Хроники Люмена : Часть Первая - Континент Надежды

      — Аккуратнее! Не кучу ила тащишь! — в очередной раз рявкнула на тащившего её стражника Волна, едва не откусив бедняге лапу. Отпрыгнувший лазурный глянул на шедшего рядом командира умоляющим взглядом.       — Давайте её всё-таки оглушим, это же невозможно! — взмолился стражник, ища поддержки в глазах остальных лазурных, тащивших бившуюся в кандалах рекокрылую. Волну сопровождал отряд из пяти драконов, помимо него. Командир, однако, оставался непоколебим, хотя все до единого его подчинённые были бы готовы продать что угодно ради возможности хорошенько треснуть рекокрылую по затылку.       — Ещё чего. Знаю я вас, она дёрнется — вы либо помрёте от страха, либо сами себя оглушите. Тащите давайте, бестолочи, ничего она вам не откусит. Даже при всём желании, — ухмыльнулся командир, глядя Волне прямо в глаза. Он был прав. Пускай она и могла дёргаться в тяжёлых кандалах на лапах и крыльях, навредить кому-либо рекокрылая была не в состоянии. Зато её язык остроты точно не потерял.       — Ну, ничего, чёртовы разноцветные курицы, я выберусь из этих кандалов и лично переломаю каждому из вас все до единой кости, вот увидите! — огрызалась рекокрылая, пытаясь упираться в стены коридора темницы, по которому её тащили к остальным. Каждый шаг давался небольшой процессии с огромным трудом лазурных стражников.       Некоторые уже пыхтели от натуги.       Спасительная камера, в которую они закинут рекокрылую, была всего в десятке шагов, и это неплохо так подбадривало стражников. Спустя ещё пару минут они открыли дверь камеры, из-за своей полукруглой формы больше походившей на клетку, и закинули туда пытавшуюся упираться Волну. Стоило двери захлопнуться, а ключу — провернуться в замке, как все семеро лазурных, включая их командира, облегчённо выдохнули. Передохнув, они начали расходиться. Сторожить компанию смертников остались только двое лазурных.       Едва оказавшись в камере, Волна начала просчитывать их шансы на побег. Что она, что Ацит всё ещё были в кандалах, у Жара на пасти был намордник, а кровоточащее плечо небесного едва прикрывала наспех наложенная повязка, уже насквозь пропитанная кровью. Один лишь Голди выглядел более-менее здоровым, правда, и толку от него было мало.       — Ты в порядке? Тебя здорово приложили на плантации, — сразу налетел на неё с расспросами Голди, в своей манере переживая за её самочувствие. Жар подходить не стал, вместо этого обессиленно привалившись к стене, но по его взгляду Волна поняла, что он тоже за неё волнуется. Один лишь Ацит смотрел не на вход в камеру, а в коридор, по которому недавно тащили Волну.       — Я нормально, не беспокойся. — Рекокрылая прошла мимо лучекрылого, при этом отдав Жару многозначительный взгляд. Тот кивнул и заковылял в сторону Голди. Если Волна хочет поговорить с Ацитом, то пусть уж лучше это будет наедине. Кислотный даже не повернул голову в её сторону, почему-то очень увлечённый входом в пещеру.       Сдерживаемая кандалами Волна едва смогла присесть рядом с лежащим Ацитом, настолько оковы были неудобны.       — Чего ты так всё на коридор пялишься? Сам в порядке хоть? — прямо спросила рекокрылая, на секунду тоже взглянув на коридор. Ничего необычного. Ацит ответил весьма красноречивым молчанием. Волна продолжила: — Поверить не могу, что эта мелкая лучекрылая пигалица нас пре… — её прервал резкий бросок. Казалось не заметивший кандалов Ацит резко прыгнул на неё, сбив с лап и угрожая Волне когтями у горла.       — Давай, рискни здоровьем, закончи это грёбаное предложение! — прорычал кислотный, ярости которого не было предела. Жар и Голди одновременно повернулись в их сторону, но небесный вовремя загородил путь лучекрылого крылом, не давая вмешаться в пока что ещё диалог Волны и Ацита. Рекокрылая резко выдохнула, застигнутая врасплох внезапной атакой. Стоявший над ней кислотный выглядел куда более разозлённым, чем когда она сначала огрела его хвостом, а потом и вовсе отправила в болотную воду отдыхать. Это даже немного пугало. Кажется, задетые честь и достоинство не так беспокоили Ацита, как её слова в сторону Лучик. Рекокрылая попыталась встать, но кислотный быстро прижал её лапы к полу. Он определённо точно был серьёзен в своих намерениях оставить на её прекрасной чешуе несколько кривых отметин. Ну, и, конечно же, им никогда не выбраться отсюда, если Ацит распорет ей горло. С этими мыслями Волна усмехнулась и расслабила тело, давая понять, что сражаться не собирается.       — Всё, спокойно, я беру свои слова назад. Не мог бы ты встать с меня, пока у нас ещё есть шансы на побег? — Казалось, даже воздух на секунду замер. Опешивший Ацит медленно слез с Волны, отходя на шаг, но по-прежнему буравя рекокрылую неприязненным взглядом. Даже если она их вытащит, то заработать его прощение будет не так просто.       Голди, даже в заключении не унывавший, сейчас и вовсе засветился надеждой, в то время как Жар, не до конца понимавший, блефовала ли Волна, неуверенно сделал шаг поближе к ней, боясь в случае чего прослушать часть плана побега. И план был.

*      *      *

      Спать на россыпи бархатных подушек, окаймлённых золотом, оказалось на удивление мягко. Лучик открыла глаза, не припоминая, как уснула. Быстро осмотревшись, она поняла, что находится в большой незнакомой комнате, куда больше самого просторного шатра, в котором ей когда-либо приходилось спать. Справа от неё стояла большая деревянная платформа, почти сверху до низу заваленная такими же подушками, на каких лежала Лучик, только соседние были больше. Вдоль правой стены комнаты тянулись стеллажи до потолка, почти ломившиеся от количества свитков на них. Под каждой группой свитков были таблички с названиями. Прямо напротив Лучик стоял большой низкий стол, на котором лежало несколько раскрытых свитков, рядом с которыми пристроилась красивая резная шкатулка. От стола до выхода из комнаты было столько же, сколько и от стола до Лучик — шагов пятнадцать, не меньше. Она немного испугалась, заметив в дальнем углу комнаты саму себя. Далеко не сразу сообразив, что там стоит зеркало, лучекрылая выдохнула, а присмотревшись ещё раз увидела, что огромное зеркало высотой со взрослого дракона тоже украшено золотом и узорами в виде волн, как и большая часть помещения.       По левую сторону от лучекрылой комната была разделена на две красивой резной аркой, узоры на которой были вырезаны идеально симметрично и украшены серебром. Во второй части комнаты она заметила множество игрушек, свитков и такой же, только меньший, стол, однако, в отличие от старшего брата, тот был пуст. Ну и, конечно же, копирование интерьера комнаты завершалось таким же огромным зеркалом, украшенным серебром. Сопоставив два и два, Лучик предположила, что это комната королевы и её дочери, и оказалась права: она совершенно не заметила королеву Перьестрел и увиденного ранее дракончика, что лежали на полу во второй части комнаты. Та, видимо, была комнатой принцессы. Лучик представила, как по вечерам мать и дочь вместе лежат на куче подушек и читают свитки, наслаждаясь обществом друг друга. На секунду стало завидно. Тут лучекрылая вспомнила про то, почему она вообще здесь. Вместе с воспоминаниями ей в шею впился ошейник, немного тугой, потому что спешивший подручный королевы слишком сильно затянул регулирующийся замок. Как и окаймовка подушек, ошейник и цепь были золотыми.       «У Перьестрел явно нездоровая любовь к этому драгоценному металлу», — молча отметила про себя Лучик, ещё раз оглядывая комнату. У входа она заметила двоих стражников, зорко следящих за коридором, идущим в обе стороны от королевской спальни. Не было и толку надеяться сбежать. Она, впрочем, и не собиралась. Тогда, на площадке, она запаниковала, дала страху взять контроль над разумом, но в конечном счёте всё оказалось не так уж и плохо. У неё есть кров, королева, что ухаживает за ней, еда, вода, наверняка даже слуги, если она того пожелает. На самом деле условия зверушки Перьестрел были довольно щедрыми. Лучик нахмурилась. Ей в голову закралась удивительно манящая мысль.       «А что, если…», — она не успела обдумать это «если», когда королева с дочкой пришли в движение и направились к ней.       — Мама, смотри, она проснулась! — воскликнула принцесса, подбежав к ней. Маленькая мордашка так и сияла радостью. Что-то внутри Лучик подсказало ей улыбнуться в ответ. Кажется, сработало, ведь подошедшая королева тоже внешне была рада.       — Вижу, доченька. Ты уснула почти сразу же, как мы прилетели сюда, пришлось приказать Лорикету понести тебя, — обратилась она к Лучик. — Кажется, он был не слишком доволен… Как тебе в новом доме? — вдруг спросила Перьестрел после небольшой паузы, меняя тему. Не особо желавшая врать Лучик с улыбкой ответила:       — Тут тепло и мягко, давно я так не просыпалась. Спасибо вам, моя королева. — Перьестрел снисходительно улыбнулась. Погладив принцессу по голове, она указала крылом на пергамент, на котором та увлечённо рисовала несколько секунд назад.       — Пёрышко, почему бы тебе не вернуться к своему рисунку, пока я обменяюсь парой слов с нашим новым украшением? — малышка кивнула, на прощание улыбнулась Лучик и отбежала во вторую часть комнаты, помахивая хвостиком с фиолетовым оперением.       — Твоих друзей казнят через несколько часов, — до этого улыбавшаяся королева вдруг посуровела и понизила голос. — Я надеюсь, ты не собираешься сделать какую-нибудь глупость? Сразу хочу тебе сказать, что не получится. Учитывая, что ты понравилась моей дочурке, я бы очень не хотела отправлять тебя вслед за приятелями. Всё ясно? — грозно спросила Перьестрел, смотря Лучик прямо в глаза. Фиолетовые против янтарных. Борьба была недолгой, но изнурительной. Первой отвернулась Лучик, вновь подталкиваемая внутренним чутьём.       — Да, моя королева, — ответила она с нотками грусти в голосе, неподдельной, понимая, что спасти друзей у неё шансов мало.       «А что, если…», — вновь промелькнуло у неё в голове. Когда Перьестрел отошла к дочери, Лучик вновь легла на подушки. На этот раз время на подумать у неё было.

*      *      *

      План Астрильда был не просто безумным, он был по-настоящему гениальным. По удачному стечению обстоятельств он уже как полгода работал прислугой во дворце Перьестрел. Работа не самая тяжёлая, но очень ответственная: половина лазурных готова отдать практически всё, что у них есть, чтобы работать вблизи своей королевы, даже если эта работа будет заключаться в обрезании веток дерева, на котором стоит дворец, подметании полов или стирке гобеленов, украшающих многочисленные коридоры цитадели Перьестрел. Похваставшись, что заслужил эту работу исключительно умом и сообразительностью, Астрильд притих, перестав быть похожим на птицу-говоруна и молча провёл Свирель прямо во дворец королевы, просто проигнорировав охранявшую вход для слуг стражу, так как многочисленная охрана дворца была слишком занята такими важными делами, как сон и злоупотребление полномочиями, чтобы запоминать каждого нового слугу, работавшего во дворце. Через парадный вход прислуга, разумеется, не входила, для этого ей была отведена небольшая дверка в восточном крыле дворца, которую зачастую охранял один изрядно подвыпивший солдат, которого из-за невероятной удачи ещё не уволили за пьянство. Стоило Свирели и Астрильду оказаться внутри дворца, первой сразу вспомнилась Лучик, которую должны были отвести куда-то подальше от остальных, возможно, даже в Тронный зал, чтобы приходящие к королеве драконы могли ею любоваться.       Пока они шли по коридору, Астрильд несколько раз так и порывался спросить у кого-нибудь из прислуги про пленных, однако Свирель раз за разом останавливала его, понимая, что это привлечёт слишком много подозрений. Казалось, будто дворец Перьестрел - это просто огромный лабиринт с бесконечными коридорами и всего одним входом. Семиэтажный дворец пешком нельзя было обойти даже за день, поэтому с каждым шагом в пустоту Свирели всё больше и больше казалось, что найти друзей во всей этой мешанине коридоров — всё равно, что найти рекокрыла на дне реки. Перед глазами вновь предстал образ Волны, сначала скинутой с небес на землю, потом закованной в кандалы, а после и вовсе брошенной за решётку в одной из камер в темнице Перьестрел. Сама не заметив этого, Свирель сжала лапы. Стоявший рядом Астрильд догадался, о чём она думает, и положил ей лапу на плечо. Толку от этого было мало, но лазурная всё равно благодарно улыбнулась. Даже такая поддержка помогла ей собраться с силами. Ещё больше она воодушевилась, когда они услышали переговаривавшихся вдалеке стражников.       — Рабочим местом тебе клянусь, эта рекокрылая мне чуть лапу не отгрызла, пока тащили её в камеру. Даже в наморднике, да-да, ты не представляешь, насколько она агрессивная! Бедному капитану она умудрилась в последний момент врезать по голове хвостом, да так, что он ещё минуту не мог в чувство прийти. Слава Лунам, я больше не там. Оставили с пленниками двоих новичков, всё равно долго их сторожить не придётся. Да, королева назначила казнь на завтрашнее утро, ты что, до сих пор не слышал? Всё веселье пропустишь… — Пара стражников прошла мимо них в другом конце коридора, слишком увлечённая разговором, чтобы их заметить. Да и что с них взять — обычные слуги, только одну трясёт от гнева напополам с отчаянием. Но теперь она хотя бы знала, что друзья всё ещё в порядке, а Волна даже пыталась отбиваться. При мысли об этом тепло гордости за рекокрылую окончательно развеяло сомнения лазурной. Она найдёт остальных, и если… Нет, когда найдёт, они все вместе улетят отсюда.       «Но тут же дом…» — на секунду мелькнула мысль в голове Свирели, но она отмахнулась от неё, продолжая идти. Астрильд почти бежал за ней, стараясь не отстать.       — Как ты собираешься попасть в темницу? Туда простых слуг не допускают без прямого приказа, я даже не знаю, в каком она направлении! — сказал запыхавшийся Астрильд, нагнав-таки Свирель в конце коридора. Новая информация остановила её. В самом деле, как ей попасть туда, неизвестно куда, не имея туда прямого приглашения? Решение этой головоломки пришло довольно быстро: буквально в пяти шагах от них стоял на карауле стражник, заскучавшим взглядом изучавший трещины в досках пола. Подолгу находясь в дворце Перьестрел как-то забываешь, что он весь из дерева. Свирель шепнула Астрильду, чтобы стоял на месте, в то время как сама лазурная смыла со своей мордашки остатки гнева и ярости, и напустила на себя вид растерянной и взволнованной служанки, после чего прямо подошла к караульному. Тот, поначалу её не заметив, лениво повернул голову в сторону незваной гостьи.       — Чего надобно? — с ленцой спросил он, видимо, совершенно не заинтересованный в разговоре. Свирель, запинаясь, затараторила:       — П-простите, но не могли бы вы показать мне д-дорогу до темницы, мне приказали отнести туда бинты, наверное, кто-то из заключённых поранился… — стражник усмехнулся, не став даже дослушивать.       — Ха, да, конечно, этим-то бинты позарез нужны. Хотя… — он вдруг выпрямился и стал куда серьёзнее. — Погоди, а кто отдал тебе этот приказ? — сурово спросил стражник, смотря Свирели прямо в глаза. Взгляд у него был своего рода солдатский, пробирающий до костей, но не способный проникнуть в чью-либо душу. Не прекращая врать, Свирель продолжила разыгрывать спектакль:       — Я н-не помню, он не назвался, я только слышала, что его все называли капитаном, не помню, честно! — Свирель уже приготовилась разыгрывать истерику, но стражник не дал ей начать, указав на коридор слева от себя.       — Темница в том направлении, доходишь до первой лестницы, по ней спускаешься вниз, тебе нужно на самый нижний этаж, там обычно пара стражников, скажешь, что сказала мне, они пропустят. Меня звать Бриз. Раз капитан приказал, значит, эти чёртовы иноземцы умудрились кого-то покалечить. Беги шустрее, пока бинты ещё могут помочь.— твёрдо сказал стражник, не давая Свирели сказать ни слова. В его взгляде читалась готовность самолично погнать её с бинтами вниз, если она задержится хоть на секунду, поэтому лазурная поблагодарила его и тут же рванула к Астрильду, который остался за углом коридора. Тот посмотрел на подругу самым шокированным взглядом за всю историю шокированных взглядов, не веря, что обычно дерзкая сорвиголова способна так искусно притворяться и врать.       Не медля, Свирель махнула Астрильду, чтобы шёл за ней, и сама бегом припустила в направлении, которое ей указал стражник. Оставшийся на месте лазурный кивнул им, и посмотрел вслед так, будто они бежали тушить разгоравшийся пожар. Это было забавно, учитывая, что Свирель собиралась не тушить пожар, а разжечь его на полную катушку. Петлявший коридор, казалось, был бесконечным. Уже начав думать, что ошиблась в направлении, Свирель вдруг увидела впереди свет, и, подумав, что это просто факел, чуть не врезалась в стоявшего слева от входа в комнату стражника. Тот посмотрел на неё одновременно спокойным и удивлённым взглядом, после чего хмыкнул и указал на вход за собой.       — Королева посылала за прислугой пятнадцать минут назад. Где вас кислотные носят? — строго спросил караульный, застав Свирель врасплох. Не среагировав, та просто замолчала, чувствуя, как краснеет. Так глупо попасться, это надо же! Вдруг она поняла, что ещё есть шанс спастись. Всё удачно сыграло на их стороне. Не сказав ни слова, она поманила за собой Астрильда и прошла мимо стражников прямо в покои королевы Перьестрел. Для большинства лазурных попасть сюда было великой честью. Подняв глаза, Свирель прямо с порога заметила далеко не самую ожиданную часть убранства Перьестрел — Лучик, лежавшую на кучке бархатных подушек, обшитых золотом. За возможность полежать на этих подушках рядом с королевой большая часть лазурных была готова убить. На её счастье, лучекрылая не спала. Услышав шаги, она подняла глаза, но едва увидела лазурную — тут же опустила их обратно. Свирель огляделась — ни королевы, ни принцессы видно не было. Почувствовав на себе вопросительный взгляд, Лучик тихо пробормотала:       — Я проголодалась и попросила королеву позвать слуг, чтобы они принесли мне еды. — тихо и стыдливо сказала та, находясь не в своей тарелке. Свирель подошла к лучекрылой вплотную — при желании могла бы коснуться её головы лапой.       — Ну и как оно? На цепочке у её величества? — спросила Свирель, продолжая сверлить лучекрылую взглядом. — Посмотрел бы на тебя сейчас Ацит — зрелище пришлось бы ему по нраву. — сурово сказала лазурная, отходя на шаг назад, будто бы оценивая картину со стороны. Лучик ответила на это тихим бормотанием:       — Замолчи. Я не хочу чтобы он меня видел…зачем ты пришла? — вдруг спросила Лучик, заставив даже Свирель сбиться с мысли.       — Чт-что значит «зачем»? Я хочу спасти их, ты что, забыла, что моих и, наверное, твоих тоже друзей завтра казнят? — в сердцах спросила Свирель, почти переходя на крик. Вовремя подошедший Астрильд положил ей лапу на плечо и строгим взглядом напомнил, что следует вести себя потише. Освободившись, лазурная сделала шаг вперёд, вновь подойдя к Лучик, и нагнулась, чтобы попытаться разглядеть глаза лучекрылой. Та сама посмотрела ей в глаза, сжав подушку под собой.       — Я поговорю с Перьестрел и их отпустят! — дрогнувшим голосом сказала Лучик, сама не до конца уверенная в своей правоте. В ответ Свирель лишь усмехнулась.       — Не глупи, Лучик, станет она тебя слушать? Ты же зверушка, а не советник, послушай себя! — Лучик потупила взгляд. В поисках какого-либо иного решения она на секунду привстала, но затем вновь упала на подушки. Свирель отчётливо услышала, как лучекрылая хнычет.       — Я…я запаниковала! Я…не хотела бросать…его…я не знаю, что делать! — вдруг подалась вперёд Лучик, почти вцепившись в Свирель. Уткнувшись в перья лазурной, она впервые на памяти подруги заплакала. Решив не портить момент, Свирель наплевала на мокрые перья и прижала лучекрылую к себе всеми крыльями. Долго они так не простояли — секунд пятнадцать, пока Лучик не выплакалась. — Помоги мне спасти их! — вдруг сказала лучекрылая, подняв к Свирели заплаканные глаза. Немного шокированная этим видом, лазурная судорожно кивнула и ответила то, что могла бы сказать и без слов:       — Конечно. Если ты не забыла, мы здесь за этим, — она указала через плечо на Астрильда, который наблюдал всю сцену, изучая резные узоры на стенах комнаты Перьестрел. Будто вернувшись в реальность, он кивнул. — Где Перьестрел? — спросила Свирель, совершенно забыв о королеве, отсутствовавшей в комнате.       — Она сказала, что слетает с дочкой на прогулку, не знаю, правда это или нет. Как мы отсюда выберемся? Не думаю, что стража снаружи выпустит меня отсюда. — слова Лучик окатили Свирель холодной волной. Они сами зашли в капкан. Под каким предлогом вывести Лучик из комнаты, чтобы не вызвать подозрение? Решение проблемы вдруг нашёл Астрильд, неожиданно блеснувший мастерством хитроумных, но рискованных планов.       — Свирель, видишь то громадное зеркало? Тихо берись за него у основания и снимай с подставки, я возьмусь сверху. Лучик, по моей команде начинай кричать и звать на помощь. Надеюсь, это сработает.       — Надеюсь? — переспросила Свирель, уже подхватывая тяжёлое зеркало и взлетая следом за Астрильдом. До неё пока не доходила суть плана, но он ей уже не нравился. Зависнув над входом в комнату, они зависли по обе стороны от него, от натуги кряхтя, как старики. Астрильд махнул хвостом, и в ту же секунду Лучик начала истошно кричать, будто её заживо резали на куски. Свирель вздрогнула от того, как реалистично у неё получилось.       Стражники моментально ворвались в комнату, и, не успев ничего осознать, по команде «бросай!» получили невероятно тяжёлым зеркалом по макушкам, после чего как-то смешно крякнули и обмякли на полу, будто кучи перьев, ссыпанных в мешки. Осколки зеркала неприлично громко рассыпались по полу, да и грохот от удара о железные шлемы стражников, наверное, был слышен почти по всему дворцу, поэтому Свирель, Лучик и Астрильд поспешили удалиться из комнаты в сторону темницы, стараясь максимально не привлекать внимания. На пути им всё чаще попадались стражники, однако если они и обращали на них внимание, то старались не смотреть в глаза Лучик. Как успела заметить Свирель, зверушку Перьестрел боялись чуть ли не сильнее, чем саму королеву. На подходе к винтовой лестнице, ведшей на нижний этаж дворца, в темницу, Свирель остановилась и выдохнула. Рядом с ней остановились и Астрильд с Лучик.       — Всё получится. Мы обязательно спасём их. — одновременно сказали ей спутники, придавая уверенности. Кивнув, лазурная сделала первый шаг на лестницу, навстречу спасению друзей. И Волны.

*      *      *

      Королева лазурных Перьестрел почти бежала по пустынному коридору на самом верхнем этаже дворца, в место, о существовании которого кроме неё знало лишь несколько драконов. Для неё такое поведение было непривычным, но и случай был экстраординарным. Малышку Лиру пришлось оставить с Лорикетом, который вроде бы даже против не был, как и принцесса. Королева шла без стражи, уверенная в собственной безопасности в стенах своего дворца. Скрип дерева под лапами предательски поддерживал её напряжение, увеличивавшееся по мере приближения Перьестрел к верхушке дворца, небольшой башне, в которой прямо сейчас её ждал старый, но далеко не друг. По крайней мере, так она считала. Её оповестили о приходе этого гостя из прошлого крайне красноречиво — исполосованной мордой какого-то лазурного, который едва живым добрался до стражников, которые сразу доложили королеве. По её приказу пострадавшего казнили и выбросили из окна дворца. Лорикету было велено проследить, чтобы труп не попал ни на одну из площадок.       Наконец-то, Перьестрел подошла к двери, отделявшей её и прошлое, а может, и настоящее. Собравшись с силами, она толкнула дверь и вошла. В башне, всегда абсолютно пустой, сейчас так и чувствовалось чьё-то присутствие. Сквозь широкий люк в потолке часть внутреннего убранства башни, где была в том числе и входная дверь, освещали полные две из трёх Лун. Нехорошее знамение. В племени лазурных двулуние считалось несчастливым.       — Как красиво…двулуние…правда, старушка? — сказал кто-то, скрытый тенью, прямо напротив Перьестрел. Несмотря на тьму, окутавшую дракона, королева лазурных сразу узнала этот голос. Она внезапно пожалела, что не взяла с собой пару стражников. Хотя от них было бы крайне мало толку, разве что, выиграли бы ей время чтобы сбежать. Но делать нечего, раз она здесь, придётся встретиться с дьяволом самолично.       — Чего тебе надо, Мираж? — твёрдо спросила Перьестрел, стараясь скрыть свою нервозность и напряжение. Вдруг тень перед ней зашевелилась, и на лунный свет вышла дракониха, которую Перьестрел почти забыла.       «Лучше бы она оставалась в тени», — подумала королева, в который раз ёжась от страха при виде шрамов по всему телу, маниакальной улыбки и чертовски опасных глаз, куда более смертоносных, чем весь арсенал песчаной убийцы. Мираж показушно поигрывала когтями, от которых отражался лунный свет, будто они были металлическими.       — Да ладно тебе, Пёрышко…ты знаешь, чего я всегда хочу и хотела… — сказала Мираж и вплотную приблизилась к королеве лазурных. Та задрожала, взглянув в самые опасные глаза во всём Люмене. Воспоминания ураганом завертелись в её голове, и от этого ветра у Перьестрел заболели глаза. За возможность не смотреть в глаза Мираж лазурная благодарила Луны.       — Это было давно…слишком давно. Теперь у меня есть дочь. — тихо сказала Перьестрел, почти шепча. Мираж хихикнула.       — Ты так за неё боишься? Не беспокойся, я не трону малышку Лиру. Она мне по душе. — Мираж провела когтем по щеке Перьестрел. Та продолжала дрожать, теперь поражённая, насколько много песчаная знает о ней и её семье. Большая часть её подданных даже не представляет, как зовут их принцессу, а некоторые даже не знают о её существовании.       — Что тебя останавливает после того, как я убила твоего мужа? — полушёпотом спросила Мираж, но Перьестрел бы предпочла, чтобы она кричала. Чем тише говорят психи и убийцы, тем опаснее становятся их слова. Песчаная не врала, да и не было смысла. После того как лазурная заказала ей собственного мужа, переставшего иметь ценность после зачатия дочери, жизнь королевской семьи стала ещё более закрытой, чем когда-либо. Смерть короля Фианита была выставлена как очередное нападение кислотных, и все охотно приняли это за чистую монету. Тогда Перьестрел была юна, самонадеянна и глупа, хотя времени прошло не так уж и много, она быстро повзрослела, осознав, что натворила. Ей было нечего сказать. Мираж уже не хихикала. Теперь она выглядела искренне расстроенной.       — Значит, за эти годы я тебе разонравилась? — тихо спросила Мираж, убирая коготь от щеки Перьестрел. Королева лазурных задрожала ещё сильнее, но не от страха перед песчаной, а от неуверенности в том, что та ей действительно разонравилась. Мираж была психованной убийцей без капли сострадания и сочувствия, но Перьестрел до последнего верила, что сможет это исправить. Она считала, что сможет управлять Мираж и наставить её на путь исправления, но не заметила, как сама оказалась во власти песчаной. На убийство мужа она пошла ради его же убийцы, и постепенно начала бояться, не зная, кого или что Мираж посчитает лишним в их жизни следующим. Тогда она подкупила одного рекокрылого, чтобы тот заказал песчаной кого-нибудь на другом конце света, даже на родном континенте Мираж, лишь бы та оказалась как можно дальше и как можно дольше от Перьестрел. Тогда это получилось, почти семь лет назад. Но вот, всё та же Мираж стоит прямо перед ней и лазурная по-прежнему не решается сказать ей одну-единственную фразу.       Не говоря ни слова, Мираж отвернулась от Перьестрел и медленно пошла к другой стене башни, будто собираясь взлететь и вылететь из люка. Тогда лазурная сама подошла к ней и положила крыло на плечо. Песчаная повернула голову в сторону Перьестрел. Та отшатнулась, но не от страха, а от шока. Психованная убийца, которую боялись все, кто встретился с ней и выжил после этого, стояла прямо перед ней и плакала. Её нездоровая улыбка профессионального маньяка не сходила с физиономии. Никогда на памяти Перьестрел песчаная не проронила ни одной слезинки. На секунду ей показалось, что Мираж действительно можно перевоспитать. Не дав Мираж что-либо сказать, Перьестрел сама заключила её в свои объятья.       Песчаная не сопротивлялась и положила голову лазурной на плечо, но лишь затем, чтобы незаметно перестать наигранно хныкать и кровожадно посмотреть на открытую дверь, оставленную королевой.       «Я иду, драконята. Держитесь, пока можете…», — подумала Мираж, для виду обнимая Перьестрел крыльями. Проникшаяся её маленьким представлением лазурная не заметила даже то, как песчаная для пробы выпустила из ядовитого шипа несколько капель яда, чтобы проверить, что всё пройдёт без биологических осечек. Убедившись, что всё в порядке, когда капли яда упали на пол, слившись с её слезами, песчаная удовлетворённо хихикнула, но так, чтобы не услышала Перьестрел.       Пора была переходить к делу. Песчаная легонько отстранилась, встав перед Перьестрел, после чего вновь провела коготком по щеке лазурной.       — Пёрышко, как насчёт оказать мне небольшую услугу в честь воссоединения? Драконята, что сидят в твоей темнице, были заказаны мне за неплохую сумму, и я хочу закончить начатое. Прошу, позволь мне покончить с ними, после чего мы сможем полноценно провести время вместе. Что скажешь? — спросила Мираж, стараясь сделать свои слова как можно более нежными. Чёртова мелюзга ушла из-под самого её носа, и это оскорбляло сильнее, чем что-либо другое, когда-либо происходившее с ней. Песчаная не переносила, когда жертвы каким-то образом спасались. Но в этот раз у неё был козырь, и этот козырь стоял прямо перед ней. Перьестрел кивнула.       — Конечно, я сама хочу, чтобы от них избавились как можно быстрее. Только прошу тебя, обойдись без отсечения голов, мне ещё нужно будет показательно казнить их трупы утром. — сказала Перьестрел, радуясь, что всё складывается в её пользу. Она уже строила планы того, как всеми силами будет стараться перевоспитать Мираж, и не сдастся, пока не увидит положительных сдвигов. Песчаная же смотрела мимо лазурной, взглядом рыская по коридорам дворца, что простирались за единственной дверью, ведшей в башню. Будто хищный зверь, она мысленно принюхивалась, радостно предвкушала момент, когда настигнет добычу, и представляла, как на самом нижнем этаже в запертой камере её жертвы дрожат от страха от одной лишь мысли о ней.       Однако, будто прочитав мысли Мираж, вместо драконят в темнице, задрожали стены дворца.

*      *      *

      Яркое Солнце медленно всплывало над горизонтом, в своём обязательном пути по небосводу освещая Дельту первыми ранними лучами. Из кустов взлетали проснувшиеся птицы, тут и там в болотах квакали лягушки, а в самом северном из поселений гордых рекокрылых драконов кипела работа. Крайнее из нападений кислотных они отбили почти без потерь, и теперь каждый в деревне был на кураже, даже настолько, что сразу после битвы несколько опьянённых победой смельчаков предложили собраться и догнать кислотных, добить их раз и навсегда, но старейшина Хвостокол этого не одобрил. Да даже если бы и одобрил, ни генерал Цапля, ни её заместитель капитан Ил не стали бы выполнять настолько абсурдный приказ.       На следующий же день после победы рекокрылые устроили очередной шумный праздник, куда грандиознее многих предыдущих, в честь первой за последние месяцы достойной победы. В тот же день маленькая компания военнослужащих отмечала повышение Ила до капитана, и, несмотря на то, что праздновавших это назначение было немного, то, как они праздновали слышала почти вся деревня. Звездой этого праздника однозначно стала Цапля: поддавшись радости сослуживцев, она прямо на празднике предложила всем желающим помериться силой, и, хохоча в процессе, отправила с десяток молодых рекокрылов и отца Жара купаться в воду под деревней. Побеждённые, однако, выбирались из воды и присоединялись к всеобщему веселью, несмотря на поражение. Другие солдаты тоже отличились: подстёгиваемые своим командиром, неуклюжий Баклан выхватил у одного из музыкантов инструмент и, учась играть прямо на ходу, исполнил песню собственного сочинения, которая тоже писалась на ходу; Всплеск умудрилась несколько раз подряд сбить одним копьём пятерых подброшенных в воздух крабов, после чего раз за разом жарила «снаряды» и раскидывала желающим; новоиспечённый капитан Ил, не имевший каких-либо талантов, бросил вызов Цапле, и, ко всеобщему удивлению, продержался дольше, чем все остальные до него. Ил отправился «ловить кайманов» спустя целых десять секунд, став своеобразным героем торжества.       Праздник затянулся до раннего утра, пока ушедший раньше всех старейшина не заявил, что веселье весельем, но пора бы и деревню в порядок приводить, что послужило призывом для всех, кроме тех, у кого был выходной. Но их, ко всеобщей радости, заставили убирать мусор, оставшийся после праздника.       И вот, сейчас, уже отошедшие после торжества солдаты носили доски, клали крыши и опрашивали пострадавших, чтобы потом класть крыши и носить доски уже в соответствии с просьбами. Пускай работёнка и была не из приятных либо же интересных, каждый рекокрылый под начальством Цапли работал с двойным усердием, не столько из собственного желания, сколько из-за того, что его командиром была Цапля. Сама генерал тоже не отлынивала и вместе со всеми таскала доски и клала крыши, лишь иногда отвлекаясь на вопросы касательно армии. Цапля знала, что это ещё не конец их работы, ведь проклятые кислотные сожгли сторожевую башню, и теперь новую нужно было строить с нуля. Ещё и Волна куда-то пропала, будь она неладна. Едва генерал передала очередную доску плотнику, ставившему её на своё место, как к ней с докладом подошла Всплеск, опрашивавшая жителей деревни ещё с несколькими солдатами и парой добровольцев.       — Докладывай, Всплеск, что там? — рекокрылая, по-видимому, нервничала. Хмурясь, Цапля переспросила. — Всплеск! докладывай! — приказала она не разрешавшим отказываться тоном, и подчинённая наконец заговорила.       — Мэм, есть информация, что неделю назад из деревни пропал дракон по имени Цихлит. По профессии он картограф, таких во всей Дельте всего трое-четверо. Его жена уверена, что мужа похитили, так как в его кабинете она обнаружила явные следы борьбы, а также уверяет, что никаких предпосылок к пропаже Цихлита не было. Я бы не обращала на это так много внимания, если бы… — замялась Всплеск, что уже начало раздражать Цаплю.       — Если бы что? Всплеск, не надо мяться, тут нет ничего такого. Говори, как есть. — строго сказала генерал, и её слова придали рекокрылой немного уверенности.       — Если бы его похищение не произошло между атаками кислотных. — наконец сказала Всплеск, и не подавшая об этом виду Цапля мысленно поперхнулась.       Между… атаками?       Кислотные никогда даже не пытались что-либо делать между атаками. В глубине души Цапли что-то очень тихо, но очень твёрдо ударило в тревожный колокол.