Хроники Люмена : Часть Первая - Континент Надежды

      Волна шагами мерила камеру, опустив голову в пол и на ходу браня всех и вся в Лазурном королевстве, даже тех, кто не был виновен в их злоключении. На ходу перебирая все возможные и невозможные способы побега, она всё больше и больше злилась, а также всё больше и больше вгоняла остальных в яму безысходности. За обмозговку вариантов взялся Жар и даже Голди, но всё было безуспешно. В конечном итоге эти двое пришли к выводу, что сбежать в их условиях невозможно, пока Волна не сдавалась и продолжала выдавать варианты один безумнее другого, постепенно подходя к плану: «Ждать помощи».       Ацит продолжал смотреть в коридор, за наивным ожиданием скрывая собственные мысли. После небольшой потасовки с рекокрылой он вернулся к своему занятию, надеясь, что его слепая надежда всё-таки окажется не напрасной. За тот час, что они сидели в этой темнице, он успел хорошенько обдумать произошедшее. Пускай его мозг и пытался заставить его признать очевидное предательство, та часть его, которую сентиментальные драконы называют душой, отказывалась в это верить. Частично поэтому Ацит пялился в коридор, самую малость надеясь, что в один момент оттуда выйдет она. Но большая часть его мыслей была о том, как им на самом деле сбежать. Пускай Волна говорит и думает, что хочет, но стратег из неё ужасный и какого-либо адекватного плана от неё ждать не следовало. Варианты за вариантом Ацит откидывал глупые, подходя к единственному, но крайне нежелательному очевидному. Он вспомнил те короткие уроки, которые давались маленьким кислотным перед первыми сражениями:       «— И помните, малышня, что кислота, которую вы производите, может растворить не только кости, чешую и кожу, но также и большинство металлов, которые можно найти на Люмене, но это займёт гораздо больше времени…», — эта фраза старшего не давала кислотному покоя. Он с трудом сфокусировал взгляд на наморднике, из-за которого не мог полноценно открыть пасть и мог лишь слегка приоткрыть её, чтобы что-то сказать. Такой щёлки было недостаточно, чтобы кого-либо ранить кислотой, или же как-то эффективно её использовать, поэтому лазурные не стали затягивать его посильнее.       Ацит мельком посмотрел на Жара, всё ещё стоявшего, опершись о стену камеры. Бедняга точно скоро потеряет сознание, если ему не окажут помощь. Однако несколько сильнее чем здоровье небесного Ацита волновал намордник Жара. Его, в отличие от намордника кислотного, затянули до максимума, так, что небесный не мог даже нормально говорить, и его слова с трудом переводил остальным Голди, что-то каким-то образом разбиравший. Вздохнув, Ацит продолжил смотреть в коридор. В голове снова всплыли слова старшего кислотного:       «— Но будьте аккуратны со своей кислотой, так как мы, кислотные, не невосприимчивы к ней. Она вас, конечно, не убьёт, но вызовет такие ожоги и причинит такую боль, что вы раз и навсегда передумаете капать её себе на лапы или хвосты. Усекли?», — Ацит медленно, но верно подходил в своих размышлениях к одному варианту. Если выпустить себе в рот побольше кислоты и слегка наклонить голову, у него получится растворить оковы намордника, и после этого освободить остальных. Вот только… он однажды видел, как один из его сверстников случайно прыснул себе кислотой в рот. Бедняга кричал так, что его пришлось заткнуть ударом по затылку, а ожоги внутри его пасти выглядели, как будто там прошлись огнём.       Ацит слышал, что в первые дни правления Падальщика кислотных наказывали тем, что выжигали им рты и глотки кислотой, оставляя их едва живыми. От одной лишь мысли об этом ему становилось страшнее, чем в своей первой битве, страшнее, чем при виде первой смерти, страшнее, чем перед самим Падальщиком. У него будет только одна попытка, чтобы растворить оковы на своей морде кислотой. Единственная ошибка скорее всего подпишет ему смертный приговор. Ацит оглянулся, чтобы ещё раз лицезреть картину паникующей Волны, медленно умирающего Жара и трясущегося от безысходности Голди. Ему бы не хотелось, чтобы лучекрыла казнили, но… перед глазами всплыл образ Лучик.       Её янтарные глаза, вечно живой взгляд и скромная, будто опасливая улыбка, мгновенно исчезающая, стоит кому-то заметить. Лишь иногда она улыбалась подолгу, и эти моменты Ацит уже успел сохранить в памяти, как одни из самых светлых в его жизни. И тут он представил, как Лучик сидит на цепочке у Перьестрел, как над ней насмехаются советники королевы, как её воспринимают и используют, будто украшение, и в нём проснулась ярость, куда более свирепая, чем когда его ранили лучекрылые в его первом налёте. Внезапно кислотному захотелось рвать, метать, как никогда прежде сокрушать любые преграды, не дававшие ему воссоединиться с Лучик. В мгновение ока он всё решил — он сделает то, что потребуется, и, несмотря на боль и ожоги, дойдёт до конца. Пути назад он просто не представлял.       Поднявшись на лапы, Ацит подошёл к Волне и встал рядом с ней в центре камеры. Внезапно прервавшаяся рекокрылая посмотрела на него так, будто уже практически вытащила их отсюда, как вдруг кислотный решил ей помешать.       — Что? Я тут план придумать пытаюсь, не видишь? — огрызнулась она, но Ацит это проигнорировал. Посмотрев на Волну одним из тех взглядов, что способны заставить сдвинуться с места гору, он сказал:       — Уйди в сторону. Живо. —вздрогнув от твёрдости его голоса и решительности во взгляде, способную на всё, рекокрылая сделала несколько шагов назад. Жар и Голди, тоже отвлёкшиеся от раздумий, сейчас переводили взгляды то на Ацита, то на Волну. Кислотный, сжав лапы так, что его когти пробили деревянный пол со взрывом из щепок, мысленно закричал и выпустил себе в рот всю кислоту, что у него накопилась. Это было настоящим безумием, но Ацит был готов ко всему. Даже к тому, что сулила ему кислота.       Боль была невыносимой, будто всю нервную систему Ацита одновременно жгли огнём, протыкали копьями и рвали когтями. От боли он закрыл глаза, игнорируя крики шёпотом Голди, молчаливое недоумевание Жара и испуганные вопросы рекокрылой, что произносились полушёпотом, настолько она была в шоке от того, что видела. Прямо на их глазах кислотный выпускал в себя кислоту, молча терпя страшнейшие ожоги. Догадавшийся, что Ацит хочет расплавить намордник, Жар нашёл в себе силы дотянуться до Голди и заставить его замолчать, дав понять, что Ацит всё делает правильно.       Тем временем металл намордника начал мало-помалу таять, вместе с кислотой проливаясь на пол, прожигая дерево и с тихим шипением устремляясь прочь из дворца. Мозг Ацита приказывал ему прекратить, как-нибудь избавиться от кислоты, не в силах терпеть страшнейшие ожоги и адскую боль, но кислотный продолжал выжигать свой рот, попутно уничтожая оковы. В один момент ему показалось, что он уже никогда не почувствует вкуса еды. Потом стало казаться, будто он не сможет говорить, но кислотному было плевать. Плевать, что с ним будет, плевать, чем придётся пожертвовать, плевать, скольких придётся убить — он вытащит Лучик и остальных из этого проклятого дворца, и уведёт туда, где лазурные их уже не достанут. Снега с два он отступит перед какой-то болью на пути, который сам себе проложил и которому решил следовать. Он вытерпит любую боль, если потребуется, потому что Ацит никогда не отступает перед лицом страха.       Его друзья с ужасом заметили, что из пасти кислотного валит едкий дымок. Волна узнала его — такой шёл от тел, поражённых кислотой кислотных. Теперь она была уверена, что это не какой-то эффектный трюк — Ацит действительно сжигал собственную пасть, чтобы растворить кандалы. Никогда ещё рекокрылая не видела дракона с таким волевым порогом. Даже генерал Цапля могла дать слабину. Но не Ацит. Наконец, спустя несколько минут, его страдания были вознаграждены.       С булькающим звуком пасть кислотного раскрылась, уже не сдерживаемая намордником, и тяжёлый кусок металла с глухим стуком упал на пол. Прямо под лапы Ацита хлынул настоящий поток кислоты, скопившийся внутри, попутно растворяя кандалы на его передних лапах. Волна отшатнулась, увидев, что большая часть пасти кислотного стала угольно-чёрной. Его язык по большей части не пострадал, свёрнутый в дальней части пасти. Лишь только кончик стал таким же чёрным и уменьшился, превратившись в небольшой обугленный отросток. Даже зубы Ацита немного подплавились у основания, но в целом им это не угрожало.       Простояв так ещё несколько минут, кислотный раскрыл глаза. Вместо безумия, вызванного болью, которое ожидала увидеть Волна, там были лишь разум и спокойствие.       — Быстро… подойдите. Я растворю ваши кандалы. — прохрипел Ацит, продолжая булькать. Жар молча предположил, что кислота попала в глотку. Не медля, Голди помог небесному подойти к кислотному, и все трое, включая Волну, быстро избавились от кандалов на лапах. Снимать остальные Ацит побоялся — слишком высок был шанс задеть чешую. Для вскрытия подошло бы обычное копьё.       Кислотный повернул голову в сторону двери камеры, и заметил, что оба лазурных практически спят, совершенно не думая о том, что их пленники в данный момент сбегают. Выбрав ближнего из двоих, Ацит подошёл к решётке и прицельно окатил стражника кислотой. Благо, тот стоял достаточно близко, и кислотный смог дотянуться до кретина и зажать тому пасть, пока кислота растворяла его затылок и спину. Когда пытавшийся вырваться визжащий стражник наконец-то издох, Ацит подтащил к себе его копьё и за секунды вскрыл кандалы Волны, Голди и Жара, после чего передал оружие рекокрылой, чтобы та освободила его крылья и хвост. Скинув последние оковы, кислотный расправил затёшкие крылья и подхватил копьё, переданное ему Волной. Почему-то она не выдала ни одной остроты с того момента, как ей освободили пасть, но Ациту было не до этого. У них было ещё много дел.       Например, побег.       Он подошёл к двери в камеру и попытался вскрыть замок копьём. Безрезультатно. Тогда кислотный сделал несколько шагов назад, взяв разбег, и, оставляя в полу глубокие борозды, впечатался плечом в дверь камеры, от чего та моментально слетела с петель и с грохотом повалила небольшую оружейную стойку, стоявшую напротив камеры в небольшой подсобке.       Второй лазурный стражник, до этого непробудно спавший, сейчас проснулся и уже приготовился закричать, но не успел: копьё Ацита метко пробило ему горло и не дало издать ни звука. Кислотный даже не взглянул на умиравшего лазурного, лишь выдернул оружие и оглянулся на выломанную дверь.       «Что-что, а бегать кислотные умеют. Ни одна дверь, сделанная для лазурных, не удержит меня».       — Идём. Бери копьё, — он указал на Волну. — А ты, Голди, помогай идти Жару. Жар, молчи. — раздав указания, кислотный сжал трофейное копьё покрепче и удовлетворённо кивнул, когда рекокрылая вооружилась таким же. Вид оружия явно её приободрил, потому что Волна перестала молчать и, стараясь поднять настроение группе, в шутку спросила:       — Как думаешь, может, и трубку мою прихватить успеем? Я без неё как без лап. — отшутилась Волна, на что Ацит вполне серьёзно ответил:       — Кто знает. Если попадётся по пути, то захватим. А теперь… вперёд. — всё ещё хриплым голосом пробулькал кислотный, направляясь по коридору. Жар по-прежнему молча отметил, что нормального Ацита они не услышат ещё с неделю минимум. Диагноз был бы точнее, если бы хоть когда-нибудь на памяти небесного кислотные во время атаки прожигали сами себя кислотой. Впрочем, он бы предпочёл больше этого не видеть.       Никогда.       Не успела их группа пройти и пятидесяти шагов, минуя пустые камеры и одиночные клетки, как впереди послышались голоса. Как определила Волна, привыкшая сидеть в засаде в водорослях и ждать кислотных, говоривших было пятеро. Точнее, не говоривших, а певших. Заглянув за угол, Ацит увидел компанию лазурных стражников, очевидно чему-то несказанно радовавшихся и распевавших песни. Однако убивать их не было особой необходимости: нарушители дисциплины двигались туда же, куда и они, так что было решено просто осторожно следовать за лазурными, держась на расстоянии пары десятков шагов. Они шли так уже несколько минут, и за время ходьбы Голди успел наизусть запомнить небольшую песенку, которую подвыпившие стражники повторяли раз за разом:       «Мы врагов одолели,       Убедившись в том,       Что отнять они хотели       Наш о-о-отчий до-о-ом!       Мы врагов одолели,       И прогнать их сумели.       И теперь лишь деревья       Их винят во-о-о всё-ё-ём!»       — Глупая песенка какая-то, — не сдержалась Волна, в очередной раз прослушав восемь строчек в исполнении стражи. — Как деревья могут кого-либо винить? — как бы риторически спросила она, на самом деле действительно желая получить ответ.       — Не думаю, что это действительно имеется ввиду. Мне наш песнописец Редсад объяснял, что такое «метафора», думаю, это она. — не знавшая значения этого слова Волна просто молча кивнула, соглашаясь с лучекрылом и не желая разбираться в том, что такое метафора.       Казалось, прошла вечность, прежде чем стражники перед ними всё-таки свернули налево, в коридор, над которым весьма иронично висела табличка: «Не употреблять алкоголь!». Махнув лапой вперёд, Ацит повёл свой отряд прямо по коридору, постепенно, с уменьшением количества дверей и решёток, уходя из темницы. Как Волна запомнила, пока её тащили в камеру, впереди скоро должна быть лестница, ведущая на этажи выше. Следуя довольно простому плану, кислотный направлялся именно туда, где их ждал выход.       Но он внезапно встал на месте, остановив и остальных, когда услышал, что впереди по коридору прямо к ним кто-то идёт. Даже не вслушиваясь в голоса, Ацит стал быстро оглядывать коридор. В десяти шагах впереди была какая-то арка, за которой шёл неосвещённый коридор. Не долго думая, кислотный затащил остальных в арку, коридор за которой через десять шагов упирался в тёмную закрытую дверь, видимо, кладовую. Прошипев остальным, чтобы прижались к стенам, кислотный выглянул из арки и приготовился к прыжку, собираясь проткнуть первого вышедшего дракона копьём. Теперь у него было время вслушаться в голоса.       Однако он услышал только одного чем-то рассерженного лазурного, который что-то яро доказывал молчаливому собеседнику. Ничего Ациту эта информация не дала, так что он просто приготовился прыгать, не думая о том, кого понадобится убить.

***

      Свирель медленно спускалась по винтовой лестнице, настолько широкой, что мог пройти небольшой караван лучекрылов. По крайней мере, так сказала шедшая позади Лучик. Впереди шёл Астрильд, решивший, что если его кто-то узнает, то вопросов будет хоть немного, но поменьше. Им нужно было спуститься на два этажа, и на их пути сначала была казарма дворцовой стражи, на противоположном конце которой винтовая лестница продолжалась и вела в темницу.       Таким образом, миновать кучу-другую стражников у них не было возможности. Каждый шаг по деревянному полу сопровождался едва слышимым глухим стуком, так что услышать их навряд ли смогли бы. Хотя до этого, пользуясь отсутствием стражи, Лучик и Астрильд во всю общались и делились информацией, теперь они дружно замолчали, понимая, что место для разговоров не подходящее.       Все казармы представляли собой невероятно длинный коридор, влево и вправо из которого вело множество других, каждый из которых был обозначен металлической табличкой, приколоченной над аркой входа. Маленькая группа Свирели успешно миновала сначала столовую, потом оружейную, склад, несколько небольших казарм, откуда слышался иногда полупьяный храп лазурных стражников, и дошли практически до середины этого гигантского коридора, когда взявшийся из ниоткуда стражник, на самом деле, из небольшого коридора справа, встал прямо перед Астрильдом и преградил их группе путь. Судя по увиденному ранее, этот был единственным не в стельку, поэтому все трое нервно сглотнули, содрогаясь под строгим взглядом стражника.       — Куда путь держим, молодые драконы? — грозно спросил он, да так, что у стоявшей сзади Лучик подкосились лапы. Исходя из слов этого стражника, весь её авторитет как игрушки Перьестрел был крайне малозначим. Не дожидаясь их ответов, лазурный продолжил. — Мне некогда с вами разбираться, прошу проследовать за мной к капитану Смоле, там и разберёмся, кто вы, и куда путь держите. — пусть он и уточнил, что «просит» их следовать за ним, было понятно, что ответить отрицательно они не могли.       Промолчав, двое лазурных и лучекрылая быстрым шагом устремились за высоким лазурным, что был ростом с Волну. В отличие от многих остальных стражников, этот явно не следил за собой: тут и там были торчавшие в разные стороны перья, местами он был даже грязным, а его шлем и облегчённый вариант доспеха были даже близко не начищены. Продолжая изучать своего сопровождающего, Свирель помимо прочего подметила, что ведший их лазурный с неприкрытым отвращением смотрел в сторону пьянчуг, тут и там высовывавшихся из казарм, чтобы подышать более-менее свежим воздухом. По самому стражнику, что вёл их, было видно, как ему противно дышать наполненным парами алкоголя воздухом.       Наконец, перед ними предстала небольшая резная арка с крепчайшей на вид дверью внутри. Постучавшись ровно три раза, их конвоир открыл дверь вовнутрь и коротким жестом сказал им войти. Не мешкая, компания прошла внутрь, стараясь не разозлить и так бывшего не в духе лазурного. Однако, в комнате, куда они зашли, было ничуть не лучше: это было маленькое помещение с одним столом и двумя стульями, небольшим шкафчиком и двумя светильниками на стенах. Впервые видевшая светлячковые светильники Лучик удивлённо приоткрыла рот, увидев, что здесь освещают не огнём. Тут из-за стола поднялся до этого сидевший тихо дракон.       — Да, юная мисс, мы не используем огонь, чтобы ненароком не устроить пожар. Думаю, в ваших родных песках таких насекомых не очень много. Привыкнете, куда денетесь. — его спокойная, но в то же время жёсткая и твёрдая речь заставляла всех троих испытывать к этому дракону внутреннее уважение. Капитану Смоле на вид было за шестьдесят, но одного лишь взгляда хватало, чтобы понять, что ещё очень рано списывать его со счетов. Он был немногим ниже приведшего их дракона, и, кроме того, одним лишь твёрдым взглядом мог бы обратить в бегство целую армию. Он сделал жест лапой подчинённому, и вся троица почувствовала осторожный толчок в спины. Несмотря на отсутствие авторитета, целостность и сохранность Лучик по-прежнему были в приоритете.       Когда они подошли к столу, Смола поставил на него лапы, при этом не оставив на древесине ни следа от когтей, наклонился к их компании поближе и поочерёдно посмотрел в глаза каждому, задержавшись на Свирели.       — И что же вы трое делаете здесь, в казармах стражи? Не лучшее место для прогулок, не думаете? — от его взгляда хотелось отвернуться, но Свирель решила играть в эти гляделки до победного. Однако это продолжалось недолго, так как Лучик решила попытаться выпутаться.       — Мне… мне нужно было увидеть пленных в темнице! — запинаясь, сказала лучекрылая.       Смола парировал:       — И для этого вам понадобились двое слуг? И, кстати… мне кажется, или эта юная мисс, — он крылом указал на Свирель. — Раньше слугой не была? — спросил он как бы у всё ещё стоявшего в дверях лазурного, однако вопрос точно был задан самой Свирели. — Сержант Пурпур, не припоминаете? — сержант на секунду призадумался, после чего прямо ответил, что не помнит. Удовлетворённый Смола наслаждался отсутствием ответа от Свирели и остальных. Тогда он продолжил:       — Даже если вы действительно нуждались в помощи двух слуг, даже учитывая, что королева Перьестрел приказала не выпускать вас из своей комнаты без её на то разрешения, то с какой бы стати вам видеться с приговорёнными к казни? Решили попрощаться? Ободрить? А может, помочь сбежать? Хм, если мне не изменяет память, эта юная лазурная тоже была на плантации, когда нынешних пленников поймали. Сержант, не помните, что она тогда говорила? — теперь же Пурпур едва заметно кивнул, припоминая.       — Хм, если вкратце, то она пыталась доказать их невиновность, сэр. Я был рядом с Лазуритом, который держал её, сэр. — громко и чётко ответил Пурпур, докладывая, и Смола ответил на это благодарным кивком. Тогда он вновь обратил свой взгляд к просто уничтоженной троице.       — И что же тогда получается?.. — не стал заканчивать предложение капитан, давая Свирели и друзьям возможность додумать самим. И варианты были просто ужасные. — Сержант, отныне эта троица у нас под стражей. Пошлите кого-то, кто потрезвее, к королеве, и доложите. Выполнять. — когда Пурпур скрылся за дверью, Смола опустился обратно за стол и будничным тоном, будто беседовал о погоде, сказал:       — Я — начальник королевской стражи, и от меня не укроется ничего, что происходит в окрестностях дворца и внутри него. Помните об этом. — он не сказал это напрямую им, а скорее стенам, но новоиспечённые пленники сразу поняли, к кому относились эти слова. Троица переглянулась — они попали в ловушку. Тем временем капитан Смола продолжал свой монолог:       — Мне искренне жаль, что вы застали нашу стражу в её нынешнем состоянии. Как бы мы не вводили штрафы и запреты, стражники всё равно находят способ напиться и позорить нас, и побороть это, наверное, мне не суждено. Таковы дела. — с искренней печалью в голосе сказал Смола, перечеркнув что-то в свитке перед собой. Внезапно для всех, кто был в комнате, Лучик решила поговорить с капитаном лазурных.       — Неужели вы не пытались поговорить об этом с королевой? — в её голосе звучало понимание, чему Свирель не удивилась. Лучекрылая пыталась в своей привычной манере уболтать врага, чтобы втереться к нему в доверие. Смола удивлённо поднял голову, после чего улыбнулся и продолжил говорить:       — Пытался, разумеется. Но, её Величество, однако, осталась глуха к моим словам, впрочем, так, может быть, и к лучшему. Если королева не видит причин для беспокойства, то я, возможно, в свою очередь перебарщиваю. Однако у сержанта Пурпура другое мнение. Он считает, что систему нужно ужесточить, чтобы искоренить тунеядство и пьянки, но я понимаю, что настолько радикальные меры, какими их видит сержант, приведут к непоправимым последствиям.       — Получается, вы ничего не пытаетесь сделать с проблемами с дисциплиной? — вдруг встрял в разговор Астрильд, присоединяясь к хитрому плану Лучик. — Но у вас ведь власть, лишь немного уступающая власти королевы, почему вы бездействуете? — этот вопрос, кажется, задел какой-то шрам в душе Смолы. Капитан на вид стал серьёзнее, нахмурился, и перестал писать в свитке, то и дело вычёркивая оттуда отдельные строчки.       — Пускай у меня и есть определённая власть, но я не могу перечить слову королевы, поэтому мне остаётся лишь продолжать штрафовать стражников за нарушение предписанных норм, пусть это и совсем неэффективно. Тут ничего не поделаешь. — поставил точку в разговоре Смола, возвращаясь к бумагам.       — Но…       — Никаких «но», молодые драконы. Наш разговор окончен, и теперь, будьте добры, дождитесь возвращения сержанта Пурпура. — капитан на корню обрубил все дальнейшие попытки заговорить с ним, поэтому возвращения сержанта им пришлось ждать молча. Прошло определённое время, прежде чем тот вернулся, и, слегка запыхавшись, прямо сказал капитану:       — Сэр, её Величества нет на месте, господин Лорикет сказал, что она внезапно отлучилась по делам, так что я передал новости ему и вернулся к вам, чтобы доложить. — сержант был награждён кивком, после которого Смола встал из-за стола и подошёл к двери, едва сумев пройти мимо занявшей половину комнаты троицы. Кратко приказав сержанту сторожить пленников, капитан вышел из помещения, оставив Свирель и остальных наедине с Пурпуром.       Тот, пользуясь возможностью, сразу сел за стол на место командира. Не дав Лучик даже начать разговор, сержант первый заговорил с ними.       — Итак, давайте, выкладывайте на чистоту, зачем направлялись в темницу. — сказал он быстро, тараторя, будто боясь, что командир вернётся с минуты на минуту. Удивлённые такой прямотой и резкостью драконята некоторое время молчали, пока Свирель не заговорила первой.       — Мы хотим спасти наших друзей. — твёрдо сказала лазурная, в знак согласия с которой уверенно кивнула Лучик, и, немного потупившись, Астрильд. Пурпур вздохнул.       — Ну, конечно же. Капитан уже и так это понял, поэтому и приказал взять вас под стражу. Глупый, глупый Пурпур... В общем… скажу вам так: я не поддерживаю большую часть идей Смолы и Перьестрел, и поэтому, чтобы дискредитировать капитана и поставить королеву на место, я помогу вам вызволить остальных. С моей помощью вы выведете их за пределы деревни, а там покинете королевство. На этом наше сотрудничество закончится. Всё ясно? — троица была шокирована словами Пурпура в полном смысле этого слова. Они неуверенно кивнули, после чего сержант продолжил.       — Подставив Смолу и опозорив Перьестрел, я смогу пробиться на пост капитана и завоевать уважение остальных стражников, благодаря чему смогу полностью изменить облик королевской стражи. Я делаю это не ради себя, а ради блага нашего королевства. — словно оправдываясь, сказал Пурпур, слегка смутившись. Однако времени на это не было, поэтому Лучик, говоря за всех, кивнула.       — Мы с тобой. Но знай, что если предашь нас, смерть от копья покажется тебе самой милосердной на свете. — от этих слов сержант вздрогнул, настолько правдоподобно они прозвучали, но возмущаться не стал — условия были вполне себе честные. Пурпур сказал, что посвятит их в детали плана позже, и, сказав, чтобы были готовы выходить в любой момент, скрылся за дверью. Оставшаяся троица недоумённо переглядывалась, переводя взгляды с двери друг на друга.       — Мы действительно ему доверимся? — спросил Астрильд, совершенно не доверяя лазурному сержанту. Свирель промолчала. Если Пурпур поможет им спасти Волну и остальных, то она была готова довериться ему на все сто. Но с другой стороны, всё предложение сержанта было невероятно подозрительным. Лучик, умевшая читать дракона по глазам и голосу, была уверена в том, что Пурпур сделает всё, чтобы их затея удалась. Однако вариантов, кроме как убедиться в его честности на практике, не было.       Едва лучекрылая закончила убеждать остальных в честности Пурпура, как дверь отворилась, и внутрь протиснулся сержант с каким-то ящиком в лапах. В ответ на удивлённые взгляды троицы он поставил ящик на пол, не забыв закрыть за собой дверь, и сорвал с него полотно, скрывавшее содержимое ящика. Свирель ахнула. Вершину небольшой кучи вещей украшала походная сумка и очень знакомая лазурной трубка. В сумке обнаружились некоторые средства первой необходимости и полный запас дротиков, чему Свирель была несказанно рада. Если она вернёт Волне любимое оружие, то та точно в долгу не останется. Под вещами Волны в ящике лежала сумка Жара, всё ещё полная медикаментов. Кроме их вещей в ящике едва уместилась пара копий, на дне ящика под которыми стояло несколько вёдер с чёрной вязкой жидкостью, затянутые тонкой, почти прозрачной тканью. Все трое, как и ожидал сержант, удивлённо таращились на вёдра с жижей.       — Это масло, которое мы выжимаем из вековых деревьев. Оно скрепляет постройки, может употребляться в пищу, является отличной едой для светлячков и… горит. Мы выяснили это совсем недавно, и кроме меня и капитана Смолы никто из стражи не знает об этом его свойстве. Масло понадобится нам для отвлечения внимания. Если вся стража будет занята тушением пожара, то наши шансы сбежать заметно возрастут. А теперь, — он вновь накрыл ящик полотном и взял его в лапы. — Даже не думайте о том, чтобы посмотреть по сторонам, сделать что-либо подозрительное или заговорить друг с другом. Тогда нас сразу раскроют. Пошли! — он открыл дверь и вышел, терпеливо дожидаясь их с ящиком в лапах.       Троица переглянулась, одновременно вздохнула и вышла следом, выстраиваясь в цепочку «Астрильд — Свирель — Лучик», которую вёл по коридору казарм сержант Пурпур. Те немногие стражники, что замечали их шествие во всеобщей пьянке, даже не думали о том, что сержант прямо сейчас предаёт всю королевскую стражу. Дальнейший их путь прошёл спокойно, без происшествий, и маленькая колонна беспрепятственно дошла до лестничной площадки, с которой деревянная винтовая лестница уходила вглубь дворца, в темницу.       Тут Пурпур вновь поставил ящик на пол, настолько аккуратно, насколько было возможно, стараясь не пролить ни капли масла. Он повернулся к троице, ждавшей его дальнейших объяснений их плана.       — Сейчас спускаемся по лестнице и идём до самой дальней камеры — там сидят ваши друзья. Стражи в темнице немного, и по пути туда у нас проблем не будет. Саму камеру сторожат двое салаг, которых даже лучекрыл сможет оглушить, — стоявшая позади всех Лучик недовольно фыркнула, что Пурпур спокойно проигнорировал. — Уверен, ваши друзья мне с этим помогут. Дальше наступает самая ответственная часть: нам нужно будет обильно разлить масло по всей камере смертников и прилегающему к ней коридору, потом оставить тонкую дорожку, которую мы поведём за собой, чтобы успеть убраться подальше, пока пламя не разгорится во всю силу. Если встретим кого из стражников, придётся оглушить их и оттащить подальше от пожара, чтобы они успели проснуться, когда начнётся суматоха. Как дойдём до лестницы, или же когда закончится масло, мы подожжём его при помощи огнива и как можно быстрее двинемся к лестнице, ведущей на самый ближний этаж с окнами. Через них вы сбежите, а я смогу взять на себя командование командой тушения и осуществлю последний пункт своего плана. В панике, которую поднимет пожар, мы легко сможем пробраться незамеченными, а если кто-то и попытается нас остановить, то план тот же: оглушить и убедиться, что опасность далеко. Капитан Смола уже наверное вернулся и ищет вас, поэтому нужно поторопиться. Объединившись с вашими друзьями мы станем куда более грозной силой. Всё понятно? — не дожидаясь их согласия, Пурпур подхватил ящик со снаряжением и начал спускаться по лестнице, ведшей в недра дворца Перьестрел. Троица переглянулась. Это был самый рискованный план в их жизнях. Но пришлось ему довериться.

***

      Где-то посреди широких песков, высоких дюн и приземистых барханов, в краю вечного лета и смертельной жары, в небольшой стоянке лучекрылов, принадлежавших к клану Золотого рассвета, посреди ночи, под молчаливым звёздным небом, сидела и жгла костёр одинокая дракониха. Рядом стоял почти пустой шатёр, оставшийся без вещей после нападения на Феррумкор.       Несмотря на то, что кислотные ушли так же быстро, как и объявились, их клан, и так бывший не из богатых, обеднел ещё сильнее. Солис жгла последний хворост, выданный ей позавчера на неделю, и отстранённо смотрела в неопределённую точку на горизонте. Она слегка дрожала, сидя на голом песке, уж больно холодной выдалась ночь. Кутаясь в собственные крылья, она продолжала смотреть в горизонт, совершенно не обращая внимания ни на что вокруг себя. Даже на Аурума, который медленно шёл к ней, лавируя между шатрами других лучекрылов.       Солис расположилась на самом краю стоянки, аргументировав это тем, что так она сможет быстрее собираться утром, но Аурум понимал, что на самом деле она хотела, чтобы ничего не загораживало ей обзор на ночное небо. Ещё в Феррумкоре, где они задержались на несколько дней, Солис вела себя так же. Иногда сам не понимая, почему так с ней возится, глава клана Золотого рассвета всё равно продолжал поддерживать матерь-одиночку, теперь потерявшую ещё и сына. Не в силах разделить всю её боль, он пытался всеми силами скрасить её полные скорби будни, однако не в его силах было вернуть Голди домой.       Каждую ночь с того дня Солис выходила на улицу, либо на крышу, и смотрела на небо, наверное дожидаясь, пока её сын покажется на горизонте, весело улыбаясь настрадавшейся матери. Когда ей стали выдавать хворост для костра, она бездумно прожигала его ночами напролёт, не говоря никому ни слова. Аурум, легко заметивший это, понял, что отчаявшаяся Солис надеется, что её сын где-то там заметит этот костёр и полетит на него, но каждая ночь заканчивалась одинаково.       Вот и сейчас, он, стараясь ничего не задеть крыльями, подошёл к одинокому костру посреди городка шатров и сел напротив Солис.       — Холодная сегодня ночь, да? — как бы издалека начал он, стараясь сразу не задевать тему Голди. Солис безучастно кивнула и продолжила молча смотреть на небо, будто находясь в полудрёме. Ауруму не оставалось ничего, кроме как продолжать этот односторонний диалог.       — Солис… это последний хворост, который у тебя будет до нашей следующей стоянки там, где будут деревья. Ты понимаешь это? Может пройти даже две недели, тебе ведь надо готовить еду! — постарался нажать Аурум, но та осталась глуха и к этим словам. Она ответила весьма коротко и по-прежнему отстранённо:       — Ничего, я справлюсь. — и продолжила смотреть на небо. Ауруму начало это надоедать. Он не задавал ни одного вопроса касательно Голди с того самого дня, как его похитили, и теперь точка кипения его терпения стремительно приближалась.       — Что значит: «Я справлюсь»? Солис, подумай, пожалуйста, о том, что ты делаешь! Сколько драконов возвращается из плена кислотных? А сколько драконят? Так ещё и лучекрылых? Хватит витать в облаках и питаться ложными надеждами, посмотри правде в глаза: если он и жив, то твои костерки в огромной пустыне — просто капля в море! Подумай хотя бы раз в жизни о себе! Ты потратила почти весь свой хворост, ещё пара таких ночей — и ты каждую ночь будешь промерзать до костей. Что ты делала когда не стало Рассвета? Ты подумала о сыне, а теперь подумай о себе! Пожалуйста! — Аурум едва сдерживал крик, боясь разбудить лучекрылых в ближайших шатрах. Когда он упомянул Рассвета, погибшего семь лет назад, Солис повернула к Ауруму голову, но не сказала ни слова. Она совсем поникла, опустив взгляд в песок, будто деревце, месяц не видавшее ни облачка. Обняв себя крыльями посильнее, Солис тихо спросила, будто задавая вопрос великим пескам пустыни:       — А как же… тогда… Голди? — Аурум медленно обошёл уже тухнущий костёр, сел рядом с Солис и аккуратно приобнял её крылом. Вглядываясь в пламя, глава клана Золотого рассвета едва услышал тихое, произнесённое полушёпотом: «Спасибо». Она не уточнила, за что, а он не стал переспрашивать. Аурум вместо этого нашёл на ночном небе звезду, которую в их клане прозвали Полуночной. Эта звезда всегда была видна на небосклоне, в каком бы месте пустыни не был Золотой рассвет. Этой звезде часто молились, прося защиты или благословения. В эту ночь Аурум воззрился на Полуночную звезду и про себя сказал:       «Голди, Рассвет, где бы вы ни были, возвращайтесь домой. Она ждёт».

***

      По мере того как лазурные приближались, Ацит расслышал ещё одного, по голосу младше и по словам «зеленее» — должно быть, один из новобранцев, который яро доказывал командиру, что его план не сработает. Правда, детали плана Ацит не расслышал. Это напомнило ему о собственной юности, которая сейчас подходила к концу, когда он сам активно пытался переспорить Кольбе или Алкали, которые тогда не обращали на это внимания в силу его молодости. На секунду это вызвало у кислотного слабую улыбку, но она тут же прошла, уступая место оскалу, больше подходившему под ситуацию. Через десяток-другой шагов лазурные уже бы прошли мимо них, так что Ацит напряг все свои мышцы для прыжка. Секунды тянулись, будто года. Вся группа Ацита затаила дыхание, Волна приготовилась в случае чего помочь кислотному.       Наконец, напротив их арки показался здоровый лазурный, по виду сильный достаточно, чтобы заставить Ацита передумать касательно прыжка из засады. Но когда кислотный увидел, что лазурный держит в лапах ящик, и поэтому совершенно беззащитен, все сомнения мгновенно ушли прочь. Не выжидая ни секунды, Ацит оттолкнулся от пола задними лапами и с невероятной скоростью полетел на лазурного, который, ко всеобщему удивлению, среагировал, но не попытался увернуться, а просто поставил ящик на пол, чем сбил кислотного с толку, и из-за этого смог увернуться от копья, уже направлявшегося в его горло, и принял удар Ацита грудью, как самый настоящий солдат. Когти кислотного, бывшие куда смертельнее, чем копьё, ударились в доспех, не причинив лазурному вреда. Повалив того с лап, Ацит покатился по полу, увлекая за собой и лазурного. Перекатившись и оказавшись сверху, Ацит выпрямился и занёс когти для удара. Его смог остановить только очень болезненный удар по голове. Из глаз кислотного посыпались искры, и он поднял голову на того, кто посмел дать ему по затылку, да ещё так сильно, и обомлел, увидев над собой Лучик.       — Ещё раз меня так напугаешь — дам когтями, а не крылом! Понял? И слезь с Пурпура, он с нами. — с напускной обидой сказала она, прижимая к себе крыло, которым ударила Ацита. Повисла небольшая пауза. Ацит молча смотрел в глаза Лучик, силясь что-либо сказать. Но в один момент что-то будто отпустило рычаг, сдерживавший пружину внутри кислотного, и тот резко прыгнул вперёд, совершенно забыв и про лазурного, и про своих друзей, и про этот треклятый дворец. С неистовством ветра он сбил Лучик с лап, но тут же прижал к себе и заключил в самые крепкие объятия, которые нашлись у него в запасе. Самой лучекрылой на секунду показалось, что её придавили тяжеленным камнем, но хватка тут же ослабла, давая ей возможность дышать. Она выдохнула и обняла Ацита в ответ, полностью закрыв его своими крыльями.       — Я тоже скучала… — тихо прошептала Лучик, положив голову на грудь кислотного. Они стояли так некоторое время, в тишине, которую не решался нарушить никто, зная взрывной характер Ацита. Наконец, когда она сама выпустила кислотного из объятий, тот обернулся в сторону коридора, из которого недавно выскочил, и громко и отчётливо сказал:       — Выходите. Тут свои. — подождав несколько секунд, из коридора медленно показалась сначала Волна, потом за ней Голди, придерживавший едва шедшего Жара. При виде небесного Лучик отошла от кислотного и подошла к нему, испуганно осматривая его рану и общий вид красного дракона. Ацит тоже подошёл к ним и присоединился к осмотру Жара.       — Чёртовы лазурные не стали обрабатывать рану, и теперь ему грозит смерть. Потерял много крови и в рану чего только не попало. — прокомментировал увиденное Ацит, слегка приподнимая жалкую тряпку, которая едва держалась на плече небесного.       — Но должно же быть что-то, что способно помочь… — задумчиво сказала Лучик, потом внезапно обернувшись к ящику, который принёс их новый лазурный товарищ, уже при помощи второго лазурного поднявшийся с пола. По виду, обиды на Ацита он не держал, наоборот, даже смотрел с уважением, так что кислотный пока не переживал по этому поводу. Лучик подбежала к ящику и полезла лапами под тент, ища что-то конкретное.       Спустя несколько секунд она вытащила из ящика походную сумку Жара, при виде которой в глазах небесного блеснул как никогда живой огонёк. Он сразу начал тихо говорить, немного жестикулируя для большей ясности:       — В маленьком внутреннем кармане… небольшие баночки с ягодами, завёрнутыми в листья. Дайте мне баночку с красными ягодами: листья приложите к ране, а ягоды мне нужно съесть. В большом кармане чистая повязка, перевяжите. После этого пойду на поправку. — слабо улыбнулся Жар, наделяя друзей уверенностью в себе. Ацит с Лучик быстро начали следовать его указаниям, оказывая небесному первую помощь. Когда всё было сделано, тот ещё раз улыбнулся и тихо сказал:       — Теперь буду жить. Спасибо. — Ацит с Лучик оба кивнули, после чего вторая повернула голову к кислотному.       — Кстати… а что у тебя с голосом? — вдруг спросила она, застав кислотного врасплох. Тот ушёл от разговора, сказав, что это долгая история, на что Жар вновь скромно улыбнулся.

***

      В это же время Свирель, заметив Волну, расцвела в глуповатой улыбке и полезла под полотно в ящик, который принёс с собой уже поднявшийся Пурпур. Без труда нашарив в куче вещей сумку и трубку Волны, лазурная ещё сильнее улыбнулась и, спрятав вещи за спину, подманила рекокрылую к себе и, когда та подошла, сказала:       — А мы тут с подарками! — покраснев, сказала она, и протянула Волне её вещи. Та ахнула, принимая сразу узнанную трубку и полную припасов сумку, в том же состоянии, в каком она их потеряла. Не найдя слов, Волна стиснула Свирель в суровых солдатских объятиях, кроме того ещё и прижав к себе крыльями. Только обрадовавшаяся лазурная ответила тем же, пускай её хватка, конечно, и не была такой же стальной, как у Волны.       — Ты меня, конечно, иногда подбешиваешь, но ты — самая лучшая лазурная из всех, кого я встречала! — с улыбкой сказала Волна, продолжая обнимать Свирель.       — А ты, пусть и упрямая, как речной поток, но определённо одна из лучших рекокрылых. — ответила Свирель, отвечая на радость Волны смущением. Рекокрылая не нашла, что сказать на такой комплимент, поэтому просто улыбнулась и чуть сильнее сжала объятия. Но, поскольку долгое нахождение в хватке Волны могло быть смертельным, Свирель скоро выпустила её и подошла к Астрильду и Пурпуру, смотревшим на всё это со стороны новичков в группе.       — И вот они сами сбежали из камеры? — спросил Пурпур, явно не доверявший излишней сентиментальности. Астрильд ограничился простым вопросом: «И часто у вас так?». Свирель хихикнула, ответив сразу обоим:       — У нас такое редко, так что навыкам некогда увядать. — оба удовлетворённо кивнули, после чего Свирель кашлянула и обратила внимание всех остальных на себя.       — Совсем забыла вас представить. Ребята, это Пурпур и Астрильд, Пурпур, Астрильд, это ребята. — С улыбкой сказала она, продолжая радоваться долгожданному воссоединению. Решив больше не тратить время на болтовню, Пурпур вдруг заговорил, сразу начав рассказывать подробности их плана. По мере того как он рассказывал, на лицах остальных попеременно возникали то восхищение, то подозрение, то неуверенность, то шок. Дослушав до конца, все выразили своё мнение:       — Отлично! Давайте сожжём этот дворец к хуям угрячьим! — воскликнула Волна, совершенно забыв о том, что им нужно вести себя тихо, за что на неё шикнул Пурпур.       — Это может сработать. — сурово сказал Ацит, что значило, что он согласен следовать этому плану.       — Не нравится мне это… — тихо сказал Жар, напрягшийся после части про сожжение дворца.       — План рискованный, но других вариантов у нас нет. — подытожил Голди, выражая общее согласие с планом. Пурпур удовлетворённо кивнул, вновь подхватывая ящик с припасами.       — Будьте внимательны. Прячьтесь, если увидите стражу. Я не хочу, чтобы ещё кто-то из них погиб во время исполнения плана. — ответил он на противоречивые взгляды Волны и Ацита. Было понятно, что они хотели, чтобы всё было с точностью да наоборот, но в пользу здравого смысла решили послушать Пурпура.       Дальше их группа двигалась тихо, почти не переговариваясь, и вскоре они дошли до камеры с двумя мёртвыми лазурными рядом, не встретив по пути ни одного стражника. Пурпур прежде всего осмотрел обоих убитых, покачав головой при виде того, с какой жестокостью они были убиты. Но делать было нечего, так что он откинул брезент, закрывавший ящик, и аккуратно вытащил оттуда вёдра с маслом, с которых быстро срезал защитную ткань. Густая тёмно-оранжевая жидкость слегка зарябила, когда Пурпур поднял первое ведро.       — Разольём масло здесь, заодно устроим этим двоим «солдатские похороны». — пока он опустошал ведро, Волна быстро объяснила остальным, что это за похороны такие. Когда с первым ведром было покончено, Пурпур поднял второе и начал выливать небольшую дорожку от первой лужи, оставляя за собой тонкий след масла. Остальные держались позади него, чтобы случайно не запачкаться в этой опасной жидкости. Когда масло закончилось, они ушли от камеры на добрых пятьдесят шагов. Пурпур довольно хмыкнул.       — Теперь нам должно хватить времени, чтобы уйти, пока пожар не разгорится. Кто хочет поджечь? — задорно спросил лазурный, подняв зажатое в лапе огниво. Вперёд вышел Голди.       — Я считаю, это нужно сделать Жару. Он настрадался куда больше нашего. Все согласны? — абсолютно все, кроме самого небесного, кивнули. Тот немного помешкал, однако сделал шаг вперёд и подошёл к Пурпуру. В ответ на протянутое огниво Жар оттолкнул его лапу и сделал ещё один шаг поближе к дорожке масла.       — Спасибо, но у меня своё. — тихо с улыбкой сказал Жар, всё ещё с трудом разговаривавший.       — Чт?.. — не успел Пурпур сказать и слова, как Жар уже дыхнул на дорожку масла огнём, но вместо того, чтобы загореться, вязкая тёмная жидкость взорвалась. С оглушительным хлопком Жара и Пурпура отбросило назад, только если небесный пролетел часть коридора и упал на пол, успев сгруппироваться и ничего себе не сломав, то лазурный отлетел в сторону и впечатался спиной в стальную решётку камеры, вмяв её внутрь и в некоторых местах выломав вовсе.       Ацит и Волна мгновенно среагировали и заслонили остальных крыльями, но ударная волна была слабой, и их почти не задела. Пламя стремительно разгоралось, в огне уже была половина коридора от пола до потолка, и с каждой секундой огонь жадно забирал себе всё больше и больше досок. Пурпур, быстро пришедший в сознание, медленно выкарабкался из вмятой вовнутрь камеры. Только он доковылял до остальных, место, в которое его откинуло, уже занялось огнём. Подошедший Жар сразу определил сломанное крыло и контузию у Пурпура, но тот лишь отмахнулся, сказав, что им как можно быстрее надо оказаться у выхода из дворца. Никто не стал с этим спорить, учитывая, что огонь подбирался всё ближе и ближе.       Напоследок оглянувшаяся Свирель увидела, что оба убитых стражника уже скрылись в пламени пожара. «Солдатские похороны». Убитых солдат лазурные не закапывали в землю в ящиках, как обычных драконов, их сжигали и развеивали прах по ветру. Так они воссоединялись с лесом. Красивая байка, но уж больно много ради неё нужно отдать.

***

      — Что, Пёрышко, кажется, не всё так уж гладко у тебя идёт! — задорно прокричала Мираж, нагоняя Перьестрел по коридору верхнего этажа. Не говоря ни слова, та, едва заслышав взрыв на нижних этажах, бросилась туда, будто забыв про всё на свете. Не желавшая пропускать веселье песчаная следовала за лазурной буквально по пятам, влёгкую сравнявшись с ней, но не имея возможности обогнать. В этом треклятом узком коридоре было не разминуться.       — Хватит ёрничать! Нужно узнать, что там за чертовщина! — через плечо прокричала Перьестрел, преодолевая очередной поворот коридора. Бежавшая сзади Мираж хихикнула, находя забавным замешательство всегда такой властной и стойкой королевы Перьестрел. Они быстро добрались до лестницы, которая вела на следующий этаж, и там им встретился весь взъерошенный стражник, озиравшийся по сторонам ровно до того момента, как они подошли к нему со спины. Тот вскрикнул, но тут же поправился, отдав честь и устремив взгляд на королеву.       — Ваше Величество, темница горит! Вся стража уже направляется туда для тушения, мне было поручено найти вас и доложить! — отрапортовал он, тут же развернувшись и собравшись бежать к лестнице.       — Стоять! — властно крикнула Перьестрел, буквально приковав стражника к полу. Тот, не имея возможности сбежать от внеземного гнева королевы, развернулся и продолжил доклад.       — Мы не знаем, где смертники. В темницу отправили троих на разведку, но они пока не вернулись. Капитан Смола сказал, что если так продолжится и дальше, то он самолично спустится туда со всем личным составом для тушения пожара, игнорируя, будут там смертники или нет. Причину взрыва мы пока не установили. На этом всё. — уже без энтузиазма закончил стражник, и теперь Перьестрел разрешила ему идти. Та обернулась к Мираж, чтобы обсудить новости, но песчаная одним лишь взглядом дала лазурной понять, что лучше подождать несколько секунд. В голове Мираж целый ураган мыслей обдумывал действия драконят, ища в них план.       «Сбежали, при помощи своих пронесли что-то, что горит, при помощи небесного подожгли… а дальше? Будут биться до конца, пока не заставят всех сгореть вместе с ними? Я бы на такое посмотрела, хи-хи-хи, но нет, это не в их стиле. А вдруг… да! Они попытаются сбежать, прикрывшись пожаром! Неплохой план, но очень много рисков… например, я… хи-хи. Я иду, кролики, готовьтесь… на небесах вам окажут тёплый приём!», — мысленно восклицала Мираж, предвкушая скорую расправу над вёрткими жертвами. Наконец, она смогла ответить Перьестрел на её вопрос: «Что думаешь? Каков их план?».       — Я думаю, Пёрышко, что тебе нужно начинать продумывать новый дворец, потому что этого скоро не станет, — когда Перьестрел практически побелела от испуга, песчаная усмехнулась. — Ну или твои солдатики успеют всё потушить, в чём я сомневаюсь. Сейчас тебе нужно пойти в свои покои и переждать там, пока я разберусь с драконятами. Береги себя! — бросила она напоследок, ткнувшись носом в нос Перьестрел, продолжая разыгрывать любовь. На секунду опешившая лазурная кивнула, после чего устремилась к другой лестнице, которая также вела на нижние этажи, но сделана была так, что шла быстрее. Оставшаяся в одиночестве Мираж хихикнула и не торопясь направилась в сторону лестницы, мурлыкая себе под нос песенку о страшной смерти наивных драконят. С каждым шагом всё отчётливее чувствовался запах дыма — такой родной, и уже почти забытый. Давненько она не убивала во время пожара. Воспоминания так и наваливались расслабляющей волной.