Хроники Люмена : Часть Первая - Континент Надежды

      — Да где эта лестница? — раздражённо спросила Волна, помогая идти великану Пурпуру. Впереди всех шёл Ацит; позади Волны и Пурпура, который с трудом шёл после взрыва, Жара под крылья вели Голди и Лучик. Замыкали шествие Свирель с Астрильдом, последний вооружился копьём, но выглядел с ним крайне неуверенно.       — Дальше… по коридору. Почти пришли. — сказал Пурпур, с трудом говоривший после удара. Волна неудовлетворённо хмыкнула, продолжая идти с лазурным наперевес. Прошло ещё несколько молчаливых минут, пока дальше по коридору не показалась троица лазурных стражников. Ацит сразу же бросился на них с копьём наперевес, но того внезапно остановил рванувшийся вперёд Пурпур, во время рывка чуть не свалившийся наземь. Оставшийся на месте кислотный посмотрел на лазурного, державшего его за хвост, как на предателя родины.       — Подожди, дай я попробую… — тихо сказал тот, отпуская Ацита. Потом он прошёл мимо кислотного и направился прямо к троим стражникам, стоявшим на месте и наблюдавшим со стороны.       — Смирно! Это я, сержант Пурпур. Кто вас сюда направил? — властно спросил он, на что лазурные даже не шелохнулись. Они продолжали молча стоять, направив копья на Пурпура. — Я повторяю: Кто. Вас. Сюда. Направил? Каков ваш приказ? — тут самый правый из троих ехидно улыбнулся и переглянулся с остальными. Те кивнули, и тоже заулыбались.       — Наш приказ? Убить вас, сэр. — отрезал первый лазурный, после чего вместе с остальными бросился прямо на Пурпура.       — Берегись! — крикнула ему Волна, бывшая слишком далеко, чтобы помочь, но помощь ни её, ни Ацита не потребовалась. Со скоростью молнии Пурпур уклонился от удара одного из стражников, сильнейшим ударом в голову откинул того назад, убив на месте, после чего подхватил его копьё и тут же пронзил грудь ближайшего из оставшихся, пробив тому половину внутренних органов и сбив с лап на пол. Третий же, успевший повернуться после рывка, быстро посмотрел на тела мёртвых товарищей, и, пускай в его взгляде сверкнул страх, он всё равно смело бросился в атаку, на что Пурпур опять увернулся, схватил того за горло, сдавил и не колеблясь вырвал половину глотки, после этого отшвырнув стражника в стену.       Он разобрался со всеми тремя меньше чем за десять секунд. Уже подошедший Ацит вместе с остальными мысленно обрадовался, что решил не сражаться с этим здоровяком один на один. Несмотря на свои размеры и неуклюжесть, сражался Пурпур невероятно. Однако, такая драка далась лазурному нелегко: он харкнул на пол кровью и покачнулся, едва не упав. К лазурному тут же подбежала Волна, подхватила того под крылья и помогла удержаться на лапах.       — Ну ты крут! — на одном дыхании выкрикнула та, поражённая боевыми способностями их нового товарища. Даже генерал Цапля не смогла бы так быстро и эффектно расправиться с тремя вооружёнными драконами, куда уж там самой Волне. Остальная группа молча согласилась с этим, продолжая путь по коридору мимо трупов.       Пурпур едва шёл, часто останавливаясь и делая передышки. По-прежнему восхищённая им рекокрылая услужливо ждала, после чего вновь и вновь помогала лазурному сделать ещё пару шагов.       — Не хотелось… убивать их. Они… не оставили мне выбора, — медленно проговорил Пурпур, делая паузы между каждой парой слов, чтобы не сбивать и так прерывистое дыхание. — Огонь уже наверняка… поднялся… до казарм. Смола… не станет медлить… после пропажи этой… троицы. Он наверняка… спустится сюда с остальными… чтобы… потушить… пожар, — Пурпур снова схаркнул кровью, на несколько секунд замолчав. Жар молча наблюдал, как лазурному становилось всё хуже и хуже. К несчастью, в его походной сумке не было средств, способных залечить внутренние раны. Даже последнее обезболивающее из ягод небесный использовал сам несколько минут назад. Тем временем Пурпур продолжал. — Нам нужно будет… затаиться. Мы не сможем… договориться с ними… или перебить… весь личный состав. Найти тихое место… неподалёку… от лестницы. И… спрятаться… там. Поняли? — хрипло спросил он у Волны, Жара и Лучик с Голди, шедших ближе всего. Те согласно кивнули. Лазурный немного успокоился, но продолжил нервно оглядываться по сторонам, высматривая других солдат Смолы. Пока компания шла по коридору, Астрильд решил заговорить со Свирелью, видимо, желая что-то обсудить.       — Слушай… я вижу, как ты смотришь на эту рекокрылую. Всё серьёзно, да? — внезапно спросил он, из-за чего лазурная чуть не споткнулась на ровном месте. Она тут же покраснела, как-то замялась и стала говорить заметно тише, боясь, что кто-то услышит.       — Д-да… ты считаешь, что это странно? — последовал от неё логичный вопрос, в ответ на который Астрильд покачал головой.       — Нет. Это твоё право. Вот только… это же рекокрылая… ты уверена? — Свирели было понятно, куда он клонит. У лазурных жители Дельты считались чуть более цивилизованными, чем варвары-кислотные. Свирель кивнула и ещё раз посмотрела на Волну, тащившую Пурпура. Столько силы, смелости, храбрости… и красоты. Она старалась часто не таращиться, чтобы не злить Волну, но в такие моменты, как сейчас, Свирель была самой счастливой драконихой на свете. Для уверенности она кивнула второй раз, и Астрильд тоже кивнул в ответ. Дальше шли молча, лишь Волна иногда узнавала, как себя чувствует Пурпур, да Голди с Жаром обменивались парой слов. За последние дни лучекрылый с небесным сильно сдружились. «Таковы пацифисты», — подумала Свирель, проходя очередной поворот.       К их счастью, капитан наверху пока медлил: до самой лестницы наверх они не встретили ни одного стражника. Совсем рядом с ней была кладовка, в которой чистившие полы слуги обычно хранили тряпки, щётки и прочее. Однако помещение было слишком мало, чтобы там мог уместиться кто-либо, разве что Лучик, самая меньшая в группе, но оставлять её позади не было никакого смысла. Повисла недолгая пауза, вызванная отсутствием у всех вариантов того, как прорваться сквозь Смолу и практически всю королевскую стражу лазурных. Первой подал мысль Голди, и, на удивление, план был не так уж и плох:       — А мы можем… взлететь по лестнице вверх и просто пролететь мимо капитана Смолы и остальных? — неуверенно предложил он, ожидая, что идея покажется всем просто глупой. Вместо же этого Ацит и Волна переглянулись, будто общаясь без слов, после чего синхронно посмотрели на Пурпура и Жара. Те, словно тоже зная этот странный язык взглядов, кивнули и сказали: «Если нас поддержат». Пока что Голди, Свирель, Лучик и Астрильд ничего не понимали.       — Если вы поможете Жару и Пурпуру лететь, то может сработать. — сказал Ацит, кивая на оставшихся четверых. Тут лазурный сержант ещё раз кашлянул, схаркнув кровь, и проговорил:       — У меня крыло сломано. Даже с двумя попутчиками я не взлечу. Нужен кто-то, кто вместе с другими поддержит меня. Скорее всего, придётся взвалить на них весь мой вес. И сделать это придётся тебе. — сказал он, посмотрев в глаза Волны. Та кивнула, но из неё сочилась неуверенность. Во взгляде, в голосе, в жестах — везде было замешательство, вызванное сомнением в собственных силах. Свирель посчитала себя нужной и подошла к рекокрылой. Та мельком посмотрела на неё, но ничего не сказала. Тогда лазурная положила крыло ей на плечо и аккуратно приобняла.       — У тебя получится. Я в тебя верю. Мы верим. — сказала смущённая Свирель, в ответ на что приободрённая Волна обняла её и с улыбкой прижала к себе, выражая искреннюю благодарность. Лазурная ещё больше смутилась, но виду не подала и молча отошла от Волны обратно к Астрильду. Встретивший её многозначительным взглядом лазурный улыбнулся, за что получил слабый подзатыльник крылом, но улыбаться не прекратил.       Когда нежности закончились, Волна подошла к Пурпуру и сказала, что готова. Тот кивнул, спросив, готовы ли остальные. Они ответили положительно, один лишь Жар всё ещё не был уверен в работоспособности плана, но был готов попытаться. По готовности Пурпура Волна подставила ему свои плечи, а Голди и Астрильд поддержали лапы лазурного. Позади них Лучик и Свирель подхватили Жара и спокойно взлетели, готовясь вылететь первыми. Ацит подошёл к самой лестнице, чтобы прикрывать остальных. Голди несколько раз вдохнул воздух и крикнул кислотному:       — Дыма становится больше! — прокричал он Ациту, и тот кивнул в ответ. Обернувшись к остальным, он произнёс небольшую речь:       — Времени больше нет. С минуты на минуту Смола и остальные спустятся сюда, нам нужно вылетать. Если они не последуют за нами, то после того как взлетим по лестнице на следующий этаж сразу же направляемся к ближайшему выходу из Дворца. Если же будет погоня — взлетим на следующий этаж и разберёмся с ними. Из наименее опасных выходов самый ближний — большое окно неподалёку от покоев Перьестрел. У других скорее всего осталась стража, и пока мы будем с ними разбираться, огонь может догнать нас. Все готовы? Начали! — скомандовал кислотный, и первым взлетел вверх, навстречу неизвестности и опасности. Сразу за ним вылетели Жар, Свирель и Лучик, потом — остальные, поддерживавшие Пурпура. Летели быстро, наперегонки с пожаром и готовясь к встрече с врагом.       И пускай опасностей и так хватало, что-то подсказывало Свирели, что впереди их ожидает ещё большая беда. Сосредоточившись на настоящем, а не на будущем, лазурная продолжила махать крыльями, приближаясь к свету в конце тускло освещённой лестницы.

***

      — Дворец королевы горит! — в кузню безо всякого предупреждения ворвался чужой, одним лишь своим появлением испортив просто замечательный секатор, который теперь годился лишь на переплавку. Агат недовольно сорвал с себя фартук, готовясь вставить несчастному крикуну кочергу по самые гланды, но вдруг понял, что тот прокричал, и его лапы подкосились. Пожар в лазурном королевстве никогда не заканчивался ничем хорошим. А последний раз когда горел дворец… это был кошмар наяву. Невольно Агат посмотрел на потолок. В каждую пекарню и кузницу были проведены трубы, готовые по нажатию рычага сбросить на помещение достаточное количество воды, чтобы затушить любой огонь. Сильнее врага извне каждый лазурный боялся только огня.       И теперь кошмар повторялся снова.       Не задумываясь, Агат тут же рванул через всю кузницу в жилую часть дома, где за столом в кухне быстро отыскал Индиго. Жена пересчитывала их выручку за неделю, так как их внезапный доход со смерти Синя изменил все суммы. Поднявшая на ворвавшегося мужа глаза лазурная не выглядела особо заинтересованной, но из вежливости всё-таки спросила:       — Что такого стряслось? Ты будто на пожар. — с улыбкой спросила Индиго, но по глазам супруга поняла, что что-то не так. Страх в его взгляде, подкашивающиеся лапы, весь хаос, что он поднял… случилось что-то страшное. Лазурная встала из-за стола и подошла к Агату, пытаясь заглянуть сквозь его глаза прямо в душу, чтобы понять, что не так. Но ответ последовал сам:       — Дворец королевы Перьестрел… горит. — едва смог выговорить последнее страшное слово лазурный, всё ещё не в силах успокоиться после услышанной новости. Индиго отшатнулась, потом замотала головой, пытаясь избавиться от ужасной мысли, после чего переспросила дрогнувшим голосом.       — Ты уверен? На улицу, живо! — не дожидаясь ответа, Индиго со слезами на глазах выбежала наружу, на ходу чуть не выбив дверь из косяка. Представшая перед ней картина явилась будто из самых страшных снов. Прекрасный, невероятный, величественный дворец королевы был заслонён от неё чёрным дымом, обильно валившим наружу из-под прилётной площади. Горели нижние этажи. Лазурная поёжилась. Огонь лучше всего распространяется снизу вверх. Если пожар разгорелся до такой дымовой завесы, то шансов потушить его оставалось всё меньше и меньше, стремясь к нулю. Не выдержав, Индиго не смогла удержать слёзы, упала прямо на порог и обняла себя крыльями, не в силах смотреть на разворачивавшуюся трагедию.       Агат вышел следом, поражённый увиденным не меньше супруги. Оба обняли друг друга и воззрились на дворец, до того прекрасный, что иногда казалось, будто он простоит вечность. В этот момент одна из западных стен ввалилась внутрь, обрушившись вниз пеплом и искрами. Всё больше и больше этот пожар напоминал кошмар. Страшно было подумать, сколько нужно будет потратить сил и времени, чтобы восстановить это величайшее сооружение. Но больше всего Агат и Индиго, как и всё их королевство, переживали за королеву Перьестрел, которая должна была быть прямо посреди этого ужаса.       — Пусть с королевой всё будет хорошо!.. — рыдая, попросила Индиго непонятно кого, и Агат присоединился к её просьбе. Они были абсолютно беспомощны. Первый и главнейший закон их пожарной безопасности запрещал приближаться к пожару, если не было приказа королевы или её помощника тушить его. Всё королевство лазурных прямо сейчас затаило дыхание, молясь за свою королеву и надеясь, что стража успеет справиться с пожаром. Но их шансы стремительно таяли, будто сосульки весной. Однако капитан Смола сдаваться не собирался.

***

      — Будь проклят этот день, когда чужаки пришли в наше королевство! — яростно прорычал Смола, принимая отчёт о том, что западная стена темницы ввалилась внутрь, угрожая поджечь их лестницу наверх. Времени не оставалось. Либо тушить, либо спасаться. Но хрена с два капитан Смола сдаст дворец королевы огню! Отослав солдата в строй, лазурный вышел вперёд и громогласным окриком привлёк к себе всеобщее внимание.       Тут собрался весь личный состав королевской стражи, не считая предателя Пурпура и тех, кто были в темнице. Смола сразу же понял, кто устроил пожар. Он должен был догадаться, что Пурпур собирается их предать. Слишком агрессивны были его решения, слишком косо он смотрел на капитана и его приближённых… но то было в прошлом, сейчас перед Смолой стояла задачка посложнее: потушить разгоравшийся пожар и не погибнуть смертью храбрых, хотя если бы понадобилось, он первым бы бросился в пламя.       — Вот и пробил наш час, парни! Сегодня мы потушим этот пожар, спасём королеву и войдём в историю лазурных, как герои! — прокричал Смола, сразу замотивировав почти всех из сотни стражников, стоявших перед ним. Войти в историю, будучи героем — величайшая честь, которой за всё время удостаивались лишь немногие. Сам Смола всегда хотел бы стоять в одном ряду с легендами вроде Вечнолиста Завоевателя… но не время было мечтать. Он покрепче взял железное ведро, наполненное водой, в одной лапе, и такое же, но с землёй, в другой. — Сейчас мы спускаемся вниз, и сразу начинаем тушить пожар! Сначала засыпайте, потом заливайте! Понятно? — риторически прокричал капитан, не собираясь дожидаться ответа. Как единый организм, стражники подхватили вёдра и пошли к лестнице, по приказу готовясь со всех лап бежать вниз.       Но внезапно снизу постучались — прямо над лазурными с нижнего этажа пролетели кислотный, зашипевший при этом так, что некоторые из стражников схватились за головы, следом за ним лазурная и лучекрылая, что поддерживали под крылья какого-то странного горного, а за ними и вовсе показались рекокрылая, лучекрыл и лазурный, что держали… Пурпура! Половина стражников побросала вёдра, едва не расплескав воду и не рассыпав землю, и хотела было рвануться в погоню за пролетевшими мимо беглецами, но Смола ещё одним невероятно громким криком вновь заставил всех его слушать.       — Плевать на них! Хватайте вёдра и за мной! Живо, живо, живо! — прокричал он, жестами подгоняя своих солдат вниз. Те с рычанием и скрежетом зубов отвернулись от лёгкой добычи, похватали вёдра и не медля устремились вниз, волна за волной отправляясь в полымя. Сам Смола решил пойти последним, чтобы проконтролировать подчинённых и проследить, куда направились пленники. Как лазурный и ожидал, те долетели до конца казарм, превратившись в едва различимые силуэты, и скрылись в вышине, поднимаясь на следующий этаж.       Как бы ему самому не хотелось нагнать беглецов, лично вырвать сердце Пурпура и преподнести его королеве, упиваясь уничтожением предателя во имя её, а после лично отрубить головы остальным, сейчас ему нужно было бороться с главным врагом лазурных — огнём. Сжав сразу по два ведра в каждой лапе, Смола устремился вниз, криками подгоняя медливших стражников. Уж они-то не проиграют битву со стихией, не в его смену!

***

      — Фух, вроде прорвались! Повезло, что они не стали нас преследовать. — выдохнул Голди, помогая Пурпуру слезть с Волны. Лазурный, немного отдохнувший за время полёта, нашёл в себе силы, чтобы самостоятельно идти дальше без помощи остальных. Жар, с момента принятия им лекарств уже чувствовавший себя лучше, спокойно шёл, говоря о чём-то с Лучик.       Ацит, приземлившийся дальше них, осматривал коридор впереди, высматривая лазурных стражников. Никого не найдя, кислотный обернулся к остальным и кивнул, давая понять, что путь свободен. Решив не тратить время на разговоры, все опять построились, окружив раненых, и пошли вперёд, в восемь пар глаз высматривая опасность. Они шли по высокому коридору, неосвещённые в вышине стены которого упирались в настолько высокий потолок, что казалось, будто там ночное небо, а не доски.       Тут и там стояли бочки, ящики и коробки, по углам висела паутина, горевшие факела покрылись сажей, словно их не меняли уже очень давно. Не трудно было догадаться, что почти весь этаж был отдан под кладовую, в которой, на их счастье, никого пока не оказалось. После очередного поворота Свирель краем уха услышала где-то вдалеке тихий стон, едва различимый на фоне их собственных шагов. Взыгравшее любопытство заставило её резко выйти из строя и свернуть в небольшой коридор, идя на звук.       Её пропажу заметили сразу: позади себя лазурная услышала тихое шипение, а после него — быстрые шаги, говорившие о том, что её догонял Ацит. На секунду обернувшись, она едва слышно, чтобы не сбиться со следа, сказала, что там кто-то стонет, и пошла дальше, не дожидаясь реакции кислотного на новости. Через несколько секунд Свирель услышала, что шаги вновь преследовали её, однако теперь их по звуку было больше. Решив, что Ацит взял с собой кого-то для безопасности, лазурная продолжила идти вперёд, сверяясь с тихим стоном, что становился громче, но всё ещё был едва различим в далёком треске огня внизу и шагах Свирели с остальными.       Наконец, впереди показалась небольшая старая на вид дверца, такая, что казалось рассыплется, если слегка задеть. Убедившись, что звук идёт оттуда, лазурная приоткрыла дверь и медленно вошла внутрь, стараясь не потерять теперь уже легко различимый стон. Прямо посередине комнаты она увидела лежащего на полу лазурного стражника, которого придавила упавшая с потолка балка, на вид невероятно тяжёлая. Увидев её, бедняга прекратил стонать и едва слышно прошептал:       — Я дежурил… здесь. Зашёл… и тут взрыв. Придавило… балка старая, сука, не сдвинуть… кровью истёк, она мне рёбра переломала… скоро помру. Подойди… — прохрипел он, пытаясь дотянуться до Свирели единственной свободной лапой. Та тут же бессильно упала, будто подтверждая слова стражника. Лазурная быстро подбежала к нему и упала на пол, стараясь оказаться поближе к умирающему. За спиной она услышала, как кто-то ахнул — обернувшись, увидела, что в комнату входили Ацит и Жар. Увидев кислотного, стражник кашлянул — возможно, попытался выругаться, но ничего не вышло.       — Значит, вы — те пленники… и взрыв это ваших лап дело… да и плевать. Послушай, — он обратился к Свирели, лапой слегка задев её опустившееся крыло. — Я уже точно… не жилец. Прошу, добей меня. Так будет… милосерднее. — прохрипел лазурный, взглянув на неё своими светло-голубыми глазами. Она увидела в них то спокойствие, которое обретает уже точно мёртвый дракон. Дракон, смирившийся со своей судьбой.       Ей искренне хотелось исполнить его последнюю просьбу, но лапа просто не поднималась, стоило только подумать об убийстве ни в чём не повинного дракона. Ацит уже собрался было предложить свою помощь, но тут вперёд него внезапно вышел Жар.       — Я сделаю это, — твёрдо сказал он, устремив свой взгляд на умирающего. Кислотный и Свирель воззрились на небесного, самого миролюбивого из всех драконов, что они встречали. — У Ацита и так достаточно крови на лапах, а ты, Свирель… по глазам вижу, что не сможешь. — спрашивать никто не стал, но вот вопрос, сможет ли Жар сделать это, оставался открытым. Небесный мягко отстранил лазурную от стражника, и та поддалась и отошла к Ациту. Красный дракончик сел напротив умирающего туда же, где сейчас сидела Свирель, и обратил к нему свой полный сострадания взгляд. Тот усмехнулся, оглядев Жара.       — Ты врачеватель, да? — вдруг спросил он, застав небесного врасплох. У него не получилось ничего сказать, только удивлённо кивнуть. — Хе… по глазам вижу. Ты смотришь не с безразличием… как тот кислотный, не с жалостью, как она… тебе стыдно. Стыдно, что ты не успел ко мне вовремя… и что не смог спасти. Не переживай… это не твоя вина. Вини… чёртовых строителей, что положили туда… эту треклятую балку. — стражник улыбнулся, явно довольный своей последней шуткой, и Жар улыбнулся в ответ.       — Ты прав. — только и сказал небесный, после чего медленно занёс острый, будто лезвие, коготь. Лазурный слегка кивнул и закрыл глаза, расслабив тело и голову. Казалось, даже время замедлилось. Перед тем, как нанести смертельный удар, Жар не выдержал и отвернулся. Тихий свист, и дело было сделано. Небесный поднёс окровавленный коготь к глазам и проронил одну единственную слезу, что упала на тело убитого. К нему медленно подошёл Ацит и положил лапу на плечо.       — Ты привыкнешь. В наши дни смерть повсюду, — мрачно сказал кислотный, оставив Жара. — Идём. Если не хочешь, чтобы горящие обломки завалили и нас, лучше поторопиться. — сурово поставил точку Ацит, за что получил неодобряющий взгляд от Свирели. Сделав вид, будто ничего не заметил, тот вышел из комнаты и направился обратно по тёмному коридору. Лазурная в свою очередь тоже подошла к Жару и села рядом.       — Ты ничего не мог сделать. Он сам этого захотел. Ты облегчил его страдания. Пошли. — тихо сказала она, понимая, что давить на небесного не стоит. После того, как она слегка дёрнула его за плечо, Жар встал и повернулся к ней. К счастью Свирели, небесный улыбнулся и кивнул ей.       — Спасибо. Правда. А теперь нам и правда лучше идти, пока Ацит не ушёл без нас. — сказал Жар, выходя из комнаты. Свирель поднялась следом и направилась за ним, не забыв закрыть за собой дверь. Следующий этаж был последним, через который им придётся пройти, так как там были покои королевы, а значит, и их ближайший путь наружу.       Но что-то внутри Свирели всё ещё подсказывало ей, что что-то не так. Вот только что?

***

      Перьестрел судорожно складывала самые ценные вещи и свитки в небольшой ящик, который можно было утащить самой, не напрягаясь. Зеркала, подушки и ложе придётся бросить, да и плевать, это всё можно восстановить. Оставалось только найти Лорикета, с которым осталась Лира, и вместе с обоими бежать из дворца. Напоследок Перьестрел захотела достать из небольшой личной кладовой хорошее вино, припасённое на худший день. Вернулась Мираж, сгорел дворец, сбежали поджигатели — такой день королева лазурных вполне могла назвать худшим.       Потратив несколько минут на извлечение бутылки из подпола, она наконец уложила последние вещи в ящик, подхватила его и направилась к выходу. Потратив несколько секунд, чтобы переступить через всё ещё лежавшее на полу огромное золотое зеркало, она вышла из покоев. Её внимание вдруг привлёк тихий хрип, донёсшийся откуда-то из коридора. Почти сразу же оттуда ковыляя вышел стражник, но опознать в нём лазурного было сложно: он был угольно-чёрным, у него не было трёх крыльев, половина его оперения сгорела, и когти обуглились. Держась за бок, лазурный сказал:       — Моя королева… мы проиграли. — и повалился замертво, испачкав красный ковёр сажей. Шлем, слетевший с его головы, с глухим стуком отскочил к лапам королевы и остановился прорезями для глаз к ней, будто глаза мертвеца смотрели на неё. По телу Перьестрел пробежал холодок, настолько ужасно выглядел труп. Не было ничего страшнее смерти от огня. Она поставила ящик с вещами у входа в комнату, после чего решилась пойти и найти Лорикета как можно скорее. Если стража потерпела неудачу, то очень скоро весь дворец окажется в огне.       И ещё Перьестрел переживала, как бы с Мираж ничего не случилось.

***

      Выходя из-за очередного поворота, Ацит водил копьём из стороны в стороны, готовясь направить удар в выскочившего врага. На их радость, вокруг не было ни души, так что продвигалась их группа довольно быстро, если не считать Пурпура, что теперь ковылял в хвосте, сказав, что не хочет стать мишенью в случае нападения спереди. Позади остальных вместе с ним шли Астрильд со Свирелью, первый всё ещё сжимал в лапах копьё. К несчастью, это пока что был его максимум. Внезапно вся группа остановилась, и Свирель чуть не врезалась в спину Жара.       Не желая стоять в неведении, она быстро подошла к Ациту и заглянула через его плечо дальше в коридор. Прямо перед ними на красном ковре лежал чёрный труп лазурного стражника, без крыльев, со сгоревшими перьями, с раной на боку. Кислотный зашипел, почуяв запах горелых перьев. Свирель отшатнулась, испуганно ахнув при виде тела. Остальные, стоявшие сзади, отреагировали так же. Один лишь Пурпур сурово сказал:       — Значит, огонь оказался сильней… — проговорил лазурный, обдумывая увиденное. Ацит с Волной кивнули, и, не задерживаясь, группа пошла дальше. Прямо перед ними были королевские покои. Не хотелось бы встретить здесь Перьестрел, но нужно было идти дальше. Медленно, их группа пошла вперёд по коридору, дальше, где немного за покоями королевы их ждал заветный выход. Внезапно комната слева разразилась яростным криком.       — ВЫ! — на секунду даже заложило в ушах.       Лапы Свирели подкосились, а крылья поникли, когда, медленно повернув голову, она увидела посреди покоев разъярённую королеву, прожигавшую их всех своим взглядом. Пускай она и была одна, но королева была выше Пурпура, и по силам точно не уступала лазурному сержанту. Ацит направил своё копьё на королеву, мгновенно раскрыв воротник и зашипев так, что даже Перьестрел поморщилась. Волна и Пурпур тоже присоединились к кислотному, навострив копья в тело королевы. Чуть погодя к ним подбежал и Астрильд, стыдливо вставший в сторонке. Четыре копья были направлены на Перьестрел, но она, по виду, была уверена в своей победе. Настолько, что нашла время для монолога.       — Вы подожгли мой дворец, убили моих стражников, погубили годы труда сотен драконов, а теперь собираетесь сбежать, поджав хвосты? Да как вы смеете?! — воскликнула Перьестрел, после чего бросилась в атаку. Её уверенность, происходившая не из слепой ярости, а из холодного расчёта, пугала и настораживала Ацита. Когда королева ринулась в атаку, кислотный сделал рывок навстречу, но, задумавшись о плане врага, отвлёкся и пропустил удар хвостом. Отлетев в дальнюю часть комнаты, Ацит спиной впечатался в угол арки, и, сбив дыхание, осел на пол, судорожно хватая ртом воздух. К нему тут же рванулась Лучик, как бы её не пыталась остановить Свирель. Завидев маленькую лучекрылую, Перьестрел забыла про остальных и одним метким ударом схватила ту за хвост. Взвизгнув, Лучик упала на пол.       — Мелкая пегалица! Надо было бросить тебя к остальным! Чёртова предат… АаАргрх! — лазурная королева взревела от боли, когда Волна с особым остервенением воткнула и трижды прокрутила копьё в лапе Перьестрел.       — Захлопни свою мерзкую пасть, королева-сука! — прокричала рекокрылая, выдернув копьё и нацелившись на крыло лазурной. Поднявшаяся на лапы Лучик подбежала к Ациту, который всё ещё был не в состоянии сражаться. Тем временем Астрильд пытался обойти передние лапы королевы и подобраться к её груди, но все попытки были тщетны, как бы не отвлекал лазурную Пурпур, с трудом отбивавший её удары копьём. С каждым ударом раненому сержанту становилось всё хуже, пока в один момент копьё вовсе не вылетело из его лап, и тот осел на пол, едва удержавшись на лапах.       Тяжело дыша, Ацит и Пурпур смотрели за Волной и Астрильдом, пытавшимся сдержать пускай и раненую, но от этого не менее опасную королеву. Борьба затянулась: пока лазурный пытался пробиться сквозь защиту Перьестрел, она обрушивала всё новые и новые удары на Волну, которая как могла уворачивалась, исполняя просто поражающие акробатические трюки. Но даже у рекокрылой был предел, каждый новый прыжок или подкрут давался ей всё тяжелее, в её движениях появлялись усталость и замедленность. Неуклюже отпрыгнув от удара лапы Перьестрел, Волна не заметила приближавшийся хвост, который легко сбил её с лап и откинул в сторону стеллажей со свитками, которые от удара рекокрылой зашатались, угрожая обрушиться на неё кучей тяжёлых досок.       Остался один лишь Астрильд, не способный причинить королеве вреда. В этот момент стеллажи всё-таки обрушились, и Волна оказалась погребена под их тяжестью. Больше рекокрылая не двигалась. Лазурный попятился, отступая к оставшимся позади остальным. Почти дойдя до них, он обернулся, и на мгновение взгляды его и Свирели встретились. Изо всех своих сил она попросила его не бросать остальных, но при этом постараться выжить самому. К несчастью, взгляды не так хорошо передают мысли. Астрильд кивнул, резко остановился и направил копьё на Перьестрел.       — Голди, уводи их отсюда. Я останусь и помогу остальным. — твёрдо сказал он, не оборачиваясь. Лучекрылый заколебался, возможно, даже собираясь броситься остальным на помощь, но его остановили умоляющий взгляд Свирели и непоколебимый Жара. Кивнув, Голди поспешил дальше по коридору, уводя за собой подругу.

***

      Небесный дождался, пока они отойдут на несколько шагов, и подошёл к Астрильду. В ответ на удивлённый взгляд лазурного он пальцем указал на королеву.       — Отвлеките её. У меня есть план. — сказал небесный. Уверенность в его голосе придала Астрильду сил, и тот, переглянувшись с остальными, пошёл прямо на Перьестрел. Жар тем временем собирался с мыслями, ведь ему очень не хотелось идти на крайние меры. Такой вариант развития событий давно вертелся в голове, но небесный решил, что не станет использовать своё природное оружие вне экстренной ситуации.       Но когда, если не сейчас? Ацит с трудом стоит на лапах, Пурпур беспомощен, Астрильд слаб, а Волна не подаёт признаков жизни. Теперь Жар понял, что нельзя больше медлить. Придётся сжечь Перьестрел.       — Вы, бессовестные ящерицы! Сожгли мой дворец, попытались убить меня, а теперь ещё и геройствуете! Да я растопчу каждого из вас, как гнилой фрукт! — прокричала королева, ускоряясь на Астрильда. Пока тот подходил к ней, Пурпур покрепче сжал копьё в лапах, Ацит, с которым всё ещё оставалась Лучик, поднялся и пошире раскрыл воротник. Когда Астрильд вдруг побежал и прокричал: «Вместе!», все трое одновременно рванули на Перьестрел, прыгнули в воздух, помогая себе копьями, и яростно вонзили оружие в лапы королевы, пробив их насквозь и прижав её к полу.       Последней свободной конечностью ошеломлённая дракониха попыталась освободиться, но тут вдалеке комнаты зашевелилась куча досок, и оттуда медленно восстала Волна. С ушибленной головой и кровоточащей пастью, она до боли сжала копьё в лапах и что было сил рванулась к Перьестрел, привлекая к себе всеобщее внимания яростным криком.       — Как же ты меня достала, тупоголовая лазурная сучка! — с точностью акулы и яростью тайфуна, Волна прыгнула, в полёте перехватила копьё поудобнее и в мгновение ока воткнула в лапу королевы, благодаря удачному моменту пронзив ту насквозь и пригвоздив конечность к шее Перьестрел. После этого рекокрылая попыталась отпрыгнуть назад, оттолкнувшись от тела лазурной, но переоценила свои силы и на полпрыжка повалилась на пол, ещё раз ударившись головой. — Жар… твой выход. Задай ей жару! — прохрипела Волна, тут же отключившись.       Настал час. Час расплаты сотен драконов, сгнивших в шахтах, час прекращения диктатуры, час свободы.       С самого первого дня в этом королевстве Жар втайне хотел сделать это. Страдания, которыми был пропитан быт лазурных, буквально убивали его, но теперь всему придёт конец. Набрав побольше воздуха, небесный дракончик раскрыл пасть в яростном крике, но вместо слов оттуда вырвался огонь. Будто дикий зверь, он необузданной волной быстро подобрался к Перьестрел, после чего мгновенно накинулся на её перья, «поедая» их. Загоревшаяся королева завопила, да так, что даже у Ацита заложило уши, а ведь он привык к громким звукам, что издавали его соплеменники.       Забыв про копья, горящая Перьестрел, не переставая изо всех сил кричать, оторвала лапы от пола, оставив копья воткнутыми в пол, и, заливая всё вокруг кровью, выбежала из комнаты в коридор, где заметалась по коридору, срывая со стен гобелены и скидывая на пол светильники. Всё вокруг быстро начало разгораться, сначала свитки и гобелены, потом — стены и потолки. Всё ещё метавшаяся в агонии королева с разбегу влетела в особенно большой и плотный гобелен, не смогла его сорвать, вместо этого запутавшись в ткани, после чего вместе с горящим полотном на голове врезалась в стену, чуть не расшибившись насмерть, и лишь после этого затихла, повалившись на пол.       Больше она так и не дёрнулась, зато Жар, вместе с подоспевшими Свирелью и Голди, активно уносил лапы, не забыв и про раненых Волну, Пурпура и Ацита. Кислотному помогала идти Лучик, Волну волочили Свирель с Астрильдом, а Пурпуру небесный с лучекрылым помогали сами. Наконец, когда они миновали горящий труп Перьестрел, впереди в паре десятков шагов показалось спасительное окно, как назло не открытое. Ацит сразу же побежал возиться со ставнями, на крайний случай решив разбить их.       В это время Жар почувствовал, что пол под ними просел, мало того — с каждым шагом он всё отчётливее слышал треск. Кроме этого, стены, подожжённые Перьестрел, разгорались всё активнее и активнее, угрожая похоронить их под весом потолка. С ужасом для самого себя небесный обернулся, и прямо на его глазах с потолка свалилась здоровая горящая балка, которая приземлилась прямо на то место, где должна была быть голова Перьестрел. Поморщившись, небесный отвернулся от этого зрелища. Гобелен, бывший белоснежным, в одно мгновение стал ало-красным.       — Потолок вот-вот обрушится! — прокричал Жар Ациту, и тот, поняв, что медлить нет времени, с разбегу разбил стекло в окне, и копьём прорубил дыру, достаточно большую, чтобы вылететь через неё смог даже Пурпур. Путь наконец-то был свободен. Первой наружу Ацит заставил вылететь Лучик, не давая ей пререкаться, потом с его помощью Свирель и Астрильд вытащили Волну, с которой лазурные и зависли на небольшом расстоянии от окна. Жар с помощью Голди вылетел наружу, и когда лучекрыл вернулся, чтобы помочь кислотному вытащить Пурпура, произошло неожиданное.       Внезапно из-за угла коридора показалась обугленная хромавшая фигура с копьём в лапе. Едва завидев лазурного сержанта, фигура перешла на бег и с яростным рыком воткнула оружие в спину Пурпура, пробив того насквозь и насадив его сердце на остриё. Ещё в силах обернуться, сержант оглянулся и понял, что его атаковал едва живой капитан Смола. Ацит услышал, как затрещал под двумя огромными лазурными пол.       — Сместить… предателей! — полупрохрипел-полупрокричал Смола, из последних сил надавив на копьё, после чего доски под ними треснули, и оба лазурных исчезли в преисподней, разверзшейся на нижнем этаже. Огонь тут же поглотил их тела, и Ациту с Голди ничего не оставалось, кроме как молча улететь. Когда они вылетели из окна, то услышали ещё более громкий треск: потолочная балка обгорела и рухнула вниз, увлекая за собой остальной потолок. Провожаемые шумом рушащегося дворца, Жар с друзьями, кто быстро, кто медленно, полетели в сторону леса, как можно быстрее скрываясь среди деревьев.

***

      Мираж не самым грациозным образом шла по коридору предпоследнего этажа, выслеживая новую и последнюю на сегодня жертву. Жаль, конечно, что старушка Перьестрел скоропостижно скончалась, но ничего было не поделать. Гнаться за драконятами тоже не было смысла, в гуще листвы убивать кого-либо — та ещё морока. Поэтому, пока дворец не обрушился ей на голову, песчаная решила забрать с собой небольшой сувенир. Одна лишь проблема: надо было найти Лорикета, с которым осталась дочка Перьестрел. Разумеется, он не был угрозой или препятствием: что может сделать ей какая-то муха, живущая для того, чтобы пресмыкаться перед королевой? Но чего у этого червя было не отнять, так это хитрости.       Ясно было, что он убегал от огня, вот только куда — это уже более интересный вопрос. Но скоро она нагонит беглеца, и заберёт Лиру с собой. Ещё шаг, поворот, открытая дверь… Мираж почти могла унюхать запах страха Лорикета. Осталось чуть-чуть, и его кончина радостно вышагивала рядом с песчаной. Вот, наконец, за очередной дверью она прямо посреди коридора увидала взъерошенного лазурного. Его светло-синие перья топорщились во все стороны, точно как если бы глупец попытался сделать себя визуально больше, чтобы напугать её.       Рассмеявшись от его вида, Мираж медленно направилась к Лорикету, остановившись в нескольких шагах. Её хвост с ядовитым шипом медленно покачивался из стороны в сторону, готовый в любой момент кинуться вперёд, прямо в сердце лазурного.       — Отдай мне малышку, Лорикет, и я обещаю тебе быструю и безболезненную смерть. — прямо сказала Мираж, решив обойтись без шуточек. Действовать нужно было быстро, так как с каждой минутой чёртов огонь угрожал обрушить весь дворец вниз.       — Хрена с два я тебе её отдам, ты, психованная поехавшая на голову сука! — неожиданно смело ответил лазурный, будто из ниоткуда достав копьё. Мираж удивлённо приподняла бровь, чуть посильнее улыбнувшись.       — А ты смелый… вот только… ты серьёзно собрался со мной драться? Ты мне нравишься, Лорикет, может быть, даже помучаю тебя перед смертью, хи-хи-хи. — Мираж действительно забавляла такая храбрость, тем более со стороны этого червя, но нянчиться с ним не было времени.       — Я поклялся служить королеве Перьестрел, как до меня мой отец клялся её матери, а дед — её бабке. Ты представляешь, сколько лазурных готово убить, чтобы занять мой пост? Всю свою жизнь я боролся, сучка, боролся за свою жизнь, а теперь я сдержу свою клятву и поборюсь за чужую. Я не смог спасти мою королеву, но отдам жизнь, чтобы спасти её дочь. Я всегда всё знал. Знал, что творила Перьестрел, знал, что ты такое, но стоял в стороне, позволял вещам идти своим чередом. Но не сейчас. Я больше не отойду в сторону. Не теперь. — сказал Лорикет. Покрутив копьё в лапах, он направил его на песчаную. Та тихо засмеялась, но смех этот был стальным, будто острыми ножами пытались разрезать закалённое копьё. Лорикет на секунду задрожал, но виду не подал и быстро взял себя в лапы.       — Смело с твоей стороны, но подумай, зачем тебе умирать впустую, пытаясь защитить её? Я возьму её под своё крыло, выращу как любимую дочь и верну на престол, чтобы она стала лучшей королевой, чем её покойная матушка. Отдай Лиру мне, Лорикет, и сдержи свою клятву, раз ты о ней так печёшься! — торжествующе сказала Мираж, сделав шаг к лазурному. Тот шагнул назад, не убирая копья.       — Я прекрасно знаю, кто ты, Мираж. Ты возьмёшь её чистую невинную душу и превратишь в чёрный омут безумия и злобы, вырастив по собственному подобию! Мне искренне жаль твоих родителей, у которых выросла такая дочь! — родителей Мираж ему трогать не стоило. Не сказав ни слова, песчаная прыгнула на Лорикета, метя ядовитым шипом сразу в сердце. Тот, готовый к этому, выставил копьё перед собой в защитной стойке.

***

      Утренний свет озарил небольшую комнату, мгновенно разогнав собравшиеся за ночь тени. За столом в комнате сидел дракон, старательно что-то выписывавший на особом пергаменте. Такой украшенный драгоценными камнями свиток всегда отсылали лишь по особо значимому поводу, и сейчас, абсолютно, был один из таких. Когда последняя точка была поставлена одним точным движением, в комнату без стука вбежал ещё один дракон, и, даже не извинившись за столь внезапный визит, произнёс:       — Она мертва. Шпион доложил буквально только что. Что будем делать? — спросил вошедший, вопросительно смотря на того, кто сидел за столом. Тот, в свою очередь, скатал пергамент в аккуратный свиток, слегка прижал в центре, после чего взял печатку, стоявшую рядом, при помощи факела на стене разогрел её, и поставил ярко-коричневую печать на свиток, надёжно закрыв от посторонних глаз. Это гарантировал бриллиант, изображённый на печати. После дракон взял письмо со стола, подошёл к вошедшему и вручил свиток, не забыв и про манеры.       — Ты опять вошёл, не постучавшись. И даже не извинился. Не забывай, мы не какие-то там кислотные, мы не врываемся с утра пораньше. Попроси прощения за свою бестактность, а потом можешь быть свободен. И да, самое главное: отнести письмо связному, скажи, чтобы отправил лазурным. На этом пока всё. — тот кивнул, после чего извинился, а затем вышел, быстрым шагом направившись восвояси. Оставшийся же в одиночестве дракон посмотрел на сотни раз изрезанный ножами портрет на стене, улыбнулся и торжествующе сжал когти там, где в нескольких шагах от него было это гордое чудовище.       — Наконец-то. — только и смог сказать он, настолько новость была прекрасной. Но это было только начало, всё самое интересное ждало их впереди. Оставалось лишь догадываться, насколько далеко.