Ненавистная история

Руслан ненавидел дни рождения. Он терпеть не мог этот бесполезный праздник, когда все поздравляют тебя с очередным прожитым годом. Он искренне не понимал, почему все так возносят день, когда ты появился в этом бесполезном мире. Молодец, что не умер в этом году. Руслан тщательно скрывал эту глупую дату, чтобы не нарваться на поздравления и, уж тем более, на просьбу со стороны остальных отметить этот праздник. Даня знал об особой любви своего друга к дням рождениям, поэтому ограничивался лишь дружескими теплыми словами и каким-нибудь небольшим, но приятным подарком. Именно в этом году по странному совпадению 23 декабря — день, когда Руслан появился на свет, — выпал именно на четверг. Тушенцов был уверен, что Юлик не знает об этой дате. Они ни разу не говорили об этом, поэтому Руслан почти на тысячу процентов мог утверждать, что никто, кроме Дани, в этом институте не знает про эту дату. Даже мама, скорее всего, замотается на работе и просто забудет, ведь сейчас ей совсем не сладко. Сидя на последней в этом году паре по истории, Тушенцов хотел раствориться, чувствуя на себе прожигающий взгляд преподавателя. Юлий Александрович был очень сосредоточен и думал, казалось, совершенно не о лекциях. Напряжение между студентом и преподавателем можно было трогать руками, ведь один искал возможности хотя бы посмотреть в глаза, а другой старательно прятал лицо в руках на парте. — Так как это последнее занятие перед зачетом, думаю, вы желаете услышать, кто может быть свободен до следующего семестра, — несколько воодушевленно произнес Онешко, замечая радость в глазах студентов. Руслан голову так и не поднял, старательно делая вид, что заснул, но Юлик понимал, что этот спектакль разыгран специально для него. Тушенцов ужасно стеснялся их дружбы, поэтому на парах и в институте вообще старался не смотреть в сторону историка. Из урока в урок он прятал глаза, при этом не пропуская ни единого слова, сказанного учителем. — Кашин, с Вас доклад, если не забыли. Жду Вас на зачете на следующей неделе, — поднял серьезный взгляд Онешко. Данила рядом с Русланом удрученно вздохнул, думая о том, у кого будет списывать на следующей неделе билеты. Скорее всего, он снова напишет Тушенцову, а тот ему поможет, как это было, в прочем, почти всегда. — Тушенцов — автомат, — максимально отрешенно озвучил историк. — Насосал, — чуть громче, чем хотелось бы, фыркнул Кашин, тут же поднимая испуганный взгляд на учителя. Руслан мгновенно поднял глаза на друга, испепеляя его взглядом. По аудитории побежали смешки. Кто-то даже хлопнул себя по лицу, испытывая испанский стыд. Даня в мгновение покраснел, чувствуя, что сморозил лишнего. Руслан же, закусив нижнюю губу, продолжал смотреть на Даню, в надежде, что Юлик адекватно отреагирует на такой вброс со стороны Кашина. — Если бы все было так просто, Данила, то у Вас тоже был бы автомат, не сомневаюсь, — с усмешкой ответил Онешко, наблюдая за реакцией Руслана на свои слова. Взгляд Тушенцова метнулся на улыбающегося учителя, от чего парень мгновенно покраснел, вновь роняя голову на парту, стараясь скрыть стыд, пылающий на щеках. Даня же тихо хмыкнул, слушая смех одногруппников и отмечая про себя, что Юлий Александрович гораздо интереснее, чем кажется. — Может, проверим? — подмигнул преподавателю Данила, чувствуя легкий толчок в колено со стороны Руслана под партой. — Советую сделать учебник по истории своей настольной книгой, Кашин. Удачи Вам на зачете, — победно усмехнулся историк, отправляя Даню в нокаут. — Кретин, — прошептал Тушенцов, зло бросая взгляд на расстроенного друга, которому придется очень несладко на зачете. — … На этом у меня все, спасибо за внимание, — закончил Онешко, захлопывая журнал и поднимаясь со своего места. Студенты плавно стали вытекать из аудитории. Кто-то радовался, что получил автомат, а кто-то обреченно вздыхал, так как мучения продлевались аж до следующей недели. Руслан торопливо скинул вещи в портфель, надеясь ускользнуть до того, как его заметит Юлик, но план с треском провалился. — Руслан, останьтесь на минуту, — как можно официальнее произнес историк, наконец, встречаясь взглядом с темными глазами своего студента. Тушенцов молча кивнул, садясь за первую парту и провожая остальных взглядом. Даня многозначительно поднес кулак ко рту, толкаясь языком в щеку, заставляя Руслана шикнуть и мысленно послать его в далекие ебеня. Волнение накатывало с новой силой, погружая Руслана в собственные переживания. Было до жути страшно, что кто-то из института узнает об их дружбе. Казалось бы, это ведь не школа, здесь все уже взрослые люди, и каждый имеет право общаться с тем, с кем пожелает. Но ведь это все равно вызовет бурю эмоций и осуждений со стороны остальных, с чем сталкиваться совершенно не хотелось. Ощущение, будто все вокруг догадываются, лишь подливало масла в огонь, заставляя щеки Руслана пылать как при пожаре и избегать любых взглядов в сторону учителя. Когда за последним учеником захлопнулась дверь, Тушенцов, наконец, облегченно вздохнул. Онешко мягко улыбнулся, после чего сел рядом, сцепляя руки в замок на парте. — Какие планы на вечер? — задал вопрос Юлик и посмотрел прямо на Руслана. — Абсолютно никаких, — ответил Тушенцов, буравя взглядом парту и несколько нервничая из-за вопроса. — Сейчас-то ты чего стесняешься? — улыбнулся Онешко, замечая, в каком напряжении пребывал сейчас парень. — Я не стесняюсь, — с вызовом произнес Руслан, поднимая взгляд и впиваясь им прямо в глаза напротив. — Ну да, — усмехнулся Юлик, еще сильнее расплываясь в улыбке. — Просто это странно… — сдался Тушенцов, поднимая руку и забираясь ей в собственные волосы. — Я каждый раз боюсь, что о нашем общении узнает кто-то из института. И так все думают, что ты гей, так еще и со мной постоянно ошиваешься после пар, — выпалил Руслан, тут же понимая, какую только что херню он сморозил. — Прости, — полушепотом бросил Тушенцов, подрываясь с собственного места. — Стоять! — рявкнул Онешко, хватая студента за руку. Руслан готов был провалиться сквозь землю, исчезнуть с лица земли, расщепиться на атомы, только бы не стоять сейчас в этом классе. Юлик поднялся со своего места, продолжая держать чужую руку, и обошел парту, останавливаясь напротив парня. Тушенцов плавился от прикосновения, плавился под чужим взглядом, плавился от раскаленного воздуха, который окутал их в данную секунду. — И многие думают, что я гей? — медленно задал свой вопрос Онешко. — Почти все знают ту историю с дополнительными занятиями, — как можно тише ответил Руслан, вновь закусывая губу и опираясь на парту позади себя. — Ты веришь в это? — вновь прожигая Тушенцова взглядом, спросил Юлик. Руслан не ответил. Он лишь рвано вздохнул, опуская взгляд куда-то к собственным коленкам. Запястье вновь оказалось на свободе, после чего чужие руки опустились на парту по обе стороны от Тушенцова, заключая того в плотное кольцо, как тогда на кухне. Он перестал дышать, глотая воспоминания и задыхаясь от сложившейся ситуации. Такая близость сводила с ума, превращая любые адекватные мысли в кашу. Юлик молчал, лишь изучая чужие эмоции на лице напротив. Руслана хотелось до дрожи в коленях, до противного скрипа в зубах, до судороги в мышцах. Этот парень был настолько невинным, что хотелось вторгнуться в этот чистый мир и окрасить его черными красками. Онешко был уверен, что для Тушенцова это все в новинку. Что тот не знает о домогательствах со стороны других преподавателей, что он не в курсе, что многие его одногруппницы уже спят с некоторыми из них. Руслан живет будто в розовых очках, волнуясь об осуждении со стороны остальных. Он боится, что поползут слухи, ведь Юлик уже приставал к студенту, вот только никто не знает, что приставал не преподаватель, а студент, после чего он забрал документы, боясь, что все узнают правду. Да, Юлик не святой. Он любит напиваться по выходным, любит находить себе кого-то на одну ночь. Он периодически спит со своей подругой Дашей, просто чтобы удовлетворить собственное желание. Юлик ужасный человек, но он никогда не тронул бы студента. Руслан стал первым исключением из правил, с которым Онешко стал проводить очень много времени, с которым становилось действительно легко. Юлик чувствовал себя живым, в компании этого парня. Неужели Тушенцов с самого начала не хотел их общения? — Русь, ты правда думаешь, что я приставал к тому парню? — смягчившись, вновь спросил Юлик. Руслан закрыл глаза, поморщившись от услышанного. Он несколько раз уже возненавидел себя за то, что начал этот разговор. — Я не знаю, — честно сознался парень, закрывая лицо руками. Онешко тяжело вздохнул, опуская голову. Облажаться всегда очень просто, и как трудно потом вновь все вернуть на свои места. Юлик просто игнорировал откровенные намеки того студента, просто выполняя свою работу, а потом расплачивался за свое бездействие. А сейчас он сам все это заварил, он сам сблизился с Русланом, он сам позволил перевести их отношения в какой-то сумбур. Этот Тушенцов словно заменил алкоголь и весь беспорядочный секс. Он опьянял похлеще спирта, и одного вида этого парня было достаточно, чтобы потеряться навсегда. Прекращать не хотелось, хотелось большего. — Прости, я не хотел это говорить. Не подумай, я не стесняюсь тебя… — начал оправдываться Руслан. — Да брось, именно это ты и делаешь, — спокойно ответил Юлик, продолжая о чем-то думать и терроризировать парня своей близостью. — Он пытался мне отсосать прямо здесь, не спрашивая ни моего согласия, ни моего, как минимум, желания. Я не поддался его влечению и вообще никак не отреагировал, за что и получил потом. Написал на меня заявление, будто я домогался до него. Камеры — то, что спасло меня от тюрьмы. Все сплетни обо мне — полная чушь. Мне жаль, что ты веришь им, а не мне, — с некой грустью закончил Юлик, убирая руки и собираясь отойти. — Блять, — отчаянно выпалил Руслан, хватая чужую руку и чувствуя себя полнейшим кретином. — Да я боюсь, что вновь о тебе заговорят всякую херню. Мне-то насрать, что про меня думают, я отлично изображаю пидора, — Тушенцов улыбнулся, заглядывая в глаза Онешко. — Просто не хочу, чтобы о тебе снова перешептывались за спиной, — уже чуть тише закончил Руслан, глупо улыбаясь и заглядывая прямо в душу. Юлик растаял от таких слов. Он определенно хочет отравить этот чистый источник. Он и так уже пустил корни в этого паренька, теперь осталось лишь завершить дело до конца. Онешко, наконец, понял все мотивы Руслана: его заинтересованность историей, его согласие на участие в конференции, его взгляды и детскую радость при встречах. Юлик вновь подошел вплотную, прижимая студента к парте. Руслан рвано вздыхает, смотря исподлобья, пытаясь понять, что за лютая херня сейчас происходит. Невесомое касание на губах приводит обоих в немой восторг. Юлик оставляет еле заметные поцелуи на искусанных губах Руслана, от чего у последнего замирает сердце. Чувствовать такие желанные прикосновения так приятно, от чего буквально сводит где-то в груди, разрывая насквозь мягкие ткани. Онешко целует спокойно и тягуче, пробуждая миллион мурашек на теле Тушенцова, заставляя его коленки дрожать как при первом подростковом поцелуе. Они замирают на считанные секунды, исследуя друг друга взглядом и ища какой-нибудь сигнал, чтобы продолжить. Руслан сдается первым, прикрывая глаза и подаваясь навстречу слишком резко, буквально впиваясь в чужие губы своими. Он кусается, вкладывая все отчаяние и душевную боль в свои действия; он тихо постанывает, хватаясь за чужие запястья как за спасательную шлюпку; он сходит с ума, вжимаясь в такого близкого сейчас историка. Руслан слишком сильно и давно хотел этого, чтобы так просто испугаться и сдаться. Юлик лишь улыбается и отвечает со всей любовью, которая теплится в его сердце. Он прижимает студента ближе к себе, ведет руками по бедрам и оглаживает талию сквозь ткань толстовки, на что получает хриплый гортанный стон. Все это слишком пошло, слишком неправильно, слишком желанно в данную минуту, что душа кровоточит от осознания, что это, наконец, произошло. Юлик отстраняется первым, мазнув губами по щеке Руслана. Они смотрят друг другу в глаза и тяжело дышат, не зная, что сказать и стоит ли вообще что-то говорить. Онешко слегка сжимает пальцами бедро Тушенцова, на что получает очередной полустон, будоражащий сознание похлеще адреналина. — Теперь тебе даже не надо изображать гея, — усмехается историк, в миг отстраняясь от студента. Руслан молчит, пытаясь привести в норму дыхание. В коридоре слышны голоса студентов, и настойчивый стук в дверь разбивает магическую атмосферу, сложившуюся между ними. — Я заеду за тобой в семь, — быстро бросает Онешко, хватая первую попавшуюся бумажку со стола. — Заходите, — громко произносит Юлик, наблюдая за показавшимися в дверном проеме уставшими студентами. — Руслан, Вы можете быть свободны, — протягивая лист с каким-то текстом, произносит Онешко, глазами предлагая поддержать спектакль. Тушенцов весь красный и потерянный, с припухшими губами и расфокусированным взглядом, но такой желанный и прекрасный, что хочется кричать. Он молча принимает бумажку из рук учителя, после чего, стараясь унять дрожь в пальцах, берет свой портфель, направляясь на выход из аудитории. — Спасибо, Юлий Александрович, — бросает он на прощание, после чего скрывается за дверью, оставляя после себя приятное чувство, растекающееся в груди, и какой-то детский восторг.

***

— Как будешь справлять Новый год? — выдыхая густой дым из легких, спросил Юлик. — Лягу спать — все равно в общаге делать нечего, — пожал плечами Руслан, разглядывая почти истлевшую сигарету в чужих руках. — А ты? — Стой, ты что, не поедешь домой на праздники? — проигнорировал вопрос Онешко, удивленно поднимая взгляд на студента. — Я живу в Ачинске. Слишком дорогое удовольствие — ездить каждые полгода домой. — Да уж, не близко… — удрученно произнес Юлик, вновь сделав затяжку и о чем-то глубоко задумавшись. Онешко уже около десяти минут ждал Руслана возле продуктового, недалеко от общежития. Это стало их негласным местом встречи, потому что Тушенцов не хотел, чтобы кто-то из общаги видел, с кем он проводит время. Юлик, к удивлению самого себя, жутко волновался, прокручивая в голове их встречу в кабинете. Конечно, симпатия Руслана теперь стала очевидной, но парень далеко не так прост, как кажется. Онешко надеялся, что Тушенцов не испугается и не отступит назад, ведь терять все совершенно не хотелось. Юлик действительно нервничал, переключая песни одну за другой и отстукивая пальцами на своем колене одному ему понятный ритм. А если сейчас Руслан поймет, что все это было ошибкой? Предложит все забыть и прекратить общение? Онешко мастерски накручивал себя, постоянно смотря на время и считая в голове минуты опоздания Тушенцова. В тот момент, когда Юлик уже отчаялся и хотел позвонить парню, чтобы узнать, где он, из-за угла показалась знакомая фигура. Руслан шел торопливо, внимательно ища взглядом знакомую машину. Наконец, увидев Онешко, он улыбнулся и перешел почти на бег, в мгновение оказываясь возле автомобиля. — Прости, что задержался. Даня устроил допрос с пристрастием, пообещав убить меня, если я буду голодать и курить, — бросил Тушенцов вместо приветствия, плюхаясь на пассажирское сидение и счастливо растягивая губы в улыбке. — Я уже начал волноваться, — честно ответил Юлик, невольно улыбаясь в ответ. Повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь тихой музыкой из колонок и шуршанием куртки Руслана. Онешко чувствовал себя глупым подростком рядом с этим парнем. Еще утром он был уверен в своих действиях, но сейчас, сидя в одной машине, Юлик начал сомневаться в том, что все делает правильно. — Зачем позвал? — нарушил тишину Руслан, поднимая свой пронзительный взгляд прямо на Онешко. — Отметить твой день рождения, — без всяких сомнений ответил Юлик. Глаза Тушенцова мгновенно округлились, а брови невольно дернулись вверх. Одной лишь фразой Онешко оставил Руслана полностью безоружным, глотающим словно рыбка воздух, в надежде не задохнуться. — Откуда ты знаешь? — прошептал Тушенцов. — Я все знаю, — улыбнулся Онешко, закапывая волнение в груди куда-то в самую бездну сознания. — Предлагаю закупиться вкусной едой и поехать ко мне. Как тебе идея? — Охуенная, — на выдохе произнес Руслан, продолжая глупо улыбаться и смотреть на своего «учителя». Юлик неспешно поворачивает ключ, выжимая сцепление, после чего плавно трогается, цепляясь пальцами за коробку передач и руль. Тушенцов беззвучно наблюдает за этими сильными руками, которые сегодня так крепко сжимали его бедра в кабинете. Руслан не может поверить в реальность происходящего, он не может уловить хоть малейшую адекватность во всем, что происходит с ними. Просто все их общение какое-то чересчур выходящее за рамки: мимолетные прикосновения, объятия на прощание, ночные прогулки, поцелуй в институте — это все как в книжке, как во сне, от чего у Тушенцова рвутся последние нити, связывающие его с реальностью. Поднимать этот разговор не хотелось. Плевать, что учителя не ходят со своими студентами в кино. Плевать, что друзья не целуются, пошло прикасаясь друг к другу руками. Плевать на то, что Юлик будто демон забирает себе душу Руслана, привязывая к себе крепкими нитями. — Ну что, голодный студент, пойдем, накупим тебе вкусностей, — усмехнулся Онешко, останавливая машину возле «Пятерочки» и глуша мотор.

***

За окном уже давно была глубокая ночь. В доме напротив уже ни в одном окне не горел свет. Почти все погрузилось в забытье и какую-то волшебную атмосферу пустоты и одиночества, что хотелось раствориться в ней и потухнуть, подобно свече, гаснущей от малейшего дуновения ветра. Уже давно наступила пятница, а значит через пару часов нужно будет собираться на работу и учебу, выполнять свои постоянные обязанности. Но существует негласное правило: пока не лег спать — завтра не наступило. — Кстати… Ты так и не рассказал, как выбил для меня автомат, — спросил довольный Руслан, глотая холодный Flash и облизывая сладковатые губы. — За ним был должок, — хмыкнул Юлик и отобрал бутылку, едва коснувшись тонких ледяных пальцев Тушенцова. — Хочу подробностей! — настаивал Руслан. — Какой неугомонный, — прищурил глаза Онешко. — Два года назад его поймали на взятке. Лишь благодаря мне об этом никто не узнал, ведь я, так сказать, был единственным свидетелем. Скажи я об этом начальству и просмотри записи с камер — не отвертелся бы. — Ого, — с удивлением заметил Руслан. — Так ты у нас рыцарь на белом коне? — Я гораздо лучше, — не скрывая улыбки, ответил Онешко. Юлик сидел на подоконнике собственной квартиры, выпуская дым от сигареты в открытое окно. Морозный воздух будоражил сознание и отрезвлял мысли, пробираясь липкими прикосновениями под кожу, вызывая волну мурашек. На столе горел один несчастный светильник, оставляя всю комнату в каком-то полумраке. Руслан сидел на полу, лениво потягивая чипсы из пачки и листая скучную ленту в инстаграме. Спать не хотелось, от слова, совсем. К тому же, Онешко до сих пор не решился преподнести главное — подарок. Им так было хорошо вместе, что даже как-то и дело не дошло до таких материальных вещей. Юлик давно не чувствовал себя настолько вовлеченным в жизнь, настолько настоящим и реальным, что уже и забыл, насколько это прекрасное чувство. Руслан словно маленький зверек приносил невероятное счастье, ту давно потерянную частицу разнообразия, которую Онешко проебал еще несколько лет назад. Тушенцов так звонко смеялся, что хотелось слушать еще и еще, по-детски восторгаяясь с каждой секундой все сильнее. Руслан насквозь был пропитан какой-то тьмой и мрачностью, которая, от чего-то, загоралась яркими звездами рядом с Онешко, буквально освещая все вокруг. Они оба стали словно зависимыми друг от друга, но, черт возьми, разве им не все равно? — Юлик, мне холодно, — вздрогнул Руслан, поднимая глаза в немой просьбе. — Прости, — коротко бросил мужчина, вдавливая сигарету в пепельницу, и спрыгнул с подоконника, закрывая за собой окно. Онешко медленно прошел к столу, выдвигая ящик и доставая оттуда какие-то бумажки, сложенные аккуратно в файл. Посмотрев на них с пару секунд, Юлик подошел к Руслану, садясь напротив. Тушенцов завороженно наблюдал за Онешко, пытаясь понять, зачем ему ночью понадобились какие-то бумаги. — Послушай, Русь… — несколько осторожно, словно волнуясь, начал Юлик. — Я знаю тебя совсем мало времени. Многое в тебе для меня все еще остается загадкой, которую я пытаясь разгадать уже который месяц. Я совсем не умею поздравлять и не знаю, что можно пожелать тебе, но… Просто знай — я очень рад, что ты появился в моей жизни. Я надеюсь, что мы справимся с твоими нервными срывами и депрессией, — произнес Онешко, удивляясь, насколько легко было сказать это. — Это для тебя, — протянул файл Юлик, наблюдая за реакцией Руслана. — Это конспекты за следующий семестр? — пошутил Тушенцов, стараясь скрыть волнение в голосе и дрожь в руках. Юлик не ответил, лишь нежно улыбаясь. Руслан пригляделся, пробегая глазами по строчкам на белом листе, и замер. Сердце пропустило шумный удар, оглушая парня и выбивая у него почву из-под ног. Он держал в руках билеты на самолет до Ачинска и обратно. Тушенцов не мог поверить своим глазам, чувствуя, как немеют пальцы от шока и удивления. — Юлик… — выдохнул Руслан, вновь замирая и закусывая губу, все еще не принимая до конца происходящее. — Ты должен провести праздники дома с мамой, а не в общаге с тараканами, — спокойно сказал Онешко, дотрагиваясь до руки Руслана. — Я верну тебе деньги, черт, это ведь слишком дорого… — Ты дурак что ли? — удивился Юлик. — Это ведь подарок, к тому же, я живу один, мне попросту некуда тратить деньги, так что даже не бери в голову. — Блять… — все, что смог сказать Руслан, откладывая билеты в сторону. Он поднял глаза, которые блестели то ли от счастья, то ли от скопившихся слез, готовых вот-вот вырваться наружу. Тушенцов почувствовал себя нужным. Слова Юлика приятно щекотали в груди, разливаясь волнами радости и вселенской благодарности. Руслан не знал, чем заслужил это. Последние недели все, о чем думал парень, был суицид, а теперь он сидит, буквально плача, и радуется тому, что живет. Он счастлив от того, что может чувствовать, может любить, может испытывать эмоции. Все проблемы в данную минуту кажутся какой-то бесполезной пылью, не стоящей абсолютно никакого внимания. — Я влюблен в тебя с первых же недель учебы. — сбивчиво начал тараторить Руслан. — И на доклад я согласился, только чтобы не разочаровывать тебя и больше проводить с тобой времени. Я до последнего был уверен, что не могу понравиться тебе, да я и сейчас ни в чем не уверен. Просто ты охеренный, от чего я чувствую себя влюбленной малолеткой. Это так глупо… Юлик молча слушал лепет парня, довольно улыбаясь и медленно приближаясь к лицу своего «студента». Тушенцов весь дрожал, путаясь в словах и мыслях, пытаясь сказать хоть что-то внятное, но с каждым предложением лишь сильнее сбивался, смущаясь все больше. Онешко невесомо коснулся своим носом кончика носа Руслана, заставляя того вмиг замолчать и поднять глаза. Снова близость, пьянящая и дурманящая похлеще наркотиков. Снова страстное желание, рвущееся наружу. Юлик припадает к таким желанным губам слишком неожиданно, прикрыв глаза и простонав прямо в поцелуй. Он целует развязно, вкладывая всю страсть, которая копилась в его душе все эти недели их общения. Нет никакой нежности, которая была в институте утром, это буквально подчиняющий жест, доказывающий, кому принадлежит Тушенцов со всеми его загонами и психами. Руслан хрипит, подаваясь навстречу и позволяя терзать свои губы. Это какая-то животная похоть, смешанная с безудержной влюбленностью, которую оба пытались подавить в себе. Тушенцов тянется руками к шее Юлика, оглаживая ее и поднимаясь выше, зарывается в чужие волосы, путая и пропуская их между пальцев. Онешко же опускает свои горячие ладони на талию Руслана, сжимая почти до боли, желая обладать этим телом полностью. Юлик шарит руками почти везде, залезая под футболку и оглаживая чужую спину и бока, на что Тушенцов сладко стонет, оттягивая чужие губы своими зубами. Онешко резко разрывает поцелуй, получая на это разочарованный всхлип, после чего садится рядом, облокотившись на диван и притягивая Руслана к себе. Младший без слов все понимает, устраиваясь на чужих бедрах и прижимаясь чересчур близко, пошло облизывает губы и смотрит из-под полуприкрытых век, возбуждая и без того возбужденного Юлика. Онешко скалится, подаваясь вперед и кусая тонкую шею, получая в ответ хриплый стон. Он пытается сдерживать себя, но получается из рук вон плохо, поэтому на бледной коже уже виднеется багровая отметка. Юлик целует буквально каждый сантиметр, желая разорвать в клочья эту нежную кожу, которая очаровывала своей бледностью. Руслан весь дрожит, закатив глаза и откинув голову назад, освобождая больше пространства для новых засосов. Онешко кусает Тушенцова за мочку уха, цепляясь рукой за волосы и оттягивая их, опуская голову еще сильнее. Он не думает, что может сделать больно, ведь Руслан поддается: он сдавленно стонет, получая свою долю удовольствия от причиняемой боли. Юлик давно уже не чувствовал такой животной страсти, когда кого-то хотелось буквально до кровавых отметин, до болезненных синяков. Тушенцов сидит сейчас на нем, упираясь острыми коленками в диван. У него сильно проглядывают ребра, которые можно пересчитать пальцами, дотронувшись до каждого. Руслан весь хрупкий и худой настолько, что его буквально страшно даже коснуться. Но Онешко плевать на то, что эта молочная кожа слишком восприимчива к прикосновениям. Как можно сдерживаться, когда в твоих руках так сладко стонут и извиваются, в надежде получить больше? Руслан хочет еще: чтобы его шею сжимали до болезненного хрипа; чтобы кусали до крови; чтобы подчинили к себе, никогда не отпуская. Он болен своими чувствами, он конченный мазохист, у которого уже колом стоит от чужих действий. Тушенцов сходит с ума, теряя остатки самообладания и своего достоинства.

Переспать с мужиком в первую же их ночь? Определенно, да.

Юлик стягивает такую ненужную сейчас футболку с Руслана, открывая себе вид на тело парня и его татуировки. Он невольно задерживает взгляд, проводя руками по животу и груди, после чего притягивает к себе Тушенцова за шею, вновь впиваясь в его губы своими. Онешко проталкивает язык слишком глубоко, слишком резко, проводя кончиком по зубам и играясь с чужим языком. Это какое-то наваждение, от которого можно буквально сойти с ума. Руслан пытается успеть за действиями Юлика, но лишь неумело отвечает на такую напористость, гортанно хрипя. Тушенцов шарит руками по чужим плечам, оглаживает грудь сквозь ткань футболки, проводят пальцами по чужому прессу, задыхаясь от ощущений и сдавливающей руки на своей шее. Оба словно пьяны, а ведь за вечер они не выпили ни капли алкоголя. Руслан руками накрывает уже давно стоящий член Юлика, поглаживая его сквозь ткань спортивных штанов. Онешко буквально рычит, вновь кусая шею парня, оставляя все новые и новые засосы, кричащие о том, кому действительно принадлежит этот запутавшийся в себе депрессивный парень. Тушенцов умело двигает рукой, понимая, что скоро Юлик просто не выдержит и трахнет его прямо здесь, на полу. Обоим плевать, что завтра Руслан будет выглядеть максимально помято, обоим плевать, что засосы будут проходить минимум неделю. Плевать на мнение других и на то, что Тушенцов должен быть примерным мальчиком-паинькой, а не отдаваться с первых же секунд. Руслан судорожно оттягивает резинки штанов и трусов, ловя своей ладонью член Юлика. Онешко запрокидывает голову назад, буквально выстанывая имя парня на выдохе. Теперь уже Тушенцов припадает губами к чужой шее, вылизывая каждый миллиметр кожи и целуя чересчур нежно, стараясь не оставить отметин. Рукой он ласкает член: то массирует головку, то опускается вниз, плотным кольцом обхватывая весь орган. — Если ты не прекратишь… — кое-как формулируя предложение, шепчет Юлик. — Я просто тебя изнасилую. — Я весь твой, — ухмыляется Руслан, слезая с чужих бедер и стягивая с Онешко одежду. Удобно устроившись между разведенных ног, Тушенцов неловко прикасается к члену губами, осторожно целуя головку и наблюдая за реакцией Юлика. А у Онешко в голове полнейшая пустота, а перед глазами его милый студент, собирающийся, кажется, ему отсосать. Руслан смотрит на Юлика снизу вверх, держа член у основания одной рукой, и смыкает губы, погружая в себя лишь головку. Он осторожно прикрывает глаза и втягивает щеки, опускаясь головой чуть ниже. Ощущения необычные, будоражащие кровь своей запретностью. Язык щекочет уздечку, играясь и доставляя нереальное удовольствие Юлику. Руслан двигает головой, не опускаясь до конца и не пытаясь заглотить весь член. Он помогает себе рукой, то выпуская орган изо рта, то втягивая его обратно. Онешко смотрит из-под прикрытых век, ощущая себя будто во сне. Тушенцов словно профессиональная блядь облизывает головку, проходится языком по всему члену, после чего останавливается, поднимая глаза и целуя Юлика в живот. От его губ тянется ниточка слюны, которую тот слизывает языком и прикусывает губу, глядя своими большими глазами прямо на сходящего с ума парня. Онешко окончательно срывает тормоза, оставляя все свои мысли глубоко в подсознании. Он оттягивает Руслана за волосы, больно сжимая руку на затылке, и резко толкается ему в рот, заставляя брать глубже и почти задыхаться. Юлик грубо и быстро совершает толчки, наслаждаясь хрипом Тушенцова и его беспомощностью, после чего кончает ему прямо в рот, больно сжав руку в волосах и не позволяя отстраниться. Руслан послушно глотает, после чего неловко отстраняется и наблюдает за полностью вымотанным Юликом, пытающимся восстановить дыхание. Собственное возбуждение никуда не ушло и член уже больно упирался в узкие джинсы, требуя разрядки. Онешко сквозь оргазменную пелену замечает неудовлетворенность Тушенцова и, ухмыляясь, опрокидывает его на пол, наваливаясь сверху и стягивая с него такую ненужную оставшуюся одежду. Он сжимает свою руку на шее Руслана, заставляя того хрипеть, и ласкает ему член, резко и быстро двигая рукой. Тушенцов мечется под Юликом, хрипя и закатывая глаза, пошло открыв рот. Нескольких таких движений оказалось достаточно, чтобы Руслан с протяжным стоном кончил, сжимаясь в маленький комок на полу и жадно хватая воздух. Оба чувствуют жуткую слабость во всем теле, оба не могут произнести ни слова. Обоим слишком хорошо, чтобы что-то говорить. Юлик падает рядом, притягивая к себе дрожащего Руслана и целуя того в макушку. — Самый странный и охуенный день рождения в моей жизни, — шепчет Тушенцов, прижимаясь ближе и прикрывая удовлетворенно глаза. Онешко лишь тихо усмехается, решая не рушить атмосферу уюта и полежать так еще немного, наслаждаясь близостью и жаром другого тела.