Научишь?

       Новый учитель пришелся по душе буквально всем. Сначала выглядевший довольно сурово, Денис Алексеевич оказался вполне остроумным и веселым. Даже слишком. Он постоянно опаздывал, вел отвлеченные беседы в половину урока, а потом, быстро задавая домашнее задание, убегал. Я просиживала за учебниками половину ночи, силясь понять, как решить все эти задачи, а потом получала четверку. Одну за другой. Меня злила его самодовольная улыбка, когда Денис Алексеевич с абсолютным спокойствием и легкостью показывал решение домашнего задание у доски. Альбина не обманула нас, он правда был достаточно умен и образован.        Я стояла у доски, кроша мел в руке и обдумывая план: упасть в обморок или сбежать? Рядом со мной красовалась химическая формула, написанная ровным почерком учителя. Мне нужно было только дописать, что же происходит с ней после электролиза, только вот в голове не было ни одной мысли. Взгляд то и дело опускался на профиль мужчины, сосредоточенно склонившийся над журналом. Интересно, сколько этот красавчик уже успел влепить мне четверок? А конец четверти не за горами. Мама будет рвать и метать. Сначала она разорвет в клочки мою маленькую душонку, а потом направится в школу, чтобы схватить этого...        Взгляд темных глаз скользнул по мне.        - Ковалевская, где ты витаешь? - учитель встал и подошел. - Не густо.        Я опустила голову и положила мел. Эта совершенно не типичная для меня роль - нерадивого ученика - мне не нравилась, но начать оправдываться или выпрашивать оценку не позволяла гордость, поэтому я всегда просто уходила на место. Как и сейчас, но...        - Стоять, - Денис Алексеевич крутанулся на месте и сложил руки на груди, - птичка на хвосте мне принесла, что ты у нас отличница.        - Да.        - Но что-то в этом году, видимо, пошло не так, да? - улыбнулся он.        Еще и издевается!        Киваю и прячу взгляд. Не хочу видеть ни его улыбку, ни самодовольное лицо Северовой, которая стала главной любимицей нашего химика. Ну конечно, в подлизывании разных жоп ей точно нет равных, а Денису Алексеевичу это явно по душе.        - Останься после урока, - бросает учитель мне и жестом велит вернуться на место.        Дальше урок проходит по своему обычному сценарию: еще пара бедолаг у доски и бесконечные разговоры о студенчестве нашего учителя. Оказалось, что ему уже двадцать семь лет (хотя он на них никак не выглядит), он успел закончить магистратуру и отметиться в аспирантуре, немного поработать в крупной промышленной компании и, по каким-то причинам уволившись, прийти к нам. Девчонки с замираниями своих юных сердечек слушали рассказы, и только я следила за его движениями, пытаясь высмотреть, поставил ли он мне что-то за мой провал у доски.        - Оля, - вздохнул учитель, как только за последним учеником закрылась дверь, - скоро конец четверти, и я должен поставить тебе оценку. Знаешь, наверное, я бы даже не стал размышлять над этим, но Альбина...эм...        - Станиславовна, - тихо подсказала я ему.        - Точно, - щелкнул пальцами мужчина. - Так вот, она намекнула мне, что ты не должна получить четверку по моему предмету.        - Что?!        Я вспыхнула. Какого черта Альбина творит?        - Меня это ставит в крайне неприятное положение, ведь я не готов поставить тебе ничего кроме четверки и то очень слабой.        - Слабой? - мои брови самопроизвольно поползли вверх.        - Конечно, - он откидывается на спинку стула и разглядывает меня, - неужели тебе кажется, что твой ответ сегодня был хоть немного удовлетворительным?        - Сегодня я была не готова, - быстро отвечаю, чтобы скрыть свое волнение. Еще никогда и никто из учителей не отчитывал меня. Подобные проповеди о моей недостаточно хорошей успеваемости обычно вела только мама. О да, моя мама и ее завышенные стандарты будут в ярости от новостей, что я стою на краю пропасти, готовая упасть в объятия четверки по химии.        - Знаешь, я не понимаю, - учитель задумчиво вздыхает, - с чего вдруг Альбина...        - Станиславовна, - да запомни ты уже!        - Она самая, - он легко поднимается на ноги, заставляя меня посмотреть на него снизу вверх. - С чего вдруг она так впрягается за тебя?        Впрягается? Хорошо, что он учитель не русского языка.        - Только не говори, что твои родители проплатили тебе золотую медаль.        - Что? Нет!        Какие обидные слова. Хлесткие и жесткие, как длинные прутья, которыми меня будто бы ударили куда-то в район поясницы.        - А что же тогда?        - А с чего вы взяли, что вообще что-то должно быть? - он не должен заметить, как меня обидели его слова. Вскидываю подбородок повыше, но толку от этого конечно маловато: мужчина намного выше меня, и моя макушка маячит у него где-то на уровне подбородка.        - Потому что ни из-за одного другого ученика завуч не заводила со мной подобных разговоров, - он улыбнулся, и от этой улыбки по позвоночнику пробежал неприятный холодок.        - Знаете, Денис Алексеевич, - я чувствовала, как краснеет мое лицо, и понемногу начинают подрагивать руки. Злость для меня была непривычным чувством, и я не знала, как с ней управиться, потому что обычно подавляла всякие попытки ее выражения. Так было заведено. Человек, стоящий передо мной был старше, опытнее и мог превратить меня в груду щепок при желании, а самое главное - был моим учителем. Поэтому мне нужно было бы поскорее заткнуться, но почему-то слова вылетели сами по себе. - Мне нет дела до того кто и что вам говорит. А если вы просто решили посоветоваться со мной, какую оценку мне поставить, то спасибо за оказанную честь, но все же справьтесь с этим сами. Ведь у вас как-то получается укладывать разбор темы в половину урока, чтобы оставалось время на ваши бесконечные разговоры и шутки.        Лицо пылало, но моя пламенная речь, кажется, не произвела на учителя должного впечатления. Он только усмехнулся и снова опустился на стул, не отводя от меня взгляд.        - Вон, - он указал на дверь.        Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я гордо вышла из кабинета, чтобы ровно через пять минут разрыдаться в туалете.        Мне не хватило смелости рассказать о моей небольшой стычке с учителем химии родителям. В первую очередь потому что тогда бы мне пришлось рассказать, как я ему нагрубила, а тогда дело было бы заведено и против меня. Но все оказалось довольно проще, чем я предполагала. Видимо, Денис Алексеевич, решил, что я не достаточно большая рыбка, чтобы беспокоить его ежедневный распорядок, поэтому на следующий день взрыва не произошло. Школа стояла на своем месте, уроки проходили по расписанию и даже Северова вошла в класс с привычным выражением отвращения ко всему.        - Что, Ковалевская, ты наконец-то покатилась у нас по наклонной? - громко заявила девица.        - Заткнись, - фыркнула я и отвернулась к окну. Сегодня у меня не было настроения на перепалки.        - Ой, да вы посмотрите на нее, - до меня донеслись звуки цоканья каблуков. - Плохая девочка стала. Уроки перестала учить?        - Алина, отстань, правда, - вздохнула я.        Наверное, поняв, что сегодня меня на скандал не вывести, девушка гордо удалилась на свое место. И сразу начала что-то нашептывать своим подружкам.        Плевать. Разукрашенные дуры.        День проходил спокойно. Меня вызывали на русском языке и пару раз на литературе. Заставляли помогать отвечающим на истории и географии, и я все это делала на автопилоте, который был включен, когда меня семилеткой отправили в этот филиал ада. Моя оболочка находилась в этом классе и внимательно слушала учителя, но это все был такой фарс, что небольшой шаг от ведущего направления, и я задыхаюсь в потоке воды, потеряв баланс.        Шаг. Или просто порыв ветра, запущенный в кабинет через приоткрытую дверь.        - Оля, - наверное, не первый раз уже повторила Инна Геннадиевна - учительница географии. - Тебя вызывают к директору.        Поворот головы, и вода уже затекает в мои легкие.        Полина - помощница нашей директрисы - стоит в дверях, как Харон, уже готовый к путешествию через Стикс. Весь класс сидит в тишине и наблюдает, как я медленно встаю и так же медленно направляюсь к двери, пытаясь оттянуть момент, когда дверь закроется за мной, и сделать то, что ни у кого не получалось до этого - надышаться.        У Полины красивые туфли. Они звонко стучат по школьному паркету, пока мы идем до кабинета директора. Смешно. Еще никогда я не была у директора, за все одиннадцать лет учебы. И вот из-за какого-то самодовольного идиота сейчас получу свой первый выговор. Наверное, мне придется это как-то объяснить маме, как и четверку, которую теперь Денис Алексеевич мне точно влепит. Ну какой же он придурок, сразу ведь пошел к директору. Видеть его наглую рожу не хочу.        Но тем не менее.        Три отрывистых стука в дверь из темного дерева, и я встречаюсь со своим учителем лицом к лицу. Как и со своей мамой. У нее до невозможности красное лицо. Главный признак того, что она очень зла. Помада на губах чуть размазалась, а взгляд так и мечет молнии. Как хорошо, что у меня к ним уже иммунитет. Хотя точнее будет сказать, что я уже, словно решето и вероятность того, что она причинит мне вред, минимальная. Я переживала и не такие ураганы, но вот в кабинете директора с мамой оказалась впервые.        - Оля, - спокойно произносит Светлана Евгеньевна - наша директриса - привлекая мое внимание, - прости, что пришлось тебя оторвать от урока, но у нас сложилась очень неоднозначная ситуация, что даже пришлось вызвать твою маму.        - Да, я кажется, понимаю о чем вы, - лепечу, опуская взгляд. У меня нет сил взглянуть матери в глаза.        Стыд.        Отвратительное чувство, искусственно взращиваемое во мне годами. Стыд за свои поступки, недостаточное уважение к родителям, учебу, шалости, мысли. Этот список можно продолжать бесконечно. Оно компаньон моей выхолощенной душонки и рефлекс уступок родителей, на которые им пришлось пойти ради меня. До тошноты противное чувство, которое, наверное, уже никогда не оставит меня.        - Ты наша единственная медалистка в этом году, - вздохнула Светлана Евгеньевна, - и мы очень надеялись на тебя, но, видимо, Денис Алексеевич оказался другого мнения.        Женщина посмотрела на учителя. Он сидел, удобно развалившись в кресле и скрестив руки на груди. Смотрел куда-то в даль, будто бы не замечая, как все взгляды обратились к нему. Возможно, так оно действительно и было, потому что по его лицу было понятно, что его мысли гуляют где-то слишком далеко от этой душной комнаты, моей разъяренной мамы и четверок по химии.        - Да, - наконец-то произнес мужчина и обратил свой взгляд на меня. - Как я тебе и сказал, я не думаю, что ты тянешь на оценку больше, чем четверка.        - Но это ведь абсурд! - не выдержав, воскликнула мама. - У моей дочери всегда была твердая пятерка по химии. Она будущий врач, и это всегда был для нее приоритетный предмет.        - Но тем не менее, она не понимает элементарных вещей, и три последних теста написаны отвратительно, - спокойно отозвался учитель.        - Это возмутительно! - мама покраснела еще больше. - А почему до этого у нее не возникало никаких проблем и только с вашим приходом...        - Я думаю, что они всегда были.        - Ну что вы, Денис Алексеевич, - уже включилась директриса. - Оля очень умненькая девочка, и я думаю, что тут просто возникло какое-то недопонимание.        - Светлана Евгеньевна, тут нет никакого недопонимания, - улыбнулся учитель, - Просто Ольге нужно немного лучше готовиться, и тогда, может быть, в следующей четверти...        - Лучше готовиться? - голос мамы, кажется, мог перекрыть даже симфонический оркестр. - Моя дочь достаточно готовиться, и она может сдать экзамен хоть сейчас на отлично.        - Не думаю, - Денис Алексеевич уже откровенно насмехался над истерикой моей мамочки, а я даже ничего не могла сказать. Где же моя смелость, которая переполняла жилы буквально вчера, когда я смогла высказаться перед этим напыщенным индюком? - Но если так, то вам нечего бояться. Она сдаст экзамен и поступит в институт.        - Но ей нужна золотая медаль!        - Правда? - учитель прищурился и глянул на меня. В его темных глазах плясали чертики. Веселится, дьявол! - Мне кажется, что эта медаль нужна только вам.        - Денис Алексеевич, - тут же закудахтала Светлана Евгеньевна, чтобы моя мама не успела отреагировать на такое откровенное хамство, - так, может быть, вы поможете Оле?        - Она посещает все мои уроки, хоть и не очень согласна с распределением времени на них - он растянул губы в улыбке. Точно дьявол, - больше ничем я помочь ей не могу.        - Вы можете дополнительно позаниматься с девочкой, - Светлана Евгеньевна встала и, выйдя из-за своего стола, положила руки мне на плечи.        - У Оли нет на это времени, - тут же всполошилась мама.        - И у меня тоже, - тут же продолжил учитель.        Он развел руками и откинулся на спинку кресла, в котором сидел. Такое уже привычное движение, ведь именно так учитель обычно вел свои уроки. Спокойно и расслабленно. Я перевела взгляд на свою маму, сидевшую ровно, словно в спине у нее была натянута струна. Интересно, я сижу точно так же? Вполне вероятно. И даже не замечаю, как не естественно это может выглядеть со стороны. Кукла. Марионетка.        - Наталья Владимировна, - повернулась директриса к моей маме, - не могли бы вы дать нам с Денисом Евгеньевичем пару минут?        - Хорошо, - женщина встала и, бросив недовольный взгляд на учителя, прошла к двери, пропуская меня вперед.        Неужели, Светлана заставит его заниматься со мной?        От мысли остаться один на один с химиком у меня задрожали руки. Он ведь съест меня живьем и не подавится. Особенно теперь, когда от меня у него образовалось столько проблем. Странно, конечно, что он даже не заикнулся о моем красноречивом выступлении. А, может быть, просто сжалился и решил, что вызова к директору и моей истеричной мамаши с меня хватит на сегодня.        - Оля! - мама развернула меня и прижала к стенке, как только мы оказались в приемной. - Почему ты мне ничего не сказала? Оля, ты что решила вот так наплевать на все наши труды?        - Мам, я...        - Оля, ты что не понимаешь, как важно, чтобы твоя успеваемость была идеальной? И сколько мы с твоим папой трудимся, чтобы дать тебе возможность учиться, а ты поступаешь так.        Ее лицо было так близко, что я видела каждую морщинку, которая проглядывала через умелый макияж. Мама любила красится, ходить на каблуках и делать замысловатые прически. Она была очень эффектной женщиной, часто носила красное и облегающее, что собственно ей невероятно шло. Была умна и уважаема на своей работе, могла получить то, что хотела, и никогда не стеснялась идти напролом к своей цели. Она хотела бы видеть меня своей идентичностью, но вот только параллельные прямые никогда не пересекаются.        - Я все исправлю, правда.        - Конечно, исправишь, - кивнула она и поджала губы. - Каков индюк! Ничего, я еще подниму вопрос о его профпригодности на родительском собрании! Мальчишка!        - И прости, что тебе пришлось приехать, - пролепетала я.        - Оля, я должна была приехать сюда, как только он посмел поставить тебе первую четверку! - воскликнула мама. - Наберут учителей сразу после выпуска, а потом эти малолетки тут ходят - грудь колесом!        Она бы продолжала еще долго, но открылась дверь, и к нам вышла Светлана, а за ней - Денис Алексеевич. Он как-то очень хмуро посмотрел на меня, и мои ноги подкосились. Неужели?        - Мы поговорили с Денисом Алексеевичем, - улыбнулась Светлана маме, - и он согласился помочь Оле подготовиться к экзаменам и подтянуть оценки дополнительно, если конечно у Оли найдется свободный час.        Родительница прищурилась.        - На месяц, посмотрим на прогресс, - ответила она.        - Вот и отлично, - Светлана выдохнула с явным облегчением. - После уроков. Оля договоришься с Денисом Алексеевичем, когда ему удобно.        Я кивнула.        - Можешь идти на урок, - улыбнулась мне директриса.        Я попрощалась с ней и мамой и направилась к лестнице. В голове стучала кровь, а руки не могли перестать теребить завязки на кофте. Слишком много всего произошло за последние сутки, и большинство из этого никак не укладывалось в моей голове. За спиной послышались тяжелые шаги. Я повернула голову и увидела Дениса Алексеевича, который немного сбавил шаг, нагнав меня.        - Попала ты, Ковалевская.