Цитрусовые (драббл-альбом)

— Драко, это всего лишь на пару дней.  — Пару дней длинною в вечность. Я не понимаю, на кой-черт ты вообще меня тащишь с собой. Гарри устало трет глаза за стеклами очков, в поисках новых аргументов. Да, он с самого начала знал, что будет сложно, и вообще, возможно, это была не самая хорошая идея — тянуть Малфоя с собой на пару дней к Дурслям, особенно, если учесть его особое, привитое с самого детства отвращение к магглам. У самого-то желания едва ли больше, но не навестить их Поттер просто не может, и так уже, без малого, года два не виделись. Сложно признаться даже себе самому, но он, все же, скучает. Что бы он сам ни говорил касательно этой семейки, однако — родственники, и забыть про их существование насовсем попросту нельзя. Но вот Драко он тащит совершенно по другой причине.  — Должен же я хоть как-то отыграться за незабываемую недельку в Малфой-мэноре, не считаешь? — мстительная улыбка касается губ, но на подобное заявление Драко лишь фыркает. — Тем более, не должен же я один мучиться! Да и познакомить вас не мешало бы.  — О! А вот и хваленное благородство гриффиндурков, — абсолютно безжизненно кидает Малфой в ответ, ясно уже, что бой проигран, сопротивляться бесполезно. И он невольно вспоминает, как сам тащил Гарри домой в мэнор, как отец смотрел своим непробиваемым тяжелым взглядом, а Поттера колотило, как припадочного от страха. На губах мелькает тень улыбки и глаза Гарри загораются пуще прежнего, и Драко думается, что тот, похоже, тоже вспомнил.  — Зато честность при мне, — беззаботно кидает Поттер, возводя взор к солнечному небу, и уже тише бормочет себе под нос: — И храбрость, раз тебе сказать решился. Малфой невольно закатывает глаза, сдерживая себя от очередной шпильки в адрес лохматого идиота, чем вызывает добродушную улыбку. Магглы так магглы, фестрал с ним, с этим гриффом. Гарри подхватывает его под локоть, притягивает к себе ближе, — Малфой пыхтит, возмущаясь и сотрясая воздух недовольствами, но Поттер знает, что все это — напускное, и притиснувшийся к нему якобы незаметно Драко — подтверждение. Руками по худощавым предплечьям вниз, скользя по мраморной коже, запястья едва уловимо касаясь и — переплетает пальцы. Слышится хлопок аппарации. *** Впервые Гарри жалеет о своем решении уже в день приезда, когда тетя Петуния и Малфой срабатываются в негласном тандеме, одаривая его нечитаемыми взорами еще на пороге дома, развивая желание провалиться сквозь землю в сию же секунду. Во второй раз — за столом, когда градус напряжения плавит воздух так, что кусок в горло не лезет от неловкого молчания, которое прерывается лишь стуком приборов о посуду. Стоит сделать глоток ароматного чая, — он даже вкуса не ощущает — как Драко, словно назло, паршивец, использует свои отлично развитые слизеринские черты, и заводит самую что ни на есть светскую беседу на которую он только способен, непринужденно болтая с его тетушкой, из-за чего напиток сразу же идет не в то горло. И пока Гарри откашливается, прерывая их милейший диалог, семья Дурслей и — кто бы сомневался — Малфой переключают все свое внимание на него, глядя с ясно выраженным укором, да и в придачу дядя Вернон отпускает пару лестных эпитетов в его адрес. Гарри кажется, что он собственными руками создал отряд, что прикончит его в кратчайшие сроки, и будет действовать куда решительнее и жестче Пожирателей, пока он сидит тут и сгорает со стыда. А еще, в голове устаканивается мысль, что малфоевская изворотливость превысила все его ожидания, взлетев до небес, и пытка, что заготавливалась специально для Драко, уверенно превращается в его персональную. В третий раз небо падает на землю, когда Дадли — очень, надо сказать, вовремя — решает вернуться домой на каникулы, и Гарри уже всерьез задумывается о том, что его удачливость исчерпала себя после битвы с Волан-Де-Мортом. На подобные суждения Драко бы с легкостью сказал бы ему, что Поттер — идиот, ведь только идиот может не узнать подобных нюансов прежде, чем планировать приезд. В данном случае Гарри не поспорил бы. Стоит этому ужасу закончиться, как Поттер пулей вылетает из дома, удаляясь на площадку, где обычно отгребал от Дадлика и его дружков. Холодное железо вызывает мурашки и легкую дрожь (блажь), и он откидывается на потрепанную временем горку. Действительно, годы прут, а сейчас, в одиночестве, по-прежнему лучше. Но на Драко обижаться все равно не выходит, как бы он ни старался. Более того, Гарри знает, что ему едва ли лучше, а вся вот эта ересь и выходки — это способ вернуть себе хоть немного комфорта. Поттер вздрагивает, когда плеча аккуратно касаются чужие пальцы, и Малфой впервые за время приезда привлекает его к себе, утыкается нежно носом в чужой висок. Сразу как-то становится легче, весь этот узел развязывается в мгновение ока, стоит только осознать: Драко, его Драко, здесь и сейчас прижимает его к себе так бережно и сильно, что против воли сердце рвется на куски и безбожно щемит. Образ того холодного, насмешливого Малфоя за столом Дурслей сыплется вдребезги — к счастью. Все портит Дадли своим тупизмом, когда появляется крайне не вовремя, что наводит на мысль, что, скорее всего, именно он и привёл сюда его белобрысое чудо.  — А Седрик? — более неуместного вопроса Гарри еще не слышал, хоть и давненько прослыл своим косноязычием едва ли не на весь Хогвартс. Более того, откуда вообще в голове тупого Дэ взялась подобная мысль? Услышал он это мельком или же Гарри, возможно, в бреду очередного своего кошмара ненароком сболтнул? И вот нужно же было ему расслышать, еще и момент словить, всегда наплевать, а тут!.. Однако, как бы то ни было, Гарри не до смеха, и стоит бледным пальцам сжаться на его плече — по спине тут же пробегает холодок.  — Что? — враз севшим голосом переспрашивает Гарри; напряженное молчание становится ответом.  — Парень твой, не? — Дадли таки говорит, — но лучше бы молчал! — переводит взгляд с одного волшебника на другого, словно объясняет очевиднейшие вещи. Гарри быстро выворачивается из капкана цепких пальцев, что перебираются уже едва ли не на поттеровскую шею, а Гарри не может позволить ему такой вольности — слишком высока вероятность удушья.  — Придурок! Мой парень — Драко. Надежда обрывается и ссыпается в небытие, когда Гарри понимает, что слова не возымели эффекта, — пятится назад, упираясь взмокшей спиной в Дадли. Малфой стоит мрачнее тучи, упавшие на хмурый лоб пряди скрывают убийственный взгляд ядовитой ртути, и Гарри понимает, что…  — Поттер. …время удирать для собственной же безопасности.  — Дэ, придурок, беги! — звучно вопит он, когда преодолевает уже первый десяток метров от опасно близкого Драко, не думая ни секунды о том, чтобы сбавлять обороты.  — ПОТТЕР!!! И Гарри бежит еще быстрее.