Часть Двадцать шестая: Взгляд в темноту
20 ноября 2023 г., 00:41
Палящее солнце, едва ощутимый ветерок, смахивающий песчинки с высоких барханов, и изредка пересекающее очередной однотипный пейзаж перекати-поле — всё это и многое другое объединялось в обычную жизнь посреди пустыни. Над стоянкой клана Золотого Рассвета пронёсся приглушённый гомон, когда в лагерь вернулись переговорщики.
Оторвавшись от нового ковра, Солис приподняла голову на звук и отложила заготовку, решив встретить вернувшихся вместе со всеми. На границе стоянки вместе с несколькими другими лучекрылыми стоял Аурум, горячо о чём-то беседуя с одним из караванщиков. Увидев Солис, он на секунду замолчал, но потом продолжил разговор, одним взглядом чётко попросив её подождать.
Получив достаточно суровый взгляд, Солис потупила глаза и немного отошла в сторону, чтобы никому не мешать и не отвлекать. Неторопливо буравя когтем песок, она даже не пыталась вслушаться в разговоры, чтобы никак не относиться ни к чему происходящему снаружи их стоянки.
Прошло несколько минут, пока перед ней не возникли четыре лапы и хвост. Подняв глаза, Солис увидела немного уставшего на вид, но как обычно улыбчивого Аурума.
— Привет. Как ты тут? — спросил он, жестом приглашая её пройтись до противоположной окраины лагеря, где стоял шатёр Солис. Идя бок о бок с Аурумом, она старалась лишний раз не думать о том, о чём они обычно говорили, оставаясь наедине.
— Да знаешь, всё хорошо. Понемногу шью ковры, сейчас такой интересный получается, надеюсь, до конца доведу...
— Солис. — резко оборвал её собеседник, на ходу повернув к ней голову. — Я ведь не твой сосед или подруга. Ты прекрасно понимаешь, что я не про ковры тебя спрашиваю. — она вздохнула, и во вздохе этом было полно печали. Убрав с морды улыбку, Солис тоже повернула к Ауруму голову.
— Понимаю, конечно. Неспокойно мне, что уж тут взять, неспокойно! Как задумаюсь, как представлю, что Голди там один, наверняка голодает и замерзает... — Аурум тоже не сдержался и вздохнул. Ему, как бы это не было невероятно, хотелось верить, что сын Солис всё ещё жив и пытается вернуться. Но после того как от взрослого и здорового Рассвета уже годами не было новостей в выживание дракончика верилось всё меньше и меньше. Но Аурум прекрасно понимал, что чувствует Солис. Он сам проходил через подобное отрицание действительности, год за годом дожидаясь возвращения Рассвета. Лучший друг был для него тем, ради чего Аурум вообще нёс бремя лидера после его исчезновения. В большинстве своём только дань уважения и заставляла его продолжать руководить кланом Золотого Рассвета.
— Но я так понимаю, тебе уже лучше? Ждать я тебе не запрещаю, просто хочу, чтобы ты не убивалась, лишь бы последить лишний час за небосводом. — Солис кивнула, и в глубине души у Аурума отлегло.
— Да, я постаралась вернуться к привычному порядку жизни. Пусть и стало труднее, но я привыкну. Как не привыкнуть — мне ещё надо дождаться. — Аурум кивнул, соглашаясь. Они как раз подошли к шатру Солис, и та села возле уже начатой заготовки ковра. — Так а что вы там обсуждали? Куда ты летал?
— А я тебе не говорил? — Аурум удивлённо оглядел её, но не придал этому значения, ведь действительно мог забыть. — Хм. На самом деле, всё весьма серьёзно. Вихревей и другие созывали все кланы на Совет песков, и мне, разумеется, тоже следовало там быть. Плюс, к нам туда пожаловал незваный гость, и он принёс весьма скверную новость. И кстати, этот гость обещался навестить наш клан, вполне возможно, что в ближайшие дни. Но не переживай, не думаю, что случится что-то серьёзное. — на морде Аурума, как бы он не пытался это скрыть, легко читались сомнения в собственных словах. Однако политика Солис мало интересовала, поэтому наседать с вопросами она не стала. Лишь скромно предложила посидеть недолго вместе, с чем Аурум охотно согласился.
* * *
Прошло несколько часов, в течение которых Аурум и Солис болтали то о верблюдах, заболевших очередной болячкой, то о других кланах, с которыми Золотой Рассвет давно не встречался в пустыне. Время тянулось незаметно, и жаркий день постепенно превратился в прохладную ночь. Иногда кто-то из соклановцев прибегал к ним, чтобы что-то спросить у Аурума, но с понимающим взглядом быстро удалялись, получив краткий ответ и увидев рядом с ним Солис. Когда последние лучи солнца скрылись за горизонтом, медно-золотой дракон вдруг ощутил холодок, казалось бы, привычный для этого времени суток. Будто выйдя из своеобразного транса, Аурум осознал, что несколько часов просидел рядом с Солис, которая уже заканчивала ковёр. Мысленно выругавшись, Аурум поднялся с насиженного в песке места, отчего стало только холоднее. Оторвавшаяся было от ковра бело-песчаная дракониха быстро вернулась к своему занятию, когда увидела, что Аурум всего лишь начал разжигать костёр. Тщательно отсчитывая поленья, он старался выбрать такие, которые прогорят подольше. Как бы не хотелось это признавать, хворост для них был роскошью. Спустя несколько минут поиска огнива для разжигания костра, Аурум наконец-то почувствовал столь долгожданное тепло огня. Постояв возле него всего пару секунд, чтобы не перегреться, дракон решил наконец оставить Солис и направиться по своим делам. Повернувшись туда, где до этого была дракониха, Аурум обнаружил, что та тоже подошла совсем близко к костру, но в отличие от него, она очень внимательно всматривалась в центр, разглядывая угли. В глубине души догадываясь, что она делает, медно-золотой дракон всё-таки решился спросить. — А, это? Да я вот решила по головешкам погадать, ты наверняка помнишь, как это. Хочу узнать, как там Голди и Рассвет, понимаешь? В общем, я быстро, не переживай. — Аурум вздохнул и кивнул, после этого направившись к своему шатру в центре стоянки. Как бы он не восхищался невероятной любовью Солис к сыну и его отцу, отчаянное обращение к полузабытым древним практикам его не подкупало. Пялиться в костёр в течение часа, разглядывая трещины на дереве в поисках ответов на вопросы? Такое для него было уже слишком. Погружённый в свои мысли, он не заметил, как уже дошёл до своего шатра. Предвкушая долгожданный сон и отдых, Аурум остановился посередине шага, заметив вдалеке необычное движение. Пусть время было уже позднее, зрение медного дракона позволило ему разглядеть три пары крыльев, стремительно приближавшихся к ним. Готовясь к худшему, Аурум отступил от шатра и направился к тому краю стоянки, к которому приближались гости. Выйдя за пределы лагеря, дракон махнул крылом, привлекая к себе внимание. Спустя пару минут, когда терпение Аурума начало истощаться, он ощутил на морде приятный ветерок от активных движений крыльями и наконец-то смог разглядеть троицу лучекрылых, почтивших их визитом. От осознания того факта, что на Совете песков этих драконов допустили к участию и прислушались к ним, Аурума всё ещё немного подёргивало, но сделать с этим он ничего не мог. Перед ним стоял высокий, крепкого телосложения лучекрылый лет двадцати, а позади него двое других постоянно оглядывались, стараясь при этом не отсвечивать. — Здравствуй, Аурум. — лучекрылый протянул лапу, и медно-золотому не оставалось ничего другого, кроме как поздороваться. — Как и обещал, навещаю твой клан. Прошу прощения, что мы добрались до вас только к ночи, всё-таки вы далеко от нашей базы забрались. Спасибо, к слову, что поддержал меня на Совете. — собеседник слегка улыбнулся, и Аурум несколько растерялся, пытаясь решить, ненавидеть или принять. Этот ярко-золотой с палевым лучекрылый в защитных очках и коричневом платке будто испытывал его терпение. — Доброй ночи, Громобой. Да, согласен, вы припозднились. И не благодари, я всего лишь не дал остальным поднять вас на копья. Поверь, я тоже Стервятников не переношу, просто я... Как они говорят, слишком добрый. — Аурум до сих пор не мог поверить, что именно Стервятники собрали все кланы на Совете, разослав письма Вихревею и другим лидерам. Подобной наглости можно было только позавидовать, но как оказалось, выслушать их стоило того. — Да, как скажешь, разумеется. Думаю, это в порядке вещей для остальных лучекрылых, относиться к нам с пренебрежением, но ведь не от лёгкой жизни мы занимаемся тем, чем занимаемся, Аурум. — Громобой одарил собеседника достаточно тяжёлым и суровым взглядом, но медно-золотого было не так просто запугать. — Я думал, что относиться к преступникам с пренебрежением — основа основ. — Это правда, но мы ведь не самые ужасные негодяи, каких видела эта пустыня. Мы же не убийцы, в конце концов. Яйца не воруем, молодняк не едим... — Ауруму стало не по себе от того, что Стервятники гордятся тем, что они лучше кислотных. — Кстати, о драконятах. Я слышал, что во время вашей очереди на торговлю в Феррумкоре на город напали кислотные и унесли одного из ваших подростков. Я соболезную, Аурум, искренне. В тот же день я потерял там сестру. Как бы не искал, кого бы не спрашивал, так ничего и не выяснил до сих пор. Остаётся только надеяться, что если до неё добрались прихвостни Падальщика, то всё было быстро и безболезненно. — Аурум ощутил смесь из чувств, вроде жалости и отвращения. В отличие от Солис, Громобой будто уже смирился с потерей своей сестры, даже желает ей быстрой смерти. Лишний раз разочаровавшись в Стервятниках, Аурум кивнул. — Спасибо, это дорогого стоит. Я тоже соболезную, Громобой. Будем надеяться, что они вернутся домой. — собеседник кивнул, и на какое-то время между двумя возникло молчание. — Мы немного устали, поэтому хотели бы заночевать рядом с вашей стоянкой. Шатры у нас с собой, дрова тоже, не переживай. — только сейчас Аурум заметил увесистые сумки у подручных Громобоя. — И даю тебе своё слово, этот визит дипломатический, мы ничего из ваших вещей не тронем. Среди наших с этим строго. — хорошо разбиравшийся в драконах Аурум пару секунд всматривался в глаза собеседника, и не заметил в них неискренности. — Хорошо, только не прижимайтесь к нашим шатрам, и ведите себя тихо. И только попробуйте... Ну, ты меня понял, Громобой. — не прощаясь, Аурум смерил всех троих предупреждающим взглядом и удалился, искренне прося у всех, у кого можно, чтобы Стервятники действительно себя сдержали. В конце концов, привлекать к ним лишнее внимание тоже не хотелось, поэтому охрану к гостям не приставить. Перегруженный за этот длинный день, Аурум с трудом дошёл до своего шатра, где почти на пороге провалился в долгожданный сон. Тем же вечером Солис дожидалась, пока хорошо прогорят угли в костре. Согласно старому ритуалу, для верного предсказания дерево должно было обуглиться дочерна и потрескаться так, чтобы линии напоминали молнии, возникающие в пустыне во время гроз. Увидев нужные поленья, Солис мгновенно вытащила их из костра при помощи длинной палки, и, разложив угли рядом друг с другом, продолжила ритуал. Теперь нужно было расколоть головешки в местах, где они потрескались, а затем, вдыхая полной грудью поднимающийся от углей дым, думать о том, о чём хочешь узнать. Следуя каждому шагу, Солис начала дышать над поленьями, а думала только о Голди и Рассвете. Постепенно даже немного сладковатый дым заполнил её лёгкие, проникая в самые глубины разума. Чувствуя лёгкий дурман, Солис ухватилась за мысли о сыне и партнёре, и, когда лапы начали подкашиваться, а окружающий мир смешался в одно беспокойное буйство красок перед глазами, в сознании драконихи всплыло изображение. Она увидела маленького оранжевого дракончика, одного и окружённого тьмой. К одиночке подошли другие малыши, все непохожие друг на друга. Постепенно их становилось больше, и драконята отправились в путь. Вместе они бежали от страшных чудовищ, грозного огня и всё время за ними наблюдали невидимые глаза. В итоге дракончики остались в высоких горных вершинах, где их встретили загадочные горные жители. Потом дракончики разделились, а оранжевый оказался в окружении других, зелёных драконов и невидимых глаз. Потом сознание Солис вновь заволокло дымом и тьмой, и из этой тьмы возник силуэт взрослого золотого дракона, черты которого оставались размыты. Он казался очень близким, но далёким одновременно, и оставался на месте, не двигаясь. Этот силуэт постоянно возникал рядом с другими, такими же размытыми, как и он сам. Некрупный дракон со статной походкой, дёрганный дракон тёмно-зелёного цвета, даже наводивший ужас пепельно-чёрный дракон, все они составляли компанию золотому. Последнее, что она увидела, был силуэт взрослого золотого дракона, заносящий лапу с кинжалом над другим, незнакомым силуэтом. Все видения начали смешиваться и мутнеть, Солис почувствовала сильную головную боль и тошноту. От шока она свалилась наземь, тяжело дыша и не различая ничего вокруг себя. Проведя в таком состоянии какое-то время, дракониха постепенно начала приходить в себя, рывками отползая от костра и мистического дыма потрескавшихся углей. Сдерживая нараставшую панику, Солис попыталась вспомнить видения, которые показал ей дым, но ничего кроме дурманящего чувства и сладковатого запаха она вспомнить не могла. Но несмотря на то, что видения ей не запомнились, Солис была уверена, что они касались Голди с Рассветом, и после увиденного её уверенность в том, что у них всё хорошо только многократно возросла. Несмотря на боль и неприятные ощущения, дракониха смогла найти в себе силы, чтобы улыбнуться. — Я знаю, вы где-то там. И я дождусь! — думала она про себя, пока поднималась с песка и готовилась ко сну.* * *
Утро следующего дня встретило Лучик тревожными мыслями. Работа, которую ей резко пришлось выпрашивать у Свира, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания, совершенно не радовала своими возможными перспективами. Кроме того, привязываясь к Горному королевству она сама лишала себя шанса сбежать при первой возможности. Плюс, ещё только предстояло узнать, чем ей придётся заниматься. Прошедшим вечером, после разговора со Свиром, Лучик отыскала Оползня на привычном для него маршруте вечернего обхода территории, и тот, вопреки её ожиданиям, тоже ничего существенного про её новую должность не сказал. Лишь только попросил встретиться возле дворца утром, чтобы он смог показать ей, куда идти. Хотя бы за это Лучик уже была благодарна, ибо в коридорах дворца Свира можно было затеряться всего за считанные минуты. В разговоре Оползень в очередной раз показал себя несколько наивным, но преданным своему королю и уверенным в себе драконом. Его солдатская манера речи и тембр голоса, вбивавший слова в собеседника будто молот, простые предложения, лишённые ненужных слов и формулировок, умение говорить только о сути, всё это прочно закрепило образ простодушного солдата, которым Оползень, скорее всего, и являлся. Лучик не привыкла, чтобы в подобных драконах скрывалась какая-то загадка. В конце концов, почему во всех окружающих вообще должны быть загадки? Кому-то придётся быть простым, чтобы не перегружать остальных. Оползень, сам того не зная, гордо брал на себя эту роль. И вновь Лучик почувствовала какой-то укол, покидая их дом с первыми лучами солнца. Навряд ли это была её совесть, но что-то это точно было, потому что подобного дракониха уже давно не испытывала, и списать на усталость это чувство вины или что-то ему подобное не получалось. Не могла же она привязаться к этой пятёрке настолько, чтобы отстранённость от них заставляла её чувствовать себя виноватой? Нет, это было просто невозможно. Медленно переставляя лапы, лучекрылая направилась к дворцу, пытаясь разобраться в себе. Единственные дорогие ей драконы остались в бескрайней пустыне, наверняка даже не переживающие за её судьбу. Тогда почему же она так странно себя чувствует? Почему пятёрка чужаков заставляла её задумываться настолько сильно? Не настолько же она растеряла хватку? Постепенно по бокам от неё начали вырастать дома, выстраиваясь в поселение горных драконов. В утренних лучах солнца эти каменные кладки и драгоценные камни светились настолько ярко, что били по глазам и только раздражали. Лучик искренне не понимала, как они вообще могут здесь жить. В очередной раз, проходя мимо очередного дома, но, в отличие от многих других, находящегося в тени, лучекрылая не могла отвести взгляда от драгоценных камней, натыканных в стену дома, будто это были мёртвые песочные жуки, а не рубины, алмазы и изумруды, способные прокормить всю её семью на годы вперёд. И вновь ей пришлось подавлять отчаянное желание схватить, выцарапать, присвоить... Только лишь для того, чтобы продолжить свой путь во дворец. Не доходя до гигантской пасти дракона, в которой ей предстояло работать и проводить, скорее всего, значительную часть своего времени, Лучик заметила вдалеке Оползня, который о чём-то активно беседовал с другим стражником. Заметив её спустя некоторое время, горный дракон сказал ещё несколько слов собеседнику, после чего они разошлись, и Оползень направился к ней. Не дожидаясь, пока достаточно медленный горный дракон сам до неё дойдёт, Лучик пошла к нему навстречу, про себя думая, о чём тот мог говорить с другим солдатом. Однако Оползень был не так уж и далеко, поэтому особого времени на размышления у лучекрылой не оказалось. — Доброе утро! Как спалось? — не доходя до неё прикрикнул Оползень, чем только усилил общее раздражение Лучик самим фактом существования сегодняшнего утра. — Доброе утро. Спасибо, всё хорошо. Спалось просто замечательно, у вас тут очень уютно! — ложь, вполне очевидная, но достаточная для Оползня. Лучик хорошо умела скрывать эмоции, поэтому быстро укрыла недовольство и гнев за большими глазами, полными радости, и фальшивой улыбочкой. С большинством драконов это всегда работало, поэтому тут и переживать не стоило. — Рад это слышать, хотя по тебе не скажешь, что всё так замечательно. Но не переживай, со временем точно привыкнешь к этому месту и его условиям. И как только это случится, сразу перестанешь испепелять весь мир взглядом. Ну, раз уж мы оба здесь, пойдём, покажу тебе, где будешь работать. — не дожидаясь её ответа, Оползень пошёл в сторону дворца, до которого им оставалось всего с десяток шагов, оставив Лучик совершенно сокрушённой. Как так вышло, что тугодум Оползень без труда и с первой же секунды распознал её ложь? Она настолько потеряла хватку? Теперь каждый стражник будет для неё испытанием на актёрское мастерство? Или всё-таки была в этом драконе та самая изюминка, без которой ей, Лучик, точно спалось бы спокойнее? Этот день продолжал катиться в абсолютный ужас, и главное, как ей показалось, было только впереди. Уверенно шагавший вперёд своими огромными лапами, Оползень уже успел отойти от неё на значительное расстояние, заставив Лучик вспомнить, какого это — быстро бегать. Нагнав горного только после входа во дворец, она облегчённо выдохнула, когда увидела, что её сопровождающий не успел уйти туда, где ей потребовался бы ещё один сопровождающий. Вновь поравнявшись с Оползнем, она молча изучала обстановку и драконов вокруг, запоминая план дворца и рисуя в голове карту. К её удивлению и злости, Оползень повёл Лучик в тот же самый коридор, который она уже успела изучить самостоятельно. Тот же плавный спуск вниз, те же высокие потолки и узкие стены, между которыми её гид едва проходил, те же закрытые двери. После, как ей показалось, половины от всего этого коридора, Оползень вдруг остановился и повернулся, позволив Лучик увидеть открытую пещеру без двери, которую она во время своего первого визита почему-то упустила из виду, возможно ввиду крайне скромного наполнения и отсутствия причин для интереса. Из мебели в пещере были только два стола, один очевидно письменный, исходя из его небольших размеров, большая подушка, уложенная возле стола так, чтобы можно было с комфортом сидеть и писать, да огромные стопки конвертов, свитков и просто кусков пергамента, которыми был завален весь второй стол. Улыбка промелькнула на морде Оползня, будто он сам был рад, что этот бесконечный поход по коридорам оказался окончен. — Во-о-от, это твоё рабочее место. Сюда будут приносить свитки, письма, документы и прочее, а тебе нужно будет их сортировать, отбрасывать ненужные и прочее. Король хотел сам это всё рассказать, но у него срочные дела, о которых мне знать не положено. В общем, раскладывай пергаменты так: откладывай те, что стоят внимания самого короля, в одну стопку. В другую клади те, что должны рассматриваться нижестоящими чинами, а в третьей стопке пускай будет ненужное, вроде признаний в любви или угроз. И ещё складывай отдельно отчёты, пожалуйста, ими занимается другой дракон. Удачно тебе потрудиться! И не забывай, это работа на благо Горного королевства! — явно довольный собой, Оползень поспешил удалиться, вновь чудом просачиваясь по коридору. Вздохнув, Лучик про себя с сарказмом поблагодарила Оползня, но на деле в это время она меряла пещеру шагами, пытаясь отвлечься от убийственно-скучной рутинной работы, которая ожидала её впереди. В одной только этой пещере было, по меньшей мере, около трёх сотен кусков пергамента, и кто знает, сколько у них ещё припрятано в бесконечном клубке коридоров, который представлял из себя королевский дворец. Решив, что чем больше она будет отчаиваться, тем позже она сможет уйти из этой пропахшей чернилами пещеры, Лучик заняла своё место за письменным столом, сев на выцветшую от времени красную подушку, на самом деле походившую на коричнево-красную. Отметив про себя, что невзрачная на вид подушка действительно оказалась удобной и мягкой, лучекрылая аккуратно взяла в лапы первое письмо из стопки, которую услужливо заранее перенесли с одного стола на другой. Проклиная многие из своих решений по жизни, она сначала покрутила письмо в лапах, пытаясь понять, от кого оно, но кроме как запаха старого пергамента это письмо её ничем не одарило. Тогда она заметила печать, на которой был изображён извивающийся змей, и это тоже ничего не напоминало. Письмо рядом с печатью было подписано как "Королю Свиру от Тайпана", и по имени короля в качестве получателя лучекрылая поняла, что следует положить письмо в стопку важных. Так прошло некоторое количество времени, в течение которого Лучик пыталась не уснуть от скуки, а также перестать ругать саму себя за то, что ей приходилось этим заниматься. И, окончательно убедившись в скукоте этой работы, лучекрылая вдруг заметила на свежем отчёте из стопки имя. Имя, заставившее её дёрнуться и от которого странное чувство, уколы внутри, терзавшие её с самого утра, сделались больнее всего. "Чужеземцы, Ацит. Отчёт 1", — вот, что гласило название отчёта. Смотря практически только на имя кислотного дракона, лучекрылая уселась на подушку поудобнее и принялась читать отчёт от горных стражников. Что бы между ними не произошло, ей всё равно было безумно интересно узнать, чем её спутники занимались в течение проведённого здесь времени, особенно, после её крайне неоднозначного откровения о себе.
