Хроники Люмена : Часть Первая - Континент Надежды

      Свирель в ужасе смотрела на приближающиеся силуэты, коих становилось всё больше и больше, как будто всю их деревню внезапно согнали на одну плантацию.       «Нет. Нет, нет, нет, нет!»       Тело Синя, пронзённое ядовитым шипом, всё ещё лежало у неё на лапах, будто брат просто спал, утомлённый своей обычной болтовнёй. Как бы ей этого не хотелось, маленькая синяя грудка не вздымалась - брат не дышал. Где-то сверху послышались сильные взмахи крыльев, на которые Свирель даже не стала поднимать глаз. По громким ахам по сторонам она поняла, что это пожаловала Королева Перьестрел.       Синя больше нет.       Его нет не как дочки Ткачика, которая потерялась в лесу и спустя три дня смогла выбраться, не как отца Голди, который всё ещё жив, его просто нет! Раз, и всё. Дракон есть — дракона нет, как будто веточку обломили или обрезали верёвку. Его нет, и его уже не вернуть! Синь… дерзкий, наивный, грубый, постоянно придирающийся к ней… Синь!       Её братца больше нет.       Лучик быстро упорхнула за ящик с фруктами, Ацит зашипел, раскрыв воротник, пока Голди помогал подняться раненому в плечо Жару. Их всех чуть не убили. Кому они умудрились так досадить, что он послал за ними ассасина с той жуткой улыбкой и этим отвратительным хвостом?       Свирель подняла заплаканные глаза, встретившись взглядом с королевой, которая уже опускалась на деревянный настил в сопровождении своего эскорта. При свете дня она была ещё более яркой: смесь фиалковых и пурпурных оттенков играла с лазурью и цветом тёмных ночных орхидей, а приглядевшись, она заметила рядом с ней ещё один, маленький силуэт. Совсем маленький, будто это был дракончик.       Смаргивая слезы и впившись когтями в перья брата, Свирель пригляделась и поняла, что это в самом деле дракончик, только ещё более фиолетовый, чем королева, с голубыми лапками и грудкой, с огромными голубыми глазами, которыми он обводил плантацию. А затем завопил и бросился королеве на спину, забившись между её крыльями.       — Что такое, золото моё? — прошептала королева, осторожно снимая со спины дракончика и прижимая того к груди. На памяти большинства присутствовавших Перьестрел впервые не приказывала кому-то, а ласково спрашивала.       — МАМА! Там мёртвый дракончик!       «Мама…это её дочка, принцесса всего королевства».       В малышке ничего не выдавало дочь самой королевы, если не считать венок из редких орхидей на шее. Дочка, которую Перьестрел гладит по голове и тихо прижимает к груди. Интересно, обнимала ли её, Свирель, так хоть раз Индиго?       Волна с тихим шипением спрятала трубку за спину и начала пятиться куда подальше, чувствуя, что пахнет жареным. Благо лазурные, до этого сбежавшиеся на шум драки, быстро разбежались в разные стороны, стоило королеве найти взглядом мёртвое тело. У Свирели на лапах.       — ЧТО?! Как это произошло?       Перепуганная принцесса уже успокоилась и следила за всем из-под маминого крыла, пока стража быстро начала разлетаться вокруг, оцепляя рощу.       Оцепляя рощу.       Только после третьего окрика Свирель поняла, что обращаются к ней.       — Дорогуша, как это случилось? Я спрашиваю, как это случилось!       — Э-это мой брат…он спасал меня! — только и смогла выдавить из себя лазурная, уже не в силах сдерживаться. Вдруг, в перерывах между всхлипываниями, она осознала, что происходит. Перед ней стояла Королева Перьестрел. И её глаза горели чем-то непонятным, чёрным, будто это были не глаза, а тёмные норы. И было в них нечто настолько жуткое, что любой бывалый дракон бы поморщился. Вглядываясь в эти глаза, Свирель вдруг поняла, что горело в глазах королевы.       Удовольствие.       — Ваше Величество, в королевстве убийца! Он напал на нас… — попробовал было крикнуть Голди, но королева тотчас повернулась к нему. Лучекрыл замолк, будто рыба на суше.       Не выдерживая гляделок с королевой, он посмотрел на Свирель. Его взгляд вдруг стал таким…       Тёплым, сочувствующим…       Искренним…       «Волна!»       Рекокрылая прыгнула в сторону, схватила за плечи Голди и Жара и утянула их за собой в угол, а затем метнулась было к Свирели… но между ними уже было солдатское оружие. Один из гвардейцев оказался проворнее и встал между подругами, наставив на Волну острие копья. Она ведь может легко его уложить, так пусть сделает это, пусть сделает!       «Я не хочу больше быть одна».       — Дракончика убили. Его просто убили… — проворчал какой-то старик в толпе зевак. Перьестрел быстро взвилась вверх, успев подхватить маленькую принцессу на лапы, и к королеве тотчас обернулись практически все.       — Где Аконит? Найти и бросить в тюрьму, немедленно! Никаких смертей ни на одном участке не было уже десять лет, и чтобы эта была первой и последней! — проревела она, раскрыв все четыре крыла. — Найти семью убитого и доложить!       Свирель с ужасом потянулась лапой, вымазанной в крови брата, к Волне.       — ВЫ!       Голди даже не успел ничего сказать. Его просто сбили с лап и прижали к деревянному настилу, с силой сдавив горло. Он попытался освободиться, но стражник тут же нажал ещё сильнее, и тот сдавленно захрипел, не имея иного выхода, кроме как замереть и обмякнуть. Другой солдат бросился на Жара и, невзирая на его распоротое плечо, прижал того к ветке. Небесный дракончик даже не успел дёрнуться, как ему зажали пасть, ведь так он точно не смог бы дыхнуть огнём.       — НЕТ! — взвыла Свирель, вскочив со своего места и рванувшись вперёд несмотря на стражника, который попытался остановить её. — Нет! НЕ ТРОГАЙТЕ ИХ!       — Я приняла вас как гостей! Вы попросили защиты, а на самом деле вы — убийцы!       Трое солдат уже окружили Ацита, невзирая на собравшуюся вокруг толпу, и кислотный взмыл в воздух, зашипев, словно был окружён врагами. Они же не враги! Или уже..?       — Это не мы! — взвыл Голди, когда ему дали сделать хотя бы один глоток воздуха. — Здесь была песчаная убийца!       — Какая убийца, какие песчаные?! — взревела Перьестрел, глядя прямо лучекрылу в глаза. — Научись врать, несчастный выродок! Где он, по-твоему?       Голди не смог больше ничего высказать, так как ему снова сжали горло. Волну и Ацита уже зажали со всех сторон, но они явно не собирались никому ничего объяснять.       «Мираж!».       Надо найти Мираж, и тогда Королеве всё станет ясно, а наказание понесёт настоящий убийца! Только… не было абсолютно никаких шансов узнать, куда улетела напавшая на них маньячка.       Взвыв, Свирель от безысходности начала метаться из стороны в сторону, надеясь либо высмотреть в вышине вековых деревьев убежище песчаной, либо просто излить свою ярость из-за безвыходности собственного положения. Вдруг её схватили поперёк тела, и стражник бережно прижал её к груди, гладя по голове и успокаивая, и ласково проговорил:       — Тихо, тихо, не надо метаться, у тебя просто шок…       У неё нет шока, надо найти Мираж! Но как же это сделать, если она могла улететь куда угодно?       Что будет с её друзьями?       — Там был ассасин! — завопила она из последних сил, надеясь, что будет услышана, но в её сторону даже не повернули головы. Перьестрел висела прямо над Голди и Жаром, сверля их глазами. Как на гобелене у себя во дворце!       — Вы обвиняетесь в убийстве лазурного дракона, — жёстко отчеканила она, подняв голову. — Разумеется, никто не говорит, что именно вы убили его. Но до выяснения обстоятельств вы отправитесь в Королевскую тюрьму.       «Нет!»       — Попробуй возьми! — прорычала Волна, взвившись в воздух, и Перьестрел махнула хвостом, отдав приказ. Тут же трое стражников выставили перед собой копья и бросились к ней. Не успев сделать и шага, один из них упал на площадку с парализующим дротиком в плече, и его копьё, выпавшее из лап, молниеносно подобрал Ацит, спикировавший с такой скоростью, что стража и моргнуть не успела.       Свирель забрыкалась в лапах стражника, однако он только сильнее сжал её в собственных тисках. Остальные лазурные отпрянули от рекокрылой, застигнутые врасплох её неожиданной скоростью и меткостью. Ацит выставил вперёд трофейное копьё и раскрыл пасть, заставив окруживших его стражников тотчас отпрянуть в страхе перед его кислотой, способной убить их за секунды.       Перьестрел с презрением окинула взглядом развернувшуюся картину. Махнув хвостом ещё раз, она приказала ещё пятерым стражникам наброситься на Волну, в то время как выигравший время Ацит ринулся к тем двум, которые изловили Жара и Голди, но на полпути был сбит с лап и едва не попался в цепкую хватку стражников, успев взлететь в самый последний момент. Издав несколько пронзительных звуков, он, прокладывая себе путь копьём и угрозами, оказался рядом с Волной, которая отправила в долгий полёт уже троих лазурных. Завидев кислотного, она хохотнула и стала сбивать врагов с небес на землю с двойным усердием.       — Только ты и я, да? Ну, что, Ацит, как в старые добрые? — прокричала она, поднимая вверх трубку.       — У нас когда-то были добрые? — ответил Ацит, поигрывая копьём. Подобру-поздорову они не сдадутся.

*      *      *

      Один за другим солдаты Перьестрел падали на площадку или мимо неё, не выдерживая ударов Ацита и выстрелов Волны. Однако дротики были не бесконечными. Рекокрылая стреляла всё реже и реже, сбивая только тех, что атаковали её, в то время как Ацит отбивался самостоятельно, буравя копьём груди, перерубая шеи и насквозь пробивая головы. К кислоте он пока не прибегал, боясь задеть оставшихся внизу друзей. Что Волна, что Ацит, оба постепенно ослабевали, сдавливаемые напором лазурных бойцов. В один момент их вовсе разделили, взяв кислотного в плотное кольцо. У оставшихся внизу Голди, Жара и Свирели одновременно упали сердца.       Лазурные стражники уже были научены горьким опытом, и теперь резкими движениями набирали высоту, прежде чем подлетать к Волне. Они слепили рекокрылую своим оперением и копьями, подлетали со стороны Солнца, чтобы в них было труднее прицельно выстрелить. С каждым сбитым стражником Волну окружали всё плотнее и плотнее, пока одним рывком вовсе не схватили за лапы и мгновенно спикировали с обездвиженной рекокрылой на площадку, впечатав ту мордой в дерево. При виде этого всё ещё зажатая в лапах стражника Свирель взвыла, не имея возможности броситься к рекокрылой на помощь.       Тем временем Ацит остался в воздухе один. Небольшое пространство вокруг кислотного было похоже на постоянно движущийся шар из стражников, коих было порядка двадцати, но даже сквозь такое окружение он смог увидеть, как схватили Волну. Зашипев так, что резало уши, он метнул копьё в ближайшего стражника и перестал себя сдерживать. Сразу несколько лазурных камнем попадали вниз, визжа от боли и корчась, будто поджариваемые заживо. Даже невозмутимо-раздражённая королева Перьестрел сделала испуганный шаг назад, когда поняла, что произошло. Кислотный решил применить своё страшнейшее оружие. Растворяемые кислотой крылья мгновенно обрушивали своих обладателей вниз, кислота разъедала перья, чешую и кости, убивая некоторых лазурных на месте.       Но как бы не был страшен Ацит, за раз он не мог выпустить слишком много кислоты. Подкравшийся сзади лазурный схватил кислотного за шею, вонзив тому в пасть когти, и пока Ацит пытался скинуть с себя стражника, остальные подлетели к нему и надели на кислотного стальной намордник, созданный как раз для таких случаев. Не давая ему возможности отбиваться, лазурные схватили Ацита за крылья и, даже не решаясь спускать его на землю, оглушили точным ударом древка копья по затылку. Скрученный кислотный тихо зашипел, после чего обмяк и повис, удерживаемый лазурными. Наконец, битва подошла к концу.       Свирель в ужасе оглядела площадку: тут и там валялись раненые и убитые лазурные, даже те, кого усыпила Волна при приземлении, наверняка себе что-то повредили. Стекавшая с последних убитых кислота растворяла дерево под ними, капая вниз тоненькими струйками. Некоторые поражённые ею ещё двигались, но большинство лежало, уже вовсе не шевелясь. Тут и там всё было залито кровью. Свирель невольно взглянула в сторону Перьестрел, и увидела, что её дочка отвернулась от поля боя и вжалась в перья матери. И лазурная могла её понять. Площадка выглядела невероятно страшно.       Тем временем сразу десятеро лазурных стражников надели на Волну кандалы, ограничившие даже её возможность ходить, в такие же заковали и Ацита. Сердце Свирели при виде двух друзей облилось кровью. Королева Перьестрел, успевшая испугаться кислоты Ацита, уже вернулась к своему раздражённо-величественному поведению.       — Что и требовалось доказать. Как ты там сказал? «Мы не убийцы»? Твои друзья доказали обратное, — сквозь зубы прошипела она Голди, взглядом указывая на закованных Волну и Ацита. — С этого момента все пятеро чужаков объявляются преступниками, они будут заключены под стражу, и после подготовки их будет ожидать смертная казнь. — Вокруг площадки плантации собралось ещё больше зевак, чем раньше.       Среди перепуганных лазурных прокатился громкий ропот одобрения, некоторые указывали на Ацита и Волну крыльями. Остававшаяся в лапах стражника Свирель тихо заплакала. Надежды у её друзей больше не было.       — Кстати, где пятая? — вдруг опомнилась королева, быстро пересчитав её друзей. Незанятые стражники тут же разбежались по площадке, переворачивая пустые коробки и корзины, ища маленькую перепуганную лучекрылую. Долго она не смогла бы прятаться.       — Нашёл её!       Молодой солдат вытащил из-под коробки Лучик, которая не пыталась сопротивляться и просто висела у него в лапах тряпочкой. По её пустым глазам Свирель поняла, что лучекрылая видела и слышала всё, что произошло на площадке и в небе. Перьестрел с небольшим интересом в глазах повернула голову в сторону Лучик, в то время как ещё остававшаяся в сознании Волна просверлила королеву уничтожающим взглядом.       — Какая интересная малышка… — тихо сказала Перьестрел, так, что практически никто её не услышал, кроме стоявшей рядом Свирели и нескольких стражников. Дочка королевы, уже почти не напуганная, тоже изучала Лучик любопытным взглядом.       — Пожалуйста, не трогайте меня! — вдруг взвыла лучекрылая, вырываясь из лап стражника и бросаясь вперёд. — Я не хочу в тюрьму, я ничего не делала и никого не убивала!       Волна что-то прохрипела, после чего смерила её презрительным взглядом, а затем отвернулась. Свирель невольно задержала дыхание, глядя на маленькую лучекрылую, которая всё же вырвалась из лап стражника и теперь медленно ползла к королеве Перьестрел на животе, тихо хныча и чуть не рыдая. Королева, как и её дочка, внимательно изучала Лучик, с высоты своего роста имея возможность рассмотреть её чуть ли не со всех сторон. Обе лазурные задержали свои взгляды на чешуе палевого цвета, словно речной песок.       — Несмотря на смерти доблестных лазурных солдат, кто-то из вас убил ещё и того малыша. Я могу тебя простить, но вдруг это была именно ты?       — Прошу вас, умоляю, я всё равно не способна кого-либо ранить или навредить, я ведь совсем безобидная!       «Лучик?»       Это было совсем не похоже на актёрскую игру.       — Хорошо! — наконец согласилась Перьестрел, вновь взмыв в воздух. — Лорикет! Слетай во дворец и принеси золотой ошейник, в котором я держала того кугуара, которого мне подарили горные!       Ошейник? Свирель дёрнулась, пытаясь вырваться, но её по-прежнему крепко держал стражник. Лучик тоже схватили, но заметно аккуратнее и бережнее, чем лазурную или кого-либо ещё.       — Вот, принёс, Ваше Величество! — с облегчением выдохнул Лорикет, зависая в воздухе рядом с королевой и показывая длинную золотую цепь с ошейником на конце. Она кивнула, и стражник вместе с Лорикетом метнулись вниз, к Лучик, в то время как второй солдат отпустил её. Малышка встала на лапы, но не попыталась сделать ни шага до того, как Лорикет потянулся к её шее, надел золотое кольцо и защёлкнул замок, а потом снова взлетел в воздух и передал второй конец цепи Королеве Перьестрел. Лучик оказалась прикована, будто домашнее животное.       — В темницу остальных! — рявкнула Королева, взмахнув хвостом. — А для этой найдите лежанку! Я не хочу, чтобы она спала на полу! И, ради Лун, привести ко мне Аконита! Эту рощу закрыть до завтра! Все по домам!       Собравшаяся толпа, кто с разочарованными вздохами, а кто с радостным ликованием и возмущенными воплями в адрес чужаков, начала расходиться. Королевский эскорт собрался около взлетевшей королевы, которая держала в лапе конец цепи, и Лучик послушно взмыла следом, держась от королевы на расстоянии пары шагов. Голди, Жара, оглушённого Ацита и отчаянно бьющуюся в цепях Волну уволакивали стражи, а дочка королевы, напоследок ещё раз окинув всех взглядом, подлетела к своей матери и, очевидно, что-то спросила.       — Ну, конечно, золотко, только отведу новую игрушку во дворец, и мы с тобой порисуем.       Тут Свирель почувствовала, что её больше никто не держит. Её наконец отпустили. И её словно прорвало.       — НЕТ! — в отчаянии завыла она, бросаясь за стражей, которые утаскивали четверых драконят. — Не надо, нет, не-е-т!       — Стой, да успокойся ты, ну же, у тебя просто шок, не волнуйся, этот иноземный мусор больше тебя не тронет… — заворковал оставшийся рядом стражник, положив лапы ей на плечи, не давая двигаться, кроме того, ещё и прикрыв её глаза крыльями.       «Иноземный мусор…»       Фиолетовые перья перед глазами наконец исчезли, и лазурная обвела глазами площадь. Стражники уже исчезли, как и сама королева, которая наверняка отправилась в свой несчастный дворец, где теперь будет сидеть на цепи Лучик, а другие драконы — пялиться на неё и смеяться над новой королевской игрушкой!       Точно как домашнее животное.       Свирель оглядела площадь, которая уже почти опустела, лишь самые любопытные лазурные всё ещё сидели на ветках. Тут и там сновали стражники и медики, заворачивая убитых в ткань и перенося раненых на крепкие носилки из ветвей вековых деревьев. Тело Синя уже обернули в тряпку, пропитавшуюся его кровью, и стражник нёс медикам небольшой деревянный ящик, в который его положат и отправят в морг. Потом в морге его идентифицируют и напишут на коробке, что это он, хотя это и так понятно. Потом позовут Агата и Индиго, и они вместе прочитают там же, среди мёртвых тел, короткую прощальную речь о том, каким хорошим был Синь, пока мать будет высчитывать, сколько денег она сможет выручить, продав все вещи, которые ему принадлежали, и сколько они теперь смогут сэкономить на семейном питании. А потом чужие драконы, пока мать и отец летят к себе домой по лесу и спокойно ужинают и ложатся спать, закопают ящик в лесу, где-нибудь под корнями, и улетят, попросту забыв о нём, и о её маленьком братце не вспомнит уже никто. Как будто и не было никогда никакого дракончика по имени Синь.       А вспомнят ли про неё?

*      *      *

      Свирель подняла голову, утирая последние слёзы с глаз. Ей нужно было домой. В единственное место, где она могла найти приют — туда, где можно было бы укрыться от ужасов произошедшего. Не чувствуя лап, она едва смогла взлететь, не провалившись в бездну листвы и веток, над которой стояла деревня. Каждый взмах крыльев давался ей с трудом, каждые два она резко падала вниз, едва успевая сделать ещё один мах, отчего со стороны могло показаться, что летит едва живой дракон. На полпути к дому она встретила Астрильда, точнее, врезалась в него, пока тот о чём-то разговаривал с приятелем. Моментально попрощавшись со знакомым, лазурный кинулся ловить опять ухнувшую вниз Свирель, пока та не разбилась о какое-нибудь здание или ствол дерева. Едва успев, Астрильд аккуратно подхватил подругу, не дав ей упасть. Ещё не пришедшая в себя лазурная не узнала его, смотря в пустоту и едва выговаривая: «Домой». Не мешкая, он плавно взлетел, поднимая Свирель на уровень фундамента деревни. До её дома было почти десять минут пути, поэтому он решил поспешить, пока подруге не стало хуже, мало ли что. Пронёсшись по деревне, будто вихрь, Астрильд принёс Свирель к самому порогу её дома. При виде родной двери, перед которой сел лазурный, в её глазах зажёгся едва заметный огонёк, и, почти сразу забыв про помогшего ей дракона, лазурная слезла с его лап, пробормотала: «Спасибо», после чего открыла дверь дома, вошла внутрь и мгновенно закрыла её, оставив Астрильда наедине с самим собой. Тот, какое-то время постояв, вздохнул, развернулся и взлетел, решив навестить подругу позже.       В это время Свирель, не видя вокруг себя ничего, шла по дому, ища хоть что-нибудь, что могло бы утешить её скорбь по брату. Мать удачно оказалась дома и медленно перебирала фрукты, когда увидела, что на кухню входит дочь, лапы которой были в крови, а на мордочке живого места не было. Первый вопрос любящей матери Свирель проигнорировала:       — Ты почему так рано вернулась с работы? Решила получить несколько штрафов? — гневно спросила мать, вставая напротив неё. Свирель молча подошла к Индиго и обняла её, пачкая кровью, на что та отреагировала попыткой отстраниться, вот только дочь держала крепко.       — Синя убили… на моих глазах. — обречённо сказала Свирель, чуть не падая на мать. Придерживающая её Индиго надолго замолчала и просто обняла дочь в ответ. Так они и стояли на протяжении минут пятнадцати, пока мать в один момент не кашлянула.       — Отдохни сегодня, я договорюсь. Иди поспи, я сообщу отцу, — сказала Индиго, отстраняя дочь. Та, всхлипывая, медленно пошла в свою комнату, волоча за собой хвост и крылья, невзирая на то, что перья могут испачкаться и взъерошиться. Индиго проводила Свирель взглядом, после чего продолжила перебирать фрукты, один раз вздохнув и сказав: «Жаль. Такая перспективная свадьба сорвалась. Бедняжка Синь». И была такова.       Едва доковылявшая до своей постели Свирель без сил упала, почти мгновенно отключившись. У неё ныла, наверное, каждая косточка, способная на это, и она была только рада хоть ненадолго, но абстрагироваться от этой боли, как физической, так и душевной. Напоследок перед глазами ещё раз предстала площадка при плантации, усеянная трупами, будто каплями дождя. И в центре этой мясорубки лежал её маленький братец. Последнее, о чём она подумала перед тем, как уснуть, так это о том, что она не успокоится, пока не узнает, где закопают брата, а после будет каждую неделю навещать его могилу, до тех пор, пока будет в состоянии летать. С этой мыслью Свирель окончательно заснула.

*      *      *

      Просыпаться лазурной искренне не хотелось. Открыв глаза в первый раз, она тут же закрыла их обратно, настолько приятным было то блаженное забытье после увиденного. Но делать было нечего, пришлось просыпаться. С большим трудом Свирель поднялась с постели и расправила затёкшие крылья. Даже не посмотревшись в зеркало, ведь она не могла выглядеть никак иначе, кроме как ужасно, лазурная вышла из комнаты и прошла на кухню. Та была пуста, что неудивительно, мать с отцом наверняка заняты оформлением документов на Синя. Выйдя на крыльцо, Свирель почувствовала в воздухе странный горьковатый запах — жгли ароматические свечи, во всей деревне был объявлен траур по убитым стражникам. Громко вздохнув, она взлетела и небольшими взмахами направилась к домам повыше, чтобы рассмотреть всю деревню. Так можно будет понять, решила ли королева перенести казнь её друзей на завтра, в качестве дани уважения убитым.       Едва не задев головой толстую ветвь дерева, лазурная добралась до одной из верхних площадок и бесцеремонно села прямо на чужое крыльцо, что было сродни оскорблению для большинства её сородичей. К счастью, хозяева были не дома, и она смогла рассмотреть Королевский дворец, перегнувшись через перила, ограждавшие крыльцо. Несколько строителей вовсю возводили небольшую платформу прямо на Цветочной площади. Свирель не сразу догадалась, что на этой конструкции скоро казнят её друзей. Не в силах смотреть на это, лазурная отвернулась и почти сразу почувствовала, что горьковатый запах усилился: прямо под ней из своей хижины вышел светло-фиолетовый лазурный и перед уходом оставил на крыльце ещё одну зажжённую свечку.       — Извините! — окликнула она дракона снизу. — Я задремала. Траур по всей деревне? — поднявший на неё глаза лазурный выглядел не менее уставшим и сонным, чем она. Зевнув, он медленно ответил:       — Да-а-а, кажется, так и есть. Простите, мне уже надо быть на ночной смене. Продуктивной работы! — попрощался он и взлетел, направляясь в сторону дворца. Свирель вздохнула, тихо пробормотав традиционное прощание лазурных вслед улетевшему дракону. Не зная, чем себя занять, она стала просто водить когтем по чужим перилам, не волнуясь о том, что поцарапает их. Простояв так минут пять, она уже хотела уйти, но её остановил внезапный оклик откуда-то сверху:       — Свирель! Хорошо, что ты в порядке, не хотел врываться и будить тебя. — Над самым ухом зазвучал знакомый радостный голос. Лазурной даже не пришлось оборачиваться — излишне весёлый тон Астрильда нельзя было спутать ни с чем. Совершенно забывшая об их недавней встрече, Свирель обернулась, сразу ошарашив знакомого неожиданным вопросом:       — Привет. С чего ты взял, что я спала? Я ведь с утра была на плантации, — сказала она глухо, тихо, даже подавленно. Слабый голос едва усилился нотками наигранной радости, сквозь которую легко читалось истинное настроение Свирели. Астрильд приземлился рядом и сразу посмотрел ей прямо в глаза. Не выдержав его изучающего и взволнованного взгляда, лазурная отвернулась.       — Как? Мы ведь виделись днём, я ещё помог тебе до дома долететь, ты едва на лету держалась. Неужели не помнишь? — растерянно спросил он, продолжая смотреть ей в глаза.       — Что? Нет, хотя стой… значит, это был ты? Спасибо… — на удивление искренне поблагодарила Свирель, впервые заметив, насколько Астрильд добрый. И совершенно не побоялся испачкаться в крови.       — Так что случилось? Ты была не то что сама не своя, я тебя на секунду с мёртвой спутал! Что-то точно случилось, можешь не врать, я это пойму. — Он мгновенно перехватывал инициативу, не давая Свирели даже слово вставить в качестве оправдания для окончания разговора. Словно зыбучие пески, Астрильд всё глубже затягивал её в диалог, не давая возможности поставить точку. Хотя с другой стороны, Свирели нравилось, что ему не плевать на то, что с ней происходит. Проникнувшись, она решила высказаться обо всём искренне:       — В общем… ты навряд ли мне поверишь, но… — она вкратце рассказала ему про Синя, Мираж, Перьестрел и про то, в каком смятении она находится. Свирель сама не заметила, как посреди своего рассказа бросилась в слёзы. Каждое слово давалось всё труднее, и в один момент она просто зарыдала, не в силах сказать ничего больше. Слава Лунам, Астрильд и так всё понял. Не медля ни секунды, он обнял её всеми четырьмя крыльями и прижал к себе так нежно и одновременно так крепко, как только мог. Они стояли так на протяжении нескольких минут, и тишина между ними нарушалась лишь всхлипами Свирели. И вновь она не заметила, как сама обнимает знакомого, нет, друга. Единственного дракона, что поверил ей и поддержал.       Наконец, рыдания отступили, и Свирель смогла отпустить друга и закончить свой рассказ. Дослушав, Астрильд опять посмотрел ей в глаза, что уже начинало раздражать. Неужели нельзя хотя бы пару минут не таращиться?       — Может, хватит глазеть? — в шутку спросила лазурная, слабо улыбнувшись и в ответ посмотрев в глаза Астрильда. Тот, дёрнувшись и тут же отвернувшись, смутился.       — Прости, привычка. Отлично помогает понять, врёт дракон или нет. Больше не буду.       — Да ладно, шучу. Я не против, — ответила Свирель, продолжая улыбаться. Пускай это и походило на трюк, Астрильду удалось её приободрить, и за это лазурная была бесконечно благодарна. Друг молча кивнул, расслабившись. Однако он почему-то замолчал, размышляя о чём-то и прямо в воздухе что-то вычерчивая. Простояв так пару минут и несколько испугав Свирель, показавшись ей на секунду сумасшедшим, он вдруг повернулся к ней.       — Я знаю, как помочь твоим друзьям. Этот план настолько же безрассуден, насколько гениален, но я уверен, что он сработает. Готова? — Не зная, почему, Свирель сразу ему поверила. Не сомневаясь ни секунды, она кивнула и сжала его лапу своей.       — Я готова. Рассказывай.       Этот план на самом деле был невероятно умным и невозможно рискованным.