Терпеть его не могу! Bonuses

Ненавижу работать в выходные, просто не выношу. В темноте собираться, пропускать семейный завтрак - а он без меня считается полноценно семейным или это так, суррогат? - и проводить часы в беготне с телефоном в руках, вместо того, чтобы бегать с детьми по двору на перегонки и считать количество шагов от левого угла до почтового ящика. Бэкхена я никогда не бужу: оставляю записку, чмокаю в нос и тихо уезжаю. К моему возвращению бывает пирог или целая ваза домашнего печенья, с цукатами или поломанным шоколадом, если малыши не доберутся до него раньше. Я как раз обуваюсь перед дверью, когда Минджи, прошлепав по ступенькам, потирает глаза и врезается в мою ногу. - Чего не спишь? - спрашиваю я и сажаю маленького альфу на колени. Лохматая голова болтается из стороны в сторону, он спит на ходу. - Куда ты уходишь? - доносится невнятное бормотание. - Пить хочу. Тот ботинок, что я надел, приходится снять. Зато я успею хоть минутку побыть со своим драгоценным ребенком. Повиснув на моих руках, Минджи сопит в плечо, пока я наливаю воды. - Поеду на работу, а ты будешь спать, хорошо? - Ты скоро вернешься? - глазки на сонной мордашке едва открыты. - Скоро. - А когда я встану, уже вернешься? - Хм, - задумчиво тяну я. - Нет, рановато. - А когда позавтракаю? - зевает. Такой хорошенький - просто неописуемо. Мотаю головой - все еще нет. - А когда поиграю? - не унимается Минджи. - Вернусь, когда ты днем поспишь. Если проснешься, а меня еще нет, значит... - и я жду, что он скажет. - Ты опаздываешь, - уверенно отвечает Минджи. - Нет, значит, тебе надо еще поспать. Рано встал. Минджи смешно бьет ладонью по лбу: "Ааа!". - Да, вот тогда я вернусь. А теперь допивай и пойдем в кровать. Тебе надо набраться сил, чтобы с утра целую кучу дел сделать, - вытираю салфеткой пролитые капли и иду к лестнице. - Каких дел? - теряется Минджи. - Ну смотри: папа проснется - что надо сделать? - крепко его обнять, потом Лиен проснется - его тоже обнять надо. Зубы почистить надо? Надо. И чтоб Лиен хорошо все почистил, придется ему на себе показать, а то он все время забывает, да? Потом надо проследить, чтоб все позавтракали вкусно, а ты если не проследишь, ничего не получится. Кренделя кто погладит? Это ответственное задание, его абы кому доверять нельзя. Поиграть надо? Надо. А потом после стольких дел надо папу с Миеном положить спать и самим отдохнуть, да? Минджи смешно улыбается, гордый таким длинным списком дел, и кивает на каждый пункт, подтверждая важность своей миссии. На самом деле это Минджи не любит чистку зубов, но я все время говорю ему, что Лиену нужна помощь, и он ведется. Он поверит всему, если добавить волшебные четыре буквы: "Лиен". Такой доверчивый. Под теплым одеялом мой маленький помощник засыпает почти сразу. Я глажу Минджи по голове, потом проверяю Лиена и быстренько уезжаю, пока еще кто-нибудь в доме не решил меня проводить. В отточенном рабочем процессе любые нестыковки выглядят как временная лестница в новой гостиной. И посреди дня выяснить, что на объекте, который сдавать через месяц, поставщик вдруг передвигает срок доставки этой самой лестницы, сомнительное удовольствие. Времянку должны были снести сегодня, но у нас нет ни единой новой детали. Полы готовы к укладке, роскошный узор на стене сияет новизной, а вместо лестницы - скрипящие доски. - Нет, этот ответ нас не устроит, - я собираю вещи и ищу на столе ключи от машины. - Позвони еще раз и звони до тех пор, пока они не скажут "завтра". Не послезавтра, не послепослезавтра и никакие иные дни не подходят, кроме "завтра". Ассистент по ту сторону вздыхает, но понимающе угукает: - Пригрожу им расторжением договора. Скажу, что мы найдём другую мастерскую. - Вот, так и скажи. И если завтра лестницы не будет на месте, мы поделимся историей об их опозданиях с кем-нибудь еще. - Это шантаж, - шутит бета. - Это неустойка, - парирую я и довольно восклицаю, откопав ключи под рабочим ежедневником. - Там пункт в договоре есть, нажми на него. Мы не хотим финансовых споров, не хотим привлекать юриста, но у нас тоже есть сроки, и через месяц мы должны отдать владельцам ключи, а работы еще полно. И мы не можем двигаться дальше, пока не готова эта лестница. Срок подошел. У нас нет недели. Завтра - и точка! Если к вечеру вопрос решится, будет замечательно. Не хотелось бы тратить на выяснение этого вопроса еще один выходной. У меня были планы, вообще-то: мужа приласкать, с детьми наиграться и обожраться от пуза воскресным пирогом. По пути домой заезжаю за фруктами и подгузниками: немного для романтики и еще чуть-чуть для семейной реальности. Бэкхен будет рад по всем пунктам. Дома удивительно тихо. Едва слышно трещит стрелка часов в холле. Осторожно разуваюсь и заглядываю в гостиную: летающий кот в очередной раскраске обретает новые цвета. Пока Лиен покрывает уши на рисунке оранжевым, Минджи уверенно рисует в районе хвоста фиолетовые полосы. Если бы летающие коты действительно были тех цветов, в которые их разукрашивают мои разбойники, мультфильм был бы еще интереснее. - А кому я тут обнимашки принес? - смеюсь я и выглядываю из-за кресла. Лиен бросает фломастер и с широченной улыбкой лезет обниматься. Штанишки перекрутились и задрались, один носок еле держится на пальцах и на майке след от фломастера тянется полосой - угадайте, в кого этот ребенок. Минджи ответственно дорисовывает кружок на хвосте и только тогда сползает с кресла. - Я все-все сделал, и папу спать уложил, и поспал, а тебя нет. - И отчитался и отчитал в одном предложении. - Пришлось немного задержаться. Вы давно встали? - а сам смотрю на часы. Пятый час. - И папа все это время спит? И Миен молчит? - Он плакал, - дополняет Лиен. - Папа долго не мог его положить. Минджи кивает: "Да, сильно плакал". Оставляю двоих разговаривающих детей в гостиной и иду посмотреть на одного, который разговаривать не умеет, зато ревет за троих. В спальне очень тихо. Бэкхен спит в моей толстовке, и легкий ветерок из приоткрытого окна колышет шторы, создавая приятную прохладу. Миен тихо лежит в своей кроватке и при моем появлении почти сразу открывает глаза. Он уже узнает лица, и запах отца в сумме с улыбкой его успокаивают. Дети очень зависимы от настроения родителей, и если ничего не болит и их не тревожит, то малыши словно зеркало альфы или омеги. Осторожно я забираю Миена из кроватки и чешу носом мягкую щечку. Улыбается - милота. С малышом я спускаюсь на первый этаж, беру на кухне бутылочку и кормлю маленького омегу под болтовню Минджи и Лиена. Малыш все еще спит очень много. И мне не совсем понятно, почему в обед он так долго плакал и не мог заснуть. На всякий случай я трогаю лоб и глажу животик, а потом делаю легкий массаж. Лиен с Минджи иногда отвлекаются от телевизора и раскраски: они любят наблюдать за братом. Он маленький, смешно шевелит ручками и улыбается, узнавая родные лица. - А когда он вырастет, папа еще одного сделает? - Лиен облизывает ложку из-под пудинга и вытирает ее о майку. Минджи в отличие от брата залезает в пластиковую банку носом, стараясь вылизать остатки со дна. С ложкой ему не интересно, Минджи любит трудности. Лиен тем временем повторяет вопрос, а то вдруг я не услышал или, что еще страшнее, удумал не отвечать. - Нет-нет-нет, - Бэкхен потягивается и смешно зевает, застревая на пороге гостиной. - Мне вас более чем хватает. Домашняя рубашка чуть задирается, и край длинной розовой полосы выглядывает из-под ткани, контрастируя со светлой кожей. Понадобилось почти два месяца, чтобы омега научился не шугаться своего шрама хотя бы дома. В иных обстоятельствах он бы уже одернул рубашку и сбежал, но теперь лениво поправляет ткань и зевает еще раз. - Почему после сна так хочется, - Бэкхен секунду подбирает иное слово, но сдается: - ... Спать? С улыбкой подзываю его к себе и хлопаю по колену: - Хорошо отдохнул? У меня для тебя важная новость. Бэкхен прищуривается и неспеша подходит к дивану. Пока дети заговорщицки хихикают, я еще раз приглашаю мужа к себе на колени, но омега останавливается рядом и упирает руки в бока: "Что вы сломали?". - Ничего мы не ломали! - возмущаемся мы в три голоса. Две смешные моськи Лиена и Минджи намекают, что они-то, может, где-то что-то и разрушили, но это в план новостей не входило. В любом случае, эти разбойники делают вид, что в этом доме уж они точно ничего ни разу не ломали, а все обвинения - не более, чем грязные инсинуации и происки врагов. Крендель своей толстой жопой и вазы роняет, и варенье из банки таскает, и фантики от конфет прячет под ковром. Я тяну омегу за бедро и аккуратно опускаю к себе на колени. Теплая кожа после сна подогревает сладкий аромат. Яркими бликами ванильный капучино проникает в легкие. - Мы тут на семейном совете решили, что ты у нас самый красивый, - с поцелуем в щеку сообщаю я. И запах становится еще слаще. - А как вы без меня семейный совет провели, а, хитрюжки? - улыбается омега. Ох, ты ж бессменный председатель нашего совета и единоличный хозяин моего сердца, естественно. Это, пожалуй, его главная должность. - В сокращенном составе, - ответственно заявляю я. - Мы долго совещались и единогласно решили, что краше тебя никого не знаем. Две перемазаннные в пудинге мордашки поддакивают и кивают. Миен сопит в кулачек: молчание - знак согласия. Бэкхен улыбается и обнимает ладонями мое лицо: "Если я самый красивый, то ты у нас какой самый?". - Самый сильный, - подсказывает Минджи из банки. Пудинг все еще на дне. - А кто у нас самый смелый? Лиен молча показывает на брата. Минджи выныривает из пудинга со следами лакомства на носу и гордо улыбается. Я готов расплакаться от умиления. - А Лиен тогда какой самый-самый? - Бэкхен щиплет омегу за щеку и вытирает остатки пудинга. - Самый тихий? - гадает Минджи, вновь утонув носом в пластиковой таре. - Как неожиданно, - смеется Бэкхен. - Может, еще подумаем? Я думал, самый тихий это Миен. Или самый послушный. - Не сегодня, - отрезает Минджи, и я со смеху зарываюсь в плечо мужа. Бэкхен, хохоча, обнимает мою голову и ненавязчиво гладит по шее. Сложно спорить с Минджи, когда он так уверен в своих словах. - Тогда Лиен самый послушный, - уточняет добыватель пудинга и наконец догадывается поковырять в банке пальцем. - Был бы Миен, но он не справился. Минджи торжественно достает из угла последнюю каплю и засовывает в рот: "Миен самый маленький". - А умных среди нас не водится. Вот и распределили, - смеется Бэкхен и зовет малышей. Повторять не надо: они тут же залезают к Бэкхену на колени - точнее, на колени к Бэкхену, который сидит на моих коленях. И в этой куче самые теплые и сладкие обнимашки. - А Крендель тогда кто? - спрашивает наша обнимашка голосом Лиена. - Самый прожорливый, - отвечаю я и крепче прижимаю свой сахарный букет. Такие моменты, краткие и мимолетные, делают мою жизнь лучше. После работы, после напряженного дня я вернусь домой, и они обязательно развеселят меня. Это то, ради чего я живу и что делает меня самым сильным. И несомненно самым влюбленным, потому что Бэкхен каким-то немыслимым образом очаровывает меня каждый день, околдовывает и подчиняет своей воле. Я сотню раз спрашивал, что это за магия, но он только загадочно улыбается. С пробуждением Бэкхена вопрос об ужине назревает сам собой. Пока дети собирают карандаши и фломастеры и отмывают носы от пудинга, я уношу засыпающего вновь Миена наверх и присоединяюсь к Бэкхену на кухне. Крендель со своего подоконника лениво подсматривает из-под шторы, делая вид, что разбросанный вокруг тарелки корм - не его лап дело, а та конфета, которую он гонял по полу из-за шуршащего фантика, не лежит под столом, облепленная шерстью. Хорошо притворяется, паразит. - Ты о чем-то беспокоился днем? - я обнимаю мужа со спины и держу крышку от сотейника. Тефтели с овощами и рисом сочно плюхаются на большую общую тарелку. - Дети сказали, что Миен долго плакал, но при мне он был в порядке. Омега аккуратно поправляет лопаточкой убегающий перец и отставляет тарелку. - Кстати, об этом... Даже не знаю, как тебе сказать, но меня это очень взволновало. Я обеспокоенно хмурю брови. Чудо поворачивается в объятиях, скрещивает руки у меня за спиной и привстает на носочки, опираясь попой на кухонную тумбу. - Кажется, в кладовой кто-то живет. Мне показалось, что под шкафом было движение. Никого конкретного не видел, но очень перепугался. Вдруг это какая-нибудь многоножка или таракан?! - Хорошо, я потом посмотрю, - целую макушку и прижимаю сильнее, чтобы он точно знал, что я спасу его от любых чудовищ, поселившихся в кладовой. В ближайшее время нужно будет провести тщательную проверку. Хорошо, что в силу специфики своей работы я знаю все надежные конторы дезинсекторов. Кто бы ни жил под шкафом, ему не поздоровится. Минджи пачкает чистую футболку в соусе и роняет тефтелю на штаны. Лиен в отличие от брата пилит мясной шарик вилкой и скрежещет по тарелке зубьями. Ассистент звонит по поводу лестницы, и я ухожу разговаривать. Лестницу привезут завтра после обеда - могут ведь, когда хотят. Да, пришлось поругаться, зато наши клиенты будут довольны. А довольный клиент - это отличный отзыв и шедрые рекомендации. - Чанель! - во всю глотку орет Бэкхен. И Лиен с Минджи вслед за ним голосят: "Аааааааа!". Я лечу к лестнице, чуть не кувырком спускаюсь на первый этаж и хватаю в охапку всех троих. Бэкхен показывает на распахнутую дверь кладовой, где в пространство между сушильной машиной и стеллажом ныряет хвост. Отчетливо длинный и лысый хвост. Прекрасно... - Чанель, только не говори мне, что в нашем доме водятся мыши, - требовательно хмыкает омега, пока я расцепляю руки, в которых висит все семейство. - До вчерашнего дня их у нас не водилось. - И как нам сделать, чтобы было как вчера без мышей, а не как сегодня с мышами? - Что предлагаешь? - Избавься от них! - тут же командует мой боевой вождь. И взгляд такой решительный-решительный. Он хотел бы скакать вокруг с бубном и криками: "Убей! Убей!" - но детям рано знать о том, как их папа профессионально умерщвляет грызунов силой мысли. - Тебе не страшны мыши, ты пугаешь их до смерти, - напоминаю я о скоропостижной кончине лабораторной крысы, которая почила прямо посреди большого зала. - А младенцу грязные мыши страшны? - с нажимом переспрашивает Бэкки. Не дожидаясь другого аргумента, я нахожу в телефоне нужный номер и вновь иду поговорить. А сам рассуждаю, откуда взялся ушастый квартирант. С наступлением весны дверь на задний двор бывает приоткрыта, но зверь точно пришел недавно. Крендель апатичен ко всему, что не лежит в миске, но он не настолько равнодушен, чтобы долгое время игнорировать чужой запах и мелкие семенящие шаги. Он бы заметил и хотя бы возмущенно поорал на кладовку. Я надеюсь. - Минджи вовремя напомнил, что мышки боятся кошек, так что... - Бэкхен плюхает на пол толстую тушку Кренделя, которого я секунду назад как раз подозревал в неравнодушии, и открывает дверь кладовой. Бесстрашная гостья шевелит усами и тащит по полу колечко для завтрака. Значит, одну коробку она уже вскрыла. Крендель смотрит на мышь, мышь смотрит на Кренделя, а мы в тишине ждем начала побоища. - Крендель, кушать! - подначивает Бэкки. Но хоть бы хны. Кот брезгливо осматривает лохматый полдник и лениво оборачивается на призыв к незапланированной трапезе. Если бы эта пушистая морда могла говорить, Бэкхену досталось бы что-то из разряда: "А не охренел ли ты мне такое убожество предлагать? Тебе надо, вот и ешь". И гордо подняв хвост трубой, толстая жопа неспешной походкой уходит спать на диван, всячески игнорируя угрозы Бэкхена никогда в жизни не наполнять кое-чьей миски. Мышь, которой ничего не угрожает, продолжает свой путь как ни в чем ни бывало. - Ну я тебя сейчас! - Бэкхен хватает швабру и встает в боевую стойку. Бесстыжие мышиные лапки лишь немного ускоряют шаг. Вождь Пак Бэкхен Воинственная Попка дубасит по полу шваброй, попадая по всему вокруг, кроме хвостатого оккупанта. Опрокидывает ведро, роняет ящик с инструментами и уворачивается от пакета с хлопьями, падающего с верхней полки. Минджи с Лиеном визжат, но визжат восторженно. Грохот стоит страшный, но Бэкхен уже вошел вазарт и вовсю бомбит нашу кладовку. До сего дня я даже не догадывался, как хрупки в ней некоторые вещи. Мышь носится по кругу, словно заведенная ключом игрушка, прыгает с полки на полку и на ходу помогает Бэкхену в реогранизации хозяйственного пространства. Минджи уже отбил ладоши, хлопая и крича. Лиену немного страшно, но глядя на альфу, он храбрится. Даже Крендель возвращается и наблюдает со стороны, наклонив голову. Это все, конечно, весело и занимательно, но беготню со шваброй пора заканчивать, если я не хочу, чтобы на голову моего драгоценного супруга свалился стеллаж с инструментами, а то от его усердия ни одно крепление не устоит. Посреди хаоса ловлю Бэкхена за капюшон и вытаскиваю в коридор. Швабра застревает в проходе, и Бэкхен сперва не понимает, почему его швыряет к двери вместе с оружием. - Да отцепись ты от нее, - прошу я, осторожно встряхивая омегу в руках. Бэкхен отпускает длинную ручку, но взглядом следит за хвостом, нырнувшим за уцелевшие коробки: - Да я ее почти всё! - Если ты про кладовку, то да - она почти всё, - хохочу я и отставляю мужа в сторону. Бэкхен рвется в бой, но я уверенно отодвигаю его подальше. - Дезинсектор приедет завтра. Бэкхен сдвигает брови: "А нам что делать?". - Детей заберут твои или мои, а ты собери вещи - пару дней поживем в отеле. Бэкхен недоумевает: "А почему не там, где дети?". - Отдохнуть не хочешь? - спрашиваю я и, приподняв бровь, закрываю дверь кладовки. Заниматься Бэкхену этим беспорядком прямо сейчас я не позволю. Только что у нас был вкуснейший ужин, и после него нам положено семейное время. Пусть мышь там приберется, что ли, в качестве компенсации за моральный ущерб. - Эх, Крендель, бестолковый ты кот, - вздыхает Бэкхен и тут же ласково гладит между ушей. - Какой же ты уличный, а? Аристократ недоделанный. - Уличным он был бы, давай вы ему с Исином хоть иногда искать еду самому, а так у него под крыльцом стояло по пять тарелок с едой - в столовой выбор был меньше. Его откармливали всем универом. Вон какая попа толстая. Бэкхен улыбается, поджимая губы, и поднимает кота на руки: "Зато красивый". Крендель, услышав комплимент в свою сторону, довольно мурчит и трется мордой о щеку омеги. - И на сколько нам надо съехать? - спрашивает Бэкхен, пока мы поднимаемся с котом в спальню. Миен ждет внимания. - Пара дней всего. Я договорился: они обработают дом и двор, чтобы никакая живность даже не подходила. - Ох, лучше бы сколопендра какая-нибудь, чем мышь, - вздыхает Бэкхен и опускает Кренделя на кровать. Лапы проваливаются в мягкое покрывало, и кот решает далеко не ходить, так что плюхается облизывать себя на том же месте. - Напомню тебе об этих словах, когда в следующем отпуске к тебе подползет многоножка, - улыбаюсь я. - Да ну тебя, - отмахивается Бэкхен, но улыбается в ответ. Весь вечер дети бегают к двери кладовки и прислушиваются к происходящему. Бэкхен порывается достать тряпки и навести там порядок, но я умею отвлекать своего супруга, так что разбросанные ящики и коробки остаются нетронутыми. Не скажу, чтобы были слышны звуки уборки со стороны мыши. Понравиться нам она не стремится, но и на глаза не показывается. - И что, всю неделю мы отдыхаем? Вот так просто? - тихо спрашивает омега, качая Миена на руках перед сном. - Это ты всю неделю отдыхаешь, - поправляю я. - По крайней мере я на это надеюсь. Хотя отпуск нам бы не помешал. Чудо кивает на маленького омегу: "Ему тоже отпуск нужен?". - Необязательно куда-то лететь. Можно поехать в отель за городом, - шепотом рассуждаю я и обнимаю сбоку. Малыш почти заснул. - Понежиться в спа, отоспаться, погулять на свежем воздухе вдали от шума и суеты. Раз мы не можем пока никуда полететь надолго, так можем хоть на несколько дней устроить себе отдых здесь. И дети будут в восторге и ты, - провожу ладонью по бедру и игриво щекочу пальцами. Бэкхен облокачивается на меня и мечтательно вздыхает: "Ты меня уже уговорил". - Отлично, посмотрю варианты на неделе. Бэкхен улыбается и смущенно кусает губы: "А что мы будем делать в отеле на этой неделе?". - Готов к любым предложениям и пожеланиям, - подмигиваю я и помогаю уложить Миена в кроватку. Бэкхен целует в щеку и хитро улыбается. Аромат становится слаще и насыщеннее. Омега потихоньку возвращает свою уверенность. Он уже не шугается шрама в зеркале, спокойнее переодевается и иногда с интересом перебирает вещи в шкафу. Этот путь не назовешь простым и быстрым, но мы идем по нему вдвоем. У нас есть три маленьких сокровища, толстый кот и мышь в кладовке. А в компании всегда веселее.