Хроники Люмена : Часть Первая - Континент Надежды

      У тех деревьев, которые лазурные пока не превратили в площадки для домов или плантации, оказалась на удивление плотная листва, настолько, что местами Ациту приходилось прорубать путь копьём. Летели молча, боясь потратить последние силы на слова. Рано было радоваться победе, ведь предстояло выбраться из Лазурного леса живыми и здоровыми, что казалось очень трудновыполнимой задачей.       Свирель молча оглядывала остававшиеся позади деревья, иногда засматриваясь на любопытную обезьянку или лемура, выбравшихся поглазеть на группу едва живых драконов. Почему-то даже эти животные казались лазурной какими-то другими, далёкими и посторонними. Чужими.       Приходилось взмахивать крыльями в такт с Астрильдом, чтобы лететь ровно с не самой лёгкой ношей на плечах. Пускай Волна и выглядела стройно, веса в ней было предостаточно. Чуть позади Жар, слегка опираясь на вовсе не возражавшего Голди, периодически посматривал на Ацита с той осторожностью, которую проявляет врач, не уверенный, точно ли с его пациентом всё будет в порядке. Свирель разделяла его мысли. Небесный с лучекрылым вкратце рассказали ей, что случилось в камере темницы, и, признаться, лазурную рассказ впечатлил так, как не смог бы никого. Конечно, она сразу разглядела чувства кислотного к Лучик, но не могла даже представить, что он способен на подобные поступки ради неё. Не знавший наверняка, что его ждёт, Ацит был готов пожертвовать вкусами, голосом, пастью, лишь бы попытаться спасти лучекрылую и остальных. Понятно было, о ком он думал в первую очередь, но Свирели было не менее приятно от мысли о том, что кислотный переживает не только за себя и Лучик, но и за остальных. Нельзя сказать, что теперь их отношения можно было наладить, но как минимум причина для уважения у Свирели появилась. Забавно, что её родители часто говорили: "Последний, кому можно доверять на Люмене - это кислотный".       Самой Свирели была забавна мысль о том, как она каждые несколько минут оборачивалась к Волне, чтобы узнать, как рекокрылая себя чувствует. Та держалась довольно неплохо: после серьёзных по оценке Жара травм она только постанывала, когда Астрильд или Свирель хоть немного меняли курс. Самому небесному уже было гораздо лучше, и с его слов Голди предстояло вскоре освободиться от лишнего груза, так как крылья Жара почти отдохнули достаточно, чтобы справляться с больным плечом без помощи остальных.       Спустя почти час Ацит нашёл достаточно укрытое в тени остальных вековое дерево, на нижних ветвях которого их компания спокойно могла бы отдохнуть. Без лишних раздумий семеро драконов спланировали к толстым ветвям почти у середины ствола, где по собственным пожеланиям расселись кто куда. Ацит лёг там же, куда и приземлился, и к нему, будто на поводке, моментально подлетела Лучик. Лучекрылая легла возле кислотного, и устало положила голову ему на лапу. Тот никак не отреагировал, вместо этого постоянно оглядываясь вокруг в поисках опасности. Жар и Голди, наконец-то позволив себе поболтать, вместе уселись у самого ствола, сразу принявшись обсуждать произошедшее во дворце Перьестрел. Волна, аккуратно опущенная двумя лазурными на особо широкую ветвь, сладко зевнула, после этого сразу же закашлявшись. Не прошло и минуты, как уставшая рекокрылая провалилась в сон. Астрильд, после того как убедился, что Волна комфортно расположилась на ветви, подманил Свирель к себе и отлетел на тыльную сторону дерева. Та оглянулась на уснувшую рекокрылую, чтобы лично убедиться, что всё в порядке. Кивнув самой себе, Свирель быстро замахала крыльями, догоняя позвавшего её на разговор друга. Тот выжидающе высматривал подругу, скользя взглядом по дальним деревьям. Слегка запыхавшись, она села рядом, не забыв извиниться за ожидание.       — Всё в порядке, не надо извиняться, — с улыбкой тихо сказал Астрильд, почему-то не смотря ей в глаза. Не дав начать, лазурный продолжил, изучая взглядом её лапы. — Мне надо лететь. Понимаешь... я не могу оставить родителей. Да и покинуть родной дом тоже не могу. Может, ещё успею на пожар, уверен, лишние лапы там не помешают. И чем скорее я покину вас, тем будет лучше. Меньше драконов — труднее разыскать. — Астрильд умолк, будто будучи не в силах сказать что-то ещё, что вертелось у него на языке. Свирель, от его слов испытавшая целый круговорот эмоций, стояла чернее тучи. Заикаясь, она срывающимся голосом спросила:       — А к-как же я? Обо мне ты подумал? — тот промолчал. Потом у него получилось найти слова, на обдумывание которых времени не было.       — А что ты? У тебя есть они. — он не глядя указал крылом на дерево, по другую сторону которого остальные зализывали раны.       — Я не о них сейчас говорю! Мне нужен ты, дурак ты пустоголовый! У меня больше никого нет из лазурных... уверена, если мать с отцом узнают, что я была среди поджигателей, они сами меня казнят без суда и следствия. Понимаешь? Пожалуйста, останься! Кроме тебя ничего не связывает меня с местом, которое я любила и в котором выросла! — её голос срывался и переходил на крик. Замявшийся Астрильд тихо продолжал гнуть свою линию.       — Я... не могу, понимаешь? Хватит, мне пора лететь. — он через силу встал, расправил крылья и уже приготовился лететь, когда почувствовал, что Свирель повисла у него на плече. Найдя в себе силы посмотреть ей в глаза, он только сейчас понял, что та уже заливается слезами. Прижимая его к ветви, Свирель пыталась усадить Астрильда обратно, но тот продолжал непоколебимо стоять.       — Прошу... умоляю... останься со мной. Я никогда не ценила твою дружбу, знаю, но лишь за последние три дня я поняла, насколько мне тебя не хватало. Пожалуйста, Астрильд!.. — тут Свирель не выдержала и разрыдалась. Ей было больно не от внезапного решения друга, а от осознания его непоколебимости. Ни одна сила на этом дрянном континенте не была способна заставить Астрильда изменить своё решение. И Свирель это знала, как никто другой. Не в силах продолжать эти терзания его собственной души, Астрильд аккуратно снял подругу со своего плеча, а когда та без сил повалилась на ветку, наклонился и заговорил почти шёпотом, тщательно подбирая слова, что произносил ей на ухо.       — Мы обязательно встретимся. Я не знаю когда, где, и как, но обещаю, я ещё увижу тебя. Пока, Свирель. Береги своих друзей, и они сберегут тебя до нашей следующей встречи. Мне пора улетать. — и вдруг время словно остановилось. Свирель закрыла глаза, не в силах посмотреть на него, и продолжала тихо хныкать. Замолчав, Астрильд выждал с минуту, за которую оба не произнесли ни слова, встряхнул затёкшими крыльями и взмыл в небо, сразу взлетев выше верхушек деревьев. Он возвращался домой, и опасаться было нечего. А вот Свирели и остальным предстоял долгий, но уже относительно безопасный путь.       Прошла пара минут с того момента, как Астрильд улетел, когда лазурная прекратила всхлипывать и очнулась от этого "сна", в который её погрузила боль. Пусть улетает, если считает нужным, не в её силах удержать этого упрямого болвана. Смахнув последние слёзы, Свирель на прощание улыбнулась исчезнувшему в глубине леса силуэту и отвернулась.       Когда она вернулась к остальным, никто сперва не обратил внимания на то, что она была одна. Первым спустя несколько минут подал голос Голди.       — А... а где Астрильд? Только что ведь здесь был. — он и Жар вместе оглянулись, и лучекрыл посмотрел на неё. По его внезапно взволнованному виду легко можно было сказать, что Голди волнуется даже за едва знакомого лазурного.       — Улетел домой. Сказал, что не хочет бросать родителей. — ответила Свирель, после чего повернулась к Волне, возле которой сидела последние несколько минут, и легла рядом с рекокрылой, которая в силу своего состояния молчала. И это лазурная в данный момент ценила в ней больше всего. Поняв, что больше ничего не услышит, Голди вздохнул и продолжил болтать с Жаром. Даже не смотря на то, что отвернулась, Свирель всё равно услышала, как небесный осторожно понадеялся, как бы Астрильд их не сдал, а Ацит в своей обычной манере прорычал, что скатертью тому дорожка. Вместо того чтобы обижаться, Свирель предпочла внимательно следить за задремавшей Волной, чтобы помочь, если той станет хуже.       Спустя всего каких-то десять минут Ацит поднялся на лапы, потянулся и сказал, что пора сниматься с лагеря и лететь дальше. Свирель раздражало, когда кислотный использовал свои военные выражения в общении с ними. Постепенно, недовольно ворча и зевая, ведь половина из них не спала уже второй день, все поднялись и приготовились лететь. Все, кроме Волны, которую одна Свирель ни за что бы ни подняла в воздух. Благо, Жару стало легче, и Голди, как всегда, бросился лазурной на помощь. Убедившись, что всё в порядке, Ацит взлетел первым.       Их дальнейший полёт был таким же скучным, как и раньше. Все летели молча, и Свирель могла бы сказать, что ничего не изменилось, вот только Голди, решивший помочь ей с поддержкой Волны, больше мешал, чем действительно помогал. Из-за своих крыльев и размеров он просто поднимал рекокрылую выше Свирели, и тем самым заставлял последнюю выравниваться, что никак не шло ей на пользу и совершенно не снимало и так накопившуюся усталость. Но приходилось терпеть, потому что одной ей такая ноша была не под силу, да и обижать Голди не хотелось.

      

***

      Так прошло ещё несколько часов, пока лес вокруг не начал редеть, деревья стали ниже, да и гнетущая атмосфера королевства лазурных сама собой постепенно улетучилась, из-за чего компания постепенно разговорилась. Ацит с Жаром и Лучик впереди пытались продумать, куда и как им дальше лететь, а Голди, Свирель и Волна по-прежнему молчали, так как последняя была без сознания, а вторая не особо-то и хотела с кем-либо разговаривать. Пару раз лучекрыл пытался начать диалог, но после второго молчаливого ответа подряд решил повременить до следующей стоянки. Наконец, летевшие впереди остановились и зависли на месте. Обернувшись, Жар сказал, что они решили на время остановиться в Феррумкоре, чтобы Волна смогла восстановиться, и тогда уже всем вместе решить, что делать дальше. Голди моментально спросил, почему бы не полететь в Дельту, но Ацит резко оборвал его, посчитав, что с раненой Волной они будут слишком заметны и уязвимы, а вокруг Дельты наверняка до сих пор слоняются кислотные. И нельзя было забывать про пропавшую Мираж, которая могла внезапно появиться вновь и легко перебить их в деревне или на открытом пространстве. Поскольку альтернатив этому плану у Голди и Свирели не было, было решено лететь в Феррумкор.       Перед этим они устроили ещё одну стоянку, на которой особо уставшие Голди, Жар и Ацит отоспались, хотя сон продолжительностью в три часа трудно было назвать здоровым. За время остановки Свирель и Лучик не обменялись даже взглядами. Лучекрылая набрала всяких ингредиентов в округе и приготовила что-то более-менее съедобное, в то время как лазурная присматривала за остальными и Волной. Вылетели уже под вечер, примерно за три часа до захода солнца.       Когда они приземлились недалеко от города, который с последнего визита сюда Ацита и двух лучекрылов вернулся к привычному для него состоянию, уже вечерело. В это время суток все торговцы понемногу закрывались, драконы расходились по домам, а стража стояла возле ворот и на стенах полусонная. Однако сегодня их встретил сурово выглядящий рекокрылый, по виду способный несколько дней простоять на своём посту, недвижимый и непоколебимый. Он же сообщил им, что стражу усилили после последнего налёта кислотных, и Ацит едва заметно выругался шёпотом. А ещё им сказали, что теперь за вход взымалась плата с каждого дракона, в качестве налога на безопасность. Слегка опешив от подобных заявлений, Жар и Лучик, распоряжавшаяся сумкой Волны, выложили стражу часть своих и так малых сбережений. Теперь им хорошо, если хватит на неплохого доктора для Волны и на самые дешёвые места для ночлега. Заметно погрустнев, друзья вошли в город.       Сперва потерявшись, будто рекокрылый в пустыне, они при помощи прохожих нашли весьма и весьма паршивую гостиницу, в которой на счастье отыскался и лучекрылый доктор, пропускавший с парой собеседников какую-то выпивку. Узнав, что их подруге нужна помощь, тот будто мигом протрезвел, отослал друзей по домам и попросил Свирель и Голди в сопровождении Жара отнести Волну к себе в комнату, пока Лучик оплачивала для всех шестерых жильё на ночь. Ацит в это время старался не отсвечивать, потому что одно его пребывание в городе ставило всех остальных на край лезвия. Тем временем остальные уже дошли до комнаты доктора Бархата на первом этаже, где на счастье было лишнее лежбище, на которое уложили Волну. Сам врачеватель в это время расспрашивал Жара, как самого компетентного из них, о произошедшем с рекокрылой. На удивление небесного, Бархат согласился с большинством его диагнозов, а также поставил несколько таких, о которых Жар и не думал. Наконец, тот приступил к осмотру Волны, и сказал, что это займёт несколько минут, и что всем, кроме Жара, лучше выйти, чтобы не мешать.             Не решившись спорить, Свирель вышла вместе с Голди, который моментально пошёл на второй этаж, где заметил Лучик, чтобы осмотреть их комнаты. Вариантов у Свирели не было, так что она тоже двинулась наверх. Ночевать им предстояло в самых дешёвых комнатах, всё убранство которых было представлено дверью и лежбищем из травы и листьев, причём сухих. Но делать нечего, денег взять неоткуда, пришлось смириться с этим. Ацит и Лучик взяли себе соседние комнаты, ближе всего к лестнице, Голди выбрал ту, что была посередине слева, Жару решили дать право выбора, когда вернётся, а Свирель взяла себе крайнюю комнату слева. Повезло, что им сдали комнаты, шедшие подряд. Внезапно, но только сейчас, отойдя от Волны, Свирель почувствовала, что в гостинице, которая больше походила на таверну, невероятно воняло, и в целом атмосфера была крайне неопрятной. Тут же в глаза бросились пыль в каждом углу, паутина, гнилые доски и Луны знают что ещё, что нельзя было увидеть сразу.       Вся эта грязь и забитость буквально давила на Свирель, не давая ей даже спокойно вздохнуть. Решив, что терпеть это она не намерена, лазурная быстро спустилась вниз и вышла из трактира, с невероятным облегчением вдохнув свежий воздух. Не в силах сдержать улыбки, она решила немного пройтись по городу, тем более, что в свой последний визит она этого так и не сделала.       Когти тихо стучали по каменной кладке, которой была вымощена улица. В ночном свете двух пока что ещё полных лун каждый дом, камень и ларёк отсвечивали загадочным голубоватым светом. Особенно прекрасно смотрелся огромный шпиль, венчавший здание администрации города. Его металлическая поверхность приобрела свой собственный оттенок лунного света, и отсвечивала приятным, бледно-бледно жёлтым цветом, как и подобает любому изделию из золота. Почему-то этот вид вызывал у Свирели лёгкое чувство гордости, возможно, за всех драконов, возможно, только за город, а может быть, и за саму себя.       Вдруг её внимание привлёк отблеск, внезапно появившийся на шпиле. На некотором расстоянии от себя она заметила свет, достаточно яркий, чтобы доставать до шпиля, и закрытый почти со всех сторон домами. Поначалу она просто решила, что это кто-то из жителей развёл огонь и собирается что-то приготовить, но лазурной это показалось до боли странным. Не в силах сдержать любопытство, Свирель медленно, крадучись, чтобы её, если что, не заметили и не погнали прочь, стала красться к загадочному источнику света.       Когда до него оставалось преодолеть только пару домов, лазурная смогла различить речь полушёпотом, которую сначала приняла за ветер и треск дерева в костре. Прислушавшись, она смогла только понять, что говорили со странным акцентом, будто говорящие были откуда-то очень издалека. Сначала такая мысль показалась ей глупой, ведь какие драконы могут быть вне Люмена, но сразу же в памяти всплыл Жар и его родители, чьей родиной был вовсе не их потрёпанный временем и войнами континент. По спине пробежал лёгкий холодок. Подкравшись ещё ближе и прислушавшись, Свирель всё ещё не смогла разобрать слов, но была точно уверена, что родители Жара говорили точно с таким же акцентом, слегка растягивая слова и делая акцент на буквах "р" и "с", будто те драконы шипели и рычали, вместо того, чтобы разговаривать.       Поддавшись соблазну подобраться поближе и послушать ещё, лазурная сделала пару неосторожных шагов вдоль стены, разделявшей её и дом, в котором засели говорившие драконы. И когда она уже почти вслушалась в разговор, так манивший её своей загадочностью, под лапой предательски хрустнула ветка, наверное, принесённая в этот уголок города бушевавшим неделю назад ураганом, о котором Свирель случайно услышала в трактире. Разговор тут же прекратился, и лазурная увидела, как мгновенно исчез загадочный свет, попадавший наружу через небольшое окно дома. Быстро поняв, что они точно выйдут посмотреть, в чём дело, она как можно быстрее прыгнула назад и побежала в сторону трактира, где всё ещё отдыхали остальные. О чём бы ни говорили загадочные драконы с родины Жара, их заговорщический тон и время для разговора вызывали у Свирели тревогу, и ей хотелось поделиться своими мыслями с друзьями.

***

      На следующее утро лазурная проснулась ещё до рассвета, всё ещё задетая тем, как скептически отнеслись к её словам вообще все. Даже Жар, которого рассказ должен был взбудоражить, но в итоге совершенно не заинтересовал. Что уж говорить про остальных. И вот она, встав раньше всех, даже не прибрав перья перед выходом, сидела возле лежбища, на которое уложили Волну минувшим вечером несколько часов назад.              Смотревший за ней доктор Бархат сейчас спал в соседней части комнаты, отгороженной простенькой ширмой, и во время его сна Свирель мысленно пообещала не спускать с больной глаз. Спала Волна спокойно, иногда только подёргиваясь, как во время боя, и не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что ей снилось. Как быстро бросил ей Бархат, перед тем как лечь спать, рекокрылая уже шла на поправку, и через пару недель она будет в полном порядке. Конечно, Свирель хотела для Волны всего наилучшего, но учитывая увиденное ночью, она не хотела задерживаться в Феррумкоре ни на секунду. Жаль только, что кроме Ацита, пожалуй, она не найдёт в этом мнении единомышленников.       Что-то определённо странное было в том перешёптывании при свете странной лампы, и эта нераскрытая тайна плотно закрепилась в мозгу Свирели. Но нельзя было зацикливаться непонятно на чём, пока они не разобрались с главной проблемой: здоровьем Волны. Неосознанно лазурная нашарила свободную лапу спавшей рекокрылой и взяла её в свою. Услышав едва различимый стук когтей о когти, Свирель слегка зарделась, но не отпустила. На своей памяти она впервые держалась с кем-то за лапы, и на удивление, это простое ощущение близости с Волной было для неё дороже многого, если не всего на этом свете. И всё-таки Свирель едва не вскрикнула, когда лапа рекокрылой внезапно сжалась. Боясь как-либо разбудить её, лазурная не смела ни двинуться, ни издать какой-то звук. К её счастью, Волна быстро ослабила хватку, зевнув, и Свирель смогла освободить свою лапу. Выдохнув, она продолжила наблюдать за рекокрылой, иногда неловко касаясь лапы той своей, не решаясь ещё раз за неё подержаться. С ней определённо творилось что-то странное, но Свирель была не особо-то и против.

***

      Через несколько часов проснувшийся Жар зашёл в комнату, всё ещё зевая и стараясь не задевать болевшим плечом дверной косяк. Едва завидев Свирель, небесный добродушно улыбнулся и сел рядом с лазурной, периодически смотря то на неё, то на Волну.       — Долго тут сидишь?       — Пару часов, не более. — небесный с укором посмотрел ей в глаза.       — Не надо так. Если не будешь высыпаться и отдыхать, Волне от этого лучше не станет.       — Я правда в порядке, спасибо. — вздохнув, он решил сменить тему.       — Хорошо. Ты вчера говорила о каких-то чужаках, которых услышала ночью. Прости, что не поинтересовался сразу, я тогда слишком хотел спать.       — Да, верно, я гуляла по улице, когда увидела странный свет в одном из окон. Подкравшись, я не смогла расслышать слов, но уловила странное произношение. Примерно такое же, как у твоего отца, да и у матери. — тут Жар замолчал почти на минуту. Наконец, он вдруг нахмурился и повернулся к ней.       — Говоришь, у них был акцент? А что за свет? Ты сказала, что он был каким-то странным.       — Да, не как у костра или светлячковой лампы, а скорее как у тебя, больше жёлтый с оранжевым, чем красный. Что это может значить? — небесный молчал ещё с минуту. Наконец, он внешне расслабился и махнул лапой.       — Не думаю, что стоит по этому поводу беспокоиться. По крайней мере, я не могу вспомнить ничего, что могло бы послужить зацепкой. Когда прилетим в Дельту, я спрошу у отца и матери, но сейчас ничего не могу сказать. А теперь иди, поспи или найди себе какое-нибудь занятие. Я присмотрю за ней, пока доктор не проснётся, — тут Жар положил свою лапу на её и слегка сжал. — Обещаю. — твёрдо сказал он, пускай это и было лишним. Если кому Свирель и могла доверить присмотр за Волной, так это ему. Кивнув, он поднялась, застонав из-за затёкших лап, и медленно вышла из комнаты. Раздумывая, чем бы заняться теперь.       Оглянувшись напоследок, лазурная увидела, как Жар медленно поглаживает Волну по плечу и шепчет что-то утешительное. Сочтя это даже милым, она совсем вышла из комнаты.

***

      Примерно в то же время в тот же день, к самой незамысловатой расщелине в скале подлетела массивная дракониха. Рыча, она без труда прошла внутрь, ведь выглядела щель куда уже, чем была на самом деле. Отдёрнув прикрывавший пещеру полог из пропитанной маслом ткани и войдя внутрь, Мираж сердито задёрнула его обратно, после чего привалилась к стене, тяжело дыша и держась за бок. Вчера ночью чёртов Лорикет хорошо её потрепал. Она и представить не могла, что какая-то дворцовая крыса окажется великолепным бойцом, и сможет не только серьёзно ранить её, но и, скорее всего, выжить.       Мираж яростно резанула когтями по стене, оставив в ней глубокие борозды. Это была оплошность, недооценка противника, наказание за которую было самым что ни на есть справедливым. В былые времена могли и плетью отхлестать, так что, всё было даже неплохо.       В дальней части пещеры под высоким грубым столом из дерева съёжился тёмно-синий рекокрылый, дрожавшими от страха глазами смотревший на неё.       — Я тебе тут поесть принесла, может, перестанешь так на меня смотреть? — не переставая улыбаться, спросила Мираж, кивнув на упавшую рядом сумку. В ней и в самом деле лежала пара туш оленей, которые были неподалёку от пещеры. Вместе со словами песчаная дракониха поморщилась от боли. Если просто так лежать и смотреть на рану, то жить ей останется не долго. Тем временем её собеседник подал свой голос из-под стола.       — Я н-не собираюсь с тобой р-разговаривать, тварь! Ты м-меня похитила из родной деревни п-посреди ночи, чего тебе от м-меня н-надо? — как бы он не старался говорить твёрдо и уверенно, почти через слово её пленник предательски заикался. Мираж сквозь боль усмехнулась.       — Огонь с тобой, мне нужно передохнуть. Про еду уже слышал. — с этими словами она, умудряясь одновременно и улыбаться и корчиться от боли, поднялась на лапы и медленно прошла вглубь пещеры, где, судя по звукам, улеглась на лежбище. Когда огромная и невероятно, судя по всему, опасная дракониха заснула, рекокрылый тут же выбрался из-под стола. Он мог бы попытаться сбежать - неизвестно откуда, неизвестно куда, неизвестно сколько. Где он вообще? Где родная деревня? Сколько времени прошло? Он очнулся уже здесь, после того как эта больная дракониха его оглушила. Конечно, она могла просто убить его и сожрать, когда время придёт, как поступают кислотные, но вдруг ей что-то от него нужно помимо мяса и костей? А если он сбежит? Выследит ли она его по горячим следам, а если и выследит, убьёт ли?       Слишком много вопросов роилось в его голове с безумной хаотичностью и скоростью, сменяя друг друга и путая и так паниковавшего рекокрылого. В конце концов, он решил выбрать самый нейтральный в сложившейся ситуации вариант: поесть, так как был на самом деле голоден, и ждать пробуждения своей похитительницы.       Съев добрую оленью тушу, по сравнению с рыбой и болотными кабанами казавшуюся невероятно вкусной, он испуганно посмотрел на спавшую дракониху и, вздохнув, вернулся в своё укрытие - под стол. Если и пытаться сбежать из этой пещеры, то точно не сейчас. Вслепую он до Дельты точно не доберётся. Делать было нечего, и оставалось только ждать. Погрузившись в свои взволнованные раздумья, рекокрылый понемногу начал проваливаться в сон.

***

      Свирель вздрогнула, будто проснувшись. Оглядевшись, она не сразу вспомнила, как Голди зачем-то потащил её в город, вроде бы сказав, что так ни разу нормально по нему и не погулял, и что он хотел бы провести какое-то время с ней. Почему она вообще согласилась? Наверное, потому что с Волной остался Жар. Может, оно и к лучшему? Сколько времени она не могла даже вдохнуть спокойно, не думая о смертях или других проблемах, настигших их компанию? Внезапно она почувствовала отдалённую боль в плече и спине. Сказывались усталость и недосып. Странно, но после побега от кислотных она ничего подобного не чувствовала. Ацит, конечно, хочет улететь при первой же возможности, но может им задержаться в Феррумкоре хотя бы на лишнюю неделю?       Вдруг в шаге от неё возник радостный Голди, улыбавшийся во всю ширь своей челюсти. Она неосознанно улыбнулась в ответ. Впрочем, ничего плохого ведь не случится, если Свирель позволит себе немного расслабиться и провести время с другом? Прервав свои размышления, она наконец услышала его.       — Мы почти пришли к рыночному кварталу! У нас, конечно, почти не осталось денег, но уверен, что там будет, на что посмотреть, согласна? — немного удивившись такому энтузиазму Голди по отношению к рынку, она вновь улыбнулась и кивнула.       — Конечно. На рынке всегда много народу, и скучать там точно не придётся. — и пускай она понимала, что рыночный квартал навряд ли окажется на самом деле интересным местом, расстраивать Голди Свирели не хотелось. В последнее время в его беззаботной жизни было слишком много смертей и лишений, чтобы отнимать у лучекрылого такую маленькую радость. И хотя ей, скорее всего, будет тяжело просто переносить вечный оптимизм и ребяческую радость друга, Свирель пообещала себе, что постарается скрасить его день.       До рынка на самом деле оставалось немного; пройдя всего с полсотни шагов, они услышали первые крики борющихся за покупателей торговцев, яростные вскрики прохожих, у которых ловкий воришка подрезал кошель, и, что удивительно, смех. Свирель была здесь всего раз, но из рассказов родителей думала, что рыночный квартал Феррумкора не терпит на своей территории проявлений радости. Он всегда полон ворчливых торговцев и скупых покупателей, и даже драконята, которых сюда берут родители, обычно тихи и сдержанны. Сегодня что-то явно было не как обычно.       Пока они шли, мимо проходили радостные родители с детьми, улыбчивые старики и даже стражники, обычно суровые и настороженные, выглядели расслабленными. Едва вступив на рыночную площадь, фактический центр квартала, Свирель поняла, в чём было дело. В разгаре был ежегодный фестиваль, длившийся почти целый месяц. Она только слышала об этом традиционном празднике Феррумкора, и думала, что в этом году он не состоится из-за нападений кислотных.       Всё пространство площади, в обычные дни занимаемое палатками и повозками, сегодня было подчистую заполнено драконами всех мастей, и общая радостная атмосфера заражала, как никогда. Тут и там носились драконята, лился алкоголь и дружеский смех, от запаха яств подкашивались лапы, и, пускай ворчливых торговцев никто не был в силах заткнуть, и их крики немного нарушали общий настрой праздника, Свирель некоторое время стояла на месте, удивлённо обводя глазами площадь.       Так много драконов в одном месте она не видела никогда. Сотни и сотни, будто согнанные со всего Люмена. Ей вдруг стало не по себе от осознания того, как легко в такой толпе потеряться или быть смятым другими драконами. Она никогда не была против шумных компаний, но такая толпа не только удивляла, но и немного пугала. И вот, перед самой мордой возник Голди. Теперь он улыбался пуще прежнего, отдалённо напоминая песчаную убийцу Мираж. Моментально развеяв воспоминания об ассассине, Голди взял её за лапы и кивком указал в самый центр площади.       — Там больше всего народу! Наверняка, есть на что посмотреть, пойдём! — радостно прокричал он, так и собираясь сорваться с места. И хотя Свирель и заметила, что он тоже никогда не видел такой толпы и нервничает по этому поводу, его радость была невероятно заразительной и умиротворяющей. Казалось, что весь мир куда-то пропал, и не осталось ничего, кроме этого фестиваля и кучи драконов вокруг. Ни проблем, ни забот, никаких причин о чём-либо волноваться. И вот, поддавшись этому позитиву, так и кружившему в воздухе, она сама не заметила, как уже бежала бок о бок с Голди, пробираясь сквозь плотную толпу драконов, с переменным успехом умудряясь ни с кем не столкнуться.       Проскочив мимо грозного горного с кучей разноцветных сладостей, они ненадолго разделились, с двух сторон оббегая десяток выпивших рекокрылых, решивших устроить соревнование по перетягиванию своего более трезвого товарища, который отчаянно отбивался, в то же время безудержно хохоча вместе с окружившей их толпой. Судя по всему, первый день фестиваля начался недавно, потому что песни начали запеваться только сейчас. Наконец вырвавшись на небольшой островок свободного пространства, оба смогли свободно вздохнуть. Впереди, у самого центра площади, Свирель заметила небольшое возвышение, скорее всего собранное из досок, на котором стояло несколько странных драконов, подобных которым она никогда не видела.              Стройные, высокие, с окрасом оттенков чёрного, с невероятно красивыми узорами на внутренней части крыльев, и с парой белых чешуек в уголках глаз, похожих на слезинки, но только у одного из этих странных драконов. Кажется, со слезинками была дракониха. Свирели показалось, или она случайно посмотрела прямо на неё, после чего тут же отвела взгляд и захихикала, обратившись к одному из своих? И вдруг лазурной внезапно стало не по себе, да настолько, что вся атмосфера праздника разом улетучилась. Почему-то мимолётный взгляд на неё со стороны этой странной драконихи заставлял нервничать, переживать и волноваться непонятно из-за чего. Крутанув головой, Свирель тут же увидела рядом с собой Голди, и сама собой подошла к нему поближе. Тот, почувствовав её рядом, кивнул на незнакомых драконов.       — Не знаешь, кто это? Они выглядят невероятно красиво! — и вновь стал разглядывать троицу, словно очарованный их странной аурой. Не смотря им в глаза, Свирель потянула Голди на плечо.       — Н-нет, не знаю, но давай уйдём, а? — он обернулся, непонимающе оглядев её с головы до лап.       — С чего бы? Тут ведь так классно! Ну, давай же, хватит сидеть в четырёх стенах! — с каждым словом его оптимизм всё больше и больше раздражал. Почему нельзя просто уйти, когда попросили? Она опять потянула, но уже настойчивее.       — Мне не хорошо, пойдём, остальные уже наверное нас обыскались. — опять посмотрев на неё, но уже взволнованно, он с досадой вздохнул, оглянулся на троицу незнакомцев, будто жалея, что уходит, развернулся к ней и кивнул.       — Идём. Если тебе плохо, в самом деле стоит уйти. — наконец-то выдохнув, Свирель не медля поспешила за лучекрылым, вновь виляя меж пьяных и праздновавших драконов. Однако теперь атмосфера праздника будто растаяла сама по себе: толпа казалась давящей; наполненный голосами, криками и песнями воздух никак не хотел проходить в грудь, как отравленный, и с каждой минутой ей становилось всё труднее дышать в этом гомоне и шуме. Неужели всему виной та странная дракониха? Наконец, они покинули рыночную площадь, хотя зеваки и просто горожане уже вышли за её пределы.       Дышать сразу стало легче, и внутреннее волнение с каждым шагом постепенно утихало. Мир вновь обретал краски, пусть Голди и выглядел весьма расстроенным. Но сейчас её волновал не лучекрылый, как бы эгоистично это не было, а те странные драконы. Может, это их она слышала тогда ночью? Доказательств у неё никаких, но что-то внутри подсказывало, что так оно и было. Теперь она точно обязана рассказать Жару, что видела и слышала. И будь проклят этот город, если после этого небесный её не выслушает.

***

      Вскоре они вернулись в таверну. К своему удивлению, Свирель впервые отчётливо рассмотрела её внутреннее убранство. Два этажа, второй весь отведён под комнаты; с десяток низких столов из потемневшего дерева, высокая стойка, на которой беспорядочно тянулся ряд из всякого хлама; хозяин заведения, усердно пытающийся не дать местным посетителям разрушить его таверну, и сами посетители; с десятка три драконов разной степени опьянения, которых в лазурном королевстве назвали бы просто "отбросами общества". Вся эта толпа кутила, пела песни, кричала и вела себя в этом отношении как единый организм, слаженный и единый до последнего пьяницы.                    Поморщившись, Свирель молча пошла вдоль стены по направлению к комнате доктора Бархата, что как назло была прямо напротив входа. Голди, наверное, до сих пор расстроенный их ранним уходом с праздника, поднялся наверх, решив не следовать за ней. Добравшись до двери без лишних проблем, лазурная выдохнула, оказавшись внутри. И пускай весь гам, стоявший снаружи, был прекрасно здесь слышен, её всё же немного успокоил вид чистой, аккуратной и тихой комнаты.       Жар, к её удивлению, так и оставался здесь, присматривая за Волной в отсутствие Свирели. Доктор Бархат тоже уже проснулся, и сейчас сидел напротив небесного возле рекокрылой, судя по движениям, показывая тому, как определить ту или иную травму. Услышав, как она вошла, оба обернулись, и Жар одарил её спокойной улыбкой, после чего медики вернулись к спящей пациентке.       Ответив довольно нервной ухмылкой, Свирель подошла к небесному и села рядом. Не обращая внимания на доктора и его урок врачевания, она полушёпотом рассказала Жару всё, что было у неё на уме по поводу странных драконов. И она была готова поклясться, что на середине рассказа тот побледнел. Медленно повернувшись к ней, он едва слышно спросил, уверена ли она. Не ожидавшая такой реакции, Свирель чересчур резко кивнула. Тогда Жар вздохнул, и лазурная почувствовала, что у него сбилось дыхание. О чём бы он ни думал, в этом не было ничего хорошего.       Заметив, что на него перестали обращать внимание, доктор сдержанно кашлянул. Вздрогнув, Жар помотал головой, как если бы пытался сказать не только Свирели, но и себе, что ничего странного нет, и они просто раздувают проблему. После этого он вернулся к уроку от Бархата, буркнув лазурной, что потом с ней это обсудит. Та вздохнула, с одной стороны расстроенная тем, что для Жара самообразование важнее слухов, а с другой - радостная, потому что с каждой минутой ей всё меньше и меньше хотелось обсуждать эту тему.       Тут Свирель почувствовала, как её очень настойчиво, но, тем не менее, слабо тянут за несколько перьев. Повернув голову и посмотрев немного вниз, она заметила, что Волна вовсе не спит и смотрит ей прямо в глаза. Мгновенно переключившись, Свирель нагнулась к рекокрылой, не зная, шипеть на ту за нарушение режима или радоваться, что ей явно лучше. Воспользовавшись этим, Волна отчётливо прошептала лазурной на ухо:       — Я правильно понимаю: у нас опять неприятности?       Свирель выпрямилась, решив перед ответом сначала посмотреть на подругу, и расслабилась, когда увидела, что та едва заметно ухмыляется. Раз Волна шутила, то не стоило вываливать на неё все подозрения разом. Вновь опустившись к голове рекокрылой, Свирель зашептала в ответ:       — Не думаю. Нужно поговорить с Жаром, но навряд ли у нас будут проблемы. Отдыхай и поправляйся, не думай об этом. — лазурная едва услышала ответный смешок.       — Не знаю, какого угря вы вообще со мной так возитесь. Ну побили и побили, отлежалась бы и дело с концом. — её упрямый героизм одновременно умилял и раздражал. Улыбнувшись, Свирель отстранилась и твёрдо ткнула когтем в грудь Волны.       — Я сказала, отдыхай, значит отдыхай. А не то лично обратно уложу. — сказала лазурная с некоторым оттенком игривости, причём умудрившись сделать это тем специальным тоном, который не предполагал после себя возражений. Сообразив, что к чему, рекокрылая сдалась и умолкла, решив, что попытается поспать ещё немного. Довольная собой, Свирель улыбнулась и, кивнув на прощание Жару с доктором, вышла из комнаты.

***

      Тем же вечером, при свете трёх догоравших свечей, двое драконов склонились над большим, потрёпанным временем столом, изучая очень подробную карту местности, которую им любезно предоставил для ознакомления местный чудак-картограф. Их частое перешёптывание было пропитано планами и мотивами, такими же тёмными, как их чешуя, и пугающими, как ночь, окружавшая их. Это помещение в башне неподалёку от Зала совета города они решили использовать, как опорный пункт на первое время. Сюда стаскали все карты, что смогли достать, еду, свитки, и прочее.       Местные драконы были на удивление щедры с ними, хотя старшего, Мрака, до сих пор не покидало чувство, что это всё - лишь хитроумная западня. И ещё его помощник Ужас принёс с собой странный напиток, "алкоголь", как его прозвали местные, что имел весьма и весьма удивительные свойства. Помимо странного воздействия на организм, которое включало в себя нарушение координации, речи и работы мозга, этот их алкоголь превосходно горел и почти мгновенно останавливал кровотечение, если пропитать им перевязочный материал.       Всё это в считанные часы выяснила их предсказательница Осознавшая, для экспериментов позаимствовавшая у него самого Ужаса, чему тот не то чтобы был рад.       И вот, Мрак с Ужасом стояли над картой города Феррумкор, когтями вычерчивая на ней круги и линии, обозначая примерные районы поиска. Кто-то подслушал их разговор посреди ночи, после чего сбежал, выдав себя сломанной веткой. Даже одна маленькая утечка информации могла стоить им успеха всей операции, чего Мрак допустить не мог.       Вдруг входная дверь отворилась, и комнату наполнил резкий, почти обжигавший свет. Вошедшая тут же исправила свою оплошность, но двое других ночных уже смотрели на неё с недовольством.       — И где ты постоянно шляешься? — проворчал Ужас, вернувшись к карте. Не дав ночной начать перепалку, Мрак сперва отвесил подчинённому воспитательный подзатыльник, после чего спросил:       — Узнала что-то? — Осознавшая кивнула.       — Именно. Если меня не будут перебивать, — она оскалилась на Ужаса. — Я могу высказать пару догадок. — в первый раз ничего не понявший ночной пробормотал что-то нечленораздельное, за что получил ещё один подзатыльник.       — Давай к сути.       — Хорошо. Как вы оба прекрасно помните, один из докладов от наших разведчиков был подслушан совсем недавно. Всё, что успел разглядеть Ужас, когда высунул голову из окна дома, были перья, растрёпанные, неизвестно какого цвета, и небольшой размер. То есть, либо драконёнок, либо дракониха, из племени так называемых лазурных. В докладе на Остров мы их обозначили как "перьевые", если вы вдруг позабыли. И вот, я навела кое-какие справки. Эти драконы чрезвычайно чистоплотные и самовлюблённые, для них просто преступление выйти из дома, не пригладив все до единого перья и не убедившись в собственной красоте. Я поспрашивала, и ни один из тех у кого я узнавала не видел ни одного лазурного, который не следил бы за собой. И знаете, что? Сегодня, во время праздника, на котором мы присутствовали, чтобы собрать информацию и завоевать их доверие на первое время, в толпе я увидела одну из этих драконих в перьях, настолько растрёпанную, что публика потрезвее от неё отшатывалась, как от прокажённой. И когда наши взгляды встретились, клянусь Лунами, я почувствовала, что она что-то знает. Это точно она.       — Ты уверена? Как-то слишком просто получается. — опять подал голос Ужас, выказывая своё недоверие всем телом.       — Просто? Просто!? Ты, чёртова ящерица, я весь день потратила, чтобы прийти к этому, пока ты тут сидел и как обычно думал о своей сучке-подружке! Нашёлся критик, тоже мне! — ещё немного, и завязалась бы драка. Иногда с ними приходилось очень тяжело. Мрак молча встал между подчинёнными, не давая обоим наброситься друг на друга, и стал думать. Конечно, очень оптимистично звучал вариант Осознавшей, в самом деле, раз! - и та лазурная уже у них в лапах. Но, с другой стороны, впереди была ещё одна трудная часть - разыскать её. Об этом Мрак и решил спросить.       — Даже если это она - как будем искать? — он повернулся к предсказательнице, тихо заехав Ужасу по морде хвостом, от чего тот пошатнулся и сделал пару шагов назад, к окну, наверняка осознав свою ошибку.       — Тут можешь не беспокоиться - я наведу ещё несколько справок, поговорю с кем надо, и через пару дней эта лазурная будет схвачена, гарантирую. — Мрак кивнул, довольный таким ответом. В ночи раздался крик какой-то неизвестной птицы. Только сейчас ночной офицер понял, как сильно хотел спать. С самого прибытия на этот континент их биологические часы вели себя, подобно урагану, и ночные то спали днём и бодрствовали ночью, то наоборот, а иногда действовали только в промежутках между этими частями дня. Такой сбитый режим ужасно выматывал и действовал на нервы. Будто прочитав его мысли, всё ещё стоявшая спереди Осознавшая игриво поманила капитана коготком, и тот, совершенно не будучи против, медленно пошёл следом в ту часть башни, в которой ночные в самое разное время спали.       Оставшийся один Ужас вернулся к карте, после чего решил приложить все возможные усилия, чтобы не быть бесполезной бестолочью на фоне этой Осознавшей. И у него точно бы получалось лучше, если бы не мешали раздававшиеся на всю башню стоны.

***

      — Камень, лезвие, пергамент!       — Камень, лезвие, пергамент!       — Ох, кажется, я опять победил. Прости. — уже второй час Жар учил Ацита довольно простой игре, которой его научили родители. Суть была простая: игроки называют один из перечисленных в названии предметов, и у кого предмет, превосходящий второй, тот и победил. Жар хорошо запомнил, что лезвие тупится об камень, но режет пергамент, а последний в свою очередь просто неуязвим для булыжника.       Ациту с его военным воспитанием это давалось не так легко, потому что для него камень и лезвие были равноценными орудиями убийства. Хотя главной причиной, скорее всего, было то, что ему не особо-то хотелось играть. Наверняка это было интересно, но только первые несколько раз, потому что выигрывал небесный пока что всухую. И, несмотря на то, что с каждым поражением Ацит всё меньше и меньше хотел играть, Жар был рад хотя бы такой возможности перевести дух. Свирель сменила его, оставшись с Волной вместе с доктором Бархатом, и у небесного впервые за последние несколько часов появилось свободное время.       И прямо посередине слова "пергамент" ему пришла отличная идея, как провести его с пользой и при этом перестать омрачнять Ацита. Оборвав себя и друга, он резко встал из-за стола, который они заняли ввиду отсутствия посетителей, и прямо сказал кислотному, что хотел бы вместе с ним пройтись по городу. Тот нехотя поднялся, но, будто хватаясь за соломинку, обернулся на сидевшую рядом с ним Лучик. Во время их с Жаром игры лучекрылая всё время тихо подбадривала его, но помощи от этого было мало. И сейчас, она лишь смиренно кивнула в ответ на его немой вопрос, и пришлось Ациту идти вслед за небесным. У него, конечно же, был выбор, но что-то внутри подсказывало, что не стоит обижать Жара. Кислотному действительно не хотелось покидать таверну, ведь пускай доктор Бархат и решил оплатить им всем проживание, пока Волна не поправится, местный хозяин не вызывал у Ацита особого доверия к себе.       Снаружи их встретил яркий солнечный свет и огромное множество прохожих всех мастей и расцветок. Стараясь не обращать внимания на косые взгляды, что ловил боковым зрением, Ацит следовал за уверенно шедшим вперёд Жаром, немного удивляясь тому, как хорошо тот знает город. С первого взгляда все дома на улицах, по которым они шли, были однообразными и даже жалкими, не вызывавшими никаких мыслей о себе. Одни и те же каменные основания, деревянные стены, крытые черепицей крыши. Небольшие окна и иногда крохотные садики, вот и всё, чем одни здания отличались от других.       Они шли в этом лабиринте одинаковых скучных домов не меньше получаса, пока толпа, что вечно шла им навстречу, не начала редеть. Появлялось всё больше и больше неосвещённых переулков, стражники, до этого стоявшие почти через каждые двадцать шагов друг от друга вдоль улицы, стали постепенно исчезать, пока не пропали полностью. С этой сменой обстановки изменилась и походка Жара: он замедлился, его шаг стал осторожнее, а взгляд так и метался то налево, то направо. Такой район города местные жители наверняка называли неблагополучным.       Однако Ацит продолжал идти за небесным, теперь уже не угнетаемый скукой. В воздухе витал запах неприятностей, и, хоть он и пообещал Лучик не рисковать и не высовываться, кислотному не терпелось размяться. Всё-таки раньше он либо большую часть дня тренировался, либо бегал от соплеменников, так и норовивших цапнуть ради развлечения за хвост. И, будто по заказу, прямо перед ними возникла троица драконов.       По виду они были немногим старше Ацита с Жаром, но выглядели так, будто им уже как минимум под пятьдесят. Ободранные, сутулые и костлявые, тем не менее, они явно не были настроены дружелюбно. Кислотный с небесным одновременно остановились, и взгляды Ацита и самого крупного из шайки столкнулись, как два водных потока встречаются в море, схлёстываясь в схватке, из которой лишь один выйдет победителем. В этот раз кислотный оказался напористее: крупный горный отвёл глаза, а рекокрылый, по виду главный, прямо заговорил с Жаром.       — Эй, краснуха, ты явно не в тот район зашёл. Отдавай сюда по-быстрому всё что есть ценного, а не то совсем худо придётся.       — Как тем, кого кислотные недавно потрепали, гы-гы. — подал голос здоровяк, угрожающе скалясь и разминая плечи. Третий из компании, лучекрылый, молча изучал Ацита взглядом. Подметив это, кислотный решил, что именно его убьёт первым.       — Н-но подождите, мы ведь в Ферр-       — Отойди-ка, приятель, тут нужен другой язык. Силы. — Ацит грубо отодвинул небесного назад, не дав тому договорить. Слегка, для вида, раскрыв воротник, он шагнул к главному, оказавшись от того в считанных сантиметрах.       — Валили бы вы отсюда по добру, иначе я вам на практике объясню, как кислотные свежуют драконят для супа. — по телам всех, даже Жара, пробежала дрожь. Они с детства были наслышаны о том, как именно ужасные кочевники готовят похлёбку из драконят. И внешний вид Ацита, вкупе с твёрдым жёстким голосом и ледяным взглядом, не оставлял сомнений в его намерениях. Рекокрылый, старший в шайке, нервно сглотнул.       — Вообще-то это н-наша терр-территория, так что вы должны заплатить за проход, во! — подумав, что выкрутился, он на секунду стал немного увереннее. И тут же вскрикнул, когда Ацит молча и резко сделал выпад в сторону его лучекрылого товарища, за секунду оторвав тому ухо зубами. Лучекрылый молча посмотрел на зажатое в его зубах ухо тем взглядом, каким смотрят на своё тело покойники, ещё не понявшие, что их обезглавили. Пока все только осознавали, что произошло, кислотный выплюнул невкусный кусок мяса и раскрыл воротник шире прежнего.       — У меня плохо с числами, так что досчитаю до пяти. Раз... — вся троица испуганно отшатнулась, дальше всех - лучекрылый, державшийся за окровавленную голову.       — Два...       — Три...       — Четыр-... — не успел он договорить, как все трое подорвались и быстро скрылись в проулке. Выдохнув, Ацит обернулся к Жару.       — Ты имел хоть малейшее понятие о том, куда шёл? — тот, выждав почти минуту, будто боялся, что кислотный и ему ухо оторвёт, помотал головой.       — Н-нет. Я поспрашивал, мне просто сказали, что нужная лавка где-то здесь, я и думать не смел, что это территория таких... бандитов. — по его бледной чешуе и потерянному взгляду Ацит понял, в чём дело.       — Испугался моего... спектакля? Зря. Я никогда не причиню зла невиновному, тем более тому, кто первым бросается в горящие обломки за раненым. Это, конечно, глупо, но некоторую глупость я могу только уважать. Пойдём, пока их не стало больше. — кивнув, Жар вновь пошёл впереди, теперь оглядываясь гораздо чаще. Оставив откусанное ухо позади, Ацит иногда поглядывал на кровавую дорожку, оставшуюся на каменной кладке, и не успокоился, пока та не завернула в проулок, настолько тёмный, что дальше пары шагов различить что-либо не представлялось возможным.       Дальше по улице они шли без происшествий, проходя мимо потрёпанных временем зданий, вид которых напоминал поля битв по своей опустошённости и разрухе. К тому моменту, как оба подошли к небольшому неприметному зданию, Ацит уже успел заскучать, поэтому недоверчиво и со скепсисом оглядел нужный Жару дом. Это была скорее каморка, шириной в два-три шага и с не сильно большей длиной. Кислотный с трудом представлял, как туда может уместиться больше двух драконов, не говоря уже о каких-то вещах. Дважды осмотрев неказистый домик, кислотный повернул голову к небесному.       — Ты уверен, что это тот дом? — Жар, тоже видимо не пылавший особой уверенностью, вместо ответа попытался выглядеть естественно и быстро вошёл внутрь небольшого здания. Заскучавший без неприятностей Ацит не без пренебрежения вошёл следом, но почти сразу же его недоверие сменилось чистой воды удивлением. Внутри мизерной каморки оказалась длинная лестница, вырезанная прямо в камне. Из помещения внизу слева лился свет. Спускаясь вслед за небесным, Ацит про себя отметил, что ступени почти в идеальном состоянии. Внизу спуска их встретило потрясающих размеров помещение, больше походившее на склад, и размерами напоминавшее покои королевы Перьестрел. Сглотнув, оба прошли внутрь.       Почти всё пространство комнаты было от пола до потолка заполнено ящиками, стеллажами и сумками, так и лопавшимися от вещей в них. Изучив большую часть, Жар шёпотом пояснил Ациту, что всё это использовалось в медицине. Когда они прошли почти до конца комнаты, словно из ниоткуда перед ними возник дракон. Как-то отвыкнув от чужого общества, оба отшатнулись, едва не разбив с десяток склянок, стоявших у самого пола. Вернув себе равновесие, Жар с Ацитом увидели впереди высокого, тёмного и блестящего дракона с практически чёрной чешуёй. Лишь по плавникам и гребням они поняли, что перед ними рекокрылый. Стоило небесному разглядеть испугавшего их незнакомца, где-то на задворках его сознания что-то очень отчётливо забило тревогу, но он не придал этому особого значения. Словно тоже только сейчас разглядев их, тот откашлялся и взволнованно заговорил:       — Добрый вечер... сейчас ведь вечер? Я тут уже несколько часов, совсем счёт времени потерял...       — Утро. Сейчас довольно раннее утро. — вежливо поправил его Жар, стараясь начать диалог с позитивной ноты.       — А, конечно, ясно. В общем, вы ведь пришли, чтобы что-то купить, так? Сюда редко кто заходит, так что большую часть времени я сортирую и перебираю ингредиенты и... штуки. В общем, что вас интересует? — Жар сразу вывалил чудику весь свой довольно длинный список, и тот, покивав, всё так же взволнованно и с интересом продолжил:       — Какой подробный список... давно врачеванием занимаетесь? Признаться, нечасто встретишь такого дракона, который точно знает, что ему нужно. Пойдёмте со мной, я скажу, где и что лежит, вы возьмёте, а там я всё посчитаю. Расскажите же, даже если вы давно изучаете медицину, точно ведь практиковались, где и как? Очень интересно послушать. — заговорил странный торговец, уводя небесного за собой вглубь стеллажей. Жар, по виду явно смущённый таким интересом со стороны, рассказывал о своём опыте нервно, иногда забывая нужные слова.       — Ну в общем... я давно нахож- нет, живу, да, живу в одной деревне рекокрылых, и там часто приходится лечить раны, ну, сами знаете, из-за нападений... — при упоминании своих очевидных соплеменников незнакомец как бы на секунду замер, но почти сразу же пришёл в норму, чем несколько насторожил оставшегося позади Ацита. Кислотному ничего не оставалось, кроме как следовать за двумя разговорившимися умниками следом. Разумеется, врачевание было полезным делом, но иногда так раздражало, как Жар с кем-то заговаривался о видах перевязи, точных местах приложения лечебных трав и прочих вещах, которые Ациту были не столько не понятны, сколько не интересны.       Они всё углублялись в лабиринт полок и ящиков, петляя вокруг одних и протискиваясь меж других. По мере продвижения сумка Жара, его неотрывная спутница, заполнялась всё сильнее, и с каждой новой вещью в ней кислотный всё больше и больше уставал от этого места. Окружавшие его склянки и утварь сдавливали, воздух в подвале с каждой секундой будто уплотнялся, затрудняя дыхание.       Прошла, казалось, вечность, прежде чем они вернулись к низкому столу, тоже заваленному снизу доверху. Жестом рекокрыл показал Жару, чтобы встал с одной стороны, а сам занял место напротив. Удивительным было то, как этот странный дракон лавировал меж всех стопок и нагромождений, будто родился и вырос в этом упорядоченном хаосе.       Пока Жар доставал из сумки предмет, а рекокрылый его рассматривал и сверялся с каким-то пергаментом, кислотный краем глаза уловил на столе запечатанный свиток, и отчётливо разглядел коричневую печать с изображённым на ней бриллиантом. Ацит знать не знал, чей это был символ, но мог предположить, что какого-то лазурного. Тем не менее, письмо почему-то вызвало у него интерес. Но достать его без ведома рекокрылого не было никакой возможности. Из своих мыслей кислотного вывела фраза: "Приятно с вами иметь дело", означавшая, что они наконец-то могут уйти отсюда. С тихим вздохом он повернулся к Жару, который выглядел даже слишком счастливо для дракона, накупившего кучу вещей.              На прощание дёрганый рекокрыл махнул им лапой. Отблески света факелов от его тёмной чешуи показались обернувшемуся Ациту даже зловещими. Но весь этот подвал наконец-то остался позади, и неосвещённые тёмные улицы, так и кишевшие преступниками разного уровня опасности, наоборот подняли ему настроение. Кто бы что не говорил, а возможность отхватить по первое число всегда разбавляет скуку жизни. Но к его разочарованию, на протяжении всего их пути так никто и не появился. Постепенно на улицу вернулись и стражники, и прохожие, и десятки лавок. В один момент Ацит всё же решился задать вопрос, засевший в его голове, стоило увидеть того торговца-рекокрылого.       — Тебе он тоже показался странным?       — Немного. Может, он слишком долго был один?       — Не знаю. Но у меня от него было странное ощущение, будто не стоит ему доверять.       — Это уже лишнее. Если тебе не понравился дракон, это не значит, что надо подключать паранойю.       — Может, ты и прав. Но факт остаётся фактом: странный этот торговец. — Жар пожал плечами, и они продолжили путь обратно. Дневное солнце уже почти не ослепляло. День близился к вечеру.

***

      Лучик подняла голову, зажмурившись от попавшего на её глаз луча света. Близился вечер, как она определила по окну, из которого открывался вид на заходившее солнце. Как будто в старом племенном танце, лучи света перебегали через комнату, разгоняя тени в одном месте и освобождая для них место в другом. Один за другим они прошлись по лежавшей на том же месте Волне. Осветив зелёную чешую, они перешли с рекокрылой на комнату, пока окончательно не исчезли у самой стены.       Как сказал Бархат, в самом худшем случае она поправится через месяц. В лучшем - на следующей неделе, большего он обещать не мог. Лучик опять поймала себя на том, что таращится на раны рекокрылой. Места вправления вывихов потемнели, зафиксированные крылья, чудом не переломанные в нескольких местах, выглядели неестественно. Что уж говорить об ушибах и царапинах, которые так и испещряли всё тело Волны. Разумеется, она переживала за подругу, та ей была по душе, но Луны, как же Лучик была рада, что всё это случилось не с ней или Ацитом. Лучекрылую подобные раны, скорее всего, просто убили бы.       Случайным образом она вновь посмотрела в окно. Как ей сказали раньше, отсюда открывался вид на восток. Всплыли воспоминания. Лучик поёжилась, вспоминая собственные лёгкие, но многочисленные ранения. Она ни за что не вернётся. Пускай лучше здесь, чем с ними.

***

      Дни тянулись один за другим, превращаясь в недели. Две таких уже прошло с тех пор, как пятеро драконят принесли шестую в Феррумкор, где вся компания залегла на дно, дожидаясь выздоровления своей подруги. Они подозревали, что их разыскивают, но и подумать не могли, что за ними по горячим следам шли вовсе не лазурные, разгневанные убийством своей королевы, и даже не кислотные, чей атаман жаждал их поймать и освежевать, а чужаки с другого конца света.       "Плечом к плечу мы прём вперёд,       А в небе командир ревёт.       Живыми бы прийти домой,       Но наш отряд уходит в бой..."       Голди поднял голову со стола, на который положил её не столько от усталости, сколько от скуки. Две полных недели и три дня они уже жили в этой таверне за счёт Бархата, оказавшегося на удивление богатым. Их компания уже прижилась в районе, и даже с Ацитом некоторые драконы искренне здоровались. Кислотный и сейчас был рядом - они с Лучик заняли небольшой уголок на втором этаже, в тени, из которой виднелись лишь их глаза да воротник кислотного, чересчур для его образа яркий. Это место парочка давно облюбовала, и редко в свободное время покидала своё укромное убежище. Свирель день ото дня проводила с Волной, где её иногда сменял Жар. Рекокрылой уже стало гораздо лучше, и Бархат разрешил ей иногда прохаживаться наружу, но не очень далеко и под присмотром лазурной. Впрочем, ту это вроде бы нисколько не утруждало.       Сам Голди почти всё своё время проводил в одиночестве, но его это почти не угнетало, в том числе потому, что никто не запрещал ему свободно гулять по огромному городу, чем лучекрылый и занимался почти всё время. Он прислушался: какие-то из очередных посетителей таверны затянули старую армейскую песню, отрывки которой доносились даже до пустынь лучекрылых.       "Который год в объятьях страха,       Шли вперёд, не отступая,       За родных своих сражались,       В саму пучину мы бросались.       И раз за разом побеждали,       Кровь с доспехов оттирали.       Мы войну эту не бросим,       Дьявол б их побрал, кислотных!"       На удивление Голди Ацит, когда слышал эту песню, очень тихо стучал хвостом по полу в такт певшему. Несмотря на то что Феррумкор был пристанищем драконов всех видов и мировоззрений, их удивительным образом объединяла ненависть к кислотным, и сами кислотные, поселившиеся в городе, не были исключениями. Лучекрылый их не осуждал - от каждой мысли о Падальщике, атамане кислотных, ему становилось страшно.       Тут его внимание привлёк косой солнечный луч, на мгновение осветивший тёмный угол Ацита и Лучик. Солнце садилось, и под таким углом оно иногда проливало свет под самый потолок здания. Голди увидел мимолётный гнев на морде Ацита и такую же мимолётную радость у его лучекрылой соплеменницы. Их отношение к солнечному свету мгновенно распознавалось в их поведении. И опять Голди отвлёкся, но на этот раз на звук: где-то наверху, наверное, у самого потолка, был слышен тихий и периодичный хруст древесины.       Вжик-вжик, вжик-вжик...       Следующий луч света дал понять, что Ацит тоже услышал тот звук. Кислотный слегка раскрыл воротник и немного поднял голову, прислушиваясь. На протяжении нескольких минут ничего не происходило, кроме пьяного бормотания уже прекративших петь посетителей да поскрипывания там и тут досок. Не прекращался и странный звук.       Вжик-вжик, вжик-вжик...       Вжик-вжик, вжик-вжик, вжик-вжик, вжик-вжик...       Вжик-вжик, вжик-вжик, вжик-вжик, вжик-вжик, вжик-вжик, вжик-вжик...       Очередной луч света осветил Ацита, когда тот решил, что не стоит переживать из-за пустого звука, не менявшегося на протяжении нескольких минут. То же самое подумал и Голди, пока следующий луч солнца не осветил потолок, в котором вдруг с треском образовалась дыра, будто пробитая чьей-то невидимой лапой. Грохот и шум наполнили помещение, напрочь заглушив все остальные звуки, в нос ударил запах улицы. Через образовавшийся вход внутрь таверны мгновенно спрыгнули несколько фигур, и, пока пока Голди только осознавал, что происходит, они перерезали глотки всем, кто был внутри, кроме самого лучекрылого, Ацита, и Лучик. Он ожидал увидеть в них лазурных, кислотных, наконец, но то были совершенно иные драконы. Чёрные, как сама ночь, с узорами на крыльях и бритвенно-острыми на вид когтями. Тела ещё живых драконов попадали на пол, булькающие звуки умиравших посетителей полностью забили уши.       Бармен повалился на стойку, и кровь залила всю её гладкую поверхность. Стакан, который тот достал снизу, оказался доверху заполнен красной жидкостью. Несколько столов, кружек и досок пола тоже были залиты. Никогда в своей жизни Голди не видел столько крови за раз. Тут лучекрылый осознал, что он стоял один против шестерых убийц, и двенадцать глаз смотрели только на него. Как бы не хотелось позвать на помощь, он понимал, что этим только выдаст пока незамеченного Ацита. Поочерёдно осматривая каждого врага, Голди молчал, пытаясь тянуть время. С горечью для самого себя он признал в убийцах драконов того вида, которыми ещё пару недель назад восхищался.       — Убить уродца, нам нужна лазурная! — неожиданно выкрикнул один из них, и ближайший к Голди убийца дёрнулся, собираясь одним прыжком прикончить его. Так бы наверняка и случилось, не спрыгни на ночного сверху добрая масса его тела, с острыми когтями и такими же зубами. Ацит не медля вцепился в шею убийцы, пытаясь одним движением челюсти разорвать тому глотку. Элемент внезапности сыграл свою роль, и за пару секунд кислотный убил сопротивлявшегося дракона. Ещё больше крови, ещё больше хлюпающих звуков.       — Прыткий, дерьмо! Плевать на пастуха, убейте этого! — их, по-видимому, главный указал на Ацита, и все пятеро по сигналу бросились в сторону кислотного. Лишь на мгновение обрадовавшийся Голди сам не заметил, как уже бежал наперерез самому ближнему из убийц. Всё произошло очень быстро: выстрел кислоты, прилетевший прямо в морду центральному из ночных; челюсти лучекрылого, сжавшие хвост другого, и Лучик, с диким визгом напрыгнувшая на третьего из пяти ночных, с такой яростью обрушившая на его глаза, шею и пасть удары когтей, что сбила убийцу с траектории, и вместе с ним улетела в один из множества столов.       Голди со своим ночным свалились на пол, и хвост врага мгновенно высвободился из его пасти. Поднявшись на лапы, лучекрылый сразу же обнаружил атаковавшего его убийцу, что замахнулся правой лапой, намереваясь повредить ему морду. Не успев подумать, Голди поднырнул вниз, уклонился от атаки и головой протаранил открытый живот ночного. Не дав тому сгруппироваться, лучекрылый атаковал рогами, и в его ноздри ударил запах свежей крови, так ярко отличавшийся от остальных запахов в таверне. Не оборачиваясь, он задними лапами лягнул воздух, и услышал приглушённый стон ночного, по которому попал.       Тем временем Ацит, после атаки которого один из ночных почти мгновенно умер, проглотив большую часть кислоты, готовился принять удар от любого из двух оставшихся, которые после смерти сородича едва не завизжали. Кислотный сразу понял, чего они испугались, и угрожающе расправил воротник. Он показательно дал нескольким каплям кислоты упасть на пол и шипя прожечь несколько досок. Раз струсившие убийцы медлили, атаковать предстояло ему, что Ацит сразу же и сделал. Одним прыжком он оказался вплотную к левому ночному, парировал удар хвоста, ловко уклонился от лап и тут же вонзил зубы в шею врага. Тот попытался его стряхнуть, но челюсти кислотных хватали крепко и наверняка. Оставшийся сзади Ацита второй убийца прыгнул, но встретил только удар хвостом наотмашь, который с силой откинул его в сторону. Ночной, которому Ацит пытался разодрать шею, был крупнее самого кислотного, поэтому он быстро бросил это дело и резким ударом полоснул врага по морде, после чего разжал зубы, перекатился за спину ослепшего на один глаз ночного и опять ударил хвостом, после чего напрыгнул на повалившегося на бок убийцу и принялся рвать, драть и раздирать его живот и бок когтями. Закричавший от боли дракон попытался скинуть кислотного, но силы быстро покидали его. Кровь хлестала, органы вылетали наружу и превращались в кашу, и вскоре выпотрошенный ночной совсем перестал двигаться. Тут сзади прилетел удар - Ацит пропустил хвостом по шее, и будто мешок с рыбой отлетел в сторону, на счастье, не встретившись со стеной или колонной. У самого пола он вдруг сгруппировался, встал на лапы в боевую стойку и приготовился ко второму раунду, оскалив алые от крови зубы.       Лучик больно ударилась спиной, когда вместе со здоровым ночным убийцей повалилась на пол. В кровь прыснул адреналин, и лучекрылую наполнило почти забытое сладкое чувство сражения. Время немного замедлилось, и она смогла разглядеть бесчисленное количество царапин и порезов по всей голове врага. Усмехнувшись, она отчитала себя за этот миг промедления, и сразу бросилась обратно в атаку. Не дав ночному подняться, она налетела на него головой, ударила рогами в живот и после этого несколько раз ударила когтями, располосовав грудь и нижнюю часть шеи. Убийца всё-таки смог подняться, хоть это и стоило ему невероятных усилий, но и тут лучекрылая была впереди. В два прыжка она оказалась у него за спиной, после этого напрыгнула и когтями вцепилась в места немного выше оснований крыльев. Ночной закричал, попытался сорвать её лапами, но Лучик вцепилась очень крепко. Тогда дракон взлетел, попытался ударить лучекрылую о потолок, но перед самым ударом она спрыгнула вниз, и без проблем приземлилась на пол. Враг был почти в три раза больше неё, и это как создавало проблем, так и было преимуществом. Раненый ночной был зол, и, как думала Лучик, наверняка попытался бы спикировать на неё, но вот чего она не ожидала, так это того что убийца ни с того ни с сего захочет вдохнуть побольше воздуха. Ей понадобилась только секунда, чтобы осознать, что происходит, но ночной оказался быстрее. Яростный поток ревущего пламени хищником вырвался из его пасти, мгновенно преодолел расстояние в несколько метров, пожрал весь воздух между ними и опалил Лучик морду и грудь, несмотря на то что та прыгнула в сторону так быстро, как могла. Атаковавший её огнём ночной на секунду остановился, но лишь для того, чтобы хрипло но отчётливо прокричать самый страшный приказ, который лучекрылая могла услышать из его уст.       — СОЖГИТЕ ТУТ ВСЁ К ЧЕРТЯМ! ПЛЕВАТЬ НА ЛАЗУРНУЮ, ВЫЖГИТЕ ЭТИХ УРОДОВ, ДО УГЛЕ-Е-ЕЙ! — у неё заболели уши, настолько громким был крик. Все оставшиеся ночные точно услышали его. Сердце Лучик болезненно сжалось, но не за себя, а за остальных. У неё, небольшой и быстрой, ещё получается как-то уворачиваться от их страшного оружия, а Ацит и совсем не поворотливый Голди... за своими переживаниями лучекрылая даже не заметила, как прямо к ней устремился ещё один поток пламени.       Голди опять перекатился, тяжело дыша и оглядываясь в поисках остальных. Первым в поле его зрения оказался атакованный им ночной, что уже уверенно стоял на лапах, несмотря на две зиявшие дыры в животе и на расцарапанную морду. Почему-то он ухмылялся, и лучекрылому это очень не понравилось. Позади опять что-то с грохотом упало. И кому вообще пришло в голову построить таверну из дерева? Сам не осознавая этого, Голди попятился назад, пока не упёрся в колонну. Его противник неприятно, хрипло рассмеялся.       — Беги-беги, малыш, всё равно не спасёшь свою жалкую шкуру... — прошипел враг и широко раскрыл пасть. К своему несчастью, Голди слишком поздно сообразил, что тот собирался выдохнуть огонь, и поэтому кончик его хвоста подгорел, когда лучекрыл спрятался за колонну. Почти не почувствовав боли, он попытался придумать какой-то план, но с этим всегда лучше справлялась Лучик. Хаотично оглядываясь, дракончик заметил, что Ацит, по-видимому, совершенно не подозревал об огненной атаке, которой природа наградила этих убийц. Он сражался сразу с двумя ночными в отдалённой части таверны, и просто никак не мог заметить огня, что испускал из пасти ночной, пытавшийся убить Голди. Внезапно вспомнив об этом, он инстинктивно пригнулся и чудом избежал когтей врага, вместо его головы пробивших дерево.       — А ты неплох, для недодракона, конечно же. Но это тебе уже не поможет. — продолжая пятиться, Голди и не заметил, что ждало его за спиной.       Находившийся неподалёку Ацит уже со скоростью молнии прыжками подбирался к своему второму противнику, и, прямо посередине прыжка, когда до врага оставался считанный метр, в морду кислотному из пасти ночного внезапно вылетела волна пламени. Одним только чудом Ацит успел уйти в сторону, но тут же почувствовал, как его полоснуло по спине и хвосту жаром. Не обратив на это внимания, кислотный продолжил атаку, теперь уже готовый пригнуться или отпрыгнуть в случае очередного выдоха огнём. Прыжок, ещё один, и вот, он уже вплотную к противнику. Но тот явно этого ожидал, потому что словно предсказал движения Ацита, ударив на опережение передней лапой по шее. Резкий размах позволил ему ненадолго оглушить кислотного, перекрыв тому дыхание, но лишь на мгновение: второй удар ночного пришёлся по воздуху, и Ацит воспользовался этим. Поднырнув под лапой врага, кислотный впился зубами тому в крыло, одновременно ударив хвостом по морде. Убийца зарычал, но быстро пришёл в себя и что было силы упал на правый бок, пытаясь подмять Ацита под себя. Кислотному едва не расплющило череп, и выжил он только потому, что вовремя отпустил крыло ночного. Да, пришлось прекратить атаку, но зато теперь враг был уязвим. На удивление Ацита тот знал об этом, и моментально отпнул его от себя задними лапами. Удар был настолько силён, что кислотный отправился в полёт на несколько метров и даже не сгруппировался по приземлении. К своему удивлению, встав он обнаружил рядом с собой Голди. Оба дракона встали спина к спине, пятясь от своих противников.       — Ты что тут делаешь? — рявкнул Ацит, резкими движениями головы стараясь держать в поле зрения обоих ночных.       — Помогаю тебе, не видишь что-ли? — на неожиданно высокой ноте ответил Голди, стараясь не паниковать. Получалось плохо. — Ты один явно не справишься!       Когда в головах обоих одновременно пролетела мысль о Лучик, та, словно по сигналу, выпрыгнула к ним откуда-то из дальней части помещения. Не было времени спрашивать, что она там делала. Сразу вникнув в ситуацию, лучекрылая встала в их оборонительный кружок третьей, не сводя глаз с того места, откуда сбежала, и не зря: там возник огромный ночной дракон, больше тех, с которыми они сражались раньше, и наверняка ещё более злой. Неожиданно в голову к Ациту закралась мысль о том, что они могут и проиграть. Где-то совсем рядом с треском обрушилось дерево - начал гореть потолок. Кислотный тихо зарычал, пытаясь придумать, как выйти из этого положения.       Ночные тем временем окружали их, наверняка намереваясь покончить с драконятами и успеть сбежать из этой передряги. Однако их командир, как заметил Голди, почему-то постоянно поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, и не зря: стоявший лицом к комнате Бархата лучекрылый вдруг заметил, что оттуда буквально вылетела лазурная с фиолетовым оперением.       — Какого хрена- Жар, чтоб тебя, я же говорила! — прокричала Свирель, на секунду обернувшись через плечо на комнату. Треск дерева и рёв огня вокруг стали настолько громкими, что даже её крик почти заглушался на расстоянии в десяток шагов.       — Это она! — взревел командир ночных, тоже заметив лазурную. — Покончим с этими, потом убьём её! В атаку! — прорычал он, бросая свою мускулистую тушу вперёд.       — Угорь там плавал, черножопый ты ублюдок! — разнёсшийся на всю таверну рык заглушил даже огонь. Как герои в древних сказаниях, Волна проигнорировала Свирель, молниеносно взбежала по обломкам потолка, прыгнула и с точностью кобры ударила командира ночных прямо в глаз когтями, после чего повалилась на него и увлекла за собой. Всё произошло настолько быстро, что даже Ацит не успел среагировать. На протяжении секунды, оставшиеся ночные и троица окружённых ими драконят стояли на месте, ничего не делая. Тишину нарушали только треск дерева да крики Свирели.       — Тупоголовая идиотка, ты что творишь!? Я же сказала тебе не высовываться! — мгновение, и лазурная устремилась следом за Волной, и в этот момент с Ацита всё-таки спало прежнее оцепенение. Оскалив зубы, он прыжком подобрался к ночному и вонзил тому когти в шею, после чего принялся давить, опрокидывая растерявшегося ночного на спину. Однако он быстро пришёл в себя, потому что сначала ударил Ацита хвостом, едва не сломав тому ребро, а после когтями чуть не разрезал кислотному крыло, благо тот успел его свернуть и отделался царапинами. Несмотря на это, хватка Ацита не ослабевала, и ночной таки оказался на спине, но он будто ждал этого: стоило кислотному на секунду замешкаться, как его чуть не сожгли заживо, и он чудом увернулся, лишь слегка опалив шею. В этот момент враг был наиболее уязвим, поэтому Ацит мгновенно "раскрыл" лапы, разорвав горло ночного напополам, и, не мешкая, выпустил в распахнутую полость столько кислоты, сколько у него было.       Ночной закричал, потом зашипел, забулькал и через секунду затих. Лишь спустя ещё две Ацит понял, что держит голову противника отдельно от тела. Его оружие прожгло шею насквозь, оставив дымящиеся дыры в полу. Из обрубка горла лилась кровь, ещё сильнее марая лапы кислотного. Высунутый неестественно далеко язык ночного свисал набок, глаза были задраны вверх и едва не выпали из глазниц. Изо рта, носа и даже глаз медленно стекала кровь. Картина, достойная ярчайших кошмаров. Но не для него. Кислотный брезгливо бросил голову на пол, и услышал отчётливый треск черепа, на удивление громкий. Тут его будто окунули в холодную воду, напомнив, где он находится. Ацит резко обернулся назад, чуть не сломав шею, и увидел, что Голди и Лучик вдвоём сражались против ночного, что был больше чем они вместе взятые. Не раздумывая, он бросился на помощь. На полпути он оценил, куда стоило бить: в тот момент враг пытался достать юркую Лучик огнём, пока Голди неуверенно пробивал его защиту в области груди. Основываясь на этом, кислотный решил, что стоит нанести удар по незащищённым задним лапам, что он и сделал бы, не встреться ему под самый конец пути хвост ночного. Он сильно ударил Ацита в грудь, сбив дыхание, и откинул того в сторону, прямо в лучекрылого. Упасть кислотный не упал, но теперь атаковать врага в слабое место у него не получится.       И тут, словно из ниоткуда, прямо в морду ночного устремился поток пламени, ярче и по виду жарче, чем у убийцы. Тот зарычал, задёргался, заметался, моментально превратив свою крепкую защиту в огромное решето. Не раздумывая, Ацит ударил врага по открытому боку, пока Лучик раз за разом резала его шею когтями, недостаточно большими, чтобы сразу убить гада, а Голди всем своим весом протаранил грудь ночного головой, заставив того пошатнуться, чем воспользовался внезапно подбежавший Жар, моментально врезавшийся в убийцу и поваливший того впоследствии. Как только враг упал, Ацит подбежал к нему и что было сил резанул по горлу. Хлюпанье, бульканье, хриплый вдох и ночной затих. Жар с отвращением посмотрел на обгоревшую и частично оплавившуюся морду трупа. Тогда он посмотрел на Ацита взглядом, в котором явно читался вопрос. Тот кивнул, и небесный сделал то же самое. Если они напали первыми, то не заслуживали пощады. Невероятно громкий треск дерева сверху напомнил компании, что происходило. Все как один, они побежали к тому месту, где в последний раз были Волна и Свирель, при этом вместе и по-отдельности одновременно пытаясь не вспоминать пожар во дворце Перьестрел.       Преодолев очередную груду горящих обломков, восемь пар глаз увидели, как Волна и последний ночной, катаясь по полу, боролись, пытаясь причинить друг другу хоть какой-то ощутимый вред. Пытаться атаковать кого-то одного издалека было бы слишком глупо и рискованно, что сразу осознали Жар и Ацит. На удивление, делать им ничего не пришлось. Во время очередного переката Волна оказалась сверху и, сомкнув лапы на горле огромного ночного, пыталась задушить врага, но безрезультатно. Тут все, кроме двух дравшихся драконов, одновременно услышали очередной громкий треск. Первой, что и как, поняла Свирель, которая что было сил завизжала, пытаясь привлечь внимание Волны.       — ОТПУСТИ ЕГО ЖИВО, ЖАЛКАЯ ТЫ РЕЧНАЯ РЫБЁШКА! — этого оказалось достаточно, чтобы рекокрылая отпустила противника, повернула голову на опасные пол оборота и так же громко закричала в ответ:       — ЧТО ТЫ МАТЬ ТВОЮ СЕЙЧАС СКАЗАЛА?! — и в этот момент вместо ответа Свирели обломок потолка упал прямо на голову ночного, мгновенно расплющив ту, как лепёшку. Когда Волна посмотрела сперва на труп, а потом обратно на лазурную, то увидела очень довольную собой лазурную, которая сделала саркастичный поклон в сторону Волны.       — К вашим услугам, о королева драк и мордобоя. — и пускай это и звучало довольно грубо, на деле никаких упрёков или оскорблений в её словах не было. Волна ухмыльнулась и отошла от мёртвого ночного к Свирели, к которой уже подоспели остальные.       — Пожалуй, мне это нравится. Спасибо, пёстренькая. — она с улыбкой ткнула лазурную в плечо. Та слегка зарделась, но поспешила вернуть самообладание.       — Просто напоминаю, что мы опять посреди пожара. И как это так получается? — не оценив шутку лазурной, Ацит быстро осмотрел возможные пути отступления.       — Входную дверь завалило, через окна не выберемся. Как будем спасаться?       — А дыра в потолке? — подал мысль Жар, посмотрев над собой. Там, наверху, ещё только садилось солнце, и немного тусклого оранжевого света пробивалось сквозь чёрный дым, что перекрывал почти весь обзор.       — Что с доктором? — внезапно спросил Голди, повернувшись к Жару и Свирели с Волной.       — Он ушёл за специальной мазью для меня пару часов назад. Думаю, поймёт, что к чему, когда увидит это кострище. Жаль, что так вышло с его вещами. Я у него в неоплатном долгу. — ответила Волна, посмотрев в пол. Неподалёку от них обрушилась ещё одна часть потолка, с неприятным звуком расплющив несколько тел. В воздухе стоял отвратительный запах крови, смешанный с кислотой и дымом. Дышать постепенно становилось труднее, Лучик едва слышно закашлялась. Обдумывавший план Ацит наконец взял слово.       — Дыра в потолке - наш единственный выход, но она почти полностью в огне, так что придётся с этим что-то сделать. Есть идея: каждый возьмёт самый большой кусок пока ещё не горящего дерева, который сможет унести в полёте, и взлетит с ним, как с щитом, прикрывая свой перед от огня. Вылетать будем тройками, прикрывая спины друг друга собой. Что думаете? — на мордах остальных пятерых отразились лихорадочные мыслительные процессы. Немного поразмыслив, все, друг за другом, кивнули. — Значит, решено. Не церемоньтесь с поиском дерева, отрывайте прямо от пола или стен, чем больше и при этом легче - тем лучше. — сказал Ацит и сразу же ударом лапы разбил несколько досок под собой, после чего вытащил их из пола, не отрывая друг от друга, и получил неплохой щит.       Кто сразу, кто замешкавшись, все тоже нашли себе материал, чтобы прикрываться в полёте. Решили лететь тройками "Ацит, Голди, Лучик" и "Свирель, Волна, Жар", чтобы не случилось такого, что в дыре оказались трое слишком больших драконов. Первой летела тройка Ацита, и тот занял своё место в круге вертикально под дырой. Лучик и Голди решительно присоединились к нему, уверенные в себе и кислотном, уже однажды спасшем их жизни. По его резкой команде все трое взлетели, прикрывая свои переды щитами. Как и планировал Ацит, кроме тепла и жара они ничего не почувствовали, и торжествующе вылетели из дыры, как дротики из духовой трубки. Они сразу же сбросили свои щиты на улицу, чтобы зазевавшись не загореться. Настал черед второй тройки, которой командовала Волна. У них проблем с доверием тоже не было: небесный доверял рекокрылой, как родной сестре, а Свирель сама могла бы отдать за неё жизнь, если бы потребовалось. По команде все трое взметнулись вверх, и вылетели наружу даже быстрее, чем эта сделала первая троица. Обменявшись весьма выразительными взглядами, Ацит и Волна подозвали остальных к себе поближе.       — Что будем делать? Не думаю, что это была их первая и последняя попытка нас достать. — мрачно спросил Ацит, глядя вниз, на горящую таверну. В целях безопасности вся группа взлетела чуть выше.       — Нужно убираться отсюда! Нашли однажды - ещё раз выследят! — прокричала Волна, оглядываясь вокруг, словно выглядывая врагов.       — Почему они вообще за нами явились? — спросил Голди, до сих пор прибывавший в неведении.       — Свирель была права - ей удалось подслушать разговор драконов с моей родины, и теперь они хотят её убить. Наверное, она услышала то, что не должна была. — ответил Жар, мрачно оглядываясь вниз. — Мне следовало поверить ей раньше, но я слишком расслабился, и не хотел, чтобы нас покидала внезапная спокойная жизнь, простите.       — Плевать, что было раньше, что делать сейчас? — довольно грубо прервала его Свирель, на что Жар, в целом, не обиделся. Ацит повернул к ней голову.       — Мы не можем вернуться к лазурным, нам туда путь заказан.       — И к рекокрылым тоже, вся Дельта сейчас так и кишит кислотными! — подхватила Лучик, и Волна согласно кивнула.       — Может, в пустыню? — предложил Жар, но его остановил Голди.       — Без проводника мы можем неделями искать стоянку хоть какого-то клана, а надеяться на то, что мой клан или клан Лучик всё на том же месте спустя месяц будет просто глупо. Мы заблудимся и умрём от жажды, если просто так полетим в пустыню. — на этот раз согласно кивнула Лучик.       — Остаются... — начал Ацит.       — Горы?! — одновременно воскликнули остальные.       — Рискованно!       — Опасно!       — Необдуманно! — со всех сторон посыпались неодобрительные возгласы, но кислотный прервал их, подняв лапу.       — А что нам остаётся? Просто скрываться по лесам мы не сможем - либо выследят, либо напоремся на кислотных, и тогда точно не сбежим. Забыли, что нас преследует ещё и полоумная песчаная? — воспоминания о Мираж одной большой безумной улыбкой пронеслись в головах всех остальных. Этого хватило, чтобы убедить их лететь в горы. Один за другим, они согласно кивнули.       Ритмично заработали шесть пар крыльев, постепенно унося своих хозяев от огромного пожарища, к которому в тот момент уже сбегались десятки драконов. Чтобы разглядеть шесть точек на вечернем небе, кому-то надо было просто поднять голову...

***

      — Что значит "все перебиты"?! — закричал в морду принесшего дурную весть ночного Ужас, держа подчинённого за горло и подняв того над полом. Сзади коротко, но внушительно кашлянул Мрак, давая понять, что это был перебор. Ужас вздохнул, пытаясь успокоиться, и отпустил несчастного гонца. Тот отдышался и благодарно поклонился командиру. Он кивнул.       — Продолжай.       — ...все шестеро убиты, у многих были различимы следы вещества, похожего по своим свойствам на яд радужных недодраконов. — услышав это, Ужас побледнел, а его командир сжал зубы до скрежета. Любое упоминание этих существ вызывало у них своего рода панические атаки. На родном острове эксперименты над радужными только начались, но что Мрак, что Ужас оба уже успели насмотреться на изуродованных и едва живых соплеменников. — Остатки целей на пепелище не обнаружили, следы нашего пребывания удалось скрыть без лишних проблем. Конец доклада лейтенанта Осознавшей, сэр. — гонец поклонился, ожидая дальнейших распоряжений.       — Вольно, сержант. Иди, а также передай сержанту Охотнице, что её драконы проделали блестящую работу. Свободен. — тот кивнул, отдал честь и вышел из комнаты. Ужас повернул к Мраку побледневшую морду.       — М-может ли это вещество...       — …Быть секретом тех "кислотных", от которых местные просто в ужасе? — закончил за подчинённого Мрак. — Да, вполне может быть. Но рано делать выводы. На некоторое время придётся затаиться, чтобы нас никак не связали с произошедшим. Мы недооценили мелюзгу. — подытожил командир. На секунду оставшийся с ним подчинённый задумался.       — И сколько нас после такого осталось?       — Ну, раз ты так просишь, давай посчитаем. Сюда нас прилетел десяток, и после удачного обоснования мы отправили одного домой, чтобы тот привёл ещё десятерых, но случился шторм, и наш гонец погиб, забрав с собой двоих. Итого: нас было семнадцать. Вычитай шестерых, и вот тебе число - одиннадцать. По именам перечислить? — уязвлённый Ужас замолчал, переваривая информацию.       — И что мы будем делать дальше? — вопрос на несколько минут повис в воздухе. Гнетущая атмосфера заполнила всю комнату, оттесняя даже полумрак её освещения.       — Ждать... может, даже помощи. — наконец сказал Мрак, и тут же почувствовал, как сидевший рядом Ужас тяжело вздохнул. Куда бы ни сбежали те шестеро дракончиков, им не жить, и Мрак был уверен в этом, как никогда. Они заплатят ему за соплеменников, во что бы то ни стало.

***

      — Сэр, можно? — неуверенно, но в то же время твёрдо спросил стоявший за дверью дракон. На стук и последовавший за ним вопрос обернулась фигура, до этого разглядывавшая прекрасные белоснежные шапки гор из окна кабинета. С секунду помедлив, фигура ответила весьма мелодичным и приятным слуху голосом:       — Разумеется, Оползень. — дверь отворилась, и в комнату вошёл сурового вида дракон со свитком в лапе. Как отметила фигура, тот едва заметно прихрамывал.       — Сэр, новости, и очень интересные, на мой взгляд. — Оползень передал ему свиток и стал ждать дальнейший распоряжений.       — Пересекли... совсем недавно... ранены... всё ясно. — подытожила фигура и скатала пергамент.       — Сэр?       — Высылай группу захвата.       — Сэр.       — Кстати, что у тебя с лапой?       — Вы очень проницательны, сэр. Во время патруля недооценил поток ветра, и меня бросило на скалы. Отделался порезом, но лапа часто болит. — стоявшая перед ним фигура покачала головой.       — Как обычно. Чтоб впредь был внимательнее, смотри у меня.       — Сэр?       — Да?       — ...Каков ваш план? — фигура рассмеялась.       — Если бы я всё тебе рассказывал, дорогой Оползень, ни один из моих планов не осуществился, уж прости. А теперь - свободен. Нечего тебе прохлаждаться за разговорами со мной.       — Есть, Ваше величество. — Оползень отдал честь лапой и вышел из помещения. Оставшийся один дракон взглянул на свиток, который он положил на стол.       — Значит, они уже здесь. Всё складывается очень удачно. Жду не дождусь встречи с вами, драконята... — задумчиво проговорила фигура, вновь устремляя свой взгляд в окно. Разумеется, она смотрела не на горы. Кому в здравом уме захочется посмотреть на пейзаж ночью?