даже не смотря на её мёртвого брата! Это было за гранью дозволенного. Свирель медленно опустила тело Синя на площадку, расправляя удивительно крепкие и неожиданно устрашающие крылья. Однако Мираж продолжала игнорировать её, ухмыляясь, чем только сильнее злила лазурную.       — Ох-хо… Кажется, у вас, кролики, есть дела поважнее… Я прилечу к вам позже, когда… вы освободитесь. И тогда я медленно убью каждого из вас, и непременно сделаю эту смерть куда хуже, чем вы могли бы себе представить! — Не дав никому что-либо сделать, Мираж рывком прыгнула вперёд и, чудом миновав Свирель, взлетела, обогнув дерево со стороны Волны и улетев в неизвестном направлении.       Несколько секунд ушло на то, чтобы понять, что произошло. Почти одновременно все шестеро друзей подняли глаза туда, куда смотрела Мираж, и только тогда осознали, над чем смеялась песчаная.       Со стороны дворца к ним приближался их начальник, который, кажется, уже успел разглядеть мёртвого Синя, потому по бокам от лазурного летела стража. Свирель в поисках защиты прижала тело брата к груди, обняв его крыльями и прикрыв глаза мёртвого лапой.