8 минут

Мне вдруг показалось, что я вижу всю красоту мира в твоих грустных глазах. Я чувствовал, как наполняюсь этой красотой, словно большой воздушный шар, который вот-вот лопнет. И сердце моё больше не могло оставаться равнодушным.

Юнги прицелился, задерживая дыхание на выдохе, и вытянулся, готовый нажать на курок. Но вдруг резким движением опустил руку, словно собирался с силой бросить оружие на пол. Отвернулся, зажмурился и снова выпрямился таким же резким движением, поднимая пистолет. Он сделал несколько решительных шагов и приставил дуло Паку ко лбу. Закрытые веки Чимина дрогнули, и он прерывисто вдохнул, будто бы содрогнулся всем нутром от этого прикосновения. Прижав к груди руки, Пак на мгновение замер, а потом вдруг задышал часто и глубоко, губы его растянулись в какой-то мучительной недоулыбке, а из-за сдвинутых бровей на лбу показалась морщинка. Юнги сделал глубокий вдох, поочередно сжимая и разжимая пальцы на рукоятке пистолета, что отчего-то стал тяжелее штурмовой винтовки. Ворот куртки неприятно сдавливал горло, его обдало волной жара, заставляя покрыться мелкой испариной лоб и виски. Чимин неожиданно распахнул глаза, посмотрев прямо на него, губы его зашевелились, однако раздающийся в голове звук собственного ухающего сердца заглушил произнесённые им слова. Мин крепче сжал пистолет, замечая, как в глазах напротив появляется влажный блеск. — Я так не могу, — признался Юнги, обессиленно роняя руку с оружием вниз. — Это какая-то казнь, — Мин толкнул Чимина в грудь, заставляя прижаться к стене. — Я не палач, понятно? — Так стань им! — выкрикнул Чимин, прижимаясь затылком к стене. — Иначе я сделаю тебя преступником, чьё лицо будет красоваться на каждом столбе. — Да чтоб тебя! — не выдержал Юнги, ударив кулаком стену в нескольких сантиметрах от Пака, заставив его вздрогнуть. — У меня есть деньги. Сколько ты хочешь? Сколько тебе нужно, чтобы исчезнуть? — Мне не нужны деньги. — Всем нужны деньги, вопрос лишь в сумме. — Мне они не нужны. Несколько секунд Юнги молча смотрел на Чимина. Его ожесточенное лицо начало смягчаться, и он, чуть склонив голову и не отрывая от него взгляда, спросил уже более спокойным тоном: — Что с тобой, а? Ты неизлечимо болен страшной болезнью? — Нет. — Несчастная любовь? Это всё из-за женщины? — Боже, нет, — скривился Пак. — Тогда что с тобой? Детская травма? Над тобой издевались? Макали головой в школьный унитаз?! — Мин вновь завёлся и почти перешёл на крик, но потупившийся взгляд Чимина заставил его резко сбросить обороты. — Что, правда макали? — почти шёпотом спросил он. — Я не умел давать отпор, всегда был слабым и забитым, к тому же ещё и имел лишний вес… — вдруг начал оправдываться Пак, но, словно опомнившись, внезапно замолчал, замотав головой. — Боже, да какая разница? Это всё уже давно не имеет никакого значения для меня. — Тогда в чём причина? — Я испытываю нестерпимые муки, неважно, в чём их причина, просто избавь меня от них, — Чимин ткнул пальцем Юнги в грудь. — Ты грохнул парня на парковке и глазом не моргнув, а меня жалеешь? — Кто сказал, что мне тебя жаль? — Мин хлестнул Пака по ладони, заставляя убрать руку от своей груди. — Да, я убийца. Я работаю на самого главного ублюдка в этом городе и убиваю таких же ублюдков, как и он сам, порядочные люди с моим боссом дел не имеют. — Считаешь себя хорошим парнем, да? — Вовсе нет. Я намного хуже, чем ты можешь себе представить, но у меня тоже есть собственные принципы, понятно? Я не знаком со своими жертвами, они для меня лишь лица с фотографий, а те, с кем и был знаком, заслуживали самой мучительной смерти. Да, иногда случаются такие «парни с парковки», но только тогда, когда другого выбора нет и нет времени размышлять. Потому что либо ты, либо тебя. С тобой же всё иначе. Это просто какая-то казнь без вины виноватого. И я говорю тебе — я не палач, ясно? — Отлично, тогда я иду в полицию. — Чимин, направился к двери, на ходу хватая пальто, небрежно брошенное на письменный стол. — Проклятье… — прошипел Мин, закатывая глаза и, резко развернувшись, в несколько шагов догнал Пака, схватив за руку. — Подожди, — дёрнул он его на себя, заставляя повернуться. — Хочешь пулю в лоб - ты её получишь. Но если ты вынуждаешь меня быть палачом, то позволь хоть как-то облегчить мне собственные мучения. Юнги сорвал с себя маску. Его и без того бледное лицо выглядело действительно измученным. Внутренние терзания, что он испытывал, отражались абсолютной безнадёжностью в его глазах. Словно пытаясь стерпеть какое-то болезненное ощущение, он поджал губы, прищуриваясь, и отвёл взгляд, отворачиваясь от Чимина. Пак виновато опустил голову, осознавая, что только что заставил человека переступить через себя. — Если я скажу, что я ублюдок, тебе станет легче? — бросая обратно пальто, спросил Чимин. — Прекрати, ты и понятия не имеешь о настоящих ублюдках, — усмехнулся в ответ Мин. — И что тогда ты хочешь? — непонимающе посмотрел на него Пак. — Я не знаю... Попроси меня о чём-нибудь ещё, о чём угодно. Я выполню любое твоё желание, — произнёс Юнги. — Ты что, гребаная крестная-фея? — Мне нужно как-то устранить созданный тобой душевный диссонанс, — Мин тяжело вздохнул и, обреченно посмотрев на Чимина, добавил: — Я должен сделать что-то для тебя. — Но у меня нет никаких желаний. — Значит, придумай. — Не могу, всё для меня потеряло смысл. — Тебе что, никогда ничего не хотелось? Даже в детстве? — Когда я был маленьким, то хотел быстрее повзрослеть, а теперь даже не знаю, зачем это было нужно. — Неужели ты никогда ни о чём не мечтал? Чимин пожал плечами, закусывая нижнюю губу. — Ну же, — с надеждой произнёс Юнги. — Должно же быть хоть что-то. — Я… — несмело начал Чимин, но тут же осёкся. — Что? — Нет, ничего… Я не знаю… Я никогда не мечтал, у меня нет никаких желаний! — с отчаянием проговорил Чимин сквозь выступившие слёзы. — Нет, ты хотел что-то сказать, договаривай, — Мин положил свои руки ему на плечи, чуть сжав их, надеясь сыскать доверие, но вместо этого в ответ на его прикосновение по щекам Пака потекли крупные слёзы. — Я хотел встретиться с отцом, но это невозможно… — всхлипнул он. — Почему невозможно? Он что, мёртв? — спросил Юнги, вдруг почувствовав неожиданное желание вытереть слёзы с лица Чимина, но, испугавшись собственных мыслей, он вмиг отдёрнул свои ладони, отступая от парня. — Я не знаю, я ничего о нём не знаю. Мне было восемь, когда он ушёл из семьи. Он делал денежные отчисления на банковский счёт каждый месяц до моего совершеннолетия. Я выпросил в банке его данные и поехал по указанному адресу, но оказалось, он уже давно там не живёт, я так и не смог найти его. — Найти человека для меня не проблема, — Юнги чуть приподнял одну бровь, задумчиво посмотрев на Пака. — Мне может понадобиться несколько дней. Ты пойдёшь со мной. — Куда? — Возьму тебя с собой. Давай, собирай, что тебе нужно, и идём. — Я могу остаться и здесь. — Я не доверяю тебе, поэтому ты пойдёшь со мной. Чимин глубоко вдохнул, готовясь что-то сказать. Юнги по его выражению уже понял, что он намерен возразить, но Пак медленно выдохнул и опустил голову, проводя ладонью по всё ещё влажному лицу. — Ладно, — тихо сказал он, пожимая плечами. — Как скажешь. Мне всё равно. Дай пять минут. — Хорошо, — растерянно сказал Мин, не ожидавший такого легкого согласия. Чимин шёл чуть позади. Спина Юнги и его торопливые оглядки назад напомнили Паку их побег из офисного здания, и он невольно приподнял уголок губ, вспомнив, как крепко сжимала рука в перчатке его ладонь. Белая Mitsubishi мигнула габаритами и Мин торопливо сел в машину. Чимин поспешил за ним, но, открыв дверь, вдруг остановился, подумав, что больше никогда не вернётся сюда и отыскал взглядом знакомое окно. Окно, за которым Чимин провёл так много бессонных, мучительно длинных ночей. Ему неожиданно вспомнилось лицо Сувона и его тёплые ласковые руки, скользящие по коже в полумраке. В груди снова заныло, и Пак медленно отвёл глаза, садясь в чужую машину и мысленно произнося всему «прощай». По петляющей дороге Чимин понял, что они едут куда-то за город. Он давно не выезжал за пределы города и, когда городские здания за окном сменились природой, это даже немного порадовало его. — Я ведь и имени твоего не знаю, — нарушил он долгое молчание. — Юн… — Мин резко осёкся. — Зови меня просто Юн, — вздохнул он, посмотрев на Чимина. — Хорошо, Юн, — тихо проговорил Пак и вновь отвернулся к окну. Дом Юнги оказался намного больше, чем Чимин себе представлял. Светлый, с большими панорамными окнами коттедж располагался вдали от города. В нём можно было легко ощутить себя частью природы, поскольку она окружала дом со всех сторон. Юнги выделил Чимину спальню прямо напротив своей, на втором этаже. Она, как и весь его дом, не имела ничего лишнего, разве что непонятную для Пака, абсолютно ничего не смыслящего в современном искусстве, картину с причудливыми цветными фигурами. Чимин провёл рукой по деревянной спинке кровати, прежде чем упасть на её покрывало в тон светло-бежевым стенам и, закрыв глаза, глубоко вдохнул, по одному только запаху догадываясь, насколько всё вокруг него дорого. Рассвет он встретил уже на кухне, наблюдая в окно, как начинает блестеть на солнце покрытая инеем трава. Сваренный им кофе уже остыл, но он продолжал обнимать ладонями чашку так, словно пытался согреть об неё замёрзшие руки, задумчиво смотря куда-то вдаль. Юнги немного замешкался, наткнувшись на него, сидящего за столом. Непривычно было видеть в доме с утра кого-то ещё. Чимин, услышав тихие шаги, мгновенно обернулся в его сторону. — Ты всегда так рано встаёшь? — спросил Мин хриплым, не проснувшимся голосом. — Я не спал. Юнги сел рядом. — Я немного похозяйничал у тебя на кухне, ты же не против? — Чимин покрутил на столе чашку с кофе. — Конечно, нет, — равнодушно ответил Мин. — Только убирай за собой. — В твоём доме можно курить? — Можешь курить на веранде, — Мин указал большим пальцем на застекленную летнюю постройку, в которую можно было попасть через кухню. Чимин, взяв чашку, поднялся, собираясь выйти, но, остановившись у двери, оглянулся на Юнги. — Я не взял свой телефон, могу я позвонить другу с твоего? — Подожди, — после небольшой паузы вздохнул Мин, лениво слезая со стула и, шаркая тапочками, вышел. Через несколько минут он снова появился на кухне, держа в руке кнопочный телефон, на ходу вставляя в него новую сим-карту. — Спасибо, — кивнул Чимин, принимая из рук сотовый. — Я должен уехать. Если тебе что-то нужно, могу заехать в магазин на обратном пути. Чимин лишь отрицательно качнул головой в ответ, решительно открыв дверь на веранду. Небольшое, светлое помещение, полностью отделанное деревом и уставленное разнообразными растениями, среди которых Чимину был знаком лишь фикус, оказалось на удивление тёплым, даже несмотря на то, что оно никак не обогревалось и некоторые окна были приоткрыты, а уютный диванчик с журнальным столиком весьма располагали к отдыху. Он достал сигарету, собираясь прикурить, но неожиданный грохот распахнувшегося окна заставил его выронить её из рук и вздрогнуть от неожиданности. Чимин подошёл к открытой раме и, взявшись за ручку створки, уже собирался прикрыть её, как вдруг сквозняк, ворвавшийся внутрь, обдал ему лицо осенним холодом, отбрасывая со лба пряди волос. Пак, глубоко вдохнув утренний морозный воздух, замер, сильнее сжимая пальцами оконную ручку.

* Flashback *

— Зачем ты сно-снова открыла все окна? Зачем ты это делаешь? — Чимин нервно сглотнул, сбрасывая школьный рюкзак на пол и вставая одной ногой на стул, чтобы дотянуться до оконной ручки. — Дома нечем дышать, — послышался женский голос из соседней комнаты. — Дома ледник, мама. Здесь холоднее чем н-на улице, — Чимин, спрыгнув, пододвинул стул к соседнему настежь распахнутому окну. — Ты хочешь, чтобы я задохнулась? — услышал он за спиной. — Ты заболеешь… — проговорил Чимин опускаясь на пол и разворачиваясь, но тут же отвернулся обратно, хватаясь пальцами за подоконник и опуская голову. Женщина в полупрозрачной шёлковой ночной рубашке, чуть склонив голову, подошла ещё на шаг ближе, мягко ступая босыми ногами по линолеуму. — Ты опять по-полуголая. Пожалуйста, оденься, ты не должна так ходить, — тихо сказал он, испытывая жуткий стыд от того, что успел увидеть — под тонким шёлком не было белья. — Что такое, Чимини? — усмехнулась она в ответ. — Все мальчишки пубертатного возраста одержимы мыслями о сексуальности. Ты же будущий мужчина, развернись и посмотри, как выглядит женское тело. — Ты же моя мать. Я-я не хочу смотреть на тебя. — А ты посмотри. — Я н-не буду. — Смотри... С таким отвратительным лицом и с тем, что ты заикаешься и разговариваешь как умственно отсталый, у тебя может и не быть других шансов, — истерично хихикнув, женщина спустила одну бретельку с плеча. — Смотри… — протянула она, подходя к Чимину. — Смотри…смотри… — Н-нет, — замотал головой Пак, зажмуриваясь. — Смотри! — со злостью выкрикнула она и, взяв его за подбородок, насильно развернула лицом к себе. — Тебе ведь четырнадцать, девушки уже должны волновать тебя, смотри! — женщина с силой сжала пальцы, впиваясь ногтями Чимину в скулы и царапая нещадно нежное лицо. Чимин, не выдержав боли, открыл глаза, на которые вмиг навернулись слёзы, и со страхом посмотрел на мать. На её лице появилась победная кривая улыбка, и она тут же оттолкнула от себя сына, медленно возвращая бретельку на место. На мгновение она замерла, а потом, неожиданно вздрогнув, обняла себя за плечи, испуганно осматриваясь вокруг. — Почему дома так холодно, Чимини?

* End of flashback *

Чимин плотно прижал створку, поворачивая ручку до упора, и не отходя от окна прикурил, наблюдая, как его собственное отражение в начищенном до блеска стекле растворяется в клубах сизого дыма.

***

Юнги вошёл в дом и тут же включил свет, разгоняя сумерки. Он прошёл в гостиную, из гостиной на кухню - ничто не выдавало присутствие в его доме другого человека. Всё лежало на своих местах, даже чашка, из которой Чимин пил с утра кофе, казалась нетронутой и по обыкновению покоилась на своём месте. Ни шороха. Идеальная тишина. Словно он как и прежде вернулся в пустой дом. — Ты что, здесь весь день просидел? — спросил Юнги, выходя на веранду. Чимин сидел, держа в руках телефон, и посмотрел на вошедшего парня настолько отрешённо, что было очевидно — он не услышал ни одного его слова. Мин присел рядом, устало вздохнув. Хуже, чем Чиминова печаль, чувствующаяся даже на расстоянии, была только привычка самого Чимина к этой печали. — Я думаю, Юн, это лучшее место в твоём доме. Юнги взглянул на пепельницу, подумав, что тот имеет в виду то, что он разрешил ему тут курить, но, увидев в ней всего один окурок, в недоумении посмотрел на Пака. — Посмотри, как красиво, — Чимин кивнул на панорамное окно, откуда можно было наблюдать за тонущим в розовых облаках уходящим солнцем. — Разве этот закат не прекрасен? — он, оторвав взгляд от окна, посмотрел на молчащего Юнги. Последние солнечные лучи расплавили золото в карих глазах Пака. Грустные и задумчивые, они заискрились мягким светом, вобрав в себя всю теплоту закатного солнца, и очевидно спешили рассмотреть как можно больше, пока не закрылись насовсем. Его кожа приобрела бронзовый оттенок и теперь казалась ещё бархатистее, к ней хотелось прикоснуться, чтобы на ощупь ощутить её мягкость и нежность. И даже уродливая гематома на его лице совсем не умаляла этого странного желания. Его взгляд, его голос и даже движение его рук — всё в нём таило очарование. Приоткрытые персиковые губы растянулись в слабой улыбке, такой же грустной, как и его глаза, но, даже печальной, ей хотелось улыбнуться в ответ. — Прекрасен, — тихо ответил Мин. Ранее Юнги совсем не обращал внимание на красоту своего нового знакомого, а может быть, специально избегал смотреть на него, но сейчас взгляд его был прикован к нему. «Рождаются же такими», — подумал Мин, чувствуя, что просто не может оторвать от него глаз, особенно от мягкой улыбки, что стала чуть шире и ещё очаровательнее после его ответа. Юнги вдруг спохватился, что и сам улыбается ему в ответ и, словно придя в себя, отвернулся. — Я плохо учился в школе, настолько плохо, что меня выгнали из средней школы за прогулы, — нарушил воцарившееся молчание Мин, следя за медленно скрывающимся солнцем. — Единственным учителем, с которым у меня не было проблем, был учитель физики. Мне нравились его уроки, он рассказывал об интересных вещах, во всяком случае, так мне тогда казалось. Как-то раз на одном из его уроков я узнал, что световой луч преодолевает расстояние от Солнца до земли за восемь минут двадцать секунд, — Юнги провёл пальцем в воздухе горизонтальную линию, соединяя воображаемые точки А и Б между собой. — И если однажды Солнце вдруг погаснет, мы узнаем об этом только через восемь минут. — То есть, Солнце погибнет, а я ещё целых восемь минут смогу жить, как ни в чём не бывало, прежде чем начнётся конец света? — Пак, сгибаясь, повернулся к Юнги, заглядывая ему в лицо. — Выходит, что так, — кивнул Мин, поджимая губы. — Какой приятный бонус от Вселенной перед смертью, — вздохнул Чимин, поднимаясь с диванчика, и протянул Юнги телефон. Мин покрутил в руках старенький мобильник, дожидаясь дверного хлопка, и тут же принялся нажимать на клавиши, издающие не слишком приятный звук. Но уже через несколько секунд оторвался от экрана в недоумении, посмотрев на только что закрывшуюся дверь. Ни одного отправленного сообщения, ни одного звонка.