8 минут

Я коснулся твоего лица, мне вдруг захотелось запомнить его до самой мельчайшей черточки… Быть может, потому, что в глубине души я уже знал, что эта ночь может стать последней, что мы проведём вместе.

Чимин проснулся неожиданно резко и мгновенно распахнул глаза, зачем-то вскакивая с кровати, будто бы проспал что-то важное и теперь должен был куда-то бежать. Но странная тревожность быстро исчезла, и Пак вновь опустился на простыни, лениво прикрывая глаза. Юнги в постели уже не было, но его голос еле слышно доносился откуда-то снизу. — Это долго… мне нужно быстрее… — Мин стоял у входа на веранду, опустив голову, и, прижимая к уху телефон, нервно постукивал пальцами по дверному косяку. — Хорошо, я понял… — он улыбнулся, заметив Чимина, и сделал несколько шагов к нему навстречу, сбрасывая на ходу звонок. Он был взволнован, но как обычно скрывал это за мягкой полуулыбкой и неспешными движениями. Мин быстро отвёл взгляд, делая вид, что очень сильно увлечён переливанием кофе в чашку, при этом руки его были предельно неуклюжи. Пак, молча за ним наблюдающий, неожиданно обнял его со спины, отчего Юнги вздрогнул, но тут же расслабился и, прикрыв глаза, накрыл своими ладонями крепко обхватившие его руки Чимина. — Давай поедем куда-нибудь пообедаем? — спросил он, поворачиваясь через плечо. — Пообедаем?! — Чимин выпустил Мина, — Сколько сейчас времени? — Почти полдень. — Охренеть… — протянул Пак. — Это слишком много для меня. Я теперь неделю не усну. — Чимин, я обещаю тебе, — Юнги поднял на него отчего-то виноватый взгляд. — Как только всё устаканится, я сразу найду для тебя врача, потерпи ещё немножко. — Ничего, я уже привык к этому, не стоит слишком переживать… — махнул рукой Чимин, отворачиваясь. — Дай мне пять минут и поедем, — проговорил он, возвращаясь обратно наверх — явно чтобы избежать этой темы для разговора. Теперь дорога от дома Юнги до города не казалась Чимину такой уж длинной. Всё за окном было ему знакомо: пустынная аллея, извилистая узкая дорога, шоссе, очерчивающее окраину города. Скоро потянулись шумные сеульские улицы, которые никогда не бывали пустынными: ни ранним утром, ни днём, ни поздней ночью. Замелькали высотки, запестрили яркие вывески, загудели вечно спешащие такси. Мин свернул на улицу, до истомы знакомую Паку. Вот оно, то самое здание в двадцать пять этажей. Чимин скользнул взглядом по его карнизу и прикусил до боли губу, пытаясь избавиться от неприятного воспоминания. — Какую кухню ты любишь? — спросил Мин, останавливаясь на светофоре. — Быструю, — усмехнулся Пак. — Я не гурман, я ем фастфуд и запиваю его сладкой газировкой, так что выбирай сам… — Чимин вдруг встрепенулся. — Юнги, — взволнованно позвал он, дотрагиваясь до руки Мина, лежащей на руле, и кивнул в сторону парня в длинном чёрном пуховике, неспешно идущего к метрополитену. — Это Тэхён… Загорелся зелёный, Юнги проехал пару метров вперёд и прижался к обочине. — Давай, догони его, — повернулся он к Чимину. — Он сейчас уйдёт, — добавил Мин, видя, что тот замешкался. Несмело Пак всё же вышел из машины и, сделав несколько шагов, окликнул друга. Тэхён остановился, оглядываясь, и на мгновение словно оцепенел, а очнувшись, бросился к нему навстречу со всех ног. Едва не повалив Чимина, он налетел на него, практически запрыгивая верхом, и крепко сжал, обнимая за шею. — Ты задушишь меня, — попытался высвободиться Пак. — Так и надо тебе, говно ты собачье, — запыхавшись, проговорил Тэхён, всё же выпуская друга. — Где ты был, засранец? Знаешь, сколько раз я звонил тебе? — он ткнул Чимина пальцем в грудь. — Я ходил к тебе домой, ждал тебя там, но ты так и не объявился, — он снова ткнул друга в грудь и чуть тише добавил: — Полиция выспрашивала про тебя. Куда ты ввязался? — Никуда. Всё хорошо. Со мной всё хорошо. Прости меня, Тэхён. Я хотел позвонить, но так и не решился. Мне так ужасно стыдно за себя. Я… — произнёс Чимин и замолчал, не зная, как правильно подобрать слова, чтобы объясниться. — Можешь просто поверить мне, что всё в порядке? Тэхён несколько секунд молча всматривался в лицо Чимина, а потом вдруг схватил его за руки, крепко сжимая их. — Мы же друзья, дурная твоя голова. Разве это не значит, что мы должны поддерживать друг друга?! За что тебе стыдно? У тебя просто непреодолимая тяга к самоуничижению. Ни в чём ты не виноват, если уж и говорить о том, кто облажался, то им явно был я. И Мия. Ей нужно бы поговорить с тобой. Она сожалеет, что поступила так, и хочет извиниться, — Тэхён дёрнул Чимина за руки на себя, снова обнимая его. — Всё может быть как прежде, только не пропадай больше. «Никогда не будет как прежде», — подумал Пак, но кивнул — мол, согласен. В глазах Тэхёна слишком много надежды, чтобы ответить иначе. Разве мог он сейчас сказать ему, что, быть может, больше никогда не увидит его вновь. — Мне нужно идти, — Чимин посмотрел на машину Юнги. — Созвонимся, хорошо? — он крепко обнял друга на прощание, прижимаясь подбородком к его плечу, и быстро отстранился. — Я уже это слышал однажды, — скептически прищурился Ким. — Твой телефон до сих пор недоступен. — Обещаю, — убедительно сказал Пак, улыбнувшись. — Увидишь Мию — передай ей, что я не держу на неё зла, скажи, что простил её и что мне тоже жаль, я не хотел разочаровать её так сильно. — Было бы лучше, если бы ты сказал ей это сам, но хорошо, я передам, иначе вы вообще никогда не помиритесь, — кивнул Тэхён и, вдруг о чём-то спохватившись, принялся хлопать себя по карманам пуховика, затем сунул руку за пазуху. — Чуть не забыл, — он вложил в чиминову ладонь что-то прохладное. — Это ведь ты потерял? — Откуда он у тебя? — широко распахнул глаза Чимин, увидев на своей ладони маленький крестик на цепочке. — Я возвращался домой после работы, уже перешёл дорогу к метро и остановился завязать шнурок, тогда и нашёл его — он лежал на бордюре тротуара. Там застёжка сломана, должно быть, поэтому и потерялся. Ты никогда не снимал его, я сразу узнал эту цепочку и всё это время носил её в кармане, — улыбнулся Тэхён. — Спасибо, — Чимин сжал прохладный металл в кулак, пряча его в карман. — Увидимся, — поднял ладонь Ким. Пак смог лишь кивнуть. Он спешил вернуться к Юнги, чувствуя, что едва сдерживается, и практически бежал обратно к машине. Мин взволнованно посмотрел на него, но ничего не спросил, он медленно тронулся с места, но не успел проехать и пары метров, как снова остановился. Чимин прижал к глазам ладонь, но по щекам всё равно текли слёзы. — Ну что такое? — ласково спросил Мин, дотрагиваясь до его плеча. — Ничего, — замотал головой Пак, стирая с лица мокрые дорожки. — Всё в порядке. Я просто перенервничал. — Уверен? — Да. — Что он дал тебе? Чимин вытащил вторую руку из кармана и медленно раскрыл ладонь. — Я был так разочарован абсолютно во всём, что в злости швырнул его с крыши в тот день. Но я очень рад, что он вернулся ко мне, потому что всё это время я жалел о своём поступке. Какое счастье, что именно Тэхён нашёл его. — Не думал, что ты религиозен. — Я католик, хоть и не слишком праведный, как ты уже, наверно, успел заметить. Но я ношу распятие и в минуты отчаяния всегда читаю «Отче наш». Ты ведь знаешь, я болен, мир видится мне немного иначе. Иногда мне бывает так плохо, Юн, что сил нет терпеть. В такие моменты мне хочется думать, что я не один. Пусть даже это иллюзия, но так мне чуть легче. — Должно быть, он многое значит для тебя? — кивнул Мин в сторону его ладони. Чимин отвёл взгляд к окну, и Юнги, уже решив, что он не хочет об этом говорить, вновь завёл двигатель, выезжая с обочины на дорожную полосу. — Мне было двенадцать, — тихо заговорил Чимин. — Я ушёл из дома в тот вечер и не хотел возвращаться, — он поморщил нос, что-то вспоминая. — Поэтому бесцельно нарезал круги по району. Пошёл сильный дождь. Время было уже позднее, и все ближайшие магазины и кафе закрылись. Я не знал, где спрятаться, и насквозь промок под ледяным ливнем. Тогда я впервые вошёл в церковь. Её двери были открыты. Они почти всегда были открыты, я знал это. Внутри никого не было и царила такая тишина, что я слышал собственное дыхание. Я прошёл к алтарю, там стояло распятие, и у того Иисуса на кресте было такое измученное лицо, и его взгляд… Он смотрел на меня так сочувственно и понимающе, словно всё-всё знал…и мне вдруг стало так мучительно больно, — Пак вновь поморщился, поджимая губы. — Я, наверно, ещё никогда до того момента так не рыдал. Пастор, служивший там, пытался успокоить меня, он стянул с меня мокрую ветровку, и это мгновенно вернуло мне рассудок. У меня все руки были в синяках и царапинах. Он замер от увиденного, а я от испуга, что придётся признаться в том, что это сделала моя мать, и что он потом сообщит это в органы опеки. Они всё равно ничего не делали, только бесили её зазря своими визитами. Наверное, пастор заметил на моём лице страх, он наклонился ко мне и шепнул: «Всё, что произносится в церкви — остаётся в церкви». Тогда я сказал ему: «Какой в этом толк, ваш бог всё равно не избавит меня от страданий». На что он ответил мне: «Не избавит, но поможет бороться. Обрети веру — это сделает тебя сильнее», — Чимин грустно улыбнулся, вытягивая пальцами цепочку. — Когда пастор Мартин крестил меня, он надел мне на шею этот крестик. У него же я принял своё первое причастие. Он был добр ко мне, я многое ему рассказывал. Между нами установилась какая-то особая связь, я доверял ему. Пару раз Мартин даже ходил ко мне в школу, вместо моей матери. Наверное, он единственный человек из всего Пусана, кого мне хотелось увидеть бы вновь. Чимин сжал пальцы, пряча руку обратно в карман. — Мой отец тоже католик, но в церковь начал ходить лишь после смерти моей сестры. Кажется, к богу людей толкает только горе и несчастья, — вздохнул Мин. — Может быть, так оно и есть, — пожал плечами Пак, посмотрев на Юнги. — Иногда вера — единственное и последнее пристанище для отчаявшихся.

***

Юнги заметно напрягся, сосредоточенно вглядываясь вперёд. Припаркованная у самых ворот машина была ему незнакома, и это весьма настораживало его, он не ждал гостей, да и для него самого время наступало слишком смутное, чтобы принимать дружеские визиты. Но стоило подъехать ближе, как из подозрительного авто вышел детектив Чон. — Твою мать… — протянул Юнги, через лобовое стекло, встречаясь с ним взглядом. Мин, хлопнув дверцей, решительно направился к полицейскому, оставив Чимина в машине. Но уже через пару минут вернулся обратно. — Чимин, подожди меня в доме, — проговорил он, протягивая ему ключи. — Что он хочет? — недоверчиво посмотрел Пак. — Мы просто поговорим. Чимину это совсем не нравилось, но он всё же кивнул в ответ, нехотя выходя из машины. Несколько минут он стоял у порога, периодически поглядывая в сторону открытых ворот. Надеясь, что Юнги вернётся за то время, что тлеет сигарета. Столько времени, по его мнению, должно было быть более чем достаточно, чтобы послать полицейского к черту. Однако Мин вернулся гораздо позже. Пак сидел на полу в своей комнате, смотрел куда-то сквозь телевизор и нервно дергал собачку на молнии куртки, что скомканно лежала у него на коленях. — Зачем он приезжал? — резко повернулся он в сторону вошедшего Юнги и отложил куртку в сторону. — Предложил сделку. — Сделку? Тебе? — Мне очень многое известно. Трафик, приём и сбыт товара, имена, цифры, даты — я знаю практически всё. Чон хочет, чтобы я сдал ему Джо, в обмен он обещает максимально скостить мне срок, — усмехнулся Юнги, садясь рядом на ковёр и вытягивая ноги. — А что ты? — У него ничего на меня нет, чтобы пытаться мной манипулировать. Ты — единственный его козырь. — А если бы было? — Я собираюсь соскочить, но я не стукач. Почти полжизни я прожил с Джо плечом к плечу. Мы через многое вместе прошли. И я не знаю, какого масштаба катастрофа должна произойти, чтобы я сдал его властям. Джо вытащил меня из большого дерьма. Меня и всю мою семью. Без его связей и денег мой отец был бы уже мёртв, а я бы провёл все эти года за решёткой. Я знал, на что шёл, когда вступил в его банду, знал, чем мне придётся платить долги. Он ни к чему не принуждал меня. Я не многим лучше него, Чимин, и не такой уж хороший парень, как может тебе казаться, — Юнги чуть нагнулся, чтобы поравняться с Паком, что молча смотрел на него, не сводя глаз. — Ну и пусть, — чуть приподняв подбородок, произнёс Чимин. Уголки его губ дрогнули, немного приподнимаясь вверх, и на лице появилась мягкая, ласковая улыбка. — Чимин, я давно хотел сказать тебе… — Мин немного смутился. — Что сказать? — приподнял одну бровь Пак. — Я знаю, твоя мать убедила тебя в обратном, понятия не имею, зачем она это делала и зачем так лгала тебе, но поверь мне — ты красив. Я говорю это не потому что полюбил тебя, а потому что это действительно так, и ты не должен в этом сомневаться. — Так ты полюбил меня? — Ну что за привычка? — поморщился Мин. — Почему снова из всего, что я сказал, ты услышал совсем не то? — Я слышал всё, — вновь улыбнулся Пак и, немного помедлив, добавил шёпотом, без тени прежнего веселья: — Я тебя тоже. Юнги затаил дыхание, рассматривая узор радужки карих глаз, что смотрели на него с той самой редкой преданностью, свойственной глубоко и безвозвратно влюблённым, и с каждым взмахом чиминовых ресниц, сам того не замечая, становился всё ближе. Губы их соприкоснулись, и Мин практически сразу углубил поцелуй — впрочем, Чимин был совсем не против. Юнги впервые целовал его так жадно и так напористо. Он снова и снова впивался в мягкие податливые губы, запустив руки Паку в волосы и прижимаясь к нему всем телом. Дыхание его стало прерывистым, ладони плавно сползли к талии, щупая и сжимая её сквозь тонкую ткань одежды. Чимин был слишком близко, чтобы не почувствовать, как у Мина встаёт, и нарочно потёрся о его пах плотно прижатым бедром, вмиг доводя до полного возбуждения и его, и себя самого. Юнги, задрав край футболки, скользнул пальцами под пояс чиминовых брюк, поглаживая под ним гладкую кожу, но вдруг неожиданно остановился и с тихим коротким стоном резко оторвался от влажных губ, отдёргивая руки. Он не отстранился, наоборот, наклонился к самому уху и сбивчиво прошептал: — Прости, я не сдержался. Пак, опустив голову, прислонился щекой к его плечу, пытаясь успокоить тяжёлое, шумное дыхание. — Юн, я хочу сказать тебе кое-что, — наконец произнёс он. — Что такое? — спросил Юнги, чувствуя в голосе Чимина грусть. — У меня плохое предчувствие. То, что происходит сейчас, видится мне как затишье перед бурей. Мне кажется, будто время, отведённое нам, слишком коротко и скоро должно закончиться, и, быть может, оттого между нами всё так стремительно. — Это просто тревога, просто плохие мысли. Не думай об этом. — Хорошо, если так. Но всё же я не могу избавиться от этого странного ощущения. Быть может, я тороплюсь, но уж слишком боюсь, что наша история вдруг оборвётся. — Чимин поднял голову, встречаясь с Юнги глазами, — Юн, я хочу быть твоим. — Ты и так мой, — шепнул Мин. — Я хочу принадлежать тебе не только душой, — Пак прикрыл глаза, обнимая затихшего Юнги. — Я хочу, чтобы и моё тело было твоим. И я чувствую, как сильно это нужно тебе, но ты одергиваешь себя, — тихо проговорил он ему в губы, почти касаясь их. — Мне просто не хотелось бы быть грубым, я боюсь сделать что-то не так или обидеть тебя, — честно признался Мин и, не выдержав такой близости Чимина, коснулся губами его приоткрытых губ, целуя коротко, но до мурашек ласково. — Не бойся этого… — прошептал Пак, обжигая Юнги горячим дыханием. Юнги чуть отстранился, исступленно посмотрев на Чимина, на его нежные черты, что так контрастировали с той бешеной сексуальностью, появившейся в его глазах. Он и не представлял, что Пак может быть таким. Невинность и разврат в одном флаконе. Такого сочетания Мин ещё никогда не встречал. Любуясь, он провёл кончиками пальцев по его скуле и скользнул ладонью по шее вниз к ключице, чувствуя, как от этих прикосновений Чимина пробирает мелкая дрожь. — Чимин, у меня были эксперименты с женщинами, но парней никогда не было, — сказал Юнги, слегка оттягивая футболку и оставляя влажный поцелуй на тонкой ключице. — Да, я понимаю. Подожди меня немного, хорошо? — попросил Пак и, не дожидаясь ответа, поднялся на ноги. Какое-то время Юнги продолжал сидеть на полу, слушая, как льётся в ванной вода, потом спустился вниз, чтобы не мешать Чимину и принять душ на первом этаже. Он долго стоял у шкафа, перебирая стопку футболок, а выбрав, не сразу смог правильно её надеть. Мысли его были совсем не здесь, отчего действия стали заторможенными, а движения неловкими. Он потирал влажные волосы полотенцем, пытаясь их высушить, но то и дело останавливался, застывшим взглядом смотря на своё отражение. Шум воды прекратился, и через некоторое время показался Чимин. Юнги выронил из рук полотенце, отворачиваясь от зеркала. — Можешь не стучать, — сказал он, замечая, как тот занёс руку, намереваясь стукнуть по косяку. На самом деле Мин уже каким-то странным образом предчувствовал его приближение и повернулся на долю секунды раньше, чем в дверном проёме появился Пак. Чимин смущённо улыбнулся, подходя ближе, и, наклонившись, поднял с пола полотенце. Но Юнги тут же отобрал его и небрежно отбросил в сторону. Пак замер в ожидании, что было весьма сложно, потому что сердце стучало как сумасшедшее, а колени предательски дрожали — наверное, если бы в следующее мгновение Юнги не обнял его за талию, прижимая к себе, он сам бы рухнул на него. Прохладные пальцы Чимина тут же пробрались Юнги под футболку и заскользили по горячей коже. Мин, чуть дыша, слегка приподнял подбородок Пака, приближая его лицо, так что они невольно соприкоснулись носами. Чимин сделал глубокий вдох, приоткрывая губы, и прижался к Юнги, впиваясь в него поцелуем. Мин ответил жадно, будто бы ждал этого момента всю свою жизнь, он мгновенно нашёл языком язык Пака и принялся ласкать его, одновременно задирая торопливыми руками и, в конечном итоге, совсем снимая с него футболку. От мягкой бархатной кожи Чимина пахло его гелем для душа, свежий аромат мяты и цитруса невероятно ему подходил. Юнги тут же избавился от своей футболки, поддавшись нестерпимому желанию прижаться к Паку кожа к коже. Дыхание стало тяжёлым и прерывистым, обоим уже не хватало воздуха в этом поцелуе. Лоб Юнги покрылся испариной, щеки раскраснелись, он подхватил Чимина под ягодицы, вместе с ним укладываясь на кровать. Жар разлился по всему телу, когда он почувствовал его под собой. Весь мир исчез. Он видел лишь карие с поволокой страсти глаза Чимина и чувствовал, как бьется бешено его сердце, готовое вырваться из груди. Стеснение и стыдливость окончательно улетучились. Мин чуть отстранился, стягивая с Пака трико вместе с боксерами и снова навис над ним, ловя его уже зацелованные губы. Он не сдержался и глухо простонал, когда Чимин забрался ему под шорты, под которыми не было белья, и заводил влажной ладонью по возбужденному члену, попутно стягивая с бёдер резинку раздражающей его одежды. Ничто больше не мешало им ласкать друг друга. Юнги покрывался мурашками каждый раз от поцелуев Пака в шею и нежно сминал его бёдра в ответ, скользил ладонями по всему телу, спускался к паху и слегка сжимал член, обнажая головку, наслаждаясь тихим коротким стоном в ответ. Чимин поймал его ладонь и, притянув к лицу, обхватил указательный палец губами, несколько раз заглатывая его до самого основания. От одного только зрелища Мин почувствовал, что готов кончить прямо сейчас. Он медленно выдохнул, чуть отпрянув, и вдруг, о чём-то вспомнив, перекатился с Пака на бок, принимаясь торопливо шарить в тумбочке. Через пару секунд Юнги снова вернулся к Чимину, открывая тюбик с лубрикантом. — Не люблю снимать напряжение насухую, — произнёс он, прерывисто дыша, замечая на лице Пака легкое удивление. Чимин улыбнулся этой маленькой интимной подробности, он даже на секунду представил, как Мин трогает сам себя, и это распалило его ещё сильнее. Юнги, размазав смазку, ввёл в него первый палец, но не почувствовал особого сопротивления и мгновенно понял, зачем Чимин был столько времени в ванной. Он задвигался, имитируя фрикционные движения. Пак был расслаблен и подавался вперёд, охотно откликаясь на его действия. Он сам приставил к себе головку члена Юнги и заёрзал под ним в нетерпении. Мин, чуть помедлив, толкнулся в него, заполняя собой, но неожиданно громкий вскрик Пака заставил его остановиться. — Подожди, нет, — прошептал он Юнги, который, напугавшись, хотел отстраниться. — Просто дай мне привыкнуть. Мин слабо кивнул, плотно сжимая зубы, потому что сдерживать себя было слишком сложно. Внутри Чимина было тесно, горячо и до безумия приятно. Хотелось немедля войти в него полностью, до самого упора, до громкого стона в ответ. Юнги быстро увлёк Пака мягкими, влажными губами, заводил ладонью по гладкой коже, огибая линии его тела, одновременно спускаясь мокрыми поцелуями ниже к шее. Ощутив, как мышцы Чимина расслабляются, а сам он охотно отзывается на ласковые прикосновения, Мин медленно толкнулся глубже. Пак схватился за его поясницу и, глубоко вдохнув, протяжно простонал ему на ухо. Приятно ли было ему слышать стон парня? Когда это был Чимин — до невозможности приятно. Пак заводил бёдрами в такт движениям Мина, притягивая его за шею ближе, и маленькая, но уютная комната быстро наполнилась несинхронными стонами и пошлыми шлепками влажных тел. Юнги сбивчиво дышал, то наращивая, то сбавляя темп и хрипло постанывал вслед за Чимином, что прогибался в спине, практически вскрикивая, каждый раз, когда он вбивался в него особенно грубо. Юнги ощутил, как Чимин напрягся и заводил рукой, лаская нежную кожу его члена, слегка сжимая и помогая получить долгожданную разрядку, чувствуя, что и сам уже близок. Пак громко простонал на выдохе, накрывая своей рукой его руку, и излился, пачкая Юнги живот своей спермой. Мин перехватил его ногу под коленом, поднимая её чуть выше, и, сделав ещё несколько глубоких толчков, кончил следом, вжимая Чимина в измятые простыни и горячо дыша ему в шею. Юнги, немного помедлив, перекатился, ложась рядом с Паком и помогая ему уютно устроиться на своей груди. Было жарко, оба едва ли не задыхались, шумно и часто дыша, но всё равно прижимались друг к другу потными телами. — Скажи ещё раз, что любишь меня, Юн, — тихо попросил Чимин, отдышавшись, и прикрыл глаза. — Я люблю тебя. Знаешь ведь, — улыбнулся Юнги и лениво заводил кончиками пальцев по его плечу, чувствуя, как Чимин покрывается мурашками от этих прикосновений. — Завтра утром будут готовы наши документы, я заберу их, и в этот же день мы должны улететь. — Я могу поехать на эту встречу с тобой? — несмело спросил Пак, заглядывая ему в лицо. — Нет, я должен увидеться с этим человеком один. — Пожалуйста, Юн, возьми меня с собой, я не хочу оставаться без тебя, — Чимин приподнялся, ложась лицом к лицу с Юнги. — Это совсем ненадолго, обещаю, — Мин ласково поцеловал его в лоб. — Быть может, ты даже не успеешь проснуться, как я вернусь. Пак, поджав губы, кивнул. Несколько секунд он внимательно вглядывался в полумраке Мину в глаза, а потом, грустно улыбнувшись, вдруг протянул к нему руку. Подушечкой указательного пальца он дотронулся до брови, провёл по ней к влажному виску, погладил скулу, дотронулся до переносицы и, едва касаясь тонкой кожи, спустился по ней вниз, огибая кончик носа, к губам, очертил большим пальцем нижнюю и скользнул ладонью вниз по шее, прижимая руку к мерно вздымающейся груди. Только бы ты был. Только бы не исчез…